Оттенки страха

      Выспаться Адену не удалось. Днем после работы он вздремнул, но ближе к полуночи заклятый друг все же решил дернуть его в бар. Вистан уже соглашался на вылазку утром, отказ казался взятым назад словом, что совсем не по-мужски. Мисси стервозно и громко возмущалась по телефону, высказывая протесты возвращаться в пустую квартиру, но капризы этой девчонки легко прекращаются при переводе двухсот-трехсот долларов на новые колготки или что ей там опять требуется.       Вистан, не забывал, что совсем скоро отправится на работу, поэтому выпил только кружку пива. Уговоры спутниц, прицепившихся к нему в баре, не приводили к желаемому им результату, он не стал тратиться на десятки коктейлей, предпочитая шалостям на этот раз разговор с новым барменом. Основное правило завсегдатая баров — хорошие отношения с персоналом, порой это могло сберечь пару сотен баксов, как не весь кошелек, ключи от дома и машины и иные мелочи вроде пропуска на работу. Один бармен по прозвищу «Винни» как-то забрал упитого вусмерть Адена к себе домой до утра. Хороший был парень, жаль, что уехал из Техаса.       Бейлей, видимо, надеясь на поздние операции, стоявшие в его графике, принял на душу пару шотов за открытие бара. Вот умел бы Деван пить правильно, возможно не пришлось бы его приводить в себя минералкой с лимоном ближе к утру. Деван проплясал всю ночь на танцполе под пьяный вой караоке, даже не предпринимая попыток познакомиться с кем-нибудь. Впрочем, как и сам Аден. В этот раз они выбрались с мягких постелей исключительно на разведку.       Бар показался доктору Вистану приятным местом за исключением группы молодежи, сидевшей в углу и кидающей нелицеприятные отзывы в адрес других посетителей, при этом хохочу оглушительнее завывания старых алкашей. Бармен не единожды делал им предупреждения, но ощутимого результата это не приносило. Один из посетителей не сдержался и крайне нецензурно попросил выйти одного из молодых людей на улицу. Аден лишь виновато уткнулся в свою кружку с пивом, мысленно предпочитая даже не думать о развитии этого недопонимания в какие-либо ситуации, требующих вмешательства медиков. Ну уж нет, тут никто не узнает, что он врач. Оставалось лишь уповать на благоразумность Бейлея, чтобы тот тоже не ляпнул лишнего. После того, как те двое вышли, остальная компания порядком поутихла и Аден смог насладиться интерьером и обстановкой бара, переносясь разумом на полтора века назад, ко временам Дикого Запада. Терпкий аромат дуба вперемешку с бьющими по носу спиртными напитками вдохновляли на безрассудства, но Вистан не поддался. Ближе к утру бармен открыл дверь, свежесть растеклась по зданию как таблетка аспирина в теплой воде. Влажный воздух от Сабин-лейк отрезвлял и бодрил быстрее холодного душа.       Мысли о работе неожиданно крепко засели в его голове. Зачем-то он выстроил себе план на грядущий день, вспомнил, что никаких плановых операций у него не было и, если ничего не случится, день пройдет спокойно. Рабочая смена — не дежурство и уже в восемь он уйдет домой. Только бы не забыть дать задания его ординатору, иначе вскоре на него и впрямь начнут жаловаться. Мыли об утреннем мальчишке ему уже не докучали, Аден сумел с собой договориться, объяснив взбунтовавшемуся сознанию о нереальности произошедшего. Да он скорее свой кактус больше полюбит, чем мужчину, а уж тем более мальчишку. Все же Бейлей прав, это просто недоразумение. Вместе с тем Вистан не мог не ловить себя на мыслях, что он начал засматриваться на других мужчин с немым вопросом к собственной голове: «Нравится ли?», но пришел к выводу, что его начало подташнивать о представлениях такой совместной жизни. Другие пускай встречаются с кем хотят, а ему подавай девчонок.       