Фатум

29

      Росс явился за Дейном через несколько минут после того, как Найт покинул свои покои. Пришел как всегда с конвоем из нескольких рабов, вооруженных дубинками. Получив приказ доставить Дейна в медблок, он огорчился — раз хозяин вызвал его, значит, тренировочный снаряд может самостоятельно передвигаться, а значит, пострадал на порядок меньше, чем обычно.       Он с видом господина вошел в помещение с «клетками», открыл стеклянный бокс и приказал рабу выйти. Тот, разумеется, подчинился, конвойные его тотчас же обступили, и Росс повел процессию за собой.       Это было странно, неестественно — обычно он доставлял Дейна сюда из медицинского блока. Хозяин совсем стал его жалеть. Интересно, это связано с тем, что произошло на том последнем приеме? Ведь именно тогда Найт переменился, перестал превращать Дейна в тушу на бойне. А еще столб попросил демонтировать. Как же он теперь тренируется?       Росс как раз дошел до медицинского блока, когда увидел Найта за смотровым стеклом. Помощник даже не сразу понял, что хозяин находится на попечении врачей, лишь невольно засмотрелся на него — теперь ему нечасто доводилось видеть Найта обнаженным — рельефные мышцы вызывали ощутимые мурашки по коже. Но через мгновение Росса прошиб холодный пот — сегодня Найт выглядел иначе — красивое тело в некоторых местах было запятнано синяками, а с разбитого лица санитарная рабыня стирала кровь влажным тампоном. Росс с негодованием и растерянностью посмотрел на «тренировочного» раба, который так и стоял у него за спиной в окружении конвойных, смирно ожидая, когда его заберут в палату.       — Я с тобой еще разберусь. — Прошипел он Дейну и повел его дальше, в свободный медицинский бокс. — Никто не смеет нападать на хозяина. Никто!       «Тренировочный» раб не ответил, сделал вид, что ему плевать на угрозы. Росс не был уверен в обратном — этой машине для убийства действительно могло быть все равно. Он уже начал вынашивать план, как уничтожить Дейна — самую главную и непосредственную угрозу для Найта, в его понимании. Этот дикарь же абсолютно непредсказуем, может напасть и убить в любой момент. С Дейном определенно нужно разобраться, чтобы защитить хозяина! И чем скорее, тем лучше!       Росс задумал, что убьет Дейна при попытке побега. Достаточно приказать конвойным рабам отстать на повороте в глухом коридоре, а когда гаденыш «попытается сбежать», улучив удобный момент, прожарить его током через ошейник. Он понимал, что справиться будет непросто — отобрать жизнь — это тебе не булочку испечь, но Дейн это заслужил. Росс запланировал операцию на день, когда Найта не будет дома, чтобы ничего не сорвалось.       Придумав, как решить свою проблему, он со спокойной душой сдал Дейна медикам и на обратном пути зашел в палату к Найту, над телом которого уже двигались манипуляторы «умного» хирурга. Разумеется, он был в сознании, не то, что обычно Дейн, и, увидев вошедшего помощника, раздраженно произнес:       — Что-то срочное, Росс? Ты же видишь, я немного занят.       — Вы сильно пострадали, хозяин? — ответил вопросом помощник. — Это животное ранило вас?       Найт опешил и смотрел на Росса с таким озадаченным видом, что тот даже засмущался. Это был порыв, который казался нормальным, пока не был реализован.       Наконец, покачав головой, хозяин ответил.       — С каких пор тебя так интересует Дейн? Заняться больше нечем?       Колючие, грубые вопросы, Росс огорчился и устыдился своему поведению, но решил попытаться оправдаться.       — Наверное, он вырвался, и Вы преподали ему урок. Я переживаю только за вас, хозяин. Этот «зверь» непредсказуем! Вы рискуете…       — Это ты сейчас рискуешь нарваться на наказание. — Ледяным тоном ответил Найт. — Иди, сделай что-нибудь полезное. У тебя что, работы нет? Задание дать?       — Прошу прощения, хозяин. — Пробормотал Росс и ретировался.       Это был худший вечер, наверное, за всю его жизнь. Найт еще никогда не говорил с ним в таком тоне, никогда не отвергал заботы! Росс напомнил себе, что скоро прикончит Дейна, и тогда проблема будет решена, а сейчас, чтобы хоть немного успокоиться, решил навестить свою рабыню. Хорошая возможность сбросить негатив.

30

      В фактическом подчинении у Росса постоянно находилось двадцать два раба. Из них четверо работали на кухне, пятеро занимались уборкой на территории особняка, еще четыре постоянно находились в медицинском блоке. Шестерых Росс постоянно использовал для прочих работ, как, например, конвоировать Дейна или разбирать фиксационный столб. Оставшиеся трое — две прислужницы в покоях Найта и его личная рабыня в зоне отдыха. «Скот» закупался туда только под приемы, и оставшихся в живых рабов продавали сразу по завершении празднества — Найт не любил развлекаться с кем попало. Россу последние пару недель стало казаться, что хозяин и вовсе перестал наслаждаться обществом рабынь.       Росс, как и остальные домашние рабы, мог передвигаться по дому беспрепятственно. За местоположением невольников следила автоматическая дистанционная система управления шоковыми ошейниками. Если раб покидал «ареал обитания», система посылала на его ошейник разряд тока, который возрастал по мере удаления. Только рабов в зоне отдыха держали в клетках постоянно и выпускали лишь по мере надобности.       Когда поместьем заправлял Гейнер старший, покойный отец Найта, клетки для содержания рабов в зоне отдыха всегда были заполнены. Он каждый вечер развлекался с ними, как один, так и на пару с леди Гейнер. В доме постоянно проживало большое количество охраны и прочего персонала, помогающего управляться с рабами. Так было, пока чета Гейнеров безвременно не покинула этот мир, разбившись на гравимобиле. Дом перешел во владение к девятнадцатилетнему Найту, который первым делом заменил наемный персонал автоматикой. Затем вместо крепких охранников в доме появились квалифицированные врачи. Через несколько лет, утомившись воспитывать рабов собственноручно, Найт наделил Росса соответствующими полномочиями. Так он и стал не просто помощником, а еще и надсмотрщиком над остальными рабами. Впрочем, рабы в доме Гейнера жили слишком хорошо, чтобы злостно нарушать правила и лишаться комфортных условий, да и с течением времени постоянная дрессировка давала свои плоды, так что теперь Россу почти не приходилось никого наказывать.       Он дошел до зоны отдыха и подошел к клетке со своей рабыней. Девушка обрадовалась его появлению, улыбнулась и встала на колени, как делала это всегда — она была благодарна за обращенное на нее внимание хозяина, даже если оно приносило в итоге только страдания. Росс так и не успел привыкнуть к этому, его каждый раз удивляла ее слепая готовность принять любую боль, любое воздействие, которое он собирался ей дать. А сейчас она действительно радовалась так же искренне, как и всегда.       Росс точно знал, что собирался сделать с ней на этот раз, и секс его интересовал почти в последнюю очередь. Он отпер клетку, вошел, пристегнул поводок к металлическому ошейнику, обрамлявшему тонкую шею и повел за собой в сторону казематов. Она уже знала, что он предпочитает водить ее, как собаку, поэтому пошла на четвереньках.       Приведя свою жертву к столбу, Росс приказал ей встать. Рабыня подчинялась совершенно безропотно, но он видел, что по ее красивому лицу пробежала тень страха. Он собирался получить долгожданную разрядку, и щадить девушку в планы не входило. Росс плотно приковал ее лицом к столбу, заведя и закрепив руки на обратной стороне, закинул волосы на грудь, оголяя спину, отошел и оценил фиксацию девушки. Получилось прекрасно.       Росс подошел к стене, выбирая, с чего бы начать, и вдруг осознал, что еще ни разу не спрашивал ее имени. Впрочем, зачем оно ему? Но сегодня почему-то захотелось узнать.       — Как тебя назвали, рабыня? — деловито поинтересовался он.       — Сиа, хозяин. — Тихо ответила девушка.       Значит, Сиа. Да какая разница, если он все равно не станет произносить это слово? К рабам никто не обращается по имени. Он взял в руки мягкую многохвостную плеть. Для того, чтобы начать, самое оно — разогреет кожу перед более суровыми орудиями. Он приблизился, поднес рукоять к губам девушки, и она ее поцеловала. Можно было начинать.       Росс отошел и, размахнувшись, опустил первый удар на спину рабыни. Сиа потянула воздух носом, но молчала. Он пока не определился, хочет ли он слышать ее крики, но точно знал, что хочет увидеть — следы порки. Он замахнулся сильнее и повторил движение, хвосты плети впечатались в плечо с захлестом на ключицу, и по писку он понял, что получилось довольно неприятно. Пусть так, дальше ей будет только хуже.       Через какое-то время плечи и лопатки Сии стали равномерно бордового цвета, Росс повесил плеть обратно на стену. На этот раз он взял в руки короткий полутораметровый кнут, добротный, плетеный из тонкой мягкой кожи. Перед тем, как перейти к следующему этапу, приблизился к рабыне. Она стояла опершись лбом на столб, и Росс за волосы развернул ее к себе лицом. Глаза покраснели от слез, девушка выглядела утомленной. Он поднес к ее губам рукоятку кнута, и она покорно поцеловала ее, как это происходило всегда, как это было принято, в знак благодарности за последующее «подаренное» внимание господина.       Этот жест рабской покорности всегда возбуждал Росса, в штанах стало тесно, но он не позволил себе утолить жажду плоти — быстрыми шагами отошел на нужное расстояние, размахнулся и нанес хлесткий удар. На этот раз крик рабыни почти оглушил его, но это только больше разгорячило его. Дальнейшие удары исторгали из Сии нечеловеческие вопли. Росс был мастером обращения с кнутом, мог ударить так, чтобы кожа только едва набухла, а мог так, чтобы рассечь плоть до костей. С Сией он выбрал какой-то средний вариант — несмотря на разогрев, кожа лопалась, расходилась в зияющих продольных ранах, кровь струилась вниз по телу завораживающими ручейками и потеками. Кончик кнута раз за разом разбрызгивал алую жидкость тончайшими нитеобразными линиями по стенам. Весь мир Росса в этот момент сжался до этой комнаты, до кнута в руке и истошно вопящей девушки, прикованной к столбу.       Через какое-то время вопли стихли, превратились в слабый скулеж, но Росс не прекращал, пока девушка не лишилась чувств. Заметив, что Сиа совсем не реагирует на новые удары, он повесил кнут обратно на стену.       В казематах на такие случаи было чем привести человека в чувства, и Росс занялся возвращением Сии в сознание. Получилось не сразу. Он даже успел испугаться, что перестарался, но едва она открыла глаза, вновь обрел бесстрастное выражение и буркнул, что она больше не годна для его развлечений, так что придется вернуть ее в клетку.       Сиа была не в том состоянии, чтобы идти самостоятельно, и он взял ее на руки, отнес в клетку и, положив на лежанку, оценил повреждения. Кожа спины девушки сейчас представляла собой почти сплошное кровавое месиво. Кровь перестала течь, загустела, начала запекаться, так что он не волновался, что рабыня может умереть от кровопотери. Больше беспокоила вероятность заражения, которое ему придется купировать самостоятельно, но это будет уже завтра.       Росс поразмыслил недолго и отправился спать. Завтра он зайдет ее проведать и осмотрит раны. В принципе, найти, чем подлечить ее, он мог и без участия врачей — средства оказания первой помощи имелись на кухне в свободном доступе.

