Like a prayer

february 1991

***

Ночь. Это была самая прекрасная, тёмная, загадочная ночь, которую Вы можете представить себе, дорогой читатель. Та самая Лос-Анджелесовская прохладная ночь, небеса которой чисты от облаков, открывая взор на яркие, разбросанные, словно бисер, звёзды. Огни города горели ярко, как никогда, неоновые вывески, шум ожидаемо оживлённых улиц манили к себе, снующие по дороге автомобили оставляли за собой тягучие дуновения ветра...

***

Кружка, с давно остывшим кофе, с усталым стуком опускается на каменную барную стойку на небольшой, и весьма футуристичной, кухне. Вся рабочая поверхность помещения этой поздней ночью эксплуатировалась вовсе не по назначению: тонны альбомов; листов, изрисованных вдоль и поперёк, заполненных хаотичными записями и метками, понятными только их автору; в край сточенные карандаши; обилие ручек... Среди всего этого живописного творческого беспорядка, сидя на барном стуле, девушка что-то старательно зарисовывала на альбомном листе. Это вдохновение? Из художественного транса Лису вывела трель телефона, доносящаяся из гостиной. Девушка бросила короткий взгляд на настенные кухонные часы — второй час ночи... кого угораздило набрать её именно сейчас? Разочарованно заглянув в свою кружку и не найдя там ни капли обманчиво бодрящего напитка, она соскочила с высокого стула и опустила ступни в тёплые, мягкие тапочки. Что может быть уютней пижамного костюма и тапочек, греющих даже в самую ненастную погоду? На негнущихся ногах брюнетка, буквально, поплелась в соседнюю комнату, чтобы уже наконец угомонить раздражающий звон, так и норовящий заставить её, и без того болящую, голову треснуть. Не бросив даже короткого взгляда на донимающий её номер, Байерс сняла трубку и поднесла к уху, плюхнувшись на диван, около которого стояла тумба с телефоном, и откинув голову на спинку, устало прикрыв глаза. — Слушаю... — несвязно проворчала она, желая узнать, кто её беспокоит. Но в ответ... молчание? На том конце провода не было слышно даже дыхания оппонента! Тишина. Напрягающая тишина. — Я вас слушаю, — более настойчиво, даже раздражённо, добавила она, чуть взбодрившись от возмущения. — Привет, — тихо и даже, кажется, робко поздоровался нарушитель покоя, — это Майкл. Лиса была готова поклясться, что её собеседник мог почувствовать, как она заулыбалась. Девушка подтянула колени к себе, уставив ступни на диван, и прижала трубку к уху. — Привет, Майкл, — намного более радушно, чем её предыдущие реплики, произнесла брюнетка, — сегодня двадцать восьмое февраля, ты не звонил целую неделю после того вечера... — заметила она, нервозно накручивая провод телефона на палец и глядя перед собой. Снова молчание, которое постепенно становилось неловким. Наконец, послышался вздох. — Мне кажется, что время для разговора именно сейчас, — отстранённо заявил мужчина. — Сейчас половина второго... ты был уверен, что я не сплю? — хохотнула Байерс. Согласное мычание. — Только я понятия не имею, почему сейчас половина второго, и ты не спишь, — после продолжительного молчания со смешком констатировал Майкл, который наверняка сейчас опустил глаза в пол. Разговор был немного напряжённым. Дело в сонливости или просто диалог не клеился — было неясно, но эта ситуация заставила девушку неуютно заёрзать на диване и уйти мыслями куда-то далеко. — Накатило вдохновение... ты даже не представляешь, сколько зарисовок удивительных нарядов я тут сделала, — насмешливо сказала Лиса. — Так получается... у тебя сейчас есть бумага и карандаш под рукой? — оживился её собеседник. До уха брюнетки начало доносится непонятное ёрзание и, будто бы, громыхание ящиков массивного рабочего стола, а после какое-то... шуршание бумаги? — Да, а надо? — недоумевала она. — Надо, — согласно заявил певец. Лиса странно вздохнула, добавила «Подожди минутку» и, уложив трубку на тумбу, удалилась от дивана. Лениво шаркая тапочками, она, подхватив удлинитель с подключённым к нему телефоном, отправилась с этой волокитой из проводов на кухню. Установила средство связи на барной стойке и, не обратив внимание на замявшуюся под технику пару эскизов, брюнетка забралась на высокий стул и приложила трубку к уху. — На базе, — улыбнулась она. — Ты когда-нибудь рисовала то, что чувствуешь в момент времени или то, о чём болит твоя душа?

