Боль в области сердца

Это случилось спустя полгода, в один из немногих дней, когда их выходные наконец совпали. Несмотря на конец мая, погода была абсолютно нелетная: питерский занудный дождь не прекращался уже который день, сильный ветер бросал в лицо брызги воды, и они со Светой решили выбраться в какой-нибудь уютный клуб. Небольшое полуподвальное помещение, тусклый свет и что удивительно - приятный ненавязчивый плейлист, смесь российских и зарубежных исполнителей. Ближе к десяти вечера должна была начаться живая музыка. Света в тот день почему-то с особой тщательностью изучала небольшое меню, состоящее в основном из закусок к различного рода горячительным напиткам, и к огромному удивлению Арбениной в итоге выбрала чайник зеленого чая и какие-то сэндвичи с минимальным набором ингредиентов. На вопросительно вскинутые брови Дианы она лишь неопределенно повела плечами и очаровательно улыбнулась. Сама Арбенина привычно заказала набор домашних настоек, чесночные гренки и сырные палочки. Вечер протекал в расслабленном настроении - ровно до того момента, пока Диана не исчезла в уборной всего на несколько минут, а когда вернулась, то обнаружила что ее женщину в медленном танце крутит какой-то непонятный парень. По окончании композиции Сурганова вернулась за столик, немного запыхавшаяся и светящаяся загадочной улыбкой Мона Лизы. Быстро допила свой уже остывший и хорошо настоявшийся чай и предложила вернуться домой. Прильнув к Диане, она жарко шепнула ей на ухо: - Динь, я больше не могу терпеть. У меня есть для тебя сюрприз... Но и без того разгоряченная алкоголем, Диана мрачно намахнула еще одну стопку домашней настойки и скинула с себя руки девушки. - Это вот этот? - кивнула в сторону парня, не спускавшего глаз со Светы, и процедила сквозь зубы: - Миленький сюрпризец... Кинула на столешницу несколько купюр и молча вылезла из-за стола, сгребла со спинки стула куртку и, покачиваясь, распихивая толпу, двинулась в сторону выхода. - Дин... Динечка... - Света догнала ее уже на улице, когда та на обочине ловила такси, и вцепилась в рукав. - Ну что ты опять за свое? Мы же просто потанцевали... Арбенина дернулась всем телом и уставилась на любимую женщину абсолютно нетрезвым, мутным взглядом. - Т-т-ты... Пошла ты... - и изо всех сил оттолкнула ее. Света не удержалась на мокром поребрике, нога соскользнула, и она выпала на проезжую часть. Раздался ожесточенный визг тормозов, вопль клаксона, и девушка взлетела вверх, сбитая черной машиной. Собственный крик Диана не запомнила, зато хорошо запомнила свою женщину, лежавшую изломанной, выброшенной куклой на мокром асфальте, который на глазах темнел от крови. Подлетев к ней, она упала на колени рядом. - Скорую... - хотела закричать, но из груди вырвался только чуть слышный, сдавленный хрип. - Света... Она не помнила приезда бригады, не помнила, как кидалась на фельдшера, орала, ругалась, умоляла разрешить поехать с ними, была готова кинуться под колеса ГАЗели. Не помнила поездку по ночному городу до больницы. В памяти сохранилось только серое лицо Светы, ее ледяные руки и много крови... Сурганову сразу отправили в операционную, а Арбенину кто-то из медработников силой усадил на стул в длинном ярко освещенном коридоре, сказав ждать. Диану трясло, она дико озиралась по сторонам и подрывалась к каждому проходящему человеку в хирургическом костюме, не обращая внимания на собственную мокрую одежду и пробирающий до костей холод. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем из дверей под красным сигналом "ОПЕРАЦИОННАЯ" появился массивный мужчина в светло-зеленом костюме и одноразовой бледно-голубой накидке. - Арбенина? - мрачно уточнил он, нависая над девушкой. Та тут же подскочила и судорожно закивала. - Вы знали, что ваша жена на втором месяце беременности? Диана качнулась, но с трудом ей все-таки удалось устоять на ногах, колени мгновенно ослабли. - Нееет... - перед глазами поплыли какие-то темные пятна, и она уперлась ладонью в холодную стену. На ум тут же пришла какая-то таинственность Светы в последние недели, ее легкое недомогание по утрам и слабость, которую она для Дианы списывала на увеличившиеся нагрузки на работе. Вспомнились и настойчивые вопросы Сургановой после ее заявления о ребенке. - Ты правда хочешь ребенка? - они лежали в постели, разгоряченные после секса. Арбенина промычала что-то нечленораздельное, отрывать голову от груди любимой девушки не хотелось даже для того, чтобы ответить. - Динь? Правда? Ты уверена, что справишься? Что я тебе не надоем через пару лет и ты не