Из моей головы

      Ривен, нарочито раздраженный свалившейся на него просьбой, отданной в приказном порядке Стеллой, умчавшейся в компании подозрительно довольной Беатрикс, находит Музу слишком пьяной.       «Присмотри за ней, — рука Стеллы, вцепившаяся в лацкан его пиджака, почти обжигает, хотя глаза феи не светятся сверхъестественным блеском, — Ривен, я не шучу».       «Да, малыш, — мурлычит стоящая за её спиной Би, — присмотри за своей девчонкой».       Они уже это обсуждали и не раз — их партнерство с Музой — и Ривен устал доказывать, что это ничего не значит. Би упрямо гнёт линию с каким-то дурацкими механизмами или типами (он не вдавался в подробности) привязанности. И хотя ревность ей к лицу, Ривена это больше злит, чем заводит.       У них с Музой чисто деловые отношения.       Она сидит на парте, прислонившись к стене, и раскачивает в руках стаканчик с пивом, наблюдая расфокусированным взглядом то за бликами, то за извивающейся в танце толпой.       Подходя, он вздыхает укоризненно, хотя не ему осуждать опасную беспечность, но поделать с самим собой ничего не может: ей просто здесь не место.       — Веселишься?       Муза вскидывает голову, напарывается фиалковым взглядом на него и хрипло смеётся до пробирающих спину мурашек.       — Тебе ведь здесь не нравится, тебе нигде не нравится. Зачем т-ты… — она смешно икает, — здесь?       — Ты забываешь о нашем уговоре про волшебные трюки, — разгоряченно поясняет Ривен, злясь из-за грубого вмешательства в голову. Однажды она снимет с него скальп. — Ты ведь чувствуешь всё, что сейчас испытывает эта пьяная толпа. На досуге устраиваешь сеансы мазохизма? Где твои наушники?       Муза хмурится, отказываясь понимать отчитывающий подтекст в его риторических вопросах, и фыркает.       — Они веселятся. Ну, большая часть из них, поэтому и мне весело, я будто снова сижу на мелководье, а меня сбивает волной к берегу, но вместо воды… их эмоции.       Он садится рядом с ней, оставляя между их бёдрами расстояние в толщину ладони.       — Ты всегда так много болтаешь, когда пьяна?       Ривен скашивает на неё взгляд на пару секунд, отмечая хмельной блеск во взгляде, кривоватую улыбку и периодически сжимающие пластиковый стаканчик пальцы.       — Кто-то из них нервничает? — он рыщет по толпе в поисках и примечает первака у импровизированной барной стойки, крутящего стакан на манер юлы. — М-м, он.       Муза прослеживает за его взглядом и кивает.       — Тебе даже эмпатом быть не надо, чтобы читать людей насквозь.       — У тебя научился, — хмыкает он, закинув руки за голову. — У нас же взаимовыгодное партнерство.       — Твоя беззаботность наигранная, — поджимая губы, говорит она и, чёрт, кладёт голову ему на плечо. Ривен сцепляет пальцы в замок, сжимая до побелевших костяшек. Свет, моргая, сменяет приглушенный цвет в такт музыке, бьющей наотмашь по барабанным перепонкам. — Я чувствую, как замираю перед стометровой волной, которая вот-вот меня захлестнет.       — Ты забываешься, — сквозь зубы стонет он.       — Прости, я не контролирую это. Я вообще ничего не контролирую, — Муза смиренно улыбается, опрокидывая в себя остатки пива, и кашляет, захлебнувшись, но встаёт на ватные ноги упрямо и из раза в раз, даже когда терпит третью неудачу, словно они всё ещё на тренировочном поле.       — Зачем тогда так напиваться?       — Ну, это же, цитата, моя жизнь. Делаю всё, что х-хочу. «К чёрту всех!» — мой девиз.       У неё, наконец, получается обрести точку равновесия, но при следующем шаге Муза опасно оседает, поэтому Ривен реагирует на автомате: подхватывает под локти и удерживает на весу, непроизвольно касаясь губами лба, покрытого испариной, и губы сами складываются в мягкое, обнадёживающее «Тш-ш-ш».       — Там не так было, там была грязная формулировка, — посмеиваясь, улыбается Ривен, чтобы разрядить обстановку и вывести её из ступора.       Муза не моргая сканирует его глазами. Своими, не фейскими, и у него почти отлегает от сердца.       — Да, твоя ф-формулировка претер-рпела изменения.       — Тебе пора отдохнуть. На сегодня хватит, хорошо?       Она заторможенно кивает.       — Зачем ты мне помогаешь? — вместо того, чтобы держать дистанцию, Муза льнет к нему, когда они петляют пустынными коридорами, оставляя позади шум тусовки. Она меньше ростом, поэтому её макушка упирается Ривену в подбородок, щекоча кожу растрепавшимися волосами.       — Мы же напарники.       Звучит отстойно. Прошлогодний Ривен поднял бы его на смех. Это бы сделала Би, что в принципе и делает, и Дейн (с подачи первой), но нынешний Ривен чувствует за Музу какую-то иррациональную ответственность.       — Слабая отговорка, — фыркает Муза, — наши командные способности хромают на обе ноги, как сейчас я.       — К твоему сведению, проныра, — Ривен наклоняяется опасно близко к её голове и шепчет, подтягивая обмякающее тело так, что на миг они становятся похожими на сиамских близнецов, — в этой долбанной школе пропадают феи.       — Так ты волнуешься? Как мило, — хихикает она.       — Где все твои подружки? Почему я выполняю их работу?       Ривен толкает дверь в их комнату, погруженную во мрак и тишину.       — У них неотложные дела.       — Если ты пьяна и не соображаешь, чтобы позаботиться о себе, ты — их неотложное дело.       — Значит, мне повезло, что есть ты, чтобы позаботиться об этом.       Ривен замирает, пораженно уставившись на притихшую и всё ещё находящуюся в его руках Музу. Тьма их то ли поглощает, то ли накрывает куполом. Их дыхания сплетаются, её вездесущие волосы всё ещё щекочут ему шею, а тела прижаты друг к другу так близко, что у мимо проходящего случайного свидетеля могло бы сложиться неправильное представление о том, какие же, чёрт возьми, механизмы привязанности здесь задействованы.       Но его рука уже ложится на то место, где соединяется шея и плечо, и изо рта Музы вырывается неприлично хриплый звук, бьющий ему по голове хорошим хуком слева. Ладонь, мягко поднявшаяся по шее, обхватывает её щёку. И Ривен клянётся, что в момент, когда его большой палец массирующе поглаживает кожу её лица, они оба впадают в какой-то транс.       — Ты права, я ненавижу это место, но есть некоторые вещи, которые…       — …которые выбиваются из общей картины? — мягко, стараясь не потревожить устоявшуюся гармонию, спрашивает Муза, чьи глаза обретают пугающую сознательность.       Он кивает.