2
23 января 2021 г., 23:54
Довольный Катамаранов несётся сквозь лес: мох пружинит под ногами, ветви подталкивают в спину, ветер вторит «догони мент». Игорь любит свободу, свободу от человеческих условностей, ту единственную, которой обладает. Игорь любит играть, играть со своим Серёжей. Он бежит позади, румяный, и «Игорь стой» приятно ложится на сердце Катамаранову. Последний поворот головы на краю болота – полковник видит, как сверкает звериный оскал под каской; нырок в глубину – Жилин стреляет и Катамаранов под водой ловит пулю длинными зубами. Стоп, снято. Это были новости Девятого канала.
Железный полгода скрывается в квартире Жилина, которая почти уже дошла до кондиции самого разношёрстного рыночка: здесь накрытый салфеткой телевизор, форма полковника на плечиках и спецовка Катамаранова в углу, по полу и стенам схемы и листы с заметками.
В то первое утро нового года, стылое и серое, Лидер, проснувшись, долго лежит на боку и смотрит на подрагивающие во сне ресницы полковника. Он помнит каждую минуту вчерашних событий в лесу. Он хочет этот город себе, с его бешеной силой, которую сожмёт в железных руках, а она, в свою очередь, направит куда нужно. Чувствует, ей можно довериться, желает ей отдаться. Он знает о её слабости, которая сейчас лежит рядом с ним.
– Я могу остаться?
– Сколько потребуется, голубчик, – Жилин отвечает, не открывая глаз, разворачивается и садится на кровати, свесив ноги. Не такой праздник он планировал и проснуться хотелось с тёплым Игорем под боком, уткнувшись носом в лохматый затылок. Вместо этого холодные пальцы Железного пересчитывают ему позвонки, а Игорь задерживается где-то там.
Он возвращается по своему обыкновению внезапно, город отпускает и сегодня нет сил играть в догонялки с Серёжей. Пропитанный болотом с бутылкой в руке, еле попадает ключом в скважину и думает завалиться прямо так, кучей на полу, потом Жилин, вернувшись с дежурства, его дремлющего отмоет и уложит в свою постель, будет долго смотреть и невесомо гладить по волосам. Вместо ожидаемой темноты наталкивается взглядом на Лидера.
Коляска как влитая, он катается из угла в угол небольшой комнаты, прямо по листам на полу, очевидно что-то просчитывая в уме. Игорь одним слитным движением оказывается рядом и нависает, опираясь на подлокотники, скалится, и вселенская усталость сочится запахом хвои изо рта. Багряный отсвет в радужке вторит такому же в глазах Железного, он улыбается в ответ. Игорь не чувствует его страха ни тогда, ни сейчас, только желание обладать и, к удивлению, преклоняться. Лидер, задержавшись взглядом и приоткрыв рот, оглаживает его руки – копоть одних предплечий смешивается с проступившей кровью на других. Ведёт выше, к шее, скидывая телогрейку. Слабо сжимает и привлекает ближе, лицом к лицу, и Игорь облизывает сверкающий клык. «Он ждёт тебя каждый день и не смеет искать, пока не позовёшь. И ты всё равно прилетаешь, мотылёк».
Катамаранов конечно не закрыл за собой дверь и полковник стоит уже за спиной Железного, стискивает его плечо. Мягкая нежная улыбка лёгкого неверия своему счастью, глаза улыбаются тоже.
– Иди сюда, – тянется через кресло. Взгляд из-под ресниц – Игорь без труда освобождается от захвата, Жилин притягивает за затылок, целует глубоко и жадно, неторопливо изучая знакомый рот. Так сильно скучал. Второй рукой ласкает шею Железного, шепчет в поцелуй: «Раздевайся и садись. Сначала его».