***

— Нет, мы же на разных концах города, Лиса, — констатировал Майкл и его лицо украсила широкая улыбка. Мужчина сидел в своём кабинете, и в кромешной темноте массивная мебель помещения выглядела куда более угрожающие, нежели днём. Артист старательно изображал что-то на, некоторое время назад белоснежном, листе бумаги, будто позабыв о существовании стола и используя в качестве рабочей поверхности просторный подоконник. Стоять для него сейчас было куда удобнее, чем сидеть в грузном кресле. Общаясь с девушкой на громкой связи, ничто не мешало ему воплощать на бумаге в жизнь свои мысли, в ту же секунду озвучивая и обговаривая всё, что только можно, с Лисой. — Майкл! — оглушительно крикнула девушка и её голос звонко раздался по всему кабинету певца, — ты видел?! — вновь воскликнула она, и после послышался грохот. — Я... — неуверенно начал Джексон, подняв глаза на пейзаж за окном, но его нагло прервали. — Звезда упала, ты же её видел, да? Скорее загадывай желание! — взволнованно тараторила Байерс, но её голос немного стих, видимо она чуть удалилась от телефона. — Конечно, видел, — без зазрения совести солгал Майкл, умилительно улыбнувшись и вновь утыкаясь в свой рисунок. Ответа очень долго не следовало, за это время мужчина уже успел в очередной раз поточить карандаш и вернуться к своему импровизированному рабочему месту. — Что ты загадала? — Если я скажу, — невнятно начала Лиса, будто пережёвывая что-то, но чуть позднее продолжила, — если я скажу, оно не сбудется, — загадочно заявила она. — А по секрету, скажешь? Точно сбудется, — хохотнул артист. Лиса гордо произнесла прямо в трубку «Нет» и начала рассматривать свою работу. Крутила, уже чуть потрёпанный, лист бумаги в руках и размышляла, для чего же её собеседник всё это задумал. Будто прочитав мысли девушки, Майкл спросил: — Ты уже закончила? Брюнетка медлила с ответом. — А ты? — задумчиво протянула она. — Да. — Я уже тоже, — вздохнула Байерс. — Подпиши, пожалуйста, внизу сегодняшнюю дату, — попросил Майкл и до девушки доносились звуки открывающегося ящика стола с того конца провода. Он искал ручку. — Что ты нарисовал? — поинтересовалась девушка, подписывая и датируя свою работу. — В этом и есть задумка, — забавно шмыгнув носом, объяснил Джексон, после чего выключил громкую связь, поднеся трубку к уху и крепко сжимая её в руках, — и ты мне не говори, что ты изобразила. Мы сами поймём, когда придёт время поделиться друг с другом своими художествами, — словно доверяя собеседнице сокровенную тайну, шептал артист прямо в микрофон телефона, разглядывая постепенно светлеющее небо, разукрашенное чуть приглушёнными, пастельными оттенками. Ответа на его пояснение долго не следовало, Лиса будто бы переваривала ту информацию, которой поделился с ней певец, вглядываясь в то же самое изумительное в этот час небо, которое, она была уверена, Майкл точно так же изучает в это время с другого конца города. Она слышала его размеренное дыхание, и этот момент был так прекрасен. Они были так близки сейчас на духовном уровне, пусть физически их и разделял целый Лос-Анджелес.

