Фатум

49

      Найту предстояло принять непростое решение — что делать дальше. Понятно, что это только первая угроза, но последующих ждать не хотелось. Заявлять о таком в полицию глупо и унизительно. Благочестивые всегда живут выше закона, и обращаться за помощью к стражам правопорядка из мира обычных людей — так же смешно, как если бы человек просил помощи у хомячка. В мире благочестивых все проблемы решаются при помощи частных детективов, наемников, киллеров — то есть, своими способами, которые к закону отношения не имеют. Не даром среди простого люда существует поговорка: «Благочестивые спорят — проходи мимо, драться начнут — беги со всех ног».       Если бы подбросивший мертвую свинью Найту на порог представился, это было бы объявлением войны. Такие конфликты обычно решаются выяснением отношений один на один в обычном или смертельном бою, в зависимости от тяжести ситуации. Здесь обвинить в нападении было некого, а объявлять войну всему окружающему тебя миру — верное самоубийство. У Найта не было наследников, которые будут мстить обидчикам, как и веса в обществе, который он теперь потерял, когда Росс разболтал его друзьям о мнимых отношениях с Дейном.       Лучшим выходом из этой ситуации было бежать с Авроры. Еще месяц назад Найт счел бы побег позорным жестом, до которого не опустится уважающий себя человек. Но еще месяц назад его отношение к рабам было таким же, как и у его бывших друзей. Сейчас мысль о побеге скорее обретала черты избавления от вынужденности подчиняться законам рабовладельческого мира.       Если бежать — куда? В каком качестве? Разумеется, Найт не хотел рассматривать жизнь человека из среднего класса, хотя при желании легко бы переехал на другую планету под своим подставным именем Неттинг Бо-Дин и жил бы себе припеваючи на уже накопленные средства. Найт отвергал эту мысль скорее потому, что так ему придется расстаться с Дейном. Он не мог его освободить, чтобы продолжать дружбу, а в обличии человека из среднего сословия сложно не привлечь внимания, обладая персональным рабом. И опять же, статус Дейна придется показывать рабскими атрибутами, а Найту этого не хотелось. Видеть друга в ошейнике или кандалах было неприятно и претило его восприятию дружбы.       Размышления о побеге шли по кругу. Найт осознавал, что в статусе благочестивого тоже вряд ли сможет безболезненно скрыться даже на других планетах. Всегда будут находиться общие знакомые общих знакомых, через которых его бывшие дружки будут выходить на его след. Дать им бой? Даже если допустить, что он сможет выйти победителем, можно, но зачем? Мир не переделаешь. Из него можно только сбежать. И снова — сбежать. Куда?       Найта внезапно осенило — Бад подарил ему небольшой пакет акций своей компании — вот и билет, с которым он может попытаться попасть на Аркадию. Поместье он выставит на продажу — оно хорошее, оторвут с руками. Все имеющиеся средства легко отмыть и перевести на чистый счет в Банке Конфедерации — даже с потерей процентов на отмывку, все равно останется достаточно. Медиков уволить, технику и рабов продать… А как же Дейн? Как забрать его с собой на Аркадию? Можно ли это?       Найт вдруг представил, что ему придется продать и Дейна. Времени продавать рабов самостоятельно поштучно не будет, придется воспользоваться услугами посредника, даже при заключении специального договора, Дейна с его послужным списком могут продать кому угодно. И он может попасть к кому-нибудь, вроде Иена, который будет ломать ему кости и при этом не лечить. Найт содрогнулся от неприятных перспектив, Дейн такого не заслужил… Он быстро достал свой федеральный голофон для межпланетных переговоров, набрал номер Бада.       — Привет, дружище! — взволнованно поздоровался Найт с голограммой друга, когда тот ответил на звонок. — Я рад, что застал тебя. Есть минута?       — Даже две, Гейнер! — обрадовался Бад.       — Я созрел. — Выпалил Найт. — Я хочу переехать к тебе на Аркадию.       — Что я слышу?! — в голосе друга сквозили издевательские нотки. — И что тебя вынудило? Уверен, что по доброй воле ты бы ни за что не променял свою рабовладельческую жизнь на равноправную.       — Как раз потому, что променял, мне больше нет места на Авроре, да и, наверное, во всей рабовладельческой части Конфедерации.       Бад заинтересовался, и Найт поведал ему о том, как изменилось его мнение, как он поступил со своим рабом, и как за это на него ополчились бывшие друзья.       — Ну, что я могу сказать, — протянул Бад. — Все просто. Сам ты можешь попасть на Аркадию как политический беженец. Не удивляйся. Если соберешь достаточно свидетельств угроз в твой адрес и сможешь доказать, что это из-за твоего нетипичного для Авроры отношения к рабам, тебя примут на Аркадию с первым же шаттлом. А вот раба ты с собой не провезешь. У нас запрещены рабы.       — Я не доживу до момента, когда доказательная база будет сформирована. Я смотрел список требований для резидентства на Аркадии. У меня есть твой подарок, деньги, успешный бизнес, какие-никакие связи остались. Мне нужно лишь освободить раба в буферной зоне. Можешь помочь?       — И ты навсегда у меня в долгу? — последовал насмешливый вопрос.       — Если ты этого так хочешь, сладкий. — В тон парировал Найт.       — Это будет недешево, но денег тебе хватит. — Продолжил Бад. — Хватит ли тебя самого?       — Ты о чем?       — Ты выживешь вне своего родного мира с рабами и турнирами?       Найт прыснул, но потом подумал, что Бад просто не может поверить в его изменения. Да он и сам-то не до конца верил.       — Я больше не часть этого мира. — Серьезно ответил он. — Я перестал ему соответствовать. А по поводу турниров — я всегда могу слетать сюда в отпуск, разве нет?       Повисла пауза, которую в итоге прервал Бад. Друг подытожил, что Найту нужно сделать, чтобы реализовать план переезда, и пообещал найти людей, которые помогут вернуть Дейну свободу.

50

      Нет, Найт не испугался угроз на Авроре, точнее, не страх руководил им в первую очередь. Теперь он испытывал почти такое же пренебрежение к рабовладельческому миру, как Бад на последней вечеринке, когда с кислым лицом пытался не слушать разговоры о рабах. Как это оказалось удивительно, весь его мир перевернулся из-за уважения к рабу. И чем дальше он вникал в его жизнь, тем чудовищнее ему казались перспективы этого человека. Вера, жизненная трагедия и характер привели Дейна к «порабощению» и подписали на пожизненное проживание в этой роли. Это было высшей несправедливостью, по мнению Найта, и эту несправедливость он пытался компенсировать.       Турнир по уличной борьбе перестал иметь какое-либо значение. Найт отказался от подготовки к нему, но готовился к переезду. Собрать необходимое, отмыть и перевести деньги, продать рабов, найти агента по продаже особняка, подготовить взятку в буферную зону для освобождения Дейна.       Целыми днями он сидел в своем кабинете, в нем же ел, не выходя в основную часть дома. Дейн как мог управлялся с делами, но к хозяину не совался. Один раз на следующий день после «подарка» спросил, будут ли они тренироваться, но Найт ответил резким отказом. Дейн понял, что хозяину не до него. Да и после подкинутой под ворота туши свиньи жизнь в поместье переменилась — рабы, все как один, притихли, даже не сплетничали как обычно во время коротких передышек, лишь с удвоенным старанием выполняли свою работу. Будто боялись, будто чувствовали, что происходит что-то неладное.       Найт же стремительно подчищал концы. Поручил брокеру продавать все акции компаний бывших друзей по наилучшему представившемуся курсу, финансистам велел заняться отмывкой средств, выбрать самую расторопную компанию, невзирая на проценты. Со своим предприятием на Авроре он решил не расставаться, поручил сотрудникам отдела персонала подыскать толкового управляющего. И, наконец, озаботился продажей рабов и дома.       