сбежишь от меня и ребенка, потому что захочешь свободы? - продолжала настойчиво задавать вопросы Сурганова, перебирая ее влажные волосы изящными пальчиками. - Заяц... - все-таки пришлось приподнять голову. Но перед ответом Диана, не удержавшись, сначала чмокнула теплую влажную кожу груди. - Да, я хочу твоего ребенка, чтобы он был похож на тебя, даже если он будет таким же занудным. Я никуда не сбегу, ты от меня никогда не избавишься! Я готова к серьезным решениям, я хочу быть с тобой всегда! Сколько раз мне надо это повторить, чтобы ты поверила? Ты вляпалась в меня, Сурганова! - подтянувшись, Диана прильнула к губам Светы. Девушка очаровательно и так тепло улыбнулась, когда они наконец-то прервали поцелуй. - Люблю тебя, Динь... - прошептала она в ответ, обнимая ее за шею, и Арбенина расплылась в счастливой улыбке. А потом, чуть прищурившись, Света продолжила: - Это прозвучало почти как предложение... Диана фыркнула, еще раз чмокнула тонкие губы и снова пристроила голову на груди подруги. - Предложение будет, когда я заработаю на кольца, - пробурчала она. В клубе Сурганова говорила о сюрпризе... И пила только зеленый чай. - С ребенком все в порядке?.. - с трудом выдавила Арбенина. - Детей не спасем, - тут же жестко отрезал хирург и спрятал огромные руки за спину. Колени все-таки подкосились, и Диана кульком рухнула обратно на стул - двое. Целых две маленькие жизни, которые могут прерваться в любую секунду из-за ее пьяного идиотизма. - Нет... Нет... - Арбенина мотала головой, руки дрожали. - Можно же что-то сделать? Можно же?.. Хоть что-то? Прошу... - просипела она, болезненно сжимая руки на коленях и глядя на мужчину с мольбой. Если есть хоть малейший шанс, самый-самый призрачный и малюсенький, она готова за него ухватиться. Сделать все что угодно! - Есть один вариант... - после короткой паузы. нехотя признался хирург. - Не совсем традиционный... Я узнаю сейчас. Если есть свободная стазис-капсула, то можно извлечь эмбрионы и поместить их в нее, а потом подселить обратно матери, когда она поправится. Но вам придется оплатить аренду капсулы. Диана судорожно закивала. - Хорошо. Конечно. Все что угодно! Она не знала, где возьмет деньги, но это не имело значения — найдет. Найдет! Та ночь в больнице была самой длинной в ее жизни. В какой-то момент Арбенина задремала, сидя на неудобном металлическом стуле. Во сне видела Свету... Их первое свидание на Черной речке и Дианин шестнадцатый день рождения. В тот день она, набравшись наглости по максимуму, появилась на пороге Светиной квартиры на Казанской и потребовала в качестве подарка - свидание. Тот взгляд, исполненный величайшего изумления, Арбенина не забудет никогда - широко распахнутые серые глаза, чуть приоткрытый от удивления рот. Но девушка была непреклонна - она достигла возраста согласия, и Свете никто ничего не сможет предъявить! С каждым днем цветов, стихов и чинных прогулок по Питеру за ручки Диане становилось мало! Она хотела большего! После долгих уговоров, бровок домиком и несчастных глаз Света согласилась, и они отправились к любимому месту Дианы на Черной речке. В тот день им невероятно повезло с погодой: было по-летнему, по-июльски жарко, яркое солнце сияло на идеально ровном, без единого вкрапления облаков, голубом небе, с реки дул прохладный приятный ветерок. Праздничный пикник был по-настоящему праздничным: домашние пироги с капустой и манник с домашним малиновым вареньем, испеченные Лией Давыдовной, большой термос травяного чая с медом. Они болтали обо всем, сидя на расстеленном покрывале, плескались в прохладной воде, жарились на солнце. А потом, набравшись смелости, Диана прильнула к таким манящим ее, сводящим с ума тонким губам. Неумело и неуверенно, но вкладывая все свои чувства! Но все равно, наверно, это был самый худший Светин поцелуй... Утром ее растормошила дежурная медсестра, и все, что Диане удалось у нее выведать: "Светлану Сурганову прооперировали, и она находится в реанимации", ни слова о детях... И снова потянулись мучительные часы ожидания. После нескольких попыток отправить ее домой, старшая сестра махнула рукой, а полная пожилая санитарка из хирургии этажом ниже принесла компот из сухофруктов и котлету с хлебом. Но есть не хотелось... Арбенина снова и снова прокручивала в голове прошедший вечер... Вина сдавливала грудную клетку тисками, ненависть к себе за свою дурость и ревность разрастались с каждой минутой, готовые в любое мгновение захлестнуть непроглядной тьмой все ее существо. Больницу она оставила только на час, чтобы позвонить отцу и