***

Дни бежали с ужасающей скоростью: ещё вчера молодые люди беседовали по телефону в крайний день зимы, но уже сегодня на улице стоял конец тёплого июня, который уже совсем скоро будет граничить с жарким июлем. За это время Майкл и Лиса неожиданно сблизились. Они нашли для себя друг в друге близкого человека, готового быть рядом в любой момент. Мужчина много работал все эти месяцы — бесконечные репетиции к предстоящему туру; трепетная подготовка к долгожданному выходу альбома, за который Джексон нереально переживал, ведь это его первая работа без Куинси, нельзя ударить в грязь лицом; бесконечные, трудоёмкие посещения студий звукозаписи, в поисках необходимого, и определённо идеального, звучания новых песен. Но несмотря на это обилие поставленных задач, артист всегда находил время обсудить всё, и одновременно ничего по телефону со своей новой дорогой подругой. Бессонные ночи в обнимку с трубкой и бесконечные разговоры стали для обоих неотъемлемой частью их рабочих будней. Лиса зачастила с приездами на ужин в Неверленд, в те вечера, когда Майкл был свободен и сам приглашал её на трапезу. Но в последнее время девушка порой стала отказываться от совместного времяпрепровождения, ведь собственноручно взрастила в себе тревогу о том, что может докучать мужчине или напрягать его своим частым присутствием в его сказочном поместье. Иногда ей так хотелось пригласить его на «ничейную территорию», в виде какого-то кафе или, вероятно, ресторана, но выбираться для друзей в такие места было ещё куда более проблематично — громкое имя и узнаваемое на каждом углу лицо дорогого Лисе товарища автоматически делало такие выходы в люди просто невозможными и это сводило девушку с ума. Она прекрасно видела, что кудрявый и сам это прекрасно понимает и этот факт вовсе не радует его, что заставляло брюнетку испытывать и принимать то же отчаяние Майкла. Ей так хотелось подарить ему хотя бы один день из жизни простого человека... Но для Лисы — это пол беды. Не так давно, в очередной раз прослушивая по телефону зачитанный Майклом для оценки текст его новой песни, девушка неожиданно для себя самой ушла мыслями куда-то очень далеко от тихого мужского голоса на том конце провода. Она погрузилась глубоко в себя, оценивания явные изменения в себе за последнее время. И после продолжительного немого анализа, испуганно глядя в собственные ошалелые глаза в зеркале и держа подрагивающими пальцами трубку подле уха, она вынесла ужасный для себя вердикт — влюблённость. Словно приговор. В своём же рассеянном взгляде она увидела страх, скованность и... стыд? Ей было стыдно перед мужчиной, ведь он видел в ней прекрасного друга. Никаких намёков с его стороны в её адрес, ни одного скользкого выражения или странного взгляда, который мог бы убедить её в наличии хоть какого-то шанса. Этого не должно было произойти. Всё шло так гладко. Как она могла так облажаться перед их крепкими, надёжными, здоровыми дружескими отношениями?! Это был феерический провал. И с того устрашающего и богатого на откровения перед самой собой для девушки дня прошло чуть более трёх недель. Она смазано отказывает Майклу в любом приглашении на встречу. Она боялась смотреть в его глаза, абсолютно точно не увидя в них такого желанного для неё намёка на взаимность её, уже теперь, недружеских чувств. И сейчас, во время их разговора, покрыться холодным потом её заставил прямой вопрос: — Я надоел тебе? —очень старательно, но так плохо скрывая всё то отчаяние в дрогнувшем голосе, поинтересовался певец. Лиса была готова поклясться, что всю ту боль, которую он маскировал за этим вопросом, можно было буквально ощутить физически в воздухе чувствительными кончиками пальцев. Девушка в ту же секунду неописуемо напряглась, прижав трубку к уху и вцепившись в неё пальцами. Она неуютно заёрзала на стуле за обеденным столом на небольшой кухне, тут же перестав расковыривать вилкой свой овощной салат. Брюнетка сидела в полном