Боль в области сердца

Кондитерская работает с семи утра, но по пятницам, почему-то, в это время тихо. Артем сварил себе чай-латте, стащил с противня свежий хрустящий, самый румяный круассан и пристроился за одним из столиков, спрятанных в небольшой нише сбоку от стойки. Маме почему-то всегда нравился именно он, там было уютнее и можно наблюдать за всеми. Когда он только заявил, что бросает мед и хочет пойти на кулинарные курсы, чтобы потом открыть кондитерскую или пекарню, только мама Света и поддержала его полностью. Сестра лишь закатила глаза, сказав, что лучше бы бар, а мать высказалась очень эмоционально, не заморачиваясь выбором выражений. Было обидно, с одной стороны, хотя ничего другого он и не ждал - Диана мечтала видеть его врачом, как Свету... Сурганов закрыл глаза, сжимая высокую кружку в ладонях. Эта зима прошла для него, как в кошмарном сне - мало вменяемая мать, несмотря на седативы, и какая-то отстраненная, полностью закрывшаяся в себе сестра. Марта всегда была скрытной и себе на уме, еще до работы в "Доре". Мама Света, казалось, единственная знала к ней подход и могла вывести сестру на откровения. Так получилось, что с матерью отношения у близнецов складывались сложнее. В детстве, он помнил, брат с сестрой ждали ее возвращений с подарками и историями. А когда Диана работала дома, это был просто праздник. Близнецы всегда отирались возле нее, забив на все остальное. Их вторая мама всегда ворчала, что мать расхолаживает их, режим летел к черту, а от количества поглощенного фастфуда и сахара они были готовы носиться по потолку. Ссоры начались, когда Марта стала старше — слишком упрямая, слишком самоуверенная, слишком по характеру, наверно, похожая на мать. Они, кажется, просто перестали понимать друг друга и не могли разговаривать без криков. Позже скандалы трансформировались просто в холодное молчание между ними. Артем всегда считал, что они с Мартой были близки — и то очень часто он ее не понимал, а порой и вовсе не мог выносить! Сама же сестра, вроде бескомпромиссная и упертая, всегда шла за поддержкой и советом именно к маме Свете! С той у них почти всегда была идиллия, даже несмотря на работу сестры в "Доре". Для него вторая мама тоже была опорой. Поэтому сейчас Сурганову казалось, что он остался один на один со всем происходящим, застрял в своем самом страшном кошмаре. Состояние мамы оказалось тяжелым - она находилась в стазисе с первого дня в ожидании нового искусственного сердца. Мать приходилось силой забирать из больницы, один раз та даже накинулась на сына с кулаками, а Марта... Артем ни разу не видел сестру в клинике, кроме первого дня, когда и был озвучен приговор врачей. Он ехал следом за "Скорой", Марта примчалась позже, а до матери парень дозвониться не смог - она торчала на каком-то интервью и отключила телефон. Позвонил ее агенту, Пальцевой, сказал в какой больнице. Но Дианы еще не было, когда появился кардиолог с рекомендацией - стазис до пересадки. Конечно, ее можно было держать на препаратах, но если есть возможность, то лучше капсула. Артем помнил свое состояние - внезапно накатившую слабость, ключи от машины, которые он судорожно сжимал, полетели на пол. А сестра просто развернулась и молча вышла из кабинета. Марта будто ушла в глухую оборону: игнорировала его звонки и сообщения, дома ее было не застать, она просто поселилась в офисе. Тогда Сурганов, не выдержав после очередной истерики матери, поехал в штаб-квартиру "Доры" в Питере, со скандалом прорвался через охрану и вломился к ней в кабинет. - Ты охуела?! - его трясло от ярости, и чтобы не наброситься на сестру с кулаками, Артем вцепился в дверной косяк. - Ты, блядь, совсем охуела?! - прорычал он. - Не ори, - голос у сестры был таким раздражающе спокойным, даже равнодушным, что подействовал на Сурганова как спусковой крючок. Одним движением сметя все со стола на пол: телефоны, планшет, кофейную кружку, какие-то бумаги, - парень выдернул Марту из кресла и впечатал