С Деваном они ушли из бара в начале пятого утра, когда начало светать. На прощание он бросил в чековую книжку тридцать долларов — по десятке за голову каждого из бедокуров, а когда вернулись раскрасневшиеся двое с их пьяной драки, он добавил еще двадцать. Бейлей поймал такси, а Вистан лишь перешел дорогу, чтобы попасть в подъезд своего дома. Около сорока минут он пролежал в кровати, слегка подремав, продрал глаза за пару минут до звонка будильника. Мисси домой, кажется, тоже не возвращалась. Утренние процедуры много времени не отняли, хорошо, что форма наглажена заблаговременно, оставалось лишь сунуть ее в сумку. Вместо кофе — таблетка «Алка-зельтцер», а машину и вовсе лучше оставить в гараже — он не чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы сесть за руль. День слишком теплый, чтобы отказать себе в радости проехаться в давке на метро.       От метро до больницы он прошелся в бездумном тумане, листая новостную ленту и не смотря по сторонам. Хорошо, что рядом не сновало полным-полно народу. Звуки чаек и теплоходов с реки звучали приятнее музыки наушников, бодряще. Яркое солнце, приближавшееся к зениту, жарко било по и без того загорелой коже. Влажный ветер с силой пронесся по улице, чуть ли не срывая с головы бейсболку, но хорошая реакция не дала итальянскому бренду втоптаться в грязь. В солнцезащитных очках, в отличии от обычных, окружающее казалось слишком приближенным, но, тем не менее размытым. На работе, хотелось бы вновь стать окончательно зрячим — в кабинете лежали его рабочие коррекционные очки.       При входе в больницу один из медбратьев его слащаво-дружески поприветствовал, как обычно. Аден лишь манул ему рукой, но подумал, что этому Кевину стоило бы пройтись по направлению к раздвинутым ягодицам, прежде чем переходить к панибратству. Яркий свет ламп бил по глазам хуже солнца, а по вискам разносилась непрошенная пульсация — отголоски ночного бара. Пожалуй, «аспирин» в его случае мало чем поможет.       «Зеленое» отделение отражало настроение сегодняшнего дня. Что прекрасного в зеленом? Болото зеленое, тошнота ассоциируется с зеленым, «зеленый змей»… Или уж его последствия? Да, как такового похмелья от кружки пива он не чувствовал, но ему не двадцать пять, чтобы спокойно не спать две ночи к ряду и выглядеть огурчиком. Лишний десяток лет чувствовался ощутимым багажом не только опыта, но и болячек.       Туман в голове развеялся низким криком, доходившего, кажется до входной двери, даже взрослая дама, ведущая маленькую девочку застыла перед раздвижными дверями. И этот нелицеприятный крик раздавался именно с его отделения, пульсация в голове нарастала с каждым шагом по лестнице вверх. Дверь, разделяющая лестницу и коридор хирургии, легко поддалась на толчок плеча вперед и также без труда захлопнулась после его очевидного проникновения. При ближайшем осмотре казалось, будто всякая живая душа, в абсолютно любом состоянии, выглянула в коридор: пациенты украдкой, а медсестры нахально окружившие пост с «внешней» стороны, а не со стороны стойки, как обычно.       Кричал шеф, в своем обыкновении, не жалея сил и совести, прилюдно устроив показательную казнь. В манере их главного, строптивого доктора Чарльза Сверра. Старик никогда не гнушался публичной поркой, порой по самым мелким провинностям. Некая «проверка на прочность», попробуй не разревись, мистер доктор или миссис медсестра, а когда и наоборот. Да и слова Сверр подбирал весьма неутешительные, обычно крайне оскорбительные и нецензурные. Жаль, что против него никто ни разу не согласился свидетельствовать на комиссии по этике или в суде. Хотя как можно уволить того, кому принадлежит больница на восемьдесят процентов в лице того же, кто возглавляет совет директоров? Только если взыскать с него пару-тройку тысяч за моральный вред.       Настроение Сверра понятно, опять не задалась ночь или жена дома запилила, черт его знает. Но по мнению Адена, его главврач слегка превышал пределы своих рабовладельческих прав. Вистан еще понимал, когда старик материл его, но мальчишку-сетевика-то за что? Обычно он даже внимания не обращал на всех, кто не носит униформу медработника. Их управлением занимается организационный отдел.       Парень стоял прямо напротив босса, опустив руки по швам и отведя взгляд куда-то в самую даль. На бледном лице не прослеживалось и нотки раскаяния или смущения, даже негодования не было. Он казался совершенно расслабленным, словно такое отношение для него — полный порядок, воспринималось как само собой разумеющееся. Кажется, в прошлый раз он больше смутился от прикосновение Айлиши, чем сегодня от адских воплей Сверра.       — Ты хоть понимаешь, что может произойти? — когда Аден протиснулся среди медбрата и уборщицы в «первые ряды», голос босса начал сипнуть. На испещрённых морщинах щеках, покрытыми пигментными пятнами, разразился яростный красный румянец. Аден даже снял свои темные очки, чтобы насладиться видом разгневанного шефа, хотя бы размыто. — Я же сказал, мне нужно установить программу за десять часов, а не за трое суток, — большой док только что ногами не топал, произнося последние истерические вопли, которые еще мог выкрикнуть на высоких нотах, прежде чем его голос совсем не осип. — У нас тут люди умирают! У нас тут…       Мальчишка устало вздохнул, и будто растворился в белесом свете галогенных ламп. В нем не было ничего: ни стыда, ни смятения, ни злости. Ситуация воспринималась данностью. Пальцы его рук на мгновение сжались в кулаки и тут же глубоко разжались, скользнув по черной ткани его сегодняшней толстовки. Он с наглостью ворвался в словесный поток главного врача — Чарльза Луи Сверра, закрывая узкой мальчишеской грудью помойную речь.       — Понимаю Ваше разочарование, мистер Сверр, — спокойно, малость нахально и, что похвально, ровно сказал мальчишка, заглядывая шефу прямо в глаза. Видимо, наличие в этой богадельне рабочего места не сильно заботило этого малыша-сетевичка, раз в этих мятных глазах не скользнуло даже капли сожаления. Хоть бы притворился для виду. — Но я Вас заблаговременно предупредил об этом. Хотите быстро и качественно — вызывайте квалифицированную бригаду «Сквэрс». Я могу либо быстро, либо качественно.       Аден Вист не являлся восторженным человеком, его челюсть не отпала вниз, но правая бровь поднималась наверх, и он сдерживался из последних сил, чтобы не крикнуть: «Батл!». Айлиша, стоявшая совсем близко, кажется, забыла, как дышать — ее грудь выпятилась вперед и не двигалась назад. На экране загорелась красная кнопка — кто-то из пациентов позвал медсестру, но ни одна живая душа не сдвинулась и с места. Отделение замерло, и все, как один переводили взгляды со Сверра на мальчика, а потом наоборот. Секундная тишина чувствовалась всепоглощающей.       — Я просил быстро! — разразился карикатурный и уже порядком хриплый крик Сверра.       Аден почувствовал себя неуютно, словно он стоял на месте шефа и кричал на неповинного мальчишку. Чувство несправедливости в его американской душе вырывалось наружу со звездно-полосатым флагом с яркими лозунгами: «Нет произволу!». С каких пор он стал эмпатировать незнакомцам?       — Не-а, не выйдет, — мальчишка скрестил руки, прежде чем вытер длинным рукавом своей кофты брызнувшую на щеку слюну старого шефа. Уверенный взгляд вдохновлял, может и Адену как-нибудь вежливо послать босса? Хотя развязку ситуация пока так и не получила, глядишь Сверр пнёт этого молокососа в форточку. — Иначе у Вас на самом деле начнут умирать люди, когда система отключится и никто не заметит этот ваш «Код «Синий», — парень показал в воздухе виртуальные кавычки своими пальцами и продолжил. — Я же сказал, вначале нужно сменить старые роутеры, которые то и дело отключаются. Новая программа работает исключительно от сети «Интернет». Сначала мы перестрахуемся, а потом запустим эту Вашу инновацию в народ. В чем спешка? Сейчас прекрасно работает и внутренняя сеть.       Красные пятна на лице главного становились насыщеннее с каждым словом его оппонента. Стоит приготовить немного атропина, у старика скоро инфаркт случится, давление нехило скакануло. Что же до мальчишки, то он, если и был взволнован, то никто этого не доказал бы. Вот тебе и холодная голова. Да кто он, черт возьми?       — Не ты устанавливаешь правила, — рука Сверра дрожала, когда он пару раз тыкнул пальцем в воздух, указывая на мальчика. Орать он больше не мог, его голос совсем охрип и превратился в злобное шипение. На памяти Адена еще никто ни разу не доводил босса до такого состояния. Да это причинение вреда здоровью, Сверр точно пойдет к заведующему отоларингологии, надо же проверить надорванные голосовые связки. Он закашлялся, мальчик отошел на шаг назад, чтобы ему снова не забрызгало слюной лицо.       — К сожалению, да. Но у меня нет желания нести ответственность за чьи-либо жизни, когда ваша чересчур навороченная система решит взять выходной на часик-другой.       Аден проникся речами этого мальчишки и истинно разделил его желание. Он тоже не хотел нести ответственность ни за что в своей жизни, но так или иначе профессия обязывала. Шеф раскраснелся как кусок расплавляемого металла. Поднеси к нему мокрый палец, и он зашипит. Сверр стоял, выпучив глаза, и все еще покачивая кистью с вытянутым вперед пальцем, указывающим на меланхолично смотрящего по сторонам парня, чья левая бровь поднялась выше правой и на лице которого застыл немой вопрос: «Ну и что ты мне сделаешь?». Сверр развернулся к выходу, натыкаясь остервенелым взглядом на толпу из медсестер, двух врачей и тройки пациентов. Гнев, кажется, затуманил его взгляд и рассудок, «большого доктора» потряхивало. Не пора бы позвонить той милой докторше из кардиологии? Ох, Адель…       — А вы что застыли? — измученно прохрипел Сверр, расталкивающий сморщенным, но плотным телом скопившуюся толпу. Он пробурчал себе под нос какие-то нецензурные слова в адрес пацана, почти неслышно, видимо, чтобы успокоить себя. У двери он развернулся, желая оставить за собой последнее слово. Аден боковым зрением взглянул на сетевика, устало опустившего руки и наклонившего голову вбок. Сверр смотрел сквозь толпу. — Оглохли? За работу!       Дверь в отделение закрылась и персонал с жалостью посмотрел на мальчишку, растиравшего шею правой рукой и устало вздохнувшего. Из-под воротника длинной кофты выбивался край розовой рубашки. Интересно, ходил ли он домой?

***

      — Доктор Вистан, у нас проблема, — Айлиша завязывала тугой хвост кудрявых темных волос у себя на макушке, когда Аден, державший в руках пачку «Marlboro» и зажигалку, отстраненно шествовал на улицу. Медсестра перехватила его за руку почти у самого выхода, в толпе пациентов, потоком проникающих вовнутрь.       Аден Вистан, скрывающий мешки под глазами от двухдневной бессонницы под темными стеклами его утренних очков, перебирая пальцами ног в свободных кроксах, задорно пружинивших при движении, тряхнул пачку с сигаретами. Одна из стройных бумажных палочек выбилась из ровного ряда, и он припал к ней своими губами, зажав фильтр меж зубов. Аден еще не зажег табак, но внутреннее желание твердило ему немедленно сделать это.       — Ну, во-первых, раз я не получал сообщения, то проблема скорее у тебя, чем у нас, — неразборчиво произнес он, кидая пачку в карман своей рабочей робы. — А, во-вторых, я же просил не трогать меня, пока я курю.       — Вы еще не закурили.       Айлиша коснулась кистями своей талии и твердо не сводила с него черные глаза. Вот же, кажется, утренний мальчик придал всем ту долю самоотверженной уверенности, с которой Аден Вистан не желал сталкиваться со стороны среднего медперсонала. Разве не понят основой посыл? Сверр — враг, а не он! Аден многозначно хмыкнул и убрал сигарету из своего рта, придерживая ее между указательным и средним пальцем.       — Что случилось? — в целях придания серьезности своему внешнему помятому виду Вистан даже очки на лоб убрал, он пытался проявить максимальное участие, чтобы его сейчас тоже не сравняли с землей.       — Мистер Остин, — начала его несменяемая операционная коллега по подаче зажимов, но затем виновато отвела глаза. — Похоже после операции его не закрепили должным образом. Он куда-то ушел… И по словам доктора Бейлея сейчас он все еще не в себе, — Айлиша виновато скривила лицо, выдавая свое участие в этой халтуре.       Мистер Остин не был его пациентом, ему проводили операцию уже поутру, занимался им дежурный хирург, который сейчас вряд ли готов вернуться на работу из нежной кроватки и начать поиск своего пациента. Здесь, скорее всего, работал командный интерес: сегодня я отыщу твоего спятившего после лошадиной дозы наркоты пациента с простреленной на охоте рукой, а завтра ты не посмеешь отказать мне в просьбе по работе. Ты же должен проследить за всеми, прежде чем уйти.       