Наступила середина декабря, стартовал турнир по уличному бою. Благочестивые друзья Найта не стали бы в нем участвовать — считалось, что уличный бой с его грязными приемами и свободными правилами — недостойное развлечение, и драться на такой арене — позор. Для Найта это был вызов — победить на турнире по уличному бою на самой «боевой» планете, а когда он ближе познакомился с «уличной» ареной, понял, что соперники там ничуть не слабее, так что вызов был действительно стоящим. Жаль, не суждено реализовать себя в этом турнире, может, потом когда-нибудь.       Это было странно, но бывшие друзья-рабовладельцы, как оказалось, ожидали появления Найта на турнире. Как только в сети вывесили списки участников, он получил очередной подарок. На этот раз радиоуправляемый гексакоптер далекого полета сбросил яйцо с запиской на любимый балкон Найта. Это случилось утром, громкий треск скорлупы выдернул его из неспокойного сна.       Найт вышел на балкон, отряхнул записку от яичных останков и прочел послание: «Дрожишь от страха, как осиновый лист, или предаешься любовным утехам со своим возлюбленным, голубок?» Он смял клочок влажной бумаги в ладони, даже не подумав, что испачкается, досадливо отряхнул руку. Время наступало на пятки, друзья следили за ним. Возможно, пара гексакоптеров и сейчас кружит над поместьем, чтобы понять, чем занимается бывший член их элитного тесного кружка. Найт пошел в душ, все равно было пора вставать.

51

      Наступил понедельник, до конца декабря осталось меньше четырнадцати дней. На сегодня Найт запланировал встречу с агентом по недвижимости и пригласил посредника по торговле рабами. Его сильно раздосадовало последнее послание. Он определенно не боялся, просто не хотел ввязываться в новые конфликты — он все равно уедет, а бегство с неразрешенными ссорами будет выглядеть куда более трусливым поступком.       Найт позавтракал и стал дожидаться агента по недвижимости. Настроение было мрачным. Он был готов порвать с миром рабовладельцев, хотел перестать принадлежать к этой касте людей, хотел восстановить справедливость и вернуть Дейну жизнь, но расставаться с родовым поместьем было неприятно. С другой стороны, даже при нем оно не перестало быть рассадником разврата и обителью издевательств над живыми людьми. И что, что он сам никогда не опускался до того, что его гости со зловещей усмешкой называли «развлечениями»? Перебирая в памяти происходящее на вечеринках, он всеми силами пытался отделить себя от общей массы благочестивой тусовки убийц, извращенцев и садистов. Но даже при том, что здесь происходили воистину страшные вещи, продавать любимый дом было жалко. Чего стоит только его излюбленный балкон? Удастся ли ему на Аркадии воссоздать что-то хоть отдаленно похожее?       Агент по недвижимости прибыл в полдень. Худой, даже тонкий, длинный мужчина средних лет в дорогом костюме по имени Холисин Нут-Перу. Дейн встретил его такси у гостевой парковки и проводил в дом. Холисин шел сразу в видеоочках для съемки внутреннего убранства и планировки дома. Найт ждал его в главной зале, как подобает хозяину, проводил по всем помещениям, включая свои покои и зону отдыха. Не показывал только Зал славы. Посчитал слишком личным и несущественным для продажи.       — Я готов заключить договор, но в качестве дополнительного пункта, — проговорил Найт, заканчивая «экскурсию», — выдвигаю требование — выставить дом на продажу можно только после Нового Года.       — Как вам будет угодно, господин Гейнер. — Невозмутимо ответил агент. — Я прямо сейчас внесу изменения в типовой договор, и можно будет подписать.       — Хорошо. Делайте.       Ответ Найта прозвучал тихо, будто говорил он это для себя, стараясь убедить собственное бунтующее сознание в правильности совершаемого. Вскоре договор был составлен, Холисин передал Найту планшет для ознакомления. Тот быстро пробежал его глазами, убедится в правильности минимальной стоимости выкупа и приложил палец к экрану на месте графы «подпись Продавца».       