Майку с Лидера стягивает Жилин, наклонившись, прикусывает край уха, брюки – Игорь. Глаза в глаза глядят друг другу, Серёжа зардевшийся и немного шалый, Катамаранов оттеняет: теплом, спокойствием, уверенностью – «всегда твой»; обоих ведёт от усталости, движения тягучие и плавные. Не отпускают взглядов – с восхищением смотрят, как каждый сам себя раздевает.
Игорь садится на колени Железного – тот выдыхает, очарованно проводит ладонями по крепкому телу – рёбра, позвоночник, бока – помнит совсем иное. Жилин улыбается и кивает, Игорь, ухмыльнувшись, прикрывает глаза и отпускает себя. Притирается ближе насколько возможно, трётся о член Железного, подставляет шею под поцелуи, вылизывает сам, кусает кадык, распахивает влажные глаза и светит червлёным в бездонные глаза Лидера. Это он будет чувствовать – Катамаранов позаботился. Поднимается, подхватывает Железного под бёдра, переносит на кровать, опирается по бокам и зависает; полковник становится на колени за спиной, ведёт длинными пальцами по позвоночнику вниз.
Игорь дышит взахлёб, будто под водой, потому что спереди ласкает Железный, сзади – Серёжа кусает плечо и входит двумя пальцами, сгибает – и Игоря коротит. Жилин давит на тазовые косточки – колени разъезжаются – и направляет член Железного в Игоря. Катамаранов гулко выстанывает, откидывается на полковника, прогибаясь в пояснице, кладёт голову ему на плечо и, закинув руку назад, зарывается в волосы на затылке. Полковник перехватывает поперёк груди, прикусывает шею.
Лидер шипит, сжимает ладонью кисть Игоря на кровати, Серёжа кладет свою сверху, и Катамаранов начинает плавно раскачиваться. Жилин влажно шепчет на ушко, какой Игорь хороший и сильный, и добавляет пальцы к члену Железного. Катамаранов вдыхает сквозь зубы и выпрямляется, с каждым их движением ширится его грудная клетка, выпирают и заостряются позвонки, Лидер видит, как зрачок съедает сначала радужку, а потом и белок, и полковник, притираясь, оказывается внутри. Игорь утробно рычит, затем звонко стонет, полковник сжимает рукой горло Железного и медленно протяжно двигается. За них троих, спокойно, размеренно, накатывает и отступает словно волна. Опирается на горло, откидываясь назад, и снова наклоняется, припадая к Игорю, вылизывает его загривок, пожирая взглядом Железного. Тот уже плавится, хрипит и захлёбывается возбуждением от вида их двоих перед собой: как мерно двигается Серёжа, царапает животом о позвонки Игоря, шепчет ему заклинания на ухо, как Катамаранов раскалился словно печка и вбирает в себя, прикрыв глаза, держится за плечи Серёжи, закинув руки назад. Жилин смотрит прямо на Лидера, приоткрыв рот, внутри Игоря их члены трутся друг о друга, и Железный почти отключается от избытка эмоций и нехватки воздуха. Когда они кончают, ему кажется, что глаза Игоря, как чёрная дыра, сейчас поглотят всё вокруг.
Время движется вперёд, не спрашивая разрешения, и жизнь на троих становится их рутиной. Проскипидаренный Катамаранов возвращается отсыпаться, остаётся с ними на несколько дней и так же резко исчезает.
Если выпадают выходные, Серёжа хорошенько отмывает его с терпким мылом, заворачивает в пушистое полотенце и отпаивает травяным чаем, нахохлившийся Игорь в пару ванны и кипятка в кружке кажется Лидеру лесным божком из детских сказок. Этими вечерами он долго сидит в кресле, строя планы и разрабатывая схемы, изредка поглядывая, как двое шепчутся под одеялом в обнимку. Перебирается к ним под утро с желанием быть частью этого, но всё также боясь нарушить идиллию. Его всегда принимают с теплом, такого, какой есть. Он лежит между ними, и в одном ухе шёпот Игоря «иначе было нельзя», в другом – шёпот Серёжи «всё можно изменить». Засыпает под расцветающие утренние звезды с благодарностью за толику заботы.