в стену рядом с панорамным окном, почти не контролируя силу. Не обратил внимания на сбежавшихся на шум сотрудников. - Ты все мозги поплавила здесь? Кроме этой хуйни больше ничего не интересует, да? Да?! Тебе на всех плевать? На нас?! На маму?! - пальцы сильнее сжались на ее футболке, и Артем еще раз хорошенько встряхнул сестру. Марта аккуратно опустила руки поверх его кулаков, чуть отклонив голову, бросила охране, маячившей в дверях: - Все нормально, дела семейные, расходитесь! Артем услышал, как закрылась дверь. - Успокойся, братец, и отпусти меня... Все еще тяжело дыша, он, словно очнувшись от наваждения, резко разжал кулаки и отошел в сторону. Уперся ладонями в стол и закрыл глаза. В голове было пусто, сердце глухо долбило о ребра. - Если ты не видишь меня в больнице, это не значит, что я там не бываю, - почти неслышно прошептала девушка, неуверенно приблизившись. - Тем... Пересадка выращенного сердца назначена уже на послезавтра, я говорила с хирургом... потерпи, братишка, скоро все образумится... - она осторожно погладила его по предплечью, а потом уткнулась носом в плечо. Кажется, впервые за долгое время они снова были близки, словно общее горе наконец-то смогло их сплотить. - Я не вывожу в одиночку, - после долгого молчания признался Артем, неуверенно глянув на сестру. - Мне кажется, еще немного — и мать загремит в клинику неврозов. Ты же знаешь, как она ее любит? До помешательства. Она... Мне уже несколько раз предлагали госпитализацию... И я почти готов согласиться! - Знаю... - тихо согласилась сестра, а потом неожиданно добавила: - А ты, можно подумать, не любишь... - в голосе отчетливо звучала ухмылка. Марта отцепилась от брата и, присев на корточки, начала собирать бумаги. Тот закусив губу, невольно покачнулся. - Не до такой степени... - неуверенно пробормотал Сурганов и тоже опустился рядом на пол, помогая. Арбенина снова многозначительно хмыкнула: - Шестнадцать, двадцать два... Перечислять дальше? Артем слегка порозовел, понимая на что намекает сестра - все его немногочисленные попытки завести романы оборачивались крахом. Последняя пассия, плюясь ядом, обозвала его маменькиным сынком, намекнула на Эдипов комплекс и исчезла, хлопнув дверью. - Нет у меня никакого комплекса! - взъерепенился парень. - Сейчас меня волнует то, что наша мать — первый кандидат в психбольницу! Март, - вскинул он глаза на сестру, - я тоже, боюсь. Я, конечно, недолго проучился в меде, но знаю, что психические расстройства передаются по наследству. - Не ссы, братец, прорвемся, - изогнула губы в очередной ухмылке девушка. - А теперь вали давай, у меня дел выше крыши. Мне еще по шапке получать за погром. - Прости... - пробормотал Сурганов, поднимаясь и двигаясь в сторону выхода. На улице Артем ненадолго завис, соображая, куда ему сейчас двигаться - в кондитерскую или к матери, во Всеволожск. С одной стороны, его душевное состояние требовало занять руки и голову хоть каким-нибудь делом. Например, все-таки попытаться изобразить новый десерт, рецепт которого он откопал в старинной поваренной книге; или разобраться, наконец, с финансовыми документами, в которые давно тыкал пальцем его бухгалтер. С другой - оставлять мать дома одну надолго в ее нынешнем состоянии рискованно. Сурганов тяжело вздохнул, залезая в машину, и все-таки двинулся в сторону пригорода. С рецептом он может повозиться и дома, да и бумаги посмотреть на материном ноутбуке. В коттедже стояла гнетущая тишина, только где-то в ванной тихо капала вода. - Ччччерт... - прошипел себе под нос Артем и кинулся на звук, ожидая чего угодно... но это оказался всего-навсего плохо закрытый кран в гостевом санузле. - Ма! Ты где? - ответом была все та же подозрительная тишина, даже живность не откликнулась. На мгновение Сурганову стало не по себе. Он обещал маме Свете позаботиться о матери, приглядывать за ней, и если не дай Бог... К счастью, Диана нашлась в гостиной. Сидя на диване и прижимая к груди подушку с