Аден набрал Финчу и с гордым видом передал собственный телефон Айлише, бросив что-то вроде: «он теперь твой, накинь работку пацану». Мобильник он мог и потом забрать, пускай его правая рука разберется со всем этим недоразумением на ближайшие десять минут, пока он отдастся той своей слабости, с которой пытался завязать не первый год.       — И камеры проверьте, — бросил Вистан медсестре, перед тем как скрыться на улице.       За кирпичными стенами больницы, откуда из кондиционеров валил холодный воздух, разбушевался настоящий пожар. Температура на солнце подходила к сотне градусам по Фаренгейту, прохожие раздевались до самой грани пределов приличия. Аден пожалел, что не взял с собой бейсболку, солнечный удар случается и за минуты.       В стеклянном закутке, оборудованном под место для курения, стоящим чуть ли не под самым пеклом, лениво раскинулся утренний герой, натянувшего рукава своей уродливой толстовки до самых кончиков пальцев. Мальчишка, опиравшийся головой и спиной о стеклянный угол, прикрыл глаза и что-то напевал под нос. Какой-то знакомый незамысловатый мотив, похожий на песенку про паука. Может, ему уже напекло на голову? Как можно сидеть на такой жаре, укатавшись в черную теплую ткань? Поди еще и джинсы с начесом.       Вошедший Аден отправил сигарету в рот и чиркнул рычагом зажигалки, жадно вдыхая первый и самый вкусный дым. Трезвость ума на мгновение затуманилось, мозг одурманивающее выбросил в кровь эндорфины. Первая затяжка — самая желанная, со второй организм уже адаптируется к происходящему.       Парень приоткрыл левый глаз, видимо почувствовав рядом с собой мрачного врача, после чего убрал руки в дурацкий двойной карман и выпрямился. Совсем рядом доносился рокот взбунтовавшегося на снующие лодки и теплоходы течения реки и высокие звуки чаек, выгнанных прибоем с насиженных берегов. Вот ведь, вчера дождь лил, а сегодня лето вспомнило, что забыло что-то в этом году, решив вернуться.       Аден, желая разбавить неловкое молчание высунул пачку сигарет из кармана, сдвинув большим пальцем руки бумажную крышку, протягивая табак мальчишке, ловящему бледной кожей лица и шеи солнечные лучи.       — Спасибо, не курю, — не меняя выражение лица и с какой-то первородной усталостью ответил мальчишка, глубоко зевнув и вытянув ноги. Его слегка знобило, Аден заметил это и без корректирующих очков. Вот тебе разгаданная потребность в кофте. Солнце било по глазам, и он опустил со лба свои солнцезащитные очки, картинка потеряла и без того стертые очертания, отдалившись от него.       — Странно видеть некурящего в обед в единственном месте для курения, — пробубнил доктор Вистан падая причинным местом на мягкую лавку. Он по-свойски закинул одну ногу на вторую и стряхнул пепел в стоявшую рядом металлическую чашку, после чего снова отправил в рот сигарету, протягивая руку отдыхавшему рядом парню. Как там вчера обозвало его воспалённое от отсутствия сна сознание? «Булочка»? Нет, это не «булочка», а «боевой пирожок с перцем». Док выдавил из себя улыбку и вежливо представился. — Аден.       — Матс, — парень пожал ему руку, его уголки губ слегка поднялись.       Вистан осторожно прислушался к себе, сознание воспринимало этого Матса как один из тысячи других субъектов его жизни, вроде ничего не екнуло и бабочки не запорхали в желудочно-кишечном тракте, разливая различные кислоты по поверхности желудка. Никаких других признаков влюбленности, о которых ему было известно исключительно с «голубых экранов» тоже не имелось. Хвала небесам. Кажется, в это воскресенье он сходит в церковь и помолится за то, что мироздание все еще оставило его натуралом.       — С тобой все в порядке? — прикрываясь за маской участия спросил Аден, после того как выдохнул несколько колечек дыма. Не то, чтобы он хотел узнать о самочувствии этого парня на самом деле, просто сидеть в тишине ему не понравилось. Спать хотелось, нужно себя развеять. Да и начало утренней драмы не терпелось выяснить, у медсестер спрашивать не было никакого желания. — Кажется, у тебя был не самый хороший день сегодня.       — Я бы так не сказал.       Матс, закинул руки за голову, прижав их макушкой к стеклянной стене. Его зрачки сузились почти до точки на ярком солнечном свету, кажется, мальчишка не боялся опалить себе сетчатку. Аден же не хотел проводить операции вслепую, поэтому натянул съехавшие ближе к кончику носа очки обратно. Он улыбнулся, искренне. Парнишка явно ни о чем не жалел.       — Сверр в ярости, — Аден мельком осмотрел окружение. Не хотелось, чтобы их подслушивали. — Удивительно, что он тебя не уволил.       Матс улыбнулся уверенно, обнажая передние зубы и брекеты, серебряной цепочкой идущие по неровной линии резцов и клыков, не прикрытых губами.       — «То, что мертво, умереть не может…», — Матс поднял на секунду палец вверх, цитируя известный сериал. — А неработающего не уволят, — мальчик пожал плечами и наклонился вперед, все также отстраненно смотря вперед, куда в сторону реки, сокрытой за линией раскинувшихся вдоль дороге многоэтажек.       Так вот в чем дело. Сверр остервенел от своей беспомощности. Хотя какое он тогда право имел вообще журить парня, раз не связан с ним отношениями власти-подчинения.       — Ты в курсе, что тебе не заплатят, если ты не заключил договор, — Аден проявил, пожалуй, больше участия, чем требовалось, делясь накопленным тридцатипятилетним опытом. Он-то был в курсе обо всех спорах, касающихся его работы. — Тебя, похоже, развели.       Что-что, а Сверр мог кого-нибудь взять нелегально, Вистан был в этом уверен. Никого ведь не удивляли иностранные рабочие, не могущие связать и двух слов. Нельзя принять кого-то на работу, без проведения собеседования на английском. Матс, конечно, не из их числа, но Вистан не раз наскакивал на «неразговорчивых» мужиков, таскающих оборудование и мебель между корпусами.       Сам же парень пожал плечами, после чего пнул пару камней на асфальте.       — У меня и вашего главного свои отношения, я ему задолжал, — Матс зачем-то ответил на риторический вопрос, затем потер рукой бровь и снова зевнул. Кажется, он и впрямь не спал этой ночью, впрочем, Аден далеко от него не ушел. — Мне нужно исполнять все его поручения, чтобы вернуть долг.       Аден Вистан вдохнул последние остатки табачного дыма, догоравшего у самого фильтра. Его собеседник встал на ноги и потянулся, сделал несколько шагов от лавки ближе к каменному скверу с фонтанами, постилавшихся вдоль дороги. В попытке загасить дотлевающую сигарету Вистан отвернулся, задавив окурок среди десятков подобных. Он похлопал рукой по карману, все также не смотря на случайного собеседника, хотел достать телефон и снова пролистать новостную ленту, чисто, чтобы занять руки и голову на оставшиеся минуты отдыха. Но телефон остался у Айлиши.       — Знаешь, у тебя плохо получается…       Аден услышал визг шин, пожалуй, быстрее чем развернулся. Синий «Renault Logan», насколько уловил для себя Вистан в чреде размазанной картинки, и хрустом разбивающегося стекла, едва ли не в метре от его ног, протаранил передние сваи стеклянной конструкции. Стекло зимним снегопадом по инерции посыпалось за двигающимся автомобилем. Осколки падали на землю со звоном, похожим на «музыку ветра» какой-нибудь забегаловки: «Дзынь, дзынь, дзынь…». Решимость и холодность Адена бесследно растворились в радужных бликах стеклышек, пронесшихся рядом с его лицом. Крыша «закутка курильщиков» съехала на погнувшихся металлических балках вперед, с грохотом упав ребром сначала на остановившийся от удара с деревом автомобиль, а затем, перевернувшись на землю за ним.       Доктор Вистан с неподдельной растерянностью обернулся в сторону сосчитал лишь две уцелевшие, но покорёженные металлические сваи хлипкой конструкции в ряду из трех подразумевавшихся. Третья отлетела от удара куда-то вбок. Почему-то в голову пришла яркая параноидальные мыслишка, что поскупись больница на укрепление этой и без того ненадежной конструкции, то крыша прихлопнула одного из их врачей, как газета муху.