Сад цветущей вишни

Прошло четыре месяца Ещё месяц назад Чангюн начал радоваться, что у него нет течки, неверно полагая, что та ночь с Че помогла навсегда оправиться от врождённого «недуга». Хёнвон наблюдательнее стал относится к его поведению, к тому, что он когда-то отказывался есть то или иное блюдо, а теперь мог съесть в двойном размере, при этом наслаждающе причмокивая, стал относительно тревожнее во время сна, поэтому практически спал на одежде старшего. Не «гнездование» ли? Не должно быть, тем более, оно проявляется перед течкой, а не после. Они ездили до Минхёка, и Им мог попросить остановить на обочине, почувствовав рвущихся наружу рвотные позывы. Пока тот сутулился над маленькой травкой, давно завявшей от того, что находилась рядом с дорогой, и держался за косяк жилого помещения. И мимо зорких глаз Хёнвона не прошла из ниоткуда возникнувшаяся болячка, на которую и намёка на появление не было. После чего Им напрочь отказывался от еды и единственное, что он жевал — термоядерная жвачка чёрного цвета в пластинках. Не редкостью и стало то, что Чангюн выгибался в спине и жаловался на боль в спине, приговаривая в шутку, что старость — не радость, и ему уже пора на пенсию, а не учится в колледже. Однажды, когда Чангюн сидел с Чжухоном в его новообеспечённой студии, и Има могло подташнивать от запаха жасмина, который он так любит. И на фоне всех этих фактов, на постоянной основе выработалась резкое сбрашивание в весе. Именно в тот момент Хёнвон начал задумываться о прохождении Чангюном полного обследования в поликлинике у знакомого. С последнего отпуска Хёнвона прошло много времени, но это не мешало ему уделять достаточно времени для Чангюна. Прогулки по ночному парку, когда оба парня не хотели спать, и поднимались на крышу высоких домов в ближайших спальных районах. Им полушёпотом рассказывал о бесчисленных планах-попытках пойти против придуманной обществом системы, поэтому долго и мучительно, через немоготу ночами напролёт усердно готовился к экзаменам. И усилия приносили свои плоды. Сначала ему досталось выбить бюджетное место в престижном вузе в Кванджу, и плавно от одной цели он наступал на пятки другой, пока его завистники рвали на голове волосы от возмущения. Почему какая-то омега заслуживает место в престижном вузе, а они нет? Не говоря уже о том, что особых усилий никто не прилагал к подготовке, плывя по течению жизни. Но со временем цель о получении красного диплома именно в этом учебном учреждении отложилась на потом, точнее, навсегда, уступив место кому-то другому. Впрочем, и родители Чангюна счастьем не пылали от изменений в планах младшего сына, изредка упрекая в своём выборе, и с нажимом намекая, что картины ему приличного дохода не принесут. Хёнвон внимательно слушал Има, мысленно подмечая, что его родители, в каком-то роде, хотели сделать из сына примерного омегу, который бы послужил многим своим примером, и нереальный идеал и мечту любых замужних пар, совсем не думая, чего по-настоящему хочет Чангюн. Чангюн моментально грустнел от собственных рассказов, потому Хёнвон указывал на то, что, отныне, только Им является творцом своей жизни, и пусть он не добьётся должного признания от общества, так как многие сочтут его за « не вышедшего из мечт » подростка. И он больше заверяется в том, что не имеет права рушить его давнюю цель. Они смотрят на мириады звёзд, укрывших чёрное небо пеленой в крапинку, и пытаются отыскать созвездия знаков зодиака, под которыми родились. Не смотря на то, что они родились в одном месяце, о чём альфа узнает позже из представленных Минхёком документах в гримёрке, но знаки зодиака разные, так как Хёнвон родился до двадцатого января, а Чангюн после двадцатого. Поход в парикмахерскую в конце августа, где Им обновил цвет волос на фиолетовый, а Че отстриг свою длину, объясняясь тем, что освежить причёску самое время. И оба остались довольными. Конечно, и к этому Иму приходилось привыкать, потому что список любимых причёсок сузился, а Чангюн порой любил экспериментировать над волосами Че. И после они долго гуляли по проспектам, чтобы показать Чангюну, в каких магазинах можно сэкономить на продуктах и на каких именно, ведь деньги, как по волшебству, не появляются в кошельке и имеют плохое свойство заканчиваться. А просмотры фильмов от нетфликс, от которых Чангюна ударяет восторг? А фотографии, сделанные Чангюном, когда Хёнвон уговаривает позавтракать омегу в кафе по соседству, или во время фотосессий, на которых Им стал желанным гостем? Однажды, их даже засняли объективы папарацци, как они отдыхали в Пусане на выходных альфы, и они спешат отправить снимки в редакцию, чтобы успеть настрочить статью в срок и получить неплохую премию в карман. Естественно под статьёй собирается куча комментариев, большинство из которых поