Like a prayer

***

      Всё шло своим чередом. День сменял вечер, ночь сменяло утро, и совсем незаметно не так давно наступивший июль сменился не менее тёплым августом. После той, необходимой для обоих, встречи контакт между Майклом и Лисой вновь был успешно установлен. Но с того злосчастного дня, когда девушка окончательно разобралась в своих чувствах и призналась самой себе, она была предельно осторожна в каждом своём шаге, в каждом слове, в каждом «каком-то не таком» взгляде на мужчину, опасаясь ненароком открыть перед ним все свои мысли, словно энциклопедию её внутреннего мира. Каждый раз прежде чем ответить на звонок, брюнетка перешагивала через все свои страхи, косо поглядывая на телефон и только после принимая решение взять трубку. Убегать от встреч было бесполезно — впредь она была поставлена в курс того, на сколько сильно огорчают артиста её бесконечные и наиглупейшие отмазки. Голоса безграничной любви и желания сделать близкого человека счастливым хоть на некоторое время строго приказывали голосам отчаяния и страха заткнуться. И после каждого желанного приглашения на очередную встречу им ничего не оставалось, кроме как повиноваться и выпускать ситуацию из своих надёжных рук, что могли бы успешно собрать по кусочкам раскалывающееся от невзаимности сердце Байерс. Лиса продолжала чутко выискивать что-то нетипичное в поведении Джексона, но как бы старательно она ни вглядывалась в бездну его, скрытых от посторонних лиц, чувств и личных переживаний — всё мимо. Слишком много запертых на несколько замков дверей было в его светлой и, вроде бы, такой противоречиво открытой для всех душе. Она просто с тайным трепетом искренне наслаждалась каждой их встречей, на которую осмеливалась явиться вопреки своим волнениям.       И, казалось бы, только брюнетка научилась контролировать себя, подавлять страх, волнение и боль, как появился новый повод вновь запереться в себе и позволить неоправданным загонам безжалостно поедать её изнутри, уничтожая остатки протестующего здравого смысла... Друзья не так часто собирались дома у Лисы, потому самый последний вечер июля, тридцать первое число, девушка предложила провести совместно именно у неё. Но в ответ получила неожиданный для себя отказ. Будучи полностью уверенной и, более того, убеждённой лично Джексоном в том, что эта среда у него полностью свободна, брюнетка была обескуражена раздавшимся в трубке сдержанным «Прости, не получится». А дальнейшие слова поставили её буквально в ступор.       — Я еду на... — Майкл задумчиво помолчал, стараясь подобрать слова, — вроде как... свидание? У нас с Брук запланирован ужин.       Его голос... Артист звучал очень одухотворённым, и при определённом внимательном прослушивании можно было бы почувствовать его явную улыбку. Брук Шилдс. Ну конечно же. Сложно было пропустить мимо ушей его восторженные рассказы о всей прелести этой девушки. Только самый глухой и абсолютно слепой мог не заметить того, с каким трепетом он говорил о ней и какой влюблённый взгляд он старался скрыть от любопытных посторонних глаз. И, как она уже позднее поняла, Байерс оказалась ослеплена и оглушена собственными чувствами. Тот десяток секунд, что она провела в продолжительном молчании с трубкой у уха, позволил ей откопать в закромах своих мыслей все слова Майкла о Брук, все его рассказы, весь его восторг, которыми он когда-либо делился «по секрету» со своей близкой подругой.       — Вау... Это именно то, чего ты так хотел, — несвязно пробормотала она в динамик и вобрала в грудь побольше воздуха, — удачи на ужине...       — Честно, я действительно в восторге! Надеюсь, всё пройдёт гладко! — Счастливо лепетал он в трубку и наверняка наворачивал круги вокруг дивана с телефоном в руках от переполняющих его эмоций, как это было по обыкновению. Но после взволнованно ахнул, — Лиса, ты же не обижаешься? Я и сам вот только-только узнал, что она согласна составить мне компанию. Встретимся с тобой в другой раз, хорошо?       — Конечно, всё нормально, повеселись там... До связи, Майк, — выдохнула брюнетка, делая собственный голос как можно более непринуждённым, словно бы её эта новость ничуть не огорчила, и у неё, конечно же, полно других альтернативных вариантов проведения вечера. Она повесила трубку сразу же после довольного майкловского «Супер, увидимся!»       Лиса не планировала надолго впадать в отчаяние.