вымолить денег. Когда ближе к вечеру появился тот самый медведеобразный здоровый хирург, девушка тут же бросилась к нему. Руки все так же дрожали, она попыталась задать множество вопросов, но слова застревали в горле. Мужчина окинул ее мрачным взглядом, спрятал руки в карманы халата. - Как она? Как дети? - наконец выдавила Диана. - Зародыши в стазисе, сильные, живучие, но... - он вздохнул и отвел взгляд. - Ваша жена не сможет их выносить... - П-п-п-почему? - и снова слабость в коленях, такая, что пришлось опереться на стенку. - Повреждения внутренних органов оказались значительнее, чем предполагалось, во время операции началось обильное кровотечение, и нам пришлось удалить матку... Пересадку искусственной Вашей жене можно сделать не раньше чем через три-четыре месяца, когда она восстановится. Но даже с искусственной маткой в ближайшую пару лет я бы не рекомендовал беременеть. У Вашей жены был очень длительный наркоз, что само по себе большая нагрузка на сердце, плюс клиническая смерть. Беременность — достаточно серьезный стресс для всего организма, кто бы что ни говорил. Она, конечно, молодая, и после реабилитации и пересадки искусственного органа, думаю, сможет иметь детей. В идеале лет через пять. Диану затрясло сильнее. Отец готов дать ей денег на аренду капсулы, но на сколько их хватит? А искусственный орган сейчас им в принципе не по карману. Арбенина до крови прикусила губу, на глазах выступили слезы. Она сама, сама убила детей, которых так хотела... Светиных малышей... Сама... Даже если Света ее любит, вряд ли простит такое... Она сама, своими руками разрушила свою жизнь, свое будущее. Потому что без Светы его у нее нет и не будет. Должно быть, заметив посеревшее лицо, посиневшие губы и попытку сползти на холодный мраморный пол, хирург крепко сжал ее предплечья. - Девушка? Девушка! Вы в порядке?! - Не знаю.... - прохрипела Диана, выравниваясь по стене. - Нет... Когда... Когда я смогу увидеть Свету? Хирург все также мрачно окинул ее взглядом. - Завтра утром, не раньше десяти, после утреннего обхода. Я бы Вас, девушка, вообще не пускал, Вашей жене необходим полный покой. Но то что Вы тут уже вторые сутки болтаетесь, несколько мешает работе нашего учреждения. А теперь брысь отсюда... В полной прострации Диана вышла из больницы, не зная куда идти. Домой не хотелось - одной, без Светы там делать нечего. Ноги сами понесли в центр, и всю ночь она бродила под мелким моросящим дождем по тем улицам, по которым они любили гулять вдвоем. Арбенина готова была на коленях вымаливать прощение, лишь бы Сурганова не отвернулась от нее. Вот только сомневалась, что есть хоть малейший шанс? В клинику она вернулась задолго до назначенного времени, долго топталась у входа в здание, потом у отделения реанимации, пока ее не увидела дежурная медсестра. - Мне к Сургановой... - просипела Диана. - Мне сказали, что можно сегодня. Женщина с подозрением посмотрела на ее помятый вид, измученное бледное лицо, покрасневшие от недосыпа и слез глаза. Потом долго говорила с кем-то по телефону и наконец согласно кивнула. Переодетая в одноразовый стерильный костюм, Арбенина на негнущихся ногах шагнула в палату. Тихо, почти неслышно гудела система жизнеобеспечения, готовая в любую секунду подхватить своего пациента. За окном все так же шелестел мелкий противный дождь. - Свет... - Диана неуверенно приблизилась к кровати. И без того тоненькая фигурка Сургановой теперь казалась фактически невесомой, бледность лица сливалась с белизной простыней. - Свет... Заяц... Я... Прости меня... - голос срывался. Пушистые ресницы закрытых ввалившихся глаз даже не дрогнули, только синеватые губы едва шевельнулись: - Уходи... - чуть слышно прошелестели они. Ноги Арбениной подкосились, и она медленно осела на колени. Снова попыталась хоть что-то сказать, но голосовые связки отказывались повиноваться, и из горла вырвался только глухой хрип. Тоненькая рука Светы, лежащая прежде вдоль тела, вздрогнула и медленно поползла, замерев ладонью на животе. Она наконец открыла глаза, и Диана даже отшатнулась, качнувшись маятником - столько в них было боли. Не той телесной, что сейчас была приглушена, а душевной, словно что-то сломалось в ней. И Арбенина отчетливо поняла - нет шанса. Поднявшись с огромным трудом на ноги, она кивнула и вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Привалившись к стене, она снова сползла на пол. Слезы беззвучно потекли по бледным щекам. Внутри было пусто. Все та же санитарка, проходя мимо, всплеснула руками, не без труда поставила девушку на ноги и