Все! Он это сделал. Найт надеялся, что после подписания договора, сомнения отступят, появится уверенность, но ничего не изменилось. Наверное, потому что договор мог быть бесплатно отозван в любой момент до начала торгов.       Он поспешил распрощаться с Холисином, распорядился, чтобы агенту вызвали такси и снова скрылся в своем кабинете. Предстояла еще более неприятная встреча — с посредником по торговле рабами.       Найт распорядился, чтобы Росса помыли, побрили и выдали стандартную для всех рабов льняную робу. Хозяин все же решил продавать его наравне с остальными, а для этого требовалось вернуть ему утерянный за проведенное в клетке время товарный вид.       Работорговец прибыл в четыре часа пополудни, как и было условлено. Несмотря на то, что он так же, как и Холисин Нут-Перу, был представителем среднего сословия, от него буквально веяло торговлей людьми. В противовес аристократичному агенту по недвижимости, этот выглядел, как бандит. Кожаная портупея с травматическим оружием, имиджевый ошейник на поясе рядом с такой же имиджевой цепью замысловатого плетения, одежда из дешевой, легко отстирываемой ткани, с которой легко выводится как навоз, так и кровь.       Дейн встречал и этого посетителя. Работорговец по имени Доримат Шор-Бонсо прилетел на собственном гравифургоне средней грузоподъемности, очевидно, чтобы было в чем перевозить живой товар. Оглядев Дейна с головы до ног, он презрительно фыркнул, определив, что встретился с рабом без рабских атрибутов, и молча проследовал в поместье.       Найт ждал его у входа в зону отдыха. Работорговец увидел хозяина, расплылся в улыбке, поздоровался:       — Здравствйте, господин Гейнер! Перед Вами Доримат Шор-Бонсо, лучший посредник по торговле рабами на Авроре. — Он с удивленным видом огляделся. — Кого продаете?       — Мы сначала договоримся об условиях, на которых они будут проданы. — Отрезал Найт без лишних расшаркиваний.       — Господин Гейнер! Вы имеете дело с профессио…       — Поэтому вы и здесь, Доримат! — перебил хозяин. — Я выбрал лучшего, чтобы у моих рабов был шанс не попасть на бойню.       Вся эта ситуация ему не нравилась, да еще и посредник — Найт предполагал кого-то более… человечного, как тот же агент по недвижимости. Этот разбойник вызывал пока только гнев.       — И как я по-вашему это организую? — усмехнулся работорговец.       Найт с трудом сдержался, чтобы прямо сейчас не выставить его из поместья, и все же, решил продолжить разговор:       — Не будешь продавать тем, кого я оговорю. С этим есть проблемы?       — Нет… — вдруг стушевался Доримат, очевидно, даже не предполагавший, что так можно. Да и тон Найта его сильно смутил. — Я буду рад получить от вас список нежелательных покупателей.       — Хорошо, — Найт немного остыл. — Продавать только на Авроре, а список нежелательных покупателей мы внесем прямо в договор. — Посредник сглотнул, Найт снова рассердился. — Что? Есть какие-то сложности заключить договор?!       — Нет, конечно, господин Гейнер. Разумеется, мы заключим с вами договор о посредничестве.       — Так ты только сейчас понял, что я не переуступаю тебе право собственности? — Найт изумился и рассмеялся. — Я заплачу тебе твои комиссионные сейчас, а потом оплачу каждую накладную до последнего кредита. И я увижу, кому ты продал моих рабов. Тебе ясно? — Доримат кивнул. — Еще не струсил связываться?       — Нет, господин Гейнер! — работорговец просиял и воодушевленно улыбнулся. — На таких условиях я заработаю больше, чем при переуступке права собственности, так что мне так только выгоднее. Просто удивился — никто так не делает, всем хочется избавиться от рабов как можно дешевле.       