одиночестве, но сейчас компанию ей любезно составили смущение, страх и скованность, присоединяясь к трапезе. Поднеся к пересохшим от волнения губам стеклянный стакан с холодной водой, Лиса практически моментально осушила его, по-прежнему крепко держа в другой руке телефон. Сложно представить, как долго она избегала этого проклятого разговора. Майкл продолжал тактично ожидать её ответа, не давя на неё. — Майкл... — словно захлёбываясь, с нереальным трудом начала свою реплику девушка дрогнувшим голосом. Как бы она не старалась сдерживаться, солёные дорожки всё равно предательски обожгли бледные щёки, не считаясь с мнением брюнетки. Собрав волю в кулак и скрывая боль за нервным смешком, она продолжила, — Майкл, Боже мой, ну конечно же нет... И она не солгала! Но сдерживаться сил не было, и Лисе приходилось проглатывать каждый подбирающийся к горлу всхлип с огромнейшим трудом, хлопая дрожащими ресницами и жмуря от слёз глаза. — Но в чём же тогда дело, Лиса? — чуть повышенным тоном продолжал недоумевать Майкл, — мы не виделись уже чёртов месяц по твоей, между прочим, инициативе! Ты избегаешь меня, отказываешь мне, когда я приглашаю тебя на встречи. Почему? Что не так? — отчаянно тараторил в трубку Джексон, что было совсем на него не похоже. Он никогда так не повышал голос в смятении и искреннем переживании за сложившуюся ситуацию. Мужчина опёрся локтями о поверхность стола, напряжённо глядя на горящий в его кабинете камин. Треск дров в огне нагнетал обстановку ещё больше, делая давящую на том конце провода тишину ещё более нервной. В его голове мельтешили миллион всевозможных мыслей, но ни на одной из них он не мог сосредоточиться, терпеливо ожидая от собеседницы хоть какого-то внятного, и удовлетворяющего его раздражение, ответа. Лиса уже не могла совладать с собственными эмоциями, тихо всхлипывая и шмыгая носом в надежде, что из-за возможных телефонных помех Джексон не расслышит её немых, практически рыданий. Она глубоко и прерывисто вдохнула, готовая начать говорить, как её тут же прервали. — Ты плачешь? — от бывалого холода в мужском голосе не осталось и следа. Этот вопрос, в отличие от ряда предыдущих, был наполнен теплотой и взволнованностью. — Майкл, нет... — неуверенно прошептала Лиса, - всё в норме, — оправдывалась она. — Ну что же с тобой происходит... — измученно от непонимания, больше самому себе, сказал артист, — успокойся, — отчаянно просил он, нервно стуча по столу пальцами от безысходности, ведь он был уверен, что нужен ей рядом, но он так далеко сейчас, — расскажи мне, что произошло, я хочу знать, хочу помочь... — разочарованно лепетал он в трубку, чутко вслушиваясь в каждый шорох на том конце повода, — Лиса... Собеседница вновь молчала, уверенно подавляя в себе накатывающую от нервоза и переполняющих её чувств истерику. — Я бы мог приехать... — уверенно начал Майкл, но в ту же секунду был прерван охолодевшим, в качестве защитной реакции, голосом брюнетки. — Не стоит, — выдохнула Лиса, утирая рукавом пижамы слёзы, — поговорим позже? — и не дожидаясь хоть какого-то ответа собеседника, поставила в разговоре жирную точку, — До связи, Майкл. Всё, что оставалось Джексону — это измученно глядеть точно перед собой немигающим взглядом под аккомпанемент протяжных гудков в трубке телефона. Этот разговор совсем не успокоил его, а напротив, лишь обострил переживания. Мужчина откинулся на спинку массивного рабочего кресла, задумчиво рассматривая потолок и прокручивая в голове последний разговор. У неё не всё хорошо, и она напрасно скрывает от него причину своих слёз. Как же Лиса до сих пор не поняла, что Майкл в любом случае поддержит её и ни за что не осудит, какой бы устрашающей ни была правда? Она не доверяет ему? Майкл безумно хотел сейчас взглянуть в её глаза и лично прочитать в них истинную причину эмоциональных мучений дорогой его сердцу подруги. Он хочет знать, хочет быть полезным, хочет быть сейчас рядом с ней...