увела с собой. На больничной кухне женщина напоила ее горячим приторно-сладким крепким чаем. Диана ощущала свое тело каким-то чужим и одеревеневшим, с трудом держала граненый стакан плохо слушающимися пальцами, смотрела прямо перед собой, но ничего не видела - только бледное лицо Светы. - Что ты расклеилась так? - тихо причитала женщина. - Главное, ведь что жива твоя жена, жива! А ты выглядишь так, будто похоронила ее уже. И детки тоже живы. - Они в капсуле... Она не сможет... никогда... - И что? Ты же можешь, - как-то просто пожала плечами женщина, повернувшись к большой кастрюле картофельного пюре. Арбенина подняла голову и тупо уставилась на ее спину, смысл слов доходил туго. - Я могу? - переспросила она, все еще не понимая. - Что? - Выносить их, - не поворачиваясь, так же просто пояснила женщина. Арбенина моргнула несколько раз и резко поднялась. Громко звякнул стакан, поставленный на металлическую тележку. - Правда я ведь могу... - повторила она, сердце бешено забилось в груди. - Спасибо... - прошептала Диана и выскочила в коридор. Ложь про жену, которую Арбенина выдала на автомате в приемном отделении при поступлении Светы, сработала на руку и сейчас - ей разрешили. Только потребовали принести свидетельство о браке в регистратуру поликлиники при больнице, чтобы оформить на обследование и последующую процедуру. Липовую гербовую бумажку сварганил тот самый сын тети Шуры, оказавшийся заядлым компьютерщиком, в плату стребовав обещание перевести какую-то книженцию по программированию на Python. Следующая неделя пролетела в разного рода обследованиях и сдаче различных анализов. Потом достаточно быстрая по времени операция. Казалось, дольше гинеколог давала ей рекомендации, расписывала гормональную терапию. Диана ощущала себя странно —кажется, еще не было понимания, что она сделала, только абсолютная уверенность, что поступила правильно. В тот момент она даже не думала, что скажет Свете. Как сообщит о своем решении. Дорога домой выдалась длинной. Перед тем, как поехать в Сертолово в их с отцом квартиру, Арбенина заехала на Казанскую - собрать вещи. Стоя посреди пустой комнаты, она просто тонула в воспоминаниях. Кусала губы в кровь, чтобы хоть как-то удержать рвущуюся наружу истерику. И в итоге все-таки умыкнула Светину футболку: застиранную и выцветшую, бледно-голубую, в которой та ходила по дому в тот день. Ткань все еще хранила чуть уловимый аромат любимой. Отец был на вахте на Севере, так что к огромному облегчению Дианы, она была избавлена от тяжелых разговоров по душам. Когда говорила с ним по телефону последний раз, прося деньги, он не стал слишком настойчиво выспрашивать о произошедшем, просто пообещал отправить перевод. Мутило Арбенину почти постоянно, настроение из-за гормонов скакало как полоумное от приподнятого к депрессивному, мысли о Сургановой не отпускали ни на минуту, так же как и не отпускала ледяная, душащая вина. И чтобы не сходить с ума, Диана усиленно ударилась в учебу, переводы и написание различных статей. Она уже выяснила, какие документы нужны для оформления «академа», планировала закрыть летнюю сессию — и все. В журнале тоже дорабатывала последние две недели, решив искать подработку ближе к дому — возможно, репетиторство или те же переводы. Так как ее беременность была нетипичной, и предугадать возможные реакции организма было сложно, то почти каждую неделю приходилось ездить в больницу на прием, там она заодно и узнавала о состоянии Светы. В один из ясных майских дней, спустя три недели после случившегося, ей сказали, что Сурганову должны выписать на днях. Арбенина дождалась, пока уйдет домой Лия Давыдовна, и еще несколько минут мялась в коридоре, прежде чем собраться с духом и осторожно поскрестись в закрытую дверь. На удивление, в палате на четверых Сурганова была одна. Заметив гостью, девушка тут же сурово нахмурилась, губы сжались в тонкую ниточку. Арбенина, нервно сглотнув, спрятала дрожащие руки в карманы серой олимпийки. Все мысли тут же вылетели из головы. - Привет... - прошептала она. - Я знаю, что ты не хочешь меня видеть... Но... я хотела... сказать... - Диана осторожно приблизилась к койке, зависла взглядом на Светиных тонких запястьях и ладонях с катетером на тыльной стороне правой, лежащих на одеяле. Необходимо было рассказать про детей, что сделала, и вымолить позволение оставить себе одного из двоих... или хотя бы получить разрешение видеть их. Набрав в грудь побольше воздуха, девушка наконец-то тихо произнесла: - Я знаю, что мне нет прощения... Я хотела, - но вместо всех признаний