восточными мотивами, привезенную из Марокко, что так нравилась маме, она пустым взглядом пялилась на экран плазмы, на который в качестве заставки была загружена фотография Сургановой. Парень облегченно выдохнул. Арбенина наконец среагировала на его присутствие, перевела взгляд, и Артем вздрогнул, увидев ее глаза - потухшие, полные горечи, боли и тоски, а где-то в глубине все также прятались депрессивно-суицидальные нотки. - Мам... - он осторожно присел рядом. - Все уже почти готово. Операция послезавтра. Та сморгнула и снова повернула голову, уткнувшись в экран. Сурганов тяжело вздохнул и присел рядом. Агент матери, Пальцева Лариса, звонила ему по несколько раз на дню. После госпитализации Светы ей пришлось отменить и перенести почти все запланированные мероприятия, даже презентацию нового романа — вместе с его появлением в магазинах. Они теряли деньги, так что Пальцева была уже готова выпустить книги без официального представления. Сурганов просил потянуть еще несколько дней, надеясь, что после операции мать хоть немного отойдет. Артем с раннего детства видел, насколько обе мамы любят друг друга. Но у каждой это проявлялась по-разному. Казалось, Диане был необходим постоянный тактильный контакт, словно она боялась, что жена в любую секунду может исчезнуть. При любой возможности она касалась ее руки, плеча, спины, волос, шеи. В то время как мама Света была гораздо сдержаннее и довольствовалась взглядами, но они были настолько полны любви, что, став старше, Сурганов в какой-то степени завидовал им. Поэтому сейчас он боялся за мать: она действительно находилась на грани отчаяния. Артем даже не мог представить, что с ней будет, если что-то пойдет не так. Но сильнее парень опасался, что его тоже ждет аналогичная судьба! - Мам, - позвал он Диану, осторожно касаясь ее плеча, - пойдем обедать. Та, не отрывая взгляда от экрана, мотнула головой и пробормотала: - Не хочу... - Надо! - Сурганов добавил жесткости в голос. - Мама вернется и будет недовольна, что ты сильно похудела. - Да... - все так же безучастно кивнула головой Арбенина, - Она всегда это говорит, что я тощая... Ей не нравится... - Тогда пойдем... - он осторожно забрал подушку, отложил ее на диван и, взяв мать за ледяные руки, заставил подняться и повел на кухню. - У нас есть любимый мамин тыквенный суп и тартинки с копченым лососем. С трудом, но ему все же удалось заставить мать хоть немного поесть. Иногда Артему казалось: если бы не эта бесконечная забота о Диане, он бы не знал, куда себя деть, чтобы не думать, что мама сейчас в стазисе. Для него ожидание тоже превратилось бы в сущий кошмар. Два оставшихся до операции дня слились в один. Все так же полностью погруженная в себя мать, хотя она раз даже поговорила с Пальцевой по телефону, и все так же отстраненная сестра, лишь односложно отвечающая на сообщения. Накануне операции, Диана пришла в себя настолько, что утром Артем обнаружил ее в кабинете с чашкой кофе и открытым ноутбуком. Выдохнув, Сурганов наконец-то смог поехать в кондитерскую, которой все это время занимался бариста — по крайней мере, он неплохо руководил приготовлением их стандартного ассортимента. Операция была долгой, но по словам хирурга, пересадка выращенного сердца прошла успешно. Правда, предстояла еще неделя в реанимации. Попытки Дианы прорваться к Свете провалились с треском, врач пригрозил вызвать полицию и выставить охрану. Истерику матери удалось прекратить только, когда вмешался завотделением и со скрипом разрешил установить в палате камеру наблюдения, к которой Арбенина могла подключиться на пару часов в день. Изначально состояние Сургановой было стабильным, все показатели в норме. Так что в обычную палату ее перевели раньше, чем планировалось. Казалось, еще немного - и весь этот кошмар закончится, жизнь войдет в свою колею... но громом среди ясного неба прозвучал приговор. Организм отторгает искусственное сердце, Сурганова попала в тот самый один процент, у которых не