***

august 1991

      — Да, всё прошло более, чем продуктивно! Но, — с коротким заговорщическим хохотом оборвал свою восторженную телефонную тираду артист, — я тебе сейчас ничего не скажу. Пусть выход этого клипа будет для тебя таким же сюрпризом, как и для всего мира. Развести меня на информацию, как в тот раз, тебе не удастся, — широко улыбаясь заявил он и уселся на просторный диван в центральной гостиной.       — Хотя бы намекни... Майкл, ну пожалуйста! — Насмешливо и наигранно жалостливо восклицала в трубку брюнетка.       — Даже не думай, — он был буквально непреклонен, — не в этот раз! — поставил жирную точку мужчина, откидывая голову на спинку дивана, позволяя себе наконец расслабиться впервые за этот бесконечный рабочий день.       — А завтра... у тебя снова съёмки? — как бы между прочим поинтересовалась собеседница и ей не удалось скрыть от певца нотки надежды и какой-то таинственности в голосе.       — Смотря, что ты удумала на мой счёт, — на выдохе хохотнул Майкл.       — Ничего особенного, — загадочно лепетала Лиса, — мм, просто скажи, у тебя есть планы на завтра или нет?       Каждый раз, когда девушка начинала разговор из такой дали — это невольно заставляло Джексона напрячься каждой мышцей и глубоко задуматься, что лучше ответить. Может, лучше будет оказаться свободным в этот день или же стоит внезапно стать неимоверно занятым? Угадать, какой вариант оптимальнее, практически невозможно. Во всяком случае, подружка артиста всегда найдёт момент, чтобы вытянуть его из приевшейся колеи дел и забот и буквально потребовать его участия в её безумных планах.       — Допустим... нет? — как-то не особо уверенно в принятом решении протянул кудрявый.       — Ну, если нет, то это просто отлично! И да... — она уже хотела начать что-то оживлённо повествовать ему, но Майкл безжалостно прервал её монолог.       — Погоди-погоди! Прежде, чем ты поделишься со мной тем, в какую авантюру хочешь втянуть меня, не забывай о том, что есть одна проблема. Эту проблему зовут Билл и разбираться с ним я не планирую — заранее нагло скинул с себя ответственность Майкл, тут же замолчав, позволяя брюнетке продолжить говорить. Ему было по-настоящему интересно, что задумала его подруга и с ней он был готов подписаться на любую авантюру.       — Не переживай, со стражем твоего золотого зада я всё обсужу и, уж поверь, мне он точно не откажет, — заверила Майкла девушка, — я заеду за тобой ровно в час дня, будь готов к этому времени! И особо не наряжайся, всё равно переодеваться придётся.       — Что, прости? Переодеваться? — искренне не понял Джексон.       — Именно! Но развести меня на информацию тебе не удастся, — процитировала недавние слова Майкла брюнетка.       — Интригующе, — заметил артист, задумавшись над словами девушки.       — Так. У тебя завтра будет насыщенный событиями день, так что лучше отоспись, и мне отдохнуть тоже не помешает... — заявила Байерс, демонстративно громко зевнув точно в микрофон телефона, — Доброй ночи, Майкл.       — Доброй ночи, Лиса...       Абсолютно точно можно сказать, что это самая безбашенная и безумная идея, которая когда-либо приходила в гениальную голову брюнетки. Она очень долго выхаживала этот план, продумывая каждую деталь, просматривая любой возможный исход. Благополучный для известного артиста, и не особо. Каждая клеточка её организма взволнованно трепетала от одной лишь мысли о том, что у Лисы есть возможность подарить самому близкому человеку то, чего у него никогда не было. Пусть всего лишь на какие-то там сутки... но сам факт! Дело оставалось за малым — дозвониться до мистера Брэя и уломать его поддержать девушку в этой нелёгкой задумке...