лишь смогла выдавить: - Я хотела еще раз тебя увидеть... - осторожно она выудила из кармана олимпийки ключи от квартиры Сургановой и опустила их на прикроватную тумбочку. - Выздоравливай... И береги себя, пожалуйста... На бледных скулах Сургановой заходили желваки, словно она еще сильнее стиснула зубы, женщина отвернулась. Диана вздохнула и быстро вышла из палаты. Когда ехала домой в тот день, не сомневалась — это конец. И единственное, что у нее останется — это воспоминания и дети... Прижав руку к животу, Арбенина закрыла глаза. Что она будет делать, когда Сурганова придет выяснять про детей?.. На следующее утро Диана проснулась поздно, голова была тяжелой, мысли путались, неприятно тянуло внизу живота и привычно тошнило... Похоже, теперь это будет ее обычное состояние на весь срок беременности. Казалось, детям у нее не нравится. С трудом выкарабкавшись из кровати, девушка двинулась в сторону кухни. Хотя желания есть не было никакого, это жёсткая необходимость. С трудом впихав в себя проклятущую овсянку, Арбенина решила заняться обещанным переводом, который уже второй день ждал своей очереди, как резкий спазм в животе нарушил все планы. Склонившись над унитазом, она привычно попрощалась с едой. Болезненно передернулась, когда раздалась долгая трель домофона. Диана скривилась - она никого сегодня не ждала, да и общаться с кем-то ни сил, ни желания не было, поэтому просто проигнорировала звонок. С трудом поднявшись, девушка прополоскала рот и медленно, прижимая ладонь к низу живота, вновь двинулась в сторону кухни. Надо залить чаем неприятный вкус во рту. - Ну, что вы буяните? - сухими губами прошептала она. - Все хорошо ведь, правда, все хорошо. В этот момент в дверь настойчиво забарабанили. Решив, что это соседка, откомандированная отцом приглядывать за ней, Диана не спрашивая, распахнула дверь. И отшатнулась, потому что вместо тети Шуры на пороге стояла Сурганова — худющая, бледная, с кругами под глазами и с сурово сжатыми в тонкую нитку губами. - С-с-свет... - удивленно прошептала Диана, не зная что еще сказать. Неожиданно очередной спазм скрутил низ живота, и она, все так же прижимая к нему ладонь, прислонилась к стене. - Светка... - все еще не веря своим глазам, повторила Арбенина, съехала по опоре спиной и жалобно протянула: - Прости, заяц, но что-то мне хреново... - комната завертелась вокруг нее, лицо Светы расплылось в блеклый образ и исчезло в темноте. Очнулась она на диване в зале, из коридора раздавались приглушенные голоса. Потом щелчок закрывающейся входной двери и шаги в ее сторону. Диана вцепилась в накинутое покрывало и попыталась сжаться, чтобы стать как можно меньше. Судя по жесткому взгляду и сжатым кулакам, Сурганова была не просто зла... Она была в ярости. - Ты когда последний раз ела, идиотка? - прошипела она. Девушка вздрогнула, вопрос был неожиданным. - Сегодня утром... - промямлила она, испуганно глядя на Свету. - И я так понимаю, все это сейчас в канализации? И вчерашнее, и позавчерашнее? - не выдержав, рявкнула Сурганова. Диана виновато потупилась - на последнем приеме ей конкретно так сказали о дефиците массы тела и намекнули, что если будет и дальше так продолжаться, то придется полежать в больнице. При этом слове она испуганно согласилась принимать любые препараты, но в домашних условиях. Проблема заключалась в том, что все, что бы Диана не тащила в рот, в том числе и лекарства, немедленно оказывалось вне ее. Единственное, что худо-бедно принимал организм - сладкий черный чай. - Господи, Динка, ты понимаешь, что своим ничегонеделанием можешь повредить детям? Им может не хватить питательных компонентов для роста и развития, может возникнуть хроническая гипоксия с последующими негативными последствиями для их здоровья! В ответ на эту медицинскую тираду Диана только всхлипнула, губы задрожали, и глаза противно защипало. А когда Света исчезла из комнаты, девушка испуганно вздрогнула, ожидая что сейчас хлопнет входная дверь. Присутствие даже такой злой Сургановой вызывало трепет в душе и зарождало совсем слабую надежду. Слезы сдержать все-таки не удалось, и Арбенина, свернувшись в позу эмбриона, зашлась в бессильных рыданиях. Неожиданно теплая ладонь опустилась ей на голову и начала гладить по всклокоченным волосам, пока она немного не успокоилась. - Дин... - Света устроила ее полусидя, натолкав под спину подушек, сунула под нос чашку с чаем и приказала. - Пей! Виновато поглядывая на Сурганову поверх чашки, Диана торопливо выхлебала сладкий до приторности чай, вернула кружку и замерла, ожидая от