приживаются выращенные органы! В то утро Артем единственный из всей семьи оказался рядом с мамой - Марта сказала, что подъедет попозже, Диана, которую Пальцева утром забрала на встречу в издательстве, тоже задерживалась. Сурганову показалось, что его собственное сердце сейчас остановится, когда увидел, как мертвенная синева в одну секунду покрыла лицо Светы, как она начала судорожно, через раз дышать. Тревожно запищала система диагностики, вбежавший персонал вытолкал его. Парень сразу понял, что произошло, но до последней секунды не верил, а только стоял под дверью палаты и тупо пялился на пластиковый контейнер с завтраком, который мама Света так и не поела. Кажется, Артем впал в какое-то пограничное состояние, и на несколько минут пришел в себя, только когда понял, что мама уже в стазис-капсуле, и он держит ее за руку, а та говорит, ободряюще и в тоже время жестко, тяжело дыша и все время прерываясь: - Темочка... ребенок... передай Марте. Я не хочу донорское сердце от двойника... я не смогу его принять... Не смогу... Мы люди, мы не боги... Как мы можем быть.... уверены, что не допустили ошибку... эта ошибка ценой в жизнь... Нельзя лишать жизни одного человека... ради другого... Я не смогу жить с украденным сердцем... Я подожду... Я люблю вас всех... Очень... Динечке передай... Очень... Бесшумно закрылась крышка капсулы, пошел газ, на минуту прозрачное стекло затянуло туманом, а когда он рассеялся, Света уже была в стазисе. - Да, мам, я поговорю с Мартой, - пробормотал Сурганов и рассеянно погладил капсулу — и тут же вздрогнул, потому что по коридору хранилища разнесся вопль раненого зверя. Диана узнала... - Света! Она влетела в помещение, вырываясь из рук двух здоровых мужиков - охранника и медбрата. Раскидав их как игрушки, словно отчаяние придало ей сил, мать рванула в сторону капсулы, возле которой стоял Артем. Парень вздрогнул, увидев глаза матери, заполненные безумием. Она упала на колени, заскребла ногтями по пластику: - Светка... Света.. девочка моя... Нет... Нет! - Вы сможете увести ее? - приблизившись, тихо спросил медбрат. - Или вызывать санитаров и психиатрическую бригаду? Мы можем попытаться скрутить ее сами и вколоть успокоительное, но в таком состоянии... Я не уверен насчет дозы... - Я попробую... - нерешительно ответил Сурганов и осторожно тронул Диану за плечо. - Мам... Мама... Пойдем домой, а? От его прикосновения та вскинулась, вскочила на ноги, загораживая худым телом капсулу с женой. - Сейчас... Сейчас Света проснется, и мы уйдем вместе с ней... - хрипела Арбенина, водя широко распахнутыми глазами по помещению и готовая до последней капли крови отстаивать свое право быть здесь. - Мама сейчас не проснется... Может быть, завтра... Мы придем завтра... - попытался уговорить ее Сурганов, взял за руку, намереваясь отвести от стазис-капсулы. - Пойдем, - пальцы непроизвольно сжались сильнее, и он потянул на себя вверх. - Нет!!! - крик вырвался, а вместе с ней взлетела другая рука. Ярость, с которой эта невысокая худая женщина вцепилась в своего сына, выше ее на голову, царапая и кусаясь, все-таки вынудила медбрата и охранника скрутить Диану и вколоть препарат. Артема, совершенно не ожидавшего такой атаки, трясло, и он с трудом помогал медработнику удерживать все еще вырывающуюся и истерящую мать. Когда спустя минуты, показавшиеся Сурганову вечностью, Арбенина все-таки обмякла в их руках, он выдохнул с нескрываемым облегчением. - Психиатрическую бригаду? - снова поинтересовался медбрат. Но Артем отрицательно мотнул головой. - Нет, не надо, я домой ее отвезу... Помогите только... - попросил Сурганов, понимая, что его все еще трясет и он вряд ли сможет донести мать до машины. Правда, участливый парень все-таки сунул ему в карман визитку какого-то психиатра. Следующие дни превратились в один большой кошмар, все стало еще хуже, чем после первой госпитализации мамы. Артему казалось, что он действительно находится в психбольнице с единственным