***

Назойливая трель дверного звонка заставляла и без того кипящую голову девушки начать буквально трескаться. Этот шум начинал противно давить, заполняя собой всё пространство небольшой квартиры, и места для Лисы, как и воздуха в моментально показавшемся ей тесным помещении, начинало катастрофически не хватать. Лениво шаркая ногами по коридору, брюнетка привстала на носочки и заглянула в глазок, но в ту же секунду, словно ошпаренная, отскочила от входной двери. Нет, нет, нет, нет, нет! Только не это... Моля всех известных ей богов заткнуть этот чёртов звонок, Байерс обняла себя руками, не обращая внимания на покрывшиеся холодным вязким потом ладони. Вобрав в грудную клетку побольше воздуха, она вновь прислонилась к глазку. — Лиса, открой, прошу, пока меня никто не увидел... ну же! — нервничая тараторил за дверью мужской голос. Девушка обескураженно ушла в себя, бегая глазами по пространству светлой прихожей, оперевшись спиной о дверь. Из задумчивого транса её вывели громкие стуки в дверь. Лиса бросила короткий взгляд на наручные часы — 23:37. Чёрт, всё сходится... Она подняла глаза к потолку, обреченно взвыв: ну зачем, почему именно тогда, когда она выглядит просто ужасно?! Брюнетка развернулась к двери и наконец открыла её для неожиданного гостя... Майкл буквально завалился в прихожую, сразу закрывая за собой дверь и после разворачиваясь к хозяйке дома. Такой он её ещё не видел прежде: ступни девушки были облачены в мягкие домашние тапочки светло-бежевого цвета; хрупкая, ссутуленная в этот момент фигурка Лисы скрывалась под свободной пижамой, состоящей из широких брюк из мягкой ткани с мелким узором из мультипликационных персонажей и точно такой же безразмерной рубашки с расклешенными рукавами. За тот мучительно долгий для мужчины месяц, что они не виделись, причёска его подруги немного изменилась — каре ей очень шло, пусть сейчас волосы и были растрёпаны. Но её лицо заставило артиста огорчённо закусить нижнюю губу: раскрасневшееся и опухшее от слёз лицо; заплаканные покрасневшие глаза, в которых до сих пор терпеливо стояла солёная вода; искусанные практически до крови приоткрытые губы... Неужели, она ревела все те долгие почти что три часа, что Джексон провёл в дороге?... Образ Майкла для брюнетки тоже был весьма неожиданным: видеть его в широких брюках, огромной чёрной толстовке, красной кепке и с медицинской маской на лице прежде ей никогда не доводилось. На протяжении нескольких десятков секунд они откровенно разглядывали друг друга, привыкая к, так сказать, новым для восприятия образам. Майкл громко сглотнул в то время, как Лиса вглядывалась в его лицо из-под чуть опущенных, влажных от слёз, подрагивающих ресниц. — Лиса... — выдохнул Джексон, одним размашистым шагом преодолев разделяющее их расстояние и крепко обняв девушку. Он прижал её к себе так тесно, как только мог, заботливо поглаживая её одной рукой по спине, а другую уложив ей на затылок в трогательном, успокаивающем жесте. Как бы брюнетка не сдерживалась, она всё равно позорно разразилась рыданием, уткнувшись лицом в мужскую толстовку и сминая плотную ткань руками на его спине, — тише, тише, ну что же ты так... — с умилительной улыбкой шептал ей на ухо артист. Майкл взял Лису за плечи и чуть отстранил её от себя, всматриваясь в её лицо. Девушка увела взгляд в сторону, стыдливо шмыгая носом и ничего не говоря, — взгляни на меня, — попросил мужчина, обняв хрупкое девичье лицо своими большими тёплыми ладонями, кончиками больших пальцев заботливо вытирая покатившиеся по её щекам слёзы. — М... — невнятно промычала в ответ она, сдавшись и переведя взгляд на певца. Она хотела запечатлеть в памяти каждое его прикосновение, каждую его реплику в этот момент, — зачем ты... — она обречённо вздохнула, продолжив, — у тебя же завтра запись, зачем ты тратишь время?... — Боже, Лиса, — Джексон лучезарно улыбнулся, вновь заключая подругу в нежном объятии, — не думай об этом. Завтра суббота, я перенёс работу и все встречи на понедельник, — объяснился он, — охранник внизу просто невыносимый! — как бы между прочим, стараясь разрядить обстановку, поделился впечатлением артист, — "А вы кто, а снимите маску, а в какую вам квартиру" — смешно изображал мужчину с ресепшена певец, — Если бы Билл не поболтал с ним, боюсь, меня бы тут не было, — выдохнул с улыбкой Майкл, на что Лиса впервые за этот вечер искренне рассмеялась, прижимаясь к кудрявому. — Мне только что привезли роллы... составишь компанию? — пробурчала буквально в толстовку девушка после непродолжительного молчания. — Конечно, иди пока умойся холодной водой... — заботливо посоветовал Лисе Майкл, нехотя выпуская её из своих тёплых объятий...