31

      В поместье Гейнеров существовало негласное разделение постоянно проживающих рабов на две касты — на тех, кто работал, и тех, кто существовал только ради удовольствия хозяев. Первая каста искренне презирала вторую. Сейчас ко второй касте рабов относилась только Сиа, запертая в одной из клеток в зоне отдыха. Из остальных невольников в доме почти никто с ней не общался, кроме кухонной рабыни Гиши, которая исправно носила ей еду и воду. С тех пор, как Сиа стала рабыней Росса, Гиша не раз находила ее в плачевном физическом состоянии и, вопреки общей тенденции, даже испытывала сострадание, пыталась как-то помочь — выбирала еду понаваристее, приносила воды больше, чем положено, а когда было время, могла при необходимости даже покормить Сию с ложки.       Этим утром Гиша по обыкновению понесла еду единственной обитательнице зоны отдыха. Она зашла в помещение с клетками и скривилась от увиденной картинки. Спина лежащей на животе рабыни была похожа на кусок плохо освежеванного мяса. Лицо закрывали густые черные волосы, где-то слипшиеся от крови. Гиша присмотрелась — кажется, Сиа еще дышала, хотя кроме едва заметных сокращений грудной клетки, признаков жизни не подавала.       Гиша поставила карбоновые контейнеры с едой и водой на пол в клетке и вернулась на кухню. Ее одолевали сомнения — с одной стороны Росс и над ней имел власть, но с другой — вопиющая жестокость, с которой он обошелся с Сией, вызывала в ней волну возмущения. Кроме того, на этот раз рабыне Росса очевидно требовалась медицинская помощь, а он вряд ли станет делать это сам. Взвесив все плюсы и минусы своего решения, Гиша опрометью понеслась в медблок, шепнуть пару слов об увиденном санитарным рабам, у них всяко больше опыта в подобных делах.       Казалось бы, мелочь, но весть, которую принесла в медблок Гиша, разнеслась по поместью, подобно вирусу, и еще до того, как проснулся Росс, все рабы знали, что произошло ночью. Надиман Перин-Хилл на свой страх и риск принял решение не дать едва живой рабыне умереть. Сиа оказалась в медблоке в течение каких-то десяти минут после того, как ее нашла Гиша, и группа врачей занялась ее здоровьем.       Проснувшись наутро, Росс пошел в зону отдыха, чтобы проверить состояние своей рабыни, и, не найдя ее, даже сначала подумал, что она не выжила после вчерашних издевательств. Чувство вины его не терзало — это была его собственность, и он был вправе делать с ней что угодно. Со спокойной душой он отправился завтракать. Рабы на кухне отводили глаза в сторону, даже плотный повар Жеб не поинтересовался у него, как дела. Росс начал подозревать неладное, когда, собрав свой привычный конвой для перевода Дейна в покои хозяина, отправился в медблок. Верные и обычно общительные рабы были слишком молчаливы и без энтузиазма отвечали на вопросы.       Войдя в медблок, Росс остолбенел, увидев Сию в одном из медицинских боксов. Вокруг находились члены команды Надимана, сам главный врач отсутствовал, скорее всего, был в своем кабинете. Росс оставил конвой в коридоре и отправился в кабинет к врачу лично, чтобы спросить, кто будет платить медперсоналу за лечение этой рабыни. У Росса не было своих денег, да и команда врачей из среднего сословия никогда ему не подчинялась. Он только озвучивал им приказы Найта.       — Здравствуйте, господин Перин-Хилл. — Аккуратно начал он, после робкого стука войдя в кабинет врача. — Разрешите поговорить с Вами?       — Разрешаю, Росс. — Твердо ответил врач, оторвавшись от планшета. — Ты по поводу девушки пришел?       — Я не обращался к Вам за ее лечением. — Росс с трудом подбирал выражения, чтобы не рассердить свободного человека. — Я не смогу его оплатить.       — А тебя, Росс, никто и не просит.       Крепкий высокий Надиман добродушно улыбнулся и встал из-за стола, так что Росс почувствовал себя полуросликом рядом с ним. Он подошел к помощнику хозяина, обнял его за плечи и направил к двери.       — Сейчас ты выйдешь из этого кабинета и больше никогда не переступишь его порог. Ты меня понял? — тон врача сделался жестким и недоброжелательным. — Этой девушке я верну жизнь, которую ты чуть не отнял, а дальше будь что будет.       