Найт ничего не ответил. Конечно, продать рабов на вес проще, посредники берут немного за килограмм живого товара, выставляют цену на свое усмотрение и покупателей вообще не выбирают, отдают тем, кто заплатит больше. Так Росс продавал оставшийся после вечеринок «скот». В случае со сделкой, которую потребовал Найт, посреднику приходится делать больше работы, нужно тщательно выбирать клиента, продавать по цене, которую назовет продавец. Да и деньги за раба переводятся не посреднику, а самому продавцу — другое дело, что за каждую продажу посредник получает процент комиссионных от стоимости раба. Доримату Найт предложил не только комиссионные, но и полную стоимость каждого раба после закрытия сделки по накладной. Это была замечательная удача, разумеется, он с радостью согласился.       Едва договор был заверен отпечатками пальцев обеих Сторон, Найт велел Дейну собрать у бассейна всех рабов и даже привести Росса, которого уже успели вернуть в клетку. Доримат надел видеоочки. Процедура выставления рабов на торги началась. Дейн с интересом наблюдал за этим действом, поскольку никогда не видел, как на самом деле происходит продажа. Администрация рудника продала его своими силами сразу представителю битводрома, а битводром пошел по схеме переуступки права собственности, так что в один прекрасный момент ему приказали лечь в транспортировочный модуль, сковали, подключили к системам жизнеобеспечения, и Примулус Госс возил его за собой с рынка на рынок, пока однажды не продал Найту.       Хозяин называл имя раба, род занятий и его стоимость, после чего отпускал заниматься работой. Все невольники молча дожидались своей очереди — никто не смел говорить без разрешения — но по ним было видно, что известие о продаже их огорчило. Девушки украдкой вытирали мокрые дорожки слез по щекам, мужчины, понуро опустив плечи, смотрели в землю. Это подавленное состояние заметил даже Доримат, но ничего не сказал.       Росса Найт показывал последним. Пожалуй, сейчас он уже испытывал стыд, хотелось как можно быстрее убрать бывшего помощника с глаз долой. Да, этот червяк натворил дел, но Найт понимал, что и сам не был идеальным — банально не видел, во что превратился Росс, или не хотел видеть, принял как факт, лишь когда стало очевидно поздно. Маячащее на задворках сознания чувство вины он сейчас успокаивал тем, что не подарил его Доримату, как планировал еще пару недель назад — так торговец будет продавать Росса, как и всех остальных, и предатель не попадет к нежелательным покупателям. Пожалуй, это было большее, что мог сделать для него Найт — гнев за предательство еще не прошел, разве что частично перекрывался чувством вины.       Когда все рабы были засняты на видео и записаны, хозяин договорился с посредником о дате изъятия живого товара — двадцать пятое декабря — и распрощался с ним. Оставался самый важный и самый ответственный этап переезда — освобождение Дейна.       С момента получения туши свиньи, Найт перестал нормально спать — часто просыпался, подолгу не мог уснуть, его очень тяготили сомнения и страхи. Но не по поводу друзей — атаки с их стороны он не опасался. Если и соберутся, нападут открыто, мелкие пакости не в счет — нервы только расшатывают. Найт очень волновался, получится ли воплотить свой нелегальный план по освобождению раба. В случае провала пострадают все, а сам он понесет наибольший ущерб.       На следующий день Найт в очередной раз проснулся разбитым с тягостным чувством на душе. Сегодня решится весь его план. Если выгорит, возврата не будет, а нет — он станет рабом плечом к плечу рядом с Дейном. Вот будет смех!       Еще до завтрака он связался с Бадом. Спросил, все ли готово, как они договаривались. Друг заверил, что все схвачено, назвал счет и шестизначную сумму, которую нужно на него перевести. Значит, все идет по плану.       Найт попросил подать завтрак для него и Дейна на террасу, хотел для себя кое-что для себя проверить. Когда помощник подошел, хозяин предложил ему присоединиться к трапезе и спросил:       — Если бы можно было вернуться во времени, ты бы убил того ублюдка на Григории?       — Убил бы. Сто раз бы убил. — Ожесточенно ответил Дейн.       — И сто раз стал бы рабом? Стал бы драться на битводроме, чтобы потом попасть ко мне и каждый день оказываться на грани жизни и смерти?       — Стал бы. Я не жалею.       Ответ Дейна все так же сквозил гневом, смешанным с упрямством. Он не раскаивался, считал себя полностью правым и, более того, был готов заплатить за этот поступок ту же цену. Найту нравилась эта его твердость.       — А хотел бы снова стать свободным? — снова спросил он.       — Я не жалуюсь. — Проговорил Дейн. — Я подчиняюсь судьбе.       Найт усмехнулся. Это начинало казаться смешным. Фактически судьба Дейна полностью зависела от его хозяина, единственного, кто мог ее изменить. И первым желанием Найта было указать рабу на эту простую истину, но он быстро передумал— это было бесполезно. Дейн все равно ответит, что судьба Найта привела его к желанию сделать своего раба свободным. И на этом спор зайдет в тупик. А может, он и прав?       Завтрак доели молча, потом Найт пригласил Дейна в свой кабинет. Там передал ему декоративный ошейник с поводком и добавил:       — Надень. Мы окажемся в обществе, так положено.       Дейн безэмоционально выполнил приказ, который больше походил на просьбу, и вместе они отправились в гараж к гравимобилю. Видеть друга в ошейнике Найту было неприятно, но так положено, и он в очередной раз испытал острое отвращение к рабовладельческому миру. Терпеть осталось недолго — развязка уже маячила на горизонте, и там будет только два пути — или свобода для них обоих, или рабство и тоже для обоих — подлог — серьезное правонарушение, за которое штрафом Найт не отделается.

52

      Им предстояло добраться до межпланетного космопорта, где в одном из ангаров Найт хранил свой личный шаттл. За день можно было успеть добраться до Аркадии и обратно, но если Дейна освободят, Найт планировал поселить его в гостинице буферной зоны, пока будет улаживать последние дела на Авроре.       На все хлопоты с оформлением полета к Аркадии ушло три часа. Дольше всего пришлось согласовывать полетный лист и воздушное окно. Несмотря на то, что основная часть полета пройдет в космосе, над плотно населенной Авророй воздушное время было на вес золота. Впрочем, если бы Найт спланировал полет за месяц, никаких сложностей бы не было, а впопыхах пришлось в срочном порядке «договариваться» с чиновниками.       К полудню Найт с Дейном разместились в салоне полностью заправленного легкового шаттла. Для Дейна, кажется, это было в диковинку. По крайней мере, он во все глаза рассматривал внутреннее устройство машины и вел себя растерянно, явно не зная, что делать на борту. Найт решил, что однажды спросит, как Дейну удалось хорошенько поколесить по Конфедерации и не знать, как летать в шаттлах. Неужели он все время проводил в транспортировочных модулях? Даже когда не был рабом?!        Едва был дан старт, махина с диким ревом стартовала с поля космопорта и подобно горящему угольку от костра взмыла ввысь, в черноту космоса, усыпанную стразинками звезд. Преодолев поле притяжения планеты и ее орбиту, автопилот перевел шаттл в состояние готовности к гиперпрыжку и начал обратный отсчет.       Найт не верил, что это происходит в реальности и он действительно летит на Аркадию освобождать раба, но цифры на табло сменяли одна другую, пока не показалась цифра «ноль». В гиперпрыжке ничего не чувствуешь, мысли, чувства, все стирается, остается только чистое сознание. Не самые приятные ощущения для мозга, он «сходит с ума» от отсутствия вообще каких-либо ощущений, не получая никаких сигналов от органов чувств и нервной системы — как будто мгновенно парализуется все тело. Страшное состояние. Чаще такие прыжки совершают в состоянии стазиса, но Найт предпочел не тратить время на погружение в криосон и выход из него. Аврора была второй планетой в солнечной системе и шла сразу после Аркадии, так что гиперпрыжок был сравнительно коротким — порядка пятнадцати минут нормального времени.       