пациентом. Диана то впадала в ступор, по нескольку часов находясь в неподвижности, то рвалась из комнаты, пытаясь выбить дверь. Умоляла пустить ее к Свете. Отказывалась есть, пить, и только длительные уговоры могли заставить ее это сделать. Артем фактически не спал, не выходил из дома, боясь хоть на минуту оставить мать одну. Психиатру все-таки пришлось позвонить — закончились успокоительные, выписанные в прошлый раз, а то, что продавалось в аптеке без рецепта, не имело на мать никакого воздействия. Приехавший врач из психиатрической бригады, окинул сочувственным взглядом бледного, осунувшегося парня, и выписал несколько рецептов. - Уверены, что не хотите, чтобы мы ее госпитализировали? - уточнил он, протягивая бумаги. Артем отрицательно замотал головой. - Нет... Нет, мы ждем информации о доноре... Когда будет информация, будет понимание... Ее отпустит, надо просто подождать... - Артем говорил и не верил себе. Дедок со "Скорой" многозначительно покивал и протянул еще один листок. - Это Вам, Артем Яковлевич. Вы из комнаты убрали все колюще-режущее, ремни, галстуки, шнурки? Сурганов вздрогнул. - Да, ручки у окон тоже скрутил, хоть и второй этаж всего... - пробормотал он. - Хорошо. Если передумаете, звоните. В один из вечеров, когда Диана успокоилась и уснула, Сурганов решил зависнуть в библиотеке — остро хотелось переключить мозг хоть на что-нибудь. Колупаясь на полках с разнообразными томиками, он неожиданно обнаружил спрятанную толстую тетрадь. Нахмурившись, парень достал ее и уселся в стоящее рядом кресло. Мать свои тетради со стихами держала исключительно в кабинете. Открыв плотную темно-синюю обложку, Артем обнаружил, что она вся исписана почерком мамы Светы. Это ее дневник! Первым порывом было закрыть, убрать на место, но что-то удержало. Возможно, так он мог почувствовать близость к маме, которая была так необходима в тот момент. Задумчиво пролистав тетрадь до середины, парень прочитал: "Родная моя, как же ты исхудала. Кажется, эта беременность настолько высосала тебя, что на лице остались одни глаза. Девочка моя, моя хрупкая, талантливая девочка. Ты обреченно смотришь на меня, словно прощаешься. Словно ждешь, что в любую минуту я выставлю тебя за дверь. Но ты не знаешь, чего мне стоит сдерживать себя, чтобы не обнять, не прижать к себе. Я знаю, ты уверена, что я тебя не простила. Но ты даже не догадываешься, как я тебя люблю. Намного сильнее, чем это кажется со стороны..." Артем вздрогнул, перечитал строки еще пару раз. Он даже представить не мог, что между мамами могло возникнуть такое непонимание, что привело бы к настолько грандиозной ссоре. Пролистав еще несколько страниц, он наткнулся на абзац, обведенный много раз. "Они родились! Смешные, крохотные и такие разные. Мартишка такая серьезная, а Темочка, кажется, с рождения улыбается. Динка едва пришла в себя после наркоза, убедила меня, что это должен быть мой сын, носить мою фамилию..." Артем неуловимо улыбнулся, осторожно погладил хрупкие страницы и скользнул глазами дальше. "Сегодня мы официально зарегистрировали наш брак. Ты была такая растерянная! Такая трогательная! Будто не верила! Девочка моя, любимая, теперь ты никуда от меня не сбежишь..." Мать несколько раз упоминала, что расписались они спонтанно и смазанно. Что мама Света просто принесла кольца. "Динечка, твой первый роман просто восхитителен! И я уверена, что это не последний! Не сомневайся в себе, девочка моя, никогда! Я буду рядом, буду поддерживать во всем! Мы справимся со всем! Вдвоем!" Перелистывая тетрадь, страницу за страницей, Артем многое увидел, что раньше не бросалось в глаза. Он всегда думал, что это мать любит маму Свету до безумия, но, кажется, ошибался. Легкая закрытость, кажущаяся отстраненность мамы в плане личных отношений сильно напоминала Марту. И если бы он не знал, кто их биологическая мать, то решил бы, что сестре эта черта характера передалась по наследству. В том, что собственная любовь к маме явно досталась ему от Дианы, парень даже не сомневался. Погруженный в чтение, Сурганов даже вздрогнул, услышав входящий сигнал сообщения. Всего два слова от Марты — и он смог выдохнуть. "Донор найден". Откинувшись на спинку кресла, Артем закрыл глаза. И тут же перед внутренним взглядом возникло лицо мамы Светы. Она посиневшими губами шептала: "Это убийство... я не смогу его принять... я не смогу с ним жить..." Сурганов нервно потер лицо ладонями - он обещал, что остановит Марту и мать, он обещал... Но в то же время страх потерять семью был слишком отчетливым, осязаемым. Парень разрывался между своим обещанием и этим страхом. Артем не был уверен, что они смогут справиться без Светы. Мать не вывезет, близнецы ее не удержат. Да и по поводу себя были серьезные сомнения. Марта, наверное, единственная, кто сможет... Он перевел взгляд на тетрадь, лежащую на коленях, и снова открыл ее ближе к концу. "Сумасшедшая! Сорвалась с важной встречи в издательстве, а добивалась ее почти три месяца! Примчалась домой, взъерошенная, бледная, напуганная, глаза огромные! Вцепилась в меня и настаивает на травме... Забыла, что я сама травматолог. Кое-как убедила, что это растяжение, и мне нужен покой, тугая повязка и холод". Артем не сдержал легкий смешок — воочию мог себе представить такое. Закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, прижал тетрадь к груди. - Слишком неравный счет... - пробормотал он и трясущимися руками набрал сестру...

***

Дни до пересадки тянулись бесконечно долго. Немного успокаивало только одно - мать пришла в себя и стала хоть немного адекватной. Прекратились сменяющие друг друга приступы истерии и периоды кататонии, взгляд стал осмысленнее, и Артем рискнул привезти ее к маме Свете. По дороге в клинику он с опаской поглядывал на нее, опасаясь очередной вспышки, но Диана вела себя достаточно спокойно, только нервно мяла пальцы, словно пытаясь их согреть, и молча смотрела в окно. В хранилище она, приблизившись к капсуле, осторожно тронула ее и тихо сказала: - Привет, заяц... Артем едва заметно выдохнул: кажется, есть шанс обойтись без психбольницы. Арбенина тем временем достала из сумки нетбук, огляделась, немного потопталась и просяще посмотрела на сына: - Тем, можно стул? Парень кивнул. Усевшись на принесенный стул, мать отключилась от внешнего мира, полностью погрузившись в общение с женой. Читала ей, разговаривала, могла молча печатать в нетбуке, но при этом одной рукой бесконечно трогая капсулу, словно Света была способна чувствовать ее прикосновение. Вечером, когда персонал напомнил ей о времени, Диана покорно закрыла лаптоп и поднялась, но при этом словно маленький ребенок заглянула в глаза сына: - Мы завтра придем? - почти жалобно спросила она. Артем вздрогнул. От этого взгляда и тихого голоса стало страшно. Мать вела себя словно кукла — покорно ела, покорно ложилась спать, оживляясь только рано утром, когда можно будет ехать в клинику, к Свете. Она все больше и больше погружалась в себя и в общение с женой, не обращая внимания на окружающий мир. - Лорка трясет с меня новый роман, уже все сроки прошли... А я не могу... Не пишется без тебя, ничего не пишется, даже не думается. Не могу я без своей музы... Любимая моя... Жить без тебя не могу, дышать не получается... К тебе хочу... Даже туда... Я готова, лишь бы рядом... Девочка моя... - Диана коснулась капсулы, и все остальное перестало существовать. Артем еще несколько минут понаблюдал за матерью и осторожно вышел. По крайней мере, здесь она под присмотром, и у него есть время поработать... Попробовать один рецепт американского тыквенного пирога, чтобы приготовить маме, когда ее выпишут. Улыбнувшись своими мыслям, он двинулся по коридору к выходу... ...День, на который была назначена пересадка, Диана провела в больнице — сидела под дверями операционной, почти не двигаясь, кажется, даже не дыша. Она сжимала сомкнутые в замок руки на коленях и смотрела прямо перед собой. Артем же не мог находиться на одном месте. Первую операцию мамы он пережидал в кондитерской, методично намывая посуду. Вот и сейчас парень тоже вначале планировал поехать туда, но передумал и поехал на квартиру, на которой, кажется не был уже целую вечность. Марты не было, в ее кабинете, так же как и спальне, привычно царил бардак. Постель сестра не заправляла никогда, как и всегда - скинутые на пол вещи, на рабочем столе кружки с остатками кофе, куча бумаг. Собирая грязную посуду, он случайно задел миниатюрный шарик мышки на планшете и вздрогнул, когда экран монитора осветился. Среди калейдоскопа маленьких картинок одна крупная - молодая девушка, до безумия похожа на молодую маму. Видимо, результат одного из поисков, в углу квадрата мигала цифра «70». Артем поежился — он не понимал, как Марта могла искать двойника, у него бы крыша поехала. Вечером забрать мать из больницы получилось с большим трудом после продолжительных уговоров. - Здесь переночую! - упиралась она, недобро поглядывая на сына. - Мам, - Артем присел рядом, - нам же сказали, что ее погрузили в медикаментозную кому, чтобы ускорить процесс восстановления. Она под постоянным наблюдением врачей... Приедешь завтра... - Нет. - Мам, пожалуйста, поехали домой... И последовали такие же тягучие дни: больница, кондитерская, больница, дом. Снова и снова. Пока одним утром не раздался телефонный звонок. Диана тогда на мгновение зависла, стиснув смартфон в руке. - Да?.. - голос дрогнул, когда она приняла вызов и поставила на громкую связь. - Диана Сергеевна, Вашу жену вывели из комы. Состояние стабильное. Донорское сердце прижилось. Артем просиял, а мать оперлась рукой о стену, чтобы не упасть, склонила голову и тяжело, со всхлипом выдохнула. У нее был вид, словно она может в любую секунду рухнуть на пол прямо здесь. Сурганов дернулся, готовый подхватить, но Диана выпрямилась, улыбнулась сыну бледными губами. - Кажется, все... Теперь все будет хорошо, - прошептала она... ...Когда маму после операции и реанимации перевели в обычную палату, Артем начал подумывать о том, что мать было бы проще положить в соседнюю, чем возить туда-сюда... Обычно любившая поспать, Диана уже в семь утра будила сына и требовала везти в больницу к жене. За руль Сурганов не решался ее пускать еще какое-то время, пока не убедился, что она почти полностью пришла в себя - начала ругаться по телефону с Пальцевой, пыталась строить медперсонал и донимала оперировавшего хирурга почти каждый день и лично, и по телефону. - Как ты? - тихо поинтересовался он, выставляя из бумажного объемного пакета на тумбочку контейнеры с едой. Арбенину забрала Пальцева на какую-то встречу, они мельком пересеклись в коридоре, и выглядела Лариса крайне недовольной. - Хорошо, - улыбнулась Света, с опаской наблюдая за ним. - Темочка, а ты на все отделение еды принес? Потому что одна я это не осилю и за месяц! А меня выписать обещают через неделю! И вообще здесь очень хорошо кормят... Мне хватает... - продолжила Сурганова. - Плюс, Динка утром приволокла целый пакет фруктов, ягод и банок со свежевыжатым соком! Артем, нахмурившись, уставился на внушительную пирамиду контейнеров разнообразного размера, перевел скептический взгляд на подоконник, заваленный фруктами. - Никакой больничной еды! - отрезал он, подумал и выбрал контейнер с легким куриным супчиком с домашней лапшой. Сурганова закатила глаза, но послушно взяла ложку и еду. Усевшись на стул рядом с кроватью, Артем принялся наблюдать за мамой: ее аккуратные, выверенные движения, уже совершенно нормальный цвет лица, даже с легким румянцем на щеках, привычный блеск в глазах. И неожиданно понял, что его начинает отпускать напряжение всех этих страшных месяцев. Парень закрыл глаза и закусил губу, внезапно накатила слабость. Он судорожно выдохнул. Вздрогнул когда вокруг плеч обвились руки, и Света прижалась щекой к его макушке. - Все хорошо, ребенок, все хорошо... - зашептала она. А Артем обнял мать за талию и судорожно дышал.