***

      Ветер был безумный. Открывая глаза, перед ними вырисовывается размытая, абсолютно серая, унылая картина, разглядеть мелкие детали которой просто не представляется возможным. Крупные дождевые капли, что совсем не казались прозрачными в этой серости, грубо оседали на ресницах и били точно в лицо без всякого сожаления.       Мужчина провёл ладонью от лба к точёному подбородку в жалкой попытке рассмотреть хоть что-то за этой безумной дождевой стеной. Было до ужаса неуютно. Этот город совсем небольшой, пожалуй, но впереди на узких тротуарах, зажатых меж бледных домов и дорог, куда-то спешило множество людей. Они все такие одинаковые... Эти чёрные зонты, укрывающие от разбушевавшихся погодных условий; тёмные дождевые плащи или лёгкие пальто, по наличию которых можно сказать, что владельцы этого осеннего предмета одежды совсем не ожидали такого ливня; грузные ботинки и... пустые лица. Такие пугающе пустые глаза, не выражающие ничего, ни о чём не говорящие. В них не горело любви к жизни или, возможно, ненависти, в них не было ничего живого. Все взгляды абсолютно идентичны. Люди молчали, глубоко погружённые в свои, вероятнее всего унылые, мысли. Они не улыбались друг другу, даже не бросали на идущих подле них пешеходов кратких взглядов.       В это время погода и вовсе сошла с ума: резкие порывы ветра буквально выталкивали мужчину с возвышения на тротуаре, побуждая его двигаться ниже по улице к не особо оживлённому перекрёстку. Рассекая дождевую стену, что по-настоящему оглушала шумом ударяющихся о всевозможные поверхности грубых капель, Майкл всё же двинулся вперёд. Чем ниже по улице он спускался, тем больше недоброжелательных взглядов впивались в него, беспощадно забираясь под самую кожу. Одетый далеко не по погоде в лёгкую флисовую рубашку и в, по обыкновению хлопчатобумажные, брюки, он не ощущал ожидаемого сковывающего холода. Единственное, что давило на него — пристальное внимание каждого, идентичного предыдущему, человека. Но никто не проронил и слова в его адрес, что было для него совсем неясным. Рассеяно обняв собственный подрагивающий стан руками, Джексон не торопясь рассекал толпу, сам не понимая, куда держит путь. Что это за место, кто эти люди, какой сейчас год, куда идти... Эти и десятки других разнообразных вопросов продолжали методично кружить ему голову, ища себе пристанище в огромнейшем архиве его мыслей, которые никак не могли упорядочиться самостоятельно. Взмокшие от ливня кудри неприятно прилипали ко лбу, щекотали шею.       — Прошу прощения, — обратился Майкл к стоящему около негорящего фонарного столба мужчине, — что это за место? — он старательно повышал голос, в отчаянной попытке перекричать шум ливня. Забавно жмурился, сводя брови ближе к носу, приподнимал подрагивающие уголки губ, странно передёрнув плечами.       Мужчина средних лет лишь бросил на артиста равнодушный взгляд, без каких-либо эмоций оглядев его с ног до головы, и поспешил слиться с остальной серой толпой, в том же потоке проходя мимо кудрявого. Майкл спешно подходил к людям без разбора и, уже начиная нервничать, задавал все те мучающие его вопросы, но в ответ его просто игнорировали, словно он был стеклянным или его вовсе не существовало. Он ощущал себя до невозможного потерянным, заблудившимся. Джексон отметил для себя, что среди тех десятков унылых домов ни у одного из них не было открытых дверей, некогда ярких вывесок или хоть какого-то намёка на заведение. Все, словно один, имели несколько заколоченных массивными деревянными брусьями дверей, вероятнее всего ведущих в подъезды. Мужчина метался от незнакомца к незнакомцу, неуверенно следуя навстречу толпе, рассекая массу людей, точно так же, как и делал всегда: следовал иным путём, в отличие от других, шёл в противоположную течению людей и тенденций сторону во всех возможных отношениях, двигался вразрез с привычными нормами. Бестолку лепетать эти приевшиеся вопросы каждому встречному, бесцельно мечась от парапета к парапету, не находя цели и причины своего появления тут, уже элементарно приелось и наконец нашлось для него абсолютно безрезультатным.       Майкл понуро опустил голову, свыкшись со своим необратимым положением и, сдавшись, позволил крупным дождевым каплям беспощадно отбивать неизвестный ритм по всему его телу, удары по которому болезненно отдавались в каждой мышце. И каким, чёрт возьми, образом его угораздило оказаться здесь в одной лишь насквозь промокшей и неприятно прилипающей к коже рубашке...       — Майкл! — послышался артисту голос где-то за его спиной, который было трудно разобрать из-за невозможного шума, — Майкл!       Мужчина оживился, когда осознал, что ему не показалось, и начал растерянно оглядываться по сторонам в поисках источника звука, пока наконец не столкнулся лицом к лицу с насмешливым, таким родным и добродушным взглядом чуть отличающихся друг от друга глаз. Лиса, собственной персоной, стояла перед ним точно так же промокшая насквозь в своих любимых свободных строгих брюках и атласном кремовом топе на тонких бретелях, убирая ладонью взмокшие волосы со лба и доброжелательно улыбаясь. Майкл с пару секунд просто смотрел на неё, не веря тому, что спустя чёртовы, как ему казалось, несколько часов бессмысленной ходьбы он видит такого дорогого себе человека. Но в ответ на его тёплое приветствие брюнетка молчала и словно пристально разглядывала каждую мимическую морщинку и каплю дождя на его лице.       — Как ты тут оказался? — как ни в чём не бывало задала вопрос девушка, протянув свои небольшие худые ладони к мужскому фарфоровому лицу, обхватывая его. Большими пальцами Лиса осторожно провела по опущенным векам Майкла, смахивая с ресниц скопившуюся воду.       — Я... — Джексон обхватил руками тонкие женские запястья, по-прежнему оставляя её ладони у своего лица, и уставился на неё в упор, сведя брови к носу, — Я же уже говорил, что не имею ни малейшего понятия... А ты тут как оказалась?       Байерс снова молчала и, щурясь от дождя, словно продолжала ждать его ответа. Тучи сгущались и выглядели намного более угрожающее, чем до встречи Майкла и Лисы. Прохожие, будто бы нарочно, продолжали методично толкать плечами вставших посреди дороги молодых людей. Девушка осторожно высвободилась из лёгкой мужской хватки, обвела кончиками пальцев хрупкий контур лица Майкла и после убрала руки в карманы брюк.       — Лис... — разочарованно сорвалось с губ Майкла, когда незнакомый, высокий и худой, но достаточно крепкий мужчина в пальто и с зонтом над головой подхватил брюнетку под руку и стал спешно уводить её в толпу. Она, не сопротивляясь, последовала с ним. Дыхание Джексона окончательно сбилось в тот самый момент, когда мужчина сверкнул глазами в его сторону — увидеть самого себя было последним, чего артист ожидал...       Певец продолжал кричать девушке в след, звать её по имени, срывая голос. Он не мог побежать за ней, его словно держали. Он просто стоял, отчаянно жестикулируя руками, от безысходности тянул воротник собственной рубашки, подвывал и рассеянно вращался вокруг своей оси в поисках знакомого лица... Где-то буквально над кудрявой макушкой угрожающие сверкнула молния, норовя ослепить прохожих. Ветер беспощадно сдирал головные уборы спешащих в неясном для Майкла направлении людей; забирался под рубашку артиста, словно попадая сквозь рёбра в самые лёгкие и опустошая их от запаса кислорода. Становилось то жарко, то холодно. Организм будто бы сошёл с ума, то резко поднимая температуру тела певца до бурления крови и свёртывания белков, то понижал её до болезненного обездвиживания. Эти безумные перепады не оставляли его в покое.       — Говорите тише, — глядя на Майкла в упор, произнёс русый молодой человек лет двадцати пяти, проницательно смотря в бегающие от шока карие глаза певца.       — Что... — последовал оглушающий выстрел.

***

      — И что... ты настолько равнодушен ко всему сегодня, что даже не спросишь в честь чего я тебя так нарядила и куда мы едем? — приподняв одну бровь, поинтересовалась Лиса у сидящего на соседнем пассажирском сидении Майкла, внимательно следя за дорогой.       Мужчина сегодня действительно был каким-то озадаченным, задумчивым и не особо разговорчивым. Но брюнетка даже не знала в чём таится истинная причина такого нетипичного поведения её друга. На самом деле, Джексон сегодня ужасно спал. Одного лишь факта, что он наконец добрался до спальни только в четвёртом часу ночи, уже могло бы быть достаточно, но это только начало. Проснувшись практически в пять утра, когда солнце только лишь начинало вставать, одаривая лучами всё ранчо, артист резко проснулся в холодном поту. В тот момент, проведя ледяными ладонями по волосам, он встревоженно огляделся по сторонам. Он дома. Нет этого таинственного «города N», нет сотен похожих друг на друга людей, нет вечной мерзлоты и раздирающего изнутри ветра. И наконец — он жив. Это был сон. Отвратительный сон, но он не оставлял Майкла в покое всё оставшееся время до утра. Сомкнуть глаз певцу так и не удалось. Озадаченный и взволнованный столь реалистичной картиной своего воображения, он бродил по поместью, пока солнце полностью не показалось из-за горизонта, а вся прислуга Неверлэнда в боевой готовности не начала заниматься своей ежедневной работой.       Это был сущий ужас. Не то, что бы у Джексона раньше не было бессонных ночей... Напротив — даром свыше была именно возможность выспаться. Не быть нагруженным нескончаемыми делами, не тонуть в океане важных бумаг, не метаться по комнате в поиске карандаша и кусочка бумаги для записи только-только посетивших голову гения изумительных строк песни, не мучаться от проследовавших его болей. В эту ночь ему хотелось спать как никогда раньше, но тот тяжёлый груз мыслей, что прилагался к странному сну «в подарок», не давал покоя даже в эту самую минуту, когда он сидит рядом с Лисой, крепко держащей руль своего чёрного Бентли и изредка проглядывающей на Майкла. — Нет... — наконец выдохнул он после затянувшегося молчания и повернулся к окну, незаинтересованно разглядывания быстро сменяющиеся друг друга картинки дневного города. Это позволило девушке понять, что на дальнейшие обсуждения кудрявый сегодня точно не настроен. Брюнетка напряжённо сглотнула, коротко стукнув пальцами по рулю. А точно ли она не зря тащит его туда, куда задумала? Он же совсем не в настроении... Весь её план может с оглушающим грохотом провалиться сквозь землю и не произвести на Джексона никакого впечатления. А если он сделает вид, что ему всё очень нравится, чтобы не обижать её? Боже мой, это же в сто раз хуже, чем сказать ей в лицо, что это всё — ужасная идея! Лиса начинала переживать всё больше и больше с каждой посещающей её обеспокоенной мыслью.       Она аккуратно потянулась и включила радио, чтобы отогнать эту нерадостную атмосферу и огородить от неё себя и Майкла. Музыка тот час же заполнила собой салон автомобиля, проникая в каждый уголок, проворно забираясь под верхнюю одежду пассажиров в поисках дороги к самому сердцу. Томас Андерс и Дитер Болен в дуэте Modern Talking были невероятно великолепны, и Байерс не отказала себе в удовольствии сделать песню погромче и, зная слова наизусть, подпевать великолепной композиции «You’re My Heart, You’re My Soul». Постукивая пальцами по рулю в такт ритму и без стеснения заставляя уши короля поп-музыки сворачиваться в трубочку от её немузыкального и не самого приятного во время громкого пения, как Лиса сама считала, голоса, она переодически бросала на Джексона короткие взгляды, наблюдая за тем, как расслабляется его некогда хмурое лицо и его наконец украшает улыбка, как он еле заметно постукивает ногой, как покачивает головой...       — На месте, — выдохнула она и сделала радио немного тише, пронзительно посмотрев на своего пассажира задорным взглядом.       Артист подозрительно обвёл глазами пейзаж за окном и тут же перевёл напуганный взгляд на девушку.       — Сюда? Ты с ума сошла? — прикрыв рот ладонью, опешил он, — Тут... тут же полно людей, Лиса! Они узнают меня, Боже, ну как ты не понимаешь... — обречённо восклицал мужчина, откидывая голову на сидение и отчаянно разглядывая потолок автомобиля в полном разочаровании.       — Поэтому ты в таком прикиде. — без задней мысли заявила брюнетка, беспечно пожав плечами, — Сегодня ты не Майкл Джексон, сегодня ты... Брайн? — хохотнула она, насмешливо разглядывая Майкла.       Его сегодняшний образ действительно ассоциировался у Лисы только с именем Брайн: непривычные для Майкла спортивные кроссовки, против которых он полдня протестовал ещё в Неверлэнде, когда девушка показывала, что подготовила для маскировки; странные мешковатые спортивные штаны, которые делали стройные мужские бёдра и длинные ноги намного более массивными; неброская толстовка, что буквально висела на теле артиста и была совсем не для тёплой погоды, защищала особо чувствительную к солнечному свету кожу и делала фигуру более крупной; узнаваемая и характерная джексоновская причёска сегодня была маленьким пучком на затылке, очень хорошо скрытым красной кепкой; маскировкой для лица стали до нелепого большие относительно точёного лица солнцезащитные очки и такие же нелепые плотные усы, что выглядело довольно глупо, но всё же могло отвадить от мужчины любые подозрения. Особо внимательный прохожий, конечно, мог бы разглядеть в этом странном человеке кумира миллионов, но... друзья всё равно надеялись на лучшее.       — Всё, на выход. — скомандовала Лиса, ловя на себе по-прежнему шокированный взгляд Майкла, — Что? Брось, будет круто, я всё продумала, — заверила она и, положив ключ от автомобиля в карман, вышла из машины, захлопнула дверь, после чего направилась к двери артиста.       — Если ты не догадалась, то я скажу сам, — недовольно и тихо бормотал он в адрес брюнетки, пока неуверенно выбирался из машины, — ты сошла с ума. Если кто-то узнает или что-то случится, то... — он захлопнул дверь и встал вплотную к девушке, которая тут же перебила его тираду.       — Ничего не случится, — непринуждённо выдохнула она и кивнула в сторону других парковочных мест, идущих параллельно оживлённой дороге и тротуару, — вон, видишь? В том автомобиле Билл с другими здоровяками. И где-то здесь, — Байерс обвела широким жестом оккупированную солнечным светом улицу, — пара тачек с ещё несколькими такими здоровяками, перед которыми стоит одна единственная цель — беречь твой зад целый день, — она ткнула пальцем в грудь Джексона, посмотрев на него исподлобья и невинно улыбнувшись.       Он сдался. Против неё не попрёшь, да и тем более они уже на месте. Майкл обескураженно выдохнул, словно принимая и осознавая своё очевидное поражение в этом небольшом споре.       — Всё, идём, — нетерпеливо воскликнула брюнетка, нацепила на лицо солнцезащитные очки, которые в отличие от джексоновских были ей как раз, и схватила артиста за руку.       Они двинулись от парковки поперёк тротуара с оживлённым движением. Мужчину тот час же окутало облако из множества разговоров прохожих, задорного детского смеха, музыки, что звучала из окон проезжающих за его спиной автомобилей, шума столовых приборов из уличной кафешки неподалёку, звонки велосипедов, проносящихся мимо... Для него это было так необычно. Майкл видел, что все эти люди сейчас... настоящие. Ему ещё не выпадала возможность увидеть такую массу настоящих людей. Они были такими живыми в этот самый момент, все поглощены этой жизнерадостной атмосферой, заняты самыми настоящими разговорами, они шутили и хохотали или были озадачены какими-то существенными проблемами, куда-то в действительности спешили или не торопясь наслаждались приятной компанией хорошего собеседника. Они жили. Они имели возможность жить и проживать эти события каждый день. Они имели возможность не думать о том, как они выглядят или звучат сейчас. Они имели возможность не анализировать каждый свой поступок, переживая за последствия или за то, в каком ключе их выставят в завтрашней утренней газете в сводке последних новостей. Майкл практически никогда прежде не видел людей такими. Он уже привык, что человек даже с самыми добрыми намерениями при виде того самого Майкла Джексона в корне меняется. Пытается угодить, выразить всю свою любовь и признание, показать себя с лучшей стороны, выглядеть неотразимо в глазах кумира... А всё, чего хотелось этому самому кумиру — увидеть человека настоящим...       Майкл словно заворожённый медленно следовал за тянущей его Лисой, ошеломлённо разглядывая всё и всех вокруг, глубоко в душе восхищаясь каждым присутствующим на улице. И совсем не заметно для самого себя, он уже стоял у больших красивых ворот, ведущих точно в сердце города — центральный парк.       — Вау... — выдохнул артист, переводя на брюнетку восхищённый взгляд, скрытый за тёмными стёклами очков.       Лиса ослепительно улыбнулась мужчине, буквально ощущая физически весь исходящий от него искренний восторг, а ведь это только начало...       По ту сторону ворот открывался ещё более восхитительный пейзаж, нежели за их пределами. В нос тут же ударяет волшебный аромат свежести, кажется, именно так сегодня и пахнет та самая свобода. Высокие деревья преграждали путь палящим лучам солнца, бережно сохраняя в парке лёгкий свет и чистоту воздуха. Вдоль уходящей вглубь парка широкой, вымощенной из камня, дорожки стояли множество лавочек с витиеватыми узорами, на большинстве из которых уже отдыхали люди, пары, семьи, друзья, дети... На небольшую тропинку свернула парочка подростков, трогательно держащихся за руки и мило болтающих о чём-то. Девочка что-то рассказывала, активно жестикулируя руками, в одной из которых держала рожок с мороженным, а парнишка кивал головой, внимательно её слушая. Стоп, где-то здесь продают мороженное? Чудесно!       Майкл и Лиса долго гуляли по парку, несколько раз обогнув центральный фонтан. И когда они, наконец, присели на лавочку в тени, к ногам мужчины буквально подлетела небольшая пластмассовая тарелка яркого красного цвета и чуть, будто бы, покусанная с краёв. Артист поднял странный предмет и покрутил в руках, разглядывая со всех сторон, и после, подняв голову, глазами искал возможного хозяина странной вещицы.       — Это что? — не поняла Лиса, переведя взгляд с тарелки на нахмуренное лицо Майкла, на котором из-за маскировки с трудом проглядывались эмоции.       — М... Могу предположить, что это игрушка для собаки... — задумчиво поделился он своими мыслями, даже не посмотрев на брюнетку и продолжая крутить головой в поиске владельца.       — Кажется, я даже знаю, кто хозяин, — улыбнувшись сказала Байерс, — идём, — она взяла тарелку из рук певца и довольно оживлённо двинулась в неопределённую для артиста сторону.       Певец вздохнул и поправил кепку, поднявшись со скамейки и спеша за подругой. Особо быстро ходить было не в его интересах сегодня, ведь, несмотря на тенёк и лёгкий ветер в парке, в тёмной толстовке в любом случае будет невыносимо жарко. Но его безопасность сейчас намного важнее комфорта, он прекрасно это понимал...       И вот Джексон уже догнал Лису, сровнявшись с ней. Теперь они вдвоём шли навстречу невысокой блондинке лет тринадцати, рядом с которой задорно бежал достаточно крупный золотистый ретривер, счастливо виляющий хвостом и словно улыбающийся. Девочка чуть поправила заправленную в джинсы футболку, что была на пару размеров больше положенного. И отметив этот её жест, Майкл улыбаясь посмотрел на Лису, что точно так же улыбнулась ему — хозяйка собаки и, судя по всему, тарелки была в футболке с гордо красующейся надписью «Michael Jackson» и фотографией самого "виновника торжества" с обложки альбома «Bad».       — Твоё? — брюнетка протянула девочке тарелку и улыбнулась.       — Да, спасибо вам большое, — скромно поблагодарила блондинка и взяла из рук Байерс собачью игрушку, мило покраснев.       — А как зовут этого красавца? — девушка кивнула в сторону сидящего рядом с хозяйкой красивого пса, золотистая шерсть которого волшебно переливалась с каждым попаданием прорывающегося сквозь листья деревьев лучика солнца.       — Джоди, — гордо представила своего четвероногого друга девочка, — можете погладить, он не кусается, — хохотнула она.       Стоящий до этого без дела Джексон восторженно выдохнул и присел на корточки перед ретривером, аккуратно проведя ладонью от собачей макушки к висящим ушам. Ухоженная шерсть была невероятно приятна на ощупь. Этот четвероногий малыш настолько располагал к себе, что небольшая джексоновская боязнь собак куда-то улетучилась в этот момент.       — Джоди очень красивый пёс, — отметил Майкл, переведя на девочку взгляд. Он постарался сделать голос как можно более неузнаваемым, но тень страха, что хозяйка собаки может вычислить его, всё равно мерзко саднила в глубине души.       — Спасибо, — смущённо поблагодарила блондинка, наблюдая за размеренными мужскими поглаживаниями по шерсти её пса, — думаю, нам пора. Мама будет искать, — неловко отметила она.       — Конечно, — с улыбкой кивнула Лиса, бросив взгляд на поднимающегося Майкла. — Ещё раз спасибо! — дополнила девочка, спеша в сторону своей мамы и помахав рукой двум друзьям.