Способ покрывать громадные расстояния, входя в гиперпространство — самый настоящий шок для организма, поэтому ослабленным людям, старикам, детям противопоказаны гиперпрыжки в сознании, их всегда погружают в стазис. Но Найт и Дейн были достаточно крепки здоровьем, чтобы сносно перенести выход из гиперпрыжка, хотя все равно было неприятно. Только что привыкший к отсутствию нервных импульсов от тела мозг начинает сходить с ума еще сильнее, когда они вновь обрушиваются на него. Это были издержки плана, и Найт, практиковавший такое время от времени, был к этому готов, а Дейн — едва ли.       — Прости, — проговорил хозяин, пытаясь восстановить дыхание после выхода из гиперпрыжка. — Мне стоило предупредить, перемещаться в гиперпространстве в сознании весьма неприятно. У нас нет лишнего времени на погружение и выход из стазиса.       — Ничего. — С трудом ответил Дейн. Взгляд у него был диким. — Бывало. Хуже.       Бывало. Найт снова вспомнил, что делал с этим человеком, в каком состоянии сдавал медикам. Стыдно. Это постыдная часть его истории — успокаивало то, что он искупит свою вину.       Бортовой компьютер электронным голосом объявил, что они прибыли к орбитальной станции Кронос-3 и стыковка начнется через десять минут.       Пока шаттл, управляемый искусственным интеллектом и направляемый таким же со стороны станции, стыковался к шлюзовому отсеку, Найту позвонил Бад.       — На контроле скажешь, что у пассажира возможно заражение вирусом Осмоса, — почти шепотом проговорил в трубку друг. — Вас отправят в карантин, а там я вас встречу.       Ошейник с поводком оставили в шаттле, и в шлюзовой отсек Дейн вышел уже как свободный человек. На контроле Найт сделал точно так, как указал друг. Едва услышав слово «Осмос», клерк, проверяющий документы, инстинктивно спрятал руки за спиной и стоял с несколько секунд, в ступоре уставившись на прибывших. Отвиснув наконец, он нехотя вытащил одну руку и, прижав палец к уху, вызвал кого-то по ушной рации.       Буквально через пару минут в вестибюле появилось трое человек в защитных костюмах и сопровождающий конвой из вооруженной охраны, упакованный в защиту точно так же. Гости, разумеется, не собирались оказывать сопротивления, хотя казалось, что их сочли террористами. Сотрудники станции указали на лифт, куда фактически уже задержанные гости вошли без какого-либо опасения. Найт пытался вспомнить, что это за вирус такой, может оружие бактериологическое, раз аркадианцы приняли такие меры при одном упоминании. На мгновение промелькнула страшная мысль, что план Бада дал осечку, или хуже — старый друг его предал... Он поспешно отогнал эти мысли, чтобы не выдавать внутреннего трепета.       Место, куда сотрудники пропускной зоны привели гостей, было оснащено стеклянными боксами, которые довольно сильно напомнили Найту «клетки» для рабов в его покоях. Их с Дейном заперли в стеклянном боксе, после чего один из тех ребят в защитных костюмах, что были без оружия, попросил подождать, пока не придет инфектолог, а до того пообещал прислать специалистов взять анализы, чтобы подтвердить или опровергнуть наличие вируса Осмоса.       Найту было неспокойно. Это было состояние беспомощности, когда ты заперт в стеклянной коробке с очевидно автономной вентиляцией, когда ты ничего не сможешь сделать, если кто-то с той стороны решит забрать твою жизнь... Он никогда не испытывал беспомощности. На ринге в нокдауне — не беспомощность, скорее слабость, а когда никак не можешь себе помочь, находишься полностью в чьей-то власти — вот, настоящая беспомощность, и сейчас Найт испытывал именно ее, и ему было... паршиво. И не только от самого факта, он вдруг осознал, что чувствовали все те, кого он держал в своих стеклянных «клетках», кого там душил его отец... Невыносимый стыд, негодование, ненависть.       