Россу ничего не оставалось, как подчиниться. Приказы врачей он обязан был выполнять наравне с приказами самого Найта, поскольку они были подчиненными хозяина. Когда за спиной захлопнулась дверь кабинета главного врача, у него пересохло во рту. «А дальше будь что будет» — так сказал Надиман. Росс нервничал. Значит ли это, что Сиа перестанет быть его личной рабыней? Значит ли это, что доктор сообщит обо всем Найту? Что сделает с ним за это хозяин? Росс считал, что совершенно правильно поступил, Сиа ведь его рабыня, но почему-то перед Найтом ему было за это стыдно. Росс мысленно возразил себе, хозяин ведь тоже избивает Дейна до полусмерти, и тут же отринул эту мысль: Дейн — убийца и отморозок, которому сама судьба предписала вечно испытывать нечеловеческие страдания, а Сиа — просто рабыня, ничего никому не сделавшая, вся ее вина лишь в том, что она родилась в неволе и, по стечению обстоятельств, попала во владение к Россу.       В любом случае, сейчас волноваться было уже поздно, Росс решил взять себя в руки, решительно подозвал конвойных рабов и направился к тому боксу, в котором вчера оставил Дейна. Его вчерашние повреждения должны были быть уже исцелены.       Увидев пустой бокс, Росс растерялся и, заметив одного из санитарных рабов, жестом потребовал подойти.       — Где этот раб? — деловито спросил он невольника в медицинском костюме.       — Хозяин Найт сам забрал его вчера ночью. — Ответил тот и вопросительно смотрел на Росса, ожидая разрешения уйти по своим делам.       Росс почувствовал, как по позвоночнику вздыбливается кожа, а ладони становятся влажными.       — То есть, как забрал? — переспросил он.       — Мы его подлатали спустя час после хозяина Найта, он сам вернулся сюда и увел раба с собой. — Растерянно проговорил санитар. — Больше я ничего не знаю. Пока хозяин Найт его не возвращал.       Росс взмахом руки отпустил санитарного раба и таким же взмахом распустил свой теперь бесполезный конвой. Подошел к смотровому стеклу, за которым находилась Сиа. Кожа на ее спине была уже частично восстановлена, приборы показывали стабильный пульс, дыхание, давление. У Росса было странное досадное чувство, что этого не должно было случиться, что она должна была умереть. Живая она доставит ему куда больше хлопот, чем мертвая. Что теперь будет?

32

      Найт отлично провел эту ночь. После полутора суток без сна спалось замечательно, а остаточное действие употребленного наркотика позволило легко проснуться сегодняшним утром. Первое, что он сделал — отправился проведать Дейна. Вчера он самолично забирал его из медблока, надеялся еще поговорить, но тот строго придерживался своей рабской роли, точно как договаривались, и за пределами тренировочной комнаты преимущественно молчал.       Найт застал раба бодрствующим, он уже проснулся и выглядел довольным. Кажется, это была первая ночь, проведенная им в «клетке» за все время, что он находился в поместье Гейнера. В медблоке, едва он приходил в себя, его приковывали к каталке — из соображений техники безопасности — и держали так до того, как за ним являлся Росс с конвоем. Здесь же на нем были только кандалы, скрепленные цепью, которые давали достаточную свободу движений. По крайней мере, Найт точно видел, что такие кандалы не мешали ему даже драться и убивать, что уже говорить о сне?       Едва завидев хозяина, Дейн встал на колени. Этот приказ Найт еще не отменил и с досадой понял, что такая поза и «тренировочный» раб совершенно несовместимы — это смотрелось комично и несуразно.       — Встань. — Проговорил он. Дейн поднялся на ноги. — Я не хочу видеть тебя на коленях. Отныне ты будешь вставать, когда видишь меня.       — Как изволите, хозяин, — улыбнулся раб.       — Хорошо спалось? — снова поинтересовался Найт. — Готов размяться утром?       — Спалось отлично, хозяин. Готов.       Дейн ответил лаконично и коротко, как всегда, хотя Найту уже начало казаться, что он всегда говорит фразами в несколько слов, просто потому что так привык. За все время от этого раба он услышал только одно более или менее длинное предложение.       Найт вернулся в спальню, позвонил в голографический колокольчик, спустя минуту в комнату вошли две его личные прислужницы. Он потребовал, чтобы ему принесли завтрак на балкон и накормили Дейна, затем пошел в душ.       Найту нравилось есть на балконе. Там было живописно, поместье стояло на утесе, сразу за ним простирался залив, и вдалеке виднелись горы. Белоснежные шапки, чернеющие довольно резкие склоны, спускающиеся к воде и утопающие в мелкой растительности, можно было раз за разом фотографировать или писать на холсте, и они продолжали бы удивлять своей непоколебимой монументальностью и природной красотой. Пол балкона был прозрачным, сделанным из высокопрочного стекла. На нем создавалось ощущение, что ходишь по воздуху над пропастью.       