организма неминуемых последствий. Света вдруг опустилась на корточки рядом с диваном и, глядя прямо в глаза Диане, неожиданно приблизила ладонь к ее животу, обтянутому пижамной кофтой: - Можно? Инстинктивно Арбенина сначала прикрылась руками, готовая защищать будущих детей даже от их матери. - Пожалуйста... Они ведь и мои тоже... После этих слов Диана вздрогнула, словно от пощёчины, и убрала руки. Света приподняла кофту, погладила все ещё плоский живот и вдруг неожиданно прижалась к нему лицом. Девушка закрыла глаза, чувствуя всей кожей, как шевелятся ее губы, с трудом сглотнула комок, опять подкатившийся к горлу - слишком свежи были в памяти воспоминания, как после бурного оргазма Света прикасалась губами к этому же месту. - Все, мы договорились... - до девушки дошло, что Сурганова уже оторвалась от ее тела. - Они не будут хулиганить, а ты будешь вести нормальный образ жизни. Это значит полноценное и своевременное питание, прогулки, а не вот это... - Света ткнула пальцем в открытый ноутбук, стопку словарей и тетрадей, набор грязных кружек из под чая. - И чтобы у тебя не было никакой возможности нарушать режим, то ты немедленно собираешь вещи, и мы едем к моей маме. Я не могу быть с тобой круглые сутки, а судя по твоему неадекватному поведению, это необходимо. Когда не будет меня, за тобой будет приглядывать она. - Не надо... - испуганно прохрипела Диана. - Я здесь, дома буду все делать... - Нет! - жестко отрезала Сурганова. - Одна ты не останешься ни на минуту. Выбирай: или мамулечка, или больница. - Лия Давыдовна, она... я... - Арбенина тут же вспомнила жесткий, ледяной, полный осуждения взгляд матери Сургановой, когда они столкнулись в больнице. - Мамулечка никогда не обидит больных и убогих, - Света скривила в усмешке губы и протянула руку, помогая Диане подняться. - И тем более — такой суповой набор как ты. Переодевайся и поехали. Под пристальным взглядом Сургановой Диана сменила пижаму на джинсы и футболку, которые болтались сейчас на ней как на пугале. - Узник Бухенвальда... - прошипела сквозь зубы Света, но неожиданно ее взгляд смягчился, она осторожно приблизилась и, заглядывая в глаза, спросила: - Зачем, Дин... Зачем ты это сделала? - Я не могла оставить их одних там... Им там было страшно... И одиноко... - тихо пробормотала Диана, передернув плечами. Она сама недолюбливала замкнутые пространства. Не считала это прямо боязнью, но испытывала определенный дискомфорт, когда, бывало, застревала в лифте, или случайно закрывалась дверь в узкую маленькую кладовку дома. И сейчас, представив этот наглухо замурованный ящик, почувствовала себя не в своей тарелке, совершенно забыв, что и внутри нее дети пребывают в таком же замкнутом пространстве. Но там им должно быть привычнее... Теплее. На удивление, проживание с матерью Сургановой оказалось не таким уж и тяжелым. Лия Давыдовна всегда вызывала у нее ощущение тепла, и даже несмотря на злость, которую женщина испытывала Арбениной после аварии, быстро успокоилась. Дни потекли размеренно, в относительном спокойствии. Дети после общения со Светой действительно почти не буянили, и даже если пытались, то сразу же успокаивались после прикосновения родных рук и нежного, мягкого голоса. Так что еженедельные визиты к врачу сменились ежемесячными. За исключением терапевтических прикосновений, Сурганова держала дистанцию, хотя ходила с ней на приемы, всегда интересовалась самочувствием, выпытывала о приемах пищи, таскала фрукты. Арбенина старалась не показывать свой страх: о ситуации, в которой они оказались, и том, что будут делать, когда появятся близнецы, девушки ни разу так и не заговорили. Когда малышня начала активно двигаться, Диана с трудом дождалась возвращения Светы и едва ли не сразу, как та переступила порог квартиры, вцепилась в ее руку и приложила ладонь к уже большому животу. И с удовольствием наблюдала, как осветилось лицо Сургановой, на губы выползла улыбка. - Спортсмены, блин, - проворчала Арбенина, девушка в ответ лишь кивнула... ...