Если выпадают дежурства, полковника подмывает от усталости, от него пахнет сигаретами, дешёвым кислым кофе и чувством вины. Тогда мазутные пятна Катамаранова пачкают их всех, простыни, на которых они исступленно трахаются, будто эта грязь скроет всё, что накопилось внутри. Они валяются вповалку на смятых потных простынях в потёках расплавившегося мазута и пятнах спермы. Игорь головой на груди полковника, Лидер – головой на животе. Жилин курит в потолок, передавая сигарету по кругу, Игорь отросшими когтями царапает постель.
Лидер рассказывает, что распределил ребят по точкам, за которыми они следят вместо него. Ребята, в свою очередь, подвозят необходимое, например, слухи, что территорию Железного теперь можно присвоить себе. Новости день ото дня все мрачнее: табор решает расшириться как раз на его земли, дерзкий Толя уже положил глаз на его рынки, Малиновский подзуживает ребят перейти к нему, а отмороженный Альберт Зурабович наносит гравировку на его, Железного, могильный камень.
В один из таких вечеров, полковник, затягиваясь и выплевывая слова сквозь зубы, говорит, что у Инженера какого-то чёрта оказалась угнанная машина и придётся с этим разбираться. Втроём сидят на кухне и майский ветерок заглядывает в окно. Лидер вздрагивает, выныривая из своих мыслей, будто тот ветерок прошёлся по позвоночнику, и Катамаранов видит, как плещется в его глазах решимость, и чувствует, как распаляется шрам на его спине. Игорь позволит ему всё. Город спасёт только Инженера.
Для Железного это шанс воспользоваться ситуацией и закрыть все вопросы одним выстрелом. Завтра конкуренты вернут последнюю «дань уважения» и его ребятки приготовят для них небольшой сюрприз. Завтра Жилин загонит в угол Инженера, развернётся и уйдет, уступив место Лидеру, закроет глаза повязкой, предоставив Железному возможность разбираться с весами. Потому что своих в обиду не даёт, потому что бесхитростная грубая справедливость – то, что Жилин в нём ценит. Меч навсегда остаётся в руках Игоря. Железный делает звонок.
Ранним умытым утром нового дня Жилин бреет себя, бреет Лидера, сидя на краю ванны, Катамаранов не бреется вовсе – той стороне не важен твой облик. Они целуются и медленно одевают друг друга, не прерываясь: полковник натягивает ему брюки, телогрейку на майку, устраивает каску на голове, Игорь заправляет рубашку и щёлкает пряжкой ремня, застегивает китель, проводит ладонями по бокам, выпрямляя. Отрываются друг от друга – и фуражка на голове, и непроницаемость во взгляде.
Железный одевается сам, Игорь переносит в кресло. Стоят с полковником по двум сторонам, смотрят сверху вниз, приседают и натягивают по перчатке на каждую руку. Жилин закрывает его глаза тёмными очками, Катамаранов прикасается губами к его лбу.
Он проваливается. Пол под кроватью растекается, сама она с булькающими звуками плавно уходит вниз. Инженер суматошно вдыхает и захлёбывается, панически распахивает глаза – прозрачное стекло вокруг подёргивается и преломляет свет. Воздуха нет. В этом расплавленном стекле не двинуться и грудь сжата горячими обручами. Внутри тела тепло ходит волнами, бьёт в колокола. Впереди кажется руки Игоря с бутылкой, но когда поднимаешь взгляд – это оказывается всё-таки Железный. Безотчётно напрягаются мышцы, тело рвётся вверх – а там, снаружи, тоже Железный, с хищной полуулыбкой произносит: «Ну здорово, отец». Инженер всхлипывает и выныривает: вспотел до мокрой кровати.
Железные устраивают кутёж: надеются, для главного блюда их мести на дне озера достаточно холодно. А у них – жарко: Канарейка переливается огнями, басит и кричит музыка, разгорячённые алкоголем тела в размашистых пластичных движениях с такими же незамысловатыми разговорами, слова льются по углам будто ручейки, порывисто сталкиваются, словно два железных шара, в центре зала. Кулаки и рюмки гремят по столам, ладони сжимают и чуть оглаживают плечи.
«Ну почему это только во сне» – в сумрачном углу полковник танцует с Игорем. Фуражку и китель снял заранее, остался в синей рубашке и брюках в стрелку. Катамаранов в каске – плевал он. Разноцветные всполохи гуляют по лицам, хотя Игорь и сам мог бы неплохо светануть глазами: нездоровое возбуждение не унялось, в этот раз город особенно резко кинул на дело. Игорь долго пытался отдышаться, бегая потом по полям – казалось всего воздуха в мире мало. Жилин еле догнал. Катамаранов широко вылизывает шею полковника, лезет настырно в рот горячим языком, сталкивается зубами, шипит, рычит, посмеивается. Шарит руками по телу, водит раскрытыми ладонями, сминает. Серёжа запрокидывает голову и почти не дышит, мягко впускает, отвечает на поцелуй, ласкает шею Игоря длинными пальцами.
– Буянишь, хороший мой, – улыбается, щурит глаза от сладкого, текущего как патока внутри, удовольствия.
Игорь ловит поплывший взгляд – щёки зарделись алкогольным румянцем – наклоняется, чуть прикусывает ухо и шепчет:
– Сегодня можно, товарищ милицейский.
Железный собирает на тост «чтоб хотелось и моглось» и всё в этом роде. Хрипло смеётся. Тяпнули с полковником по рюмашке: стукнули об стол, смешали – и на брудершафт. С Катамарановым перемигнулись, кивнули и выпили. Посыпались байки и шутки. «А Инженерушка-то наш совсем же не лыком-то шит оказывается, нападает на сотрудников при исполнении, хороших, на меня вот кинулся, лепетал чего-то болезный, что обознался, что мерещится всякое. Хорош а, голубчик, всем бы так обознаваться, ухухуху».
У Лидера что-то проворачивается в позвоночнике и оттуда же поднимается волна холода. Игорь сидит, откинувшись на стуле, ноги в прошнурованных высоких ботинках на столе. Тянет из рюмочки. Кадр стопорится. Смена.
Вот руки Железного на скатерти.
Вот сжаты в кулаки.
Вот рот распахивается до самых коренных.
Вот он орёт.
Вот руки в перчатках долбят и долбят по поверхности в такт крику. Рюмки подпрыгивают в ритме, падают, разбиваются, разливаются.
«Не могу, не могу, не могу».
Единственное движение в кадре. Опасливые замершие взгляды. Лишь Игорь тянет и тянет, и руки в перчатках стучат рядом с кожаными ботинками. Стоп. Смена.
Лидер останавливается так же резко, как начал. Люди расходятся, шушукаясь. Жилин отмирает, глядит встревожено. Стальное лезвие решимости довести до конца почти осязаемо разрубает воздух.
Игорь чувствует. Чувствует его, Железного, усталость, дёрганную горячечную жажду мести, что затопила все шлюзы, его неспособность отпустить в конце концов, принять, что здесь он не выиграет.
Игорь думает вмешаться, преломить ход истории, пустить в другом направлении, где Железный и Инженер пожимают руки. Только какова цена? Если умрут не они, то кто. Игорь впервые кажется сомневается в своём решении, впервые боится последствий. Встаёт, идет к музыканту и просит ещё раз Белую ночь. Уходит в тот тёмный угол и начинает медленно танцевать в попытке забыться, прикрывает глаза. Серёжа обнимает со спины, Катамаранов кладёт голову ему на плечо.