Найт действительно любил свой уединенный балкон, куда можно было попасть только из личной спальни, но проще было есть на террасе. За едой можно было вызвать помощника, обсудить что-то, дать указания. Найту почему-то сильно не нравилось, чтобы Росс заходил в его спальню — что-то ускользающее, не кристаллизуемое на уровне мыслей. Просто раньше эта комната была вместилищем похоти и разврата, а теперь — местом интимного уединения, и присутствие здесь помощника Найту было неприятно. Те редкие случаи, когда Росс вторгался сюда, можно было сосчитать по пальцам, и вместо запрета проще было не допускать такой возможности.       Сегодня Найт хотел позавтракать в одиночестве, наслаждаясь величественным видом гор. После душа он прошел через двустворчатые стеклянные двери, посмотрел под ноги — внизу бесновались волны и миллионами брызг разбивались об острые выступы скалы. На милом небольшом столике уже стоял завтрак, красиво украшенный и сервированный. Он сладостно потянулся и уже собирался приступить к трапезе, когда краем глаза заметил одну из прислужниц.       — Что тебе?       Найт сел за стол и снял большую металлическую крышку, которая сохраняла тепло еды до его появления. Яичница с беконом и сыром, как и заказывал — аппетитная, свежая, сочная. Голод разыгрался не на шутку, завтрак манил одним своим видом.       — Господин Надиман просил передать, что хочет с Вами побеседовать, хозяин. — Быстро протараторила рабыня.       — Предложи ему разделить со мной завтрак и пригласи. — Ответил Найт и принялся есть.       Что-что, а врачам он никогда не отказывал в аудиенции — он вообще уважал медиков, а своих личных ценил выше, чем кого бы то ни было.       Через несколько минут прислужница вынесла на балкон чашку кофе с парой тостов, очевидно, удовлетворяя пожелание врача, а вскоре к Найту присоединился сам Перин-Хилл.       — Здравствуйте, господин Гейнер. — Начал он. — Я к Вам по странному делу.       — Не томите, Надиман. — По-свойски сказал хозяин, поглощая яичницу. — И угощайтесь кофе.       — Я взял на себя смелость оказать медицинскую помощь Сии. Она сильно пострадала…       — Сии? — переспросил Найт.       — Той рабыне, которую Вы передали Россу, господин Гейнер. — Надиман выглядел удивленным — не ожидал, что хозяин даже не знает, как ее зовут.       — А, понял. Продолжайте. — Быстро сориентировался Найт.       — Я узнал о том, что она сильно пострадала, и моя клятва не позволила мне дать ей умереть.       — Умереть?       Найт удивился. Его беспокоило не то, что его больничные мощности обслуживают кого-то, кого он сам туда не отправлял, скорее, почему ему не доложили, что один из рабов в его доме оказался на грани смерти.       — Да. Гиша с кухни рассказала санитарам, что нашла ее в очень тяжелом состоянии. — Продолжил врач. — Начался сепсис, но нам удалось сбить лихорадку и купировать заражение. Сейчас Сиа поправляется.       — Так... Ну, это рабыня Росса… — начал рассуждать Найт и понял, что от него хотел Надиман. — Спасибо, что вылечили ее. Все хорошо.       Он поспешил успокоить своего врача. В конце концов, Надиман не сделал ничего плохого, спас еще одну жизнь. Найт платил медикам понедельный фикс, так что от количества излеченных пациентов зарплата не зависела. Стоимость амортизации «умного» хирурга вычислять было дольше, чем оплатить не глядя. Найт совершенно не рассердился, что Сию вылечили за его счет, хотя платить за это он был не обязан.       Надиман покинул балкон, оставив хозяина доедать вкусный завтрак в одиночестве. А Найт задумался — что Росс делает со своей рабыней, неважно — Сиа теперь собственность помощника. Больше беспокоило то, с какой скоростью — каких-то три месяца — Росс превратился в жестокого садиста. Верный помощник уже много лет занимался наказанием и перевоспитанием рабов, делал это весьма профессионально, качественно — так, что те не оказывались в критическом состоянии на больничной койке, их не приходилось вытаскивать с того света. Но стоило Россу обзавестись личной рабыней, он пошел в разнос.       Найт пришел к выводу, что поговорит с Россом, спросит, что там произошло. И, если дело дрянь, то Сию можно будет просто забрать.