***

Если за здоровье, как физическое, так и психическое обеих мам можно было не беспокоиться, с собой Сурганов как-нибудь справится самостоятельно, то вот поведение сестры стало вызывать опасения. После их последнего неприятного разговора она просто исчезла с поля зрения, отделываясь односложными сообщениями, на звонки отвечала коротко и по существу. На их квартире почти не появлялась — возможно, ночевала на работе, или еще где. Она даже не приехала встречать маму Свету после выписки, а это уже показалось Артему не вполне нормальным. Выждав еще пару дней, он позвонил сестре и настойчиво потребовал немедленной встречи. "На кладбище..." - после продолжительной паузы недовольно буркнула Марта и отключилась. Парень опешил на мгновение — выбор места, конечно, был странным, но очень быстро сообразил, что к чему. Доноров обычно кремировали и хоронили на отдельном кладбище, где стояли ровные прямоугольные невысокие колумбарии с небольшими ячейками: простые квадратные деревянные ящики и номера на заглушках - слишком безлично. Сурганов хорошо знал сестру - она должна была отдать дань уважения. Благодарность. Артем окинул задумчивым взглядом кофейню, на автомате сделал себе горячий густой черный шоколад, стараясь не замечать легкую дрожь в пальцах. Об обнаруженных в кабинете сестры бумагах и фотографиях он старался просто не думать, вытравить из памяти, сконцентрировавшись на том, что мама Света жива. Она дома и теперь все будет хорошо. Самое главное, чтобы она не узнала... В пятницу вечером он с трудом выехал из города. Остановившись перед металлическими массивными воротами, Артем выбрался из машины и хмуро огляделся. Где искать сестру на кладбище доноров, он смутно представлял себе. Пройдясь среди каменных рядов и не обнаружив ничего кроме ветра и прошлогодней подгнившей листвы на дорожках, парень пересек главную дорогу. Марта нашлась у могилы их бабушки, Лии Давыдовны Сургановой. Сестра сидела на металлической ограде и была определенно пьяна, рядом на тротуарной плитке стояла небольшая спортивная сумка с торчащим из нее черенком саперской лопаты. Его появления девушка не заметила, излишне внимательно разглядывая памятник. - Эй... - парень коснулся ее плеча и присел рядом. Марта молча протянула брату бутылку коньяка - судя по отсутствию иной тары, пила она прямо из горла. Артем слегка пригубил, чисто для виду. Машину сестры он не видел, и вопрос, как она добралась сюда с инструментом и как собиралась выбираться, оставался открытым. - Я... - прохрипела Арбенина, прокашлялась и продолжила уже нормальным, почти трезвым голосом: - Я похоронила ее здесь. Ее прах. К тем... - кивнула головой в сторону второго кладбища, - к тем никто не приходит, а к ней будут часто. Задолбалась с бумажками, столько всего принести надо было, чтобы мне отдали. Сурганов задумчиво уставился на пятно свежей земли в изголовье памятника. - Думаю, это правильно. Но чем она отличается от остальных, кроме, конечно, того, что спасла маму. Тем... - закончить мысль сестра ему не дала. - Тем, что у нее была вероятность выжить, в отличии от остальных, но я... - Арбенина мрачно усмехнулась, - я лишила ее этой вероятности. Тридцать процентов — это много. Пусть у нее будет хотя бы шанс на память. Двойняшки ещё какое-то время посидели молча: Марта периодически прикладывалась к бутылке, Артем обеспокоенно следил за сестрой. Неожиданно та абсолютно трезвым голосом жестко произнесла, глядя прямо ему в лицо: - Я не чувствую себя виноватой перед ней, я сделала то, что должна. Другого варианта не было, я искала. Правда, я искала. Ты... - она сощурилась и ткнула пальцем брату в грудь. - Неужели ты бы не ухватился за эту возможность? Артем судорожно сглотнул и отвел глаза: ответа на этот вопрос у него не было. Марта вытрясла последние капли алкоголя в рот, поставила бутылку на землю и молча задумчиво уставилась на пятно земли рядом с простым, элегантным памятником. Сурганов осторожно приобнял ее за плечи.