Из пучины неприятных мыслей его выдернул Бад. С ним явился еще один человек, судя по форме одежды, из пропускной службы. Этот служащий держался неестественно близко к стене, наверное, избегал камер.       — Привет, Найт. Рискованную задачку ты задал. — Радостно произнес Бад. — Но ради того, чтобы вытащить тебя с Авроры, я готов рискнуть.       Пока Бад говорил, сотрудник космопорта поверх формы натянул защитный костюм и зашел в бокс. Ни слова не говоря, он приложил руку Дейна к сканеру отпечатков пальцев и сразу затем покинул стеклянную коробку, с совершенно невозмутимым видом так же у стены снял защитный костюм и, кивнув Баду, отправился к лифту.       — Скоро все будет кончено. Придут врачи, проверят на вирус и, — он хитро подмигнул, — если ничего нет, отправят вас обратно на контроль. А там уже досмотрят и пустят, конечно, если документы в порядке.       Бад говорил нарочито показывая, что все и так будет нормально, а карантин этот он затеял, чтобы было время изменить документы Дейна. Впрочем, Найт таки вспомнил об этом вирусе. Считается, что он довольно редкий, но очень заразный и опасный, основным его симптомом является разрыхление кожных покровов вплоть до их полного распада. Подцепить его можно разными способами, а вот передается он только контактным путем — именно поэтому после упоминания такого вируса им никто не предложил бы приложить руку к сканеру на контроле. Бад всегда был умницей, Найт только порадовался.       Ждать пришлось долго. Наверное, местных нет, пришлось инфектолога выписывать с самой Аркадии. Спустя пару часов у них обоих взяли таки кровь на анализ и еще через час принесли заключение, что вирус Осмоса ни у кого не обнаружен. Найта с Дейном освободили, и они вернулись на контрольно-пропускной пункт, где их пропустили на территорию заветной Аркадии как свободных граждан Конфедерации — Найта Гейнера и Дейна Гивера. Найт до последнего не знал, какое имя придумает Дейну тот человек с контроля. Когда оно высветилось на табло сканера, он рассмеялся. Это имя фактически сделало бывшего раба благочестивым, хотя сам Дейн даже не обратил внимания.       Точка невозврата была пройдена. Найт оплатил гостиницу с трехразовым питанием, поселил туда Дейна и приказал ему ждать своего возвращения. Как ни крути, а дела на Авроре закончить пришлось бы в любом случае.       Он вернулся на Аврору, за несколько дней собрал имущество, что хотел забрать с собой, и нанял грузовой шаттл на межпланетном космодроме для перевозки. Дал отмашку Дориману распродавать рабов. Выдал ценные указания управляющему предприятием и довольным отбыл на Аркадию. Все складывалось хорошо, бывшие друзья не заявляли о себе — то ли потеряли интерес, то ли прознали о его капитуляции. Найт не испытывал грусти или сожалений о том, что покидает Аврору. Даже тоска по поместью уже отступила, он уверил себя, что на Аркадии построит дом еще лучше, еще удобнее и красивее, и что радовало особенно — в нем не будет ни единой комнаты, приспособленной под содержание рабов. Как только продастся поместье, исчезнет последнее напоминание о его рабовладельческом прошлом, а на Аркадии его ждет новая жизнь, акции Бада уже приносят дивиденды, можно будет начать новую, чистую жизнь. В чистом мире и с чистыми мыслями.       Найт прекрасно отдавал себе отчет, что резидентом Аркадии быстро он не станет — три года придется прожить на территории штата безвылазно, чтобы доказать свою преданность, но это не беда. Контролировать своих работников он сможет удаленно, а за три года тренировок с Дейном — на мастерском уровне овладеет уличным стилем борьбы и после прибудет на Аврору, чтобы установить там свое первенство в пресловутом турнире по уличному бою.       Тридцатого декабря, отбывая на своем межпланетном шаттле с Авроры, Найт с замиранием сердца думал: «Неужели, свершилось?» В Новый год, в новый мир, в новую жизнь!