Из моей головы

— Ауч! Муза ахнула от вспышки боли, удар пришёлся на задницу, а Ривен, в процессе спарринга вырвавший у неё тренировочное орудие и сейчас демонстративно им крутящий стоя на коленях, встретил её самодовольным смешком. Вся их авантюра, названная с её лёгкой, хоть и поспешной подачи взаимовыгодным сотрудничеством, походила на наказание, но она не отчаивалась. Поднималась раньше Аиши, бегала вдоль тренировочного поля и упражнялась в одиночку, пока ровно к семи не подходил Ривен, всегда провожающий её с утра нечитаемым взглядом. И если первое время в нём присутствовал скептицизм, вскоре он улетучился, и Муза, честно говоря, считала это личной победой. — 3:1; твой «один», кстати, был так себе, — убрав в сторону спортивный инвентарь, Ривен лениво прогуливался вдоль ринга и потягивался, словно сегодняшнее занятие для него было плёвым и не потребовало особых энергетических затрат. Муза в то же время пыталась выровнять дыхание, слегка раздражаясь из-за очередной неудачи, — я отвлёкся на проходящих первокурсниц. — Ты каждое свое поражение оправдываешь повышенным либидо? — Та-а-ак, пожалуй, возьмём перерыв, а то ты выглядишь агрессивной. Муза нехотя подчинилась, улегшись на спину и устремив усталый взгляд в серое небо. Скоро подтянутся остальные — феи и специалисты, и её чувство бесполезности войдёт в своё привычное состояние чрезмерной активности, а уж когда порог школы пересечёт Розалинда — упадёт и настроение, достигнув самой низкой отметки. Директриса Музу предпочитала не замечать и оставлять напоследок, но сопровождала каждое занятие таким взглядом, что стыла кровь. Не от страха, а от бешенства. Да, она была не самой способной ученицей, её способности эмпата не приносили видимой пользы в открытом бою, но и совсем уж немощной она не была. Или была, но признавать не хотела: Муза прикрыла глаза, сосредоточившись на внешних звуках, чтобы унять внутренние вибрации, вызванные неутихающим беспокойством и желанием доказать всем, что она может быть полезна. Рядом шоркнула ткань, раздался сдавленный звук — это приземлился Ривен, поняла она. — Опять начала сеанс самокопания? — поинтеревался он, но в голосе не звучал вопрос как таковой, звучала лишь констатация факта. — Самокопание свойственно людям, — поправила его Муза, рассматривая тяжёлые облака. Ривен достал сигареты и затянулся. Он был довольно противоречивым: вёл активный образ жизни (во всех смыслах слова) и травил себя сигаретным дымом, алкоголем и, чёрт знает (так ругалась Блум), чем ещё. — Но не в ежедневно-ежечасных размерах же, — фыркнул Ривен. — Ты беспощадна по отношению к себе. Быть бойцом не значит совершенствоваться только физически, ты не должна забывать, что ментальное здоровье тоже важно. — Сказал тот, кто курит сейчас. Ты же делаешь это не из-за эстетической стороны вопроса, да? Ты нервничаешь. Что насчёт твоего здоровья? Или оно не в счёт? Муза приняла сидячее положение и уставилась на Ривена в ожидании ответа. Тот не торопился: медленно затянулся ещё раз, просмаковал вдох, скинул за ринг пепел и так же медленно выдохнул. — Позёр, — фыркнула Муза, закатив глаза. — Станешь кого-то обучать и, может быть, тогда сможешь читать лекции о том, как важно дышать одними цветочками, есть их и тусоваться с ними же. Музе до дрожи захотелось считать его эмоции, но она не могла пересечь эту черту, слишком многое стояло на кону. Ривен наложил вето на всяческие способы залезть к нему в голову, и если сначала она на веру приняло это требование, то чем чаще они занимались, тем сильнее хотелось разузнать о том, что его гложет, о чём он думает, о чём беспокоится. Но она училась не только драться, но и уважать чужую зону комфорта. «Если ты хочешь стать специалистом, то будь им без своих фейских штучек» — это то, что он сказал ей на первом совместном уроке, начавшемся не так грандиозно, как Музе того хотелось. Первые несколько дней сводились к физическим упражнениям без применения каких-либо видов оружия. Со стороны школы к ним шёл Скай, и она заметила его только тогда, когда Ривен вскинул голову и прищурился. Специалист выглядел бодрым, одетым в чёрную форму с иголочки и, очевидно, в хорошем настроении. Они с Ривеном поморщились, словно их одновременно ослепило солнце. — Какие кислые лица, — хмыкнул Скай приветливо. — Он совсем загонял тебя, Муза? — Да нет, — пожала плечами она. — Всё в норме. — Она сама прекрасно справляется с чрезмерной — я бы даже сказал, нездоровой — нагрузкой. Уже виделся с Блум? Скай нахмурился и медленно кивнул, сбитый с толку. — Да, как ты узнал? — Утренний перепихон кого угодно сделает доброжелательным, — со знанием дела произнёс Ривен, лукаво улыбающийся. Муза и Скай скривились, но последний, видимо задетый, не спешил сворачивать тему колючих подначек. — Ты знаешь, что Ривен в свой первый день с Сильвой облажался так, что потом почти неделю валялся в больничном крыле? Вывих, синяки. М-м-м, незабываемое время. — Да, друг, спасибо, что решил дескредитировать меня в её глазах. — Будь я твоим учеником, я бы саботировал процесс тренировок каждый день. Скажи спасибо, что Муза отличается терпением. Он уже просил называть его мастером, Муза? — поинтересовался Скай, включив язвительность. — Или магистром? — Я бы называла его придурком. В половине случаев именно это описывает его очень хорошо. — А в другой половине? — спросил Ривен, ухмыльнувшись, поднялся на ноги и протянул руку ей. — А в другой, — Муза, схватившись за его локоть, поднялась. А затем пихнула его локтем в грудь, перенесла центр тяжести вперёд, пока он не успел спохватиться, провела подсечку и повалила его на пол, — тем, кто мне проигрывает. Скай торжественно улыбнулся и подмигнул ей, одобряя подобные трюки. — Ещё даже не ничья, — строго одёрнул её Ривен, потирая плечо. Муза встала на ноги, протягивая руку в ответ. — Но… неплохо. — У меня требовательный учитель, мастер, — улыбнулась она, ехидно усмехнувшись.