Срок ставили в феврале. За окном уже несколько дней мело. Проснулась Диана раньше привычного времени, мелкие снова устроили возню - похоже, им уже категорически хотелось на выход. С трудом поднявшись и чувствуя себя пилотом дирижабля, одной рукой поддерживая огромный живот, а другой опираясь о стену, сонная Диана медленно двинулась в сторону санузла. В коридоре ее внимание привлекли голоса Светы и Лии Давыдовны, доносившиеся со стороны кухни. По всей видимости, их разговор начался уже давно, и Арбенина замерла, цепляясь за стену. ... - Ты ее все ещё любишь? - голос женщины был уверенным и спокойным. В ответ донеслись тихие всхлипывания. - Светочка, дочка, ты готова ее простить? - Разве можно так любить и не простить? - голос Светы был почти неузнаваем, хриплый, сдавленный. - И зачем тогда ты так терзаешь и себя, и ее? Послышалось лишь невнятное бурчание. - Я люблю, готова простить, но моя гордость не позволяет? - сухо подытожила Лия Давыдовна. - Деточка, гордость — один из смертных грехов. Не надо. И она тебя любит, раз пошла на такое. И боится. Неожиданно Диана поняла, что к своему стыду, до туалета не дойдет, потому что по голым ногам потекла теплая жидкость. - Чччерт... - прошептала Арбенина, намереваясь дойти до ванной и взять швабру, как низ живота пронзила острая боль. Она громко охнула и согнулась. Все что помнила дальше - это напуганные глаза Светы, не прекращающие схватки. От боли, которая, казалось, длилась бесконечно, закладывало уши. В одну из коротких передышек Диана услышала голос Сургановой: - Девочка моя, родная, потерпи... Я люблю тебя... Слышишь? - дальше слова были заглушены ее собственным криком. Плохо соображая и не понимая, что происходит, Диана лишь как за спасательную соломинку изо всех сил цеплялась за пальцы Светы. Чужие громкие голоса, яркий свет ударил по закрытым глазам. - Только кесарить! Наркоз! Понимая, что сейчас ее, скорее всего, усыпят, Арбенина прохрипела Свете, что склонилась над ней: - Я хочу увидеть детей... - Эпидуральный! - скомандовал кто-то, осторожно поворачивая ее на бок, и неожиданно вся нижняя часть тела оказалась отрезана от боли. - Динечка... Девочка моя... - все повторяла Света. - Девочка моя... Чтобы хоть как-то отрешиться от того, что сейчас с ней делают, Диана судорожно сжимала пальцы Светы, не отводила глаз от любимого лица. - Светка... Прости меня... Люблю тебя... - просипела Арбенина сорванным голосом. - Не уходи, пожалуйста... Я тебя не отпускаю... - Я тоже, родная... - улыбнулась та и разорвала зрительный контакт. - Вот и первый пошел. Перед лицом Дианы возник мокрый, красный комочек, мало похожий на человеческого ребенка, скорее на лягушонка-переростка. Он молча слабо сучил лапками, но короткий шлепок — и громкий рев огласил помещение операционной. - Мальчик... - ободряюще улыбнулась Света. - Это тебе... Слышишь, это твой сын... - Диане казалось, что она кричит во всю мочь, но на самом деле голос был едва слышен. - Спасибо, родная... Спасибо... А вот и девочка подоспела... - второй лягушонок оказался гораздо активней и горластей. Кажется, наркоз начал отходить и Диана застонала, чувствуя боль. - Все, общий... - снова скомандовал уже знакомый голос, и к лицу юной мамы поднесли маску. - Посторонние вон! Из последних сил Арбенина отпихнула маску и кинула умоляющий взгляд на Свету. - Только не стазис, не хочу в капсулу, заяц, там так холодно... - и до последнего мгновения не отводила глаз от любимого лица, впитывая его, надеясь, что по ту сторону небытия ей будет хоть иногда позволено видеть его.

***

Проснувшись утром с тяжелой головной и совершенно разбитая, Арбенина долго лежала, рассматривая потолок и покручивая обручальное кольцо на безымянном пальце. Когда она пришла в себя после родов, бледная Сурганова, дремавшая на стуле в углу, с облегчением выдохнула, улыбнулась, а потом без особых церемоний и разговоров сгребла ее руку и надела простое тонкое серебряное колечко на палец. А в ответ на все еще слегка мутноватый и ошалелый, полный непонимания взгляд пояснила: - Раз все в больнице и так уверены, что мы супруги, то пора бы уже и кольцами обзавестись. Официально распишемся, когда тебя выпустят отсюда. В ответ Диана лишь захлопала глазами и послушно кивнула. Так и сделали. Только они вдвоем, Лия Давыдовна и недовольно пыхтящие Мартемки. С кровати Арбенина поднялась, когда в коридоре послышалась возня - Артем выполз из своей комнаты. Ей надо продержаться еще немного... День тянулся мучительно долго: привычные часы в больнице у капсулы жены, достаточно продолжительный разговор по телефону с Пальцевой - ту волновали сорванные презентации и сроки выхода нового романа, который Диана совсем забросила. Они теряли деньги и аудиторию, в то время как болезнь Светы сильно била по финансовому состоянию семьи. Плюс агент давно пыталась уломать ее согласиться на курс лекций в нескольких московских ВУЗах, но это значило проживание в столице по крайне мере в течении полугода, а для Дианы это было неприемлемо. Сейчас Пальцева говорила всего о нескольких лекциях. Но она не могла себе даже представить уехать... однажды