***

      Насыщенный событиями день потихоньку близился к вечеру. Солнце только-только собиралось начать размеренно скрываться за горизонтом. Люди, что давно гуляли в парке, уже расходились по другим делам или спешили домой, а кто-то только приходил для вечерней прогулки.       — Они загадывают желание и бросают в воду монетку? — поинтересовался Майкл у Лисы, кивнув в сторону нескольких детей, которые толпились у большого фонтана, смеялись и громко разговаривали. Ребята лет восьми-девяти наперебой заглядывали в фонтан, клянчили у родителей монетки, ведь стремились загадать как можно больше желаний. Одна монетка — одно желание. Но никто и никогда не устанавливал этот лимит, в прочем как и сам факт того, что десять центов на дне старого фонтана в парке могут повлиять на свершение даже самой несбыточной мечты. Так было принято и все об этом знали, это позволяло детям верить в маленькое чудо и быть уверенными, что их сокровенные мечты будут услышаны кем-то сверху и обязательно сбудутся.       — Ты верно понял, — согласилась девушка, — хочешь тоже? — она улыбнулась и взглянула на артиста.       Разумеется хочет! Только весь свой запас мелких денег он уже успел растратить. Артист не имел привычки носить с собой бумажные купюры или железные монетки ещё с середины восьмидесятых, отдавая своё предпочтение выписыванию чеков на крупные и не очень суммы, которыми позднее занимается Билл. Взяв небольшое количество финансов на один лишь поход в этот бесконечно большой парк, он успел потратиться на мороженное, прокат велосипеда, угощения для бездомных животных и другие мелочи, которые сегодня его, в роли обычного горожанина, делали безумно счастливым, заставляли его буквально сиять, улыбаться, смеяться, получать самое настоящее удовольствие от этого дня. И даже эти нелепые очки, глупые некомфортные усы, непривычные кроссовки и толстовка, в которой было жутко жарко, не могли испортить это великолепное путешествие в жизнь простого человека.       Байерс достала из кармана своих джинс пару металлических монеток по десять центов и одну протянула Майклу. Она взяла в свою руку ладонь артиста, бережно вложила в неё монету и так же заботливо закрыла его ладонь в кулак, добавив «Загадай что-нибудь стоящее».       Позднее, уже загадав своё желание и бросив десять центов в фонтан, девушке удалось наблюдать такую необычную, и донельзя трогательную картину. Майкл в нелепом и странном «образе Брайна» стоит у старого фонтана, прижав к груди ладони, меж которых зажата монетка. Он склонил голову вниз и, как можно догадаться, прикрыл глаза, таинственно нашёптывая себе что-то под нос. Артист неловко переминался с ноги на ногу и от каждого его движения по большим спортивным штанам расходилось множество волн, говорящих о величине этих брюк в сравнении с телом их носителя. Наконец, кудрявый поднял голову и с уверенностью запустил монету в холодную воду, по которой тот час же начали расходиться круги, и наблюдал за этим. Он убрал руки в просторные карманы штанов и продолжал молча стоять, погружённый в свои мысли. Тот холод и секундная печаль, исходящая от него в этот самый момент, добралась до девушки, сковывая её этой картиной. Мужчина выглядел одиноким, пусть и был не один. Но та светлая аура надежды явно скрашивала тёмные краски его несколько упавшего настроения.       — Идём? У меня есть ещё кое-что для тебя, — заговорщически произнесла Лиса где-то над ухом вздрогнувшего Майкла и положила небольшую ладонь на мужское плечо.

***

      — Ты шутишь... — шумно выдохнул Майкл, откинув голову на спинку пассажирского сидения и закрывая лицо, на котором сейчас не было очков, ладонями, — Лис, ты... О Боже, нет, нет, нет... — быстро тараторил он.       — Да, да, да, Майк, — хохотнула брюнетка, потянувшись к заднему сидению за рюкзаком, — выбирайся. И усы уже можешь снять, темнеет, да и людей тут практически нет, — заверила она мужчину, уже захлопывая за собой водительскую дверь, сквозь окошко глянув на сидящего в том же положении артиста.       Девушка обошла машину со стороны капота и нетерпеливо постучала по окну автомобиля со стороны Майкла, намекая, что ему уже действительно пора выходить. Джексон открыл дверь и свесил ноги, по-прежнему не выходя.       — Мне так неловко, — прошептал певец, надевая солнцезащитные очки, — ты столько сделала для меня сегодня, — невесело продолжил он, посмотрев на подругу снизу вверх.       — О, Боже... — протянула Лиса, закатив глаза и по-доброму улыбнувшись, — прекрати, — усмехнулась она, стукнув пальцем по козырьку алой кепки мужчины. Девушка взяла Майкла за руку и буквально вытянула из машины и после, закрыв дверь, позвала его за собой.       Майкл плёлся за Лисой на ватных ногах. Он шёл очень медленно, чуть опустив голову, и обнял себя руками. Перед артистом открылся фантастический вид. Он всё верно понял: девушка привезла его к океану. Постепенно начинало темнеть, множество пляжных кафешек зажигали свои гирлянды на деревянных верандах, создавая безумно расслабляющую атмосферу. С разных сторон доносилась негромкая музыка, волны которой буквально проплывали сквозь посетивших пляж людей. Листья пальм шелестели где-то над ухом от малейшего дуновения ветра. Те, кто был тут ещё при свете, не торопясь собирали свои пляжные принадлежности. Кто-то всё ещё купался в чуть прохладной воде, но таких были сущие единицы. Солнце садилось и приглушённо освещало пляж своим золотым свечением, отражаясь на гладкой поверхности океана словно языки пламени.       Джексон улыбнулся каким-то своим мыслям и поправил кепку, спеша в сторону расстилающей на берегу большое одеяло Лисы. Он буквально подлетел к брюнетке, заключая её в свои крепкие объятия.       — Я в восторге, — искренне признался артист, погладив подругу по спине и чуть раскачиваясь из стороны в сторону под аккомпанемент её скромного смеха, — могу помочь? — поинтересовался он, отпустив девушку.       — Конечно.       Молодые люди вместе разложили весь подготовленный Байерс ужин. Аппетитные сэндвичи, всевозможные нарезанные свежие фрукты, спелые ягоды, упаковка домашних шоколадных пирожных, обилие разнообразных конфет, свежевыжатый апельсиновый сок и горячий чай в небольшом термосе. Ничего в этот тёплый вечер не могло быть лучше, чем отдохнуть в компании близкого человека на берегу океана. Они говорили обо всём и одновременно ни о чём, обсудили запоминающиеся на всю жизнь моменты прошедшего дня, делились планами на будущее, рассказывали забавные и интересные истории. Друзья громко, и возможно неладно, пели, стоило только услышать знакомый мотив, доносящийся из ближайшего берегового кафе. Майкл и Лиса нелепо танцевали и бегали по нежному песку с громким хохотом, не опасаясь чужого осуждения, ведь на пляже почти что совсем никого не осталось. Кидали камни в воду, соревнуясь в дальности броска, или запускали их, словно блинчики, по поверхности солёной воды. Кружились, падали, смеялись. Доверяли друг другу сокровенные тайны.

Они жили. Здесь и сейчас. Не заботясь о завтрашнем дне...

***

      — Это моя любимая песня! — воскликнула Лиса, прикрыв рот ладонью, — Ты не против? — умоляюще посмотрела она на Майкла, останавливая машину на обочине и потянув руку к небольшому колёсику на панели управления, отвечающему за громкость радио.       В ответ Майкл широко улыбнулся и посмотрел на брюнетку, давая своё безусловное согласие. Он откинулся на спинку сидения, продолжая смотреть на девушку, которая сделала радио чуть громче и, поправив волосы, последовала примеру мужчины, идентично откинув голову назад и глядя в потолок. Байерс не отказала себе в удовольствии подпевать голосу Мадонны, исполняющей "Like a prayer". И она прекрасно знала об отношении Джексона к этой блондинке, как к человеку, но ведь все её личные качества не умоляют её таланта и вклада в музыкальную индустрию, да и песни её от этого хуже не становятся, верно же? I hear your voice It's like an angel sighing I have no choice, I hear your voice Feels like flying I close my eyes Oh God I think I'm falling Out of the sky, I close my eyes       Лиса повернула голову на правый бок, в ту же секунду столкнувшись с умилённым взглядом Майкла, внимательно разглядывающего её в эту секунду. Он легко улыбался подрагивающими уголками губ, старательно вслушиваясь в каждую строчку полюбившейся его подруге песни, которую она без стеснения напевала во весь голос. Всё это не могло оставить брюнетку равнодушной, она так же улыбнулась артисту, глядя на него из-под опущенных ресниц и прошептала, словно в его адрес, последнюю строчку этого куплета: Heaven help me...       Незаметно для самой себя, Лиса уже была не в ответе за свои действия, будто бы девушка была в непонятном, даже для неё самой, гипнотическом трансе. Плавно и изящно она потянулась одной рукой к изумительному мужскому лицу, неизменно глядя точно ему в глаза. Майкл тихо выдохнул и на долю секунды опустил веки, вздрогнув густыми ресницами, когда маленькая тёплая ладонь нежно коснулась его щеки, заботливо проведя по ней большим пальцем. В его нежном взгляде Лиса нашла для себя какой-то необъяснимый и, будто бы, неоправданный вызов. Джексон ждал чего-то. Как минимум, брюнетка так считала. Девушка аккуратно приподнялась на автомобильном сидении, по-прежнему трепетно поглаживая гладкую кожу мужского лица. Кудрявый сидел абсолютно неподвижно, терпеливо затаив дыхание, наблюдал за девушкой и так безответственно позволял ей совершить самую большую ошибку за последнее время. Байерс была в паре сантиметров от лица Майкла и всё чего-то ждала. Взяв всю волю в кулак, девушка аккуратно, практически невесомо, легко коснулась своими губами чуть приоткрытых губ артиста, после отстранившись на пару сантиметров. Она тяжело выдохнула буквально ему в губы, не продолжая поцелуй. Брюнетка в действительности не гласно спрашивала у певца, который по-прежнему будто бы не дышал, его разрешения.       —Лис... — наконец тихо выдохнул Майкл, опустив взгляд на её губы. Он прикрыл глаза и, осторожно отстранившись, поникшим тоном закончил, — прости меня...