она уехала... Арбенина встряхнула головой, стиснула зубы и отправилась варить кофе. Сын уже гремел тарелками, пытаясь изобразить завтрак. Встреча в "Доре" прошла стандартно. Напряженная сосредоточенная Марта держалась в стороне, глубоко засунув руки в карманы джинс. Бумаги выглядели как стандартный договор купли-продажи, который надо было подписать — Арбенина подмахнула, даже не читая. Короткое описание процедуры изъятия объекта, предложение присутствовать, от которого Диана отказалась, внутренне передернувшись. Нет, видеть она не хотела. Ее интересовало только сердце, сильное здоровое сердце, которое достанется ее любимой женщине и будет биться для нее. Артем же предпочел дожидаться в машине. На улицу они вышли вдвоем с Мартой. - Спасибо... - тихо прошептала Арбенина, протянув руку и крепко сжав предплечье дочери. Та лишь молча кивнула. И снова потянулись мучительные дни ожидания. Сидя у капсулы жены, поглаживая прохладное стекло, Диана думала о том, как сама не хотела оказаться внутри этой штуки. Казалось, что там ждет холод и одиночество, и абсолютная пустота. - Я так соскучилась, заяц... - шептала она... ...Пять дней. Длительная операция, искусственная кома в течение недели, чтобы позволить организму восстановиться. Потом еще три недели больницы, прежде чем Свету наконец-то выписали. Последнюю неделю Сурганова откровенно скучала. Кардиолог пыталась было отправить ее домой раньше, но Диана закатила скандал. Она должна быть уверена, что все хорошо. Все так как должно быть! Что жена здорова! - Признавайся, у тебя там полный дом любовниц, поэтому ты не хочешь, чтобы я возвращалась? - ворчала Света, хитро поглядывая на нее. - Заяц! Ну что ты несешь?! - возмущалась Арбенина, не выпуская ее руку из своих. И вот долгожданная свобода! Дорога до дома во Всеволожске казалась бесконечной — косой проливной дождь, принесенный внезапным резким потеплением, пришедшим с начала марта, увеличил заторы вдвое на всем протяженности пути. Особенно долго стояли на выезде из города. Диана с невероятной нежностью прижимала к себе жену. Светлана задремала, опустив голову ей на плечо. Арбенина осторожно гладила седые волнистые пряди, обрамляющие исхудавшее лицо, невесомо касалась губами, зарывалась носом и дышала, глубоко и жадно. - Девочка моя... - тихо шептала. - Моя любимая девочка... Иногда ловила на себе внимательный взгляд сына в зеркале заднего вида. Тот казался излишне напряженным и сосредоточенным, но Диана не собиралась сейчас заморачиваться на его странное, необъяснимое настроение. Если Артем захочет поделиться, то рано или поздно заговорит сам, хотя, скорее всего, он хотел бы поговорить со Светой. Будить жену по прибытию не хотелось совершенно, и теперь уже под ее пристальным взглядом Артем на руках перенес мать из машины до самой спальни. Проснувшись на полпути, Света даже успела немного поворчать - неужели сама не дошла бы. Но сын лишь поджал губы и мотнул головой - нет, и крепче прижал ее к себе, а в спальне бережно опустил на кровать. - Конечно, врачи не прописали постельный режим, но тебе необходимо отдыхать и восстанавливаться! - напомнил он и чмокнул в щеку. Сурганова отмахнулась. - Знаю! Снова лежать! - страдальчески вздохнула она. - Я в лес хочу... На лыжах... Артем фыркнул, нежно погладил тыльную сторону ее ладони. - Скоро сможешь! И не только на лыжах по лесу, но и на горных! Обязательно поедем! - он снова погладил руку матери и, подмигнув, встал и вышел, с трудом просочившись мимо Дианы, все это время маячившей в дверях и внимательно наблюдавшей. - Как ты себя чувствуешь? - Арбенина тут же подошла и присела на край кровати. - Хорошо, Динь, правда! - Светлана пыталась придать голосу твердости, но видела, что жена не верит. Она вцепилась в руку Сургановой. - Может быть, ты хочешь есть? Я могу разогреть, там Артем оставил... - она попыталась тут же подорваться, но женщина удержала ее на месте. - Динь... Не хочу пока, просто... Полежи со мной... - дрогнувшим голосом попросила она. Арбенина мгновенно стянула с себя толстовку, улеглась рядом и тут же прижалась к жене. Обнимала нежно, осторожно, легонько поглаживала спину кончиками пальцев, снова дышала таким родным ароматом. Света вздохнула, немного повозилась, притираясь ближе. - Заяц... - неожиданно всхлипнула Арбенина. - Девочка моя... - уткнулась лицом в волосы на макушке, стараясь справиться с подступающими слезами и просто дышать. - Света... Я не готова была отпустить тебя тогда, и не готова отпустить сейчас... Света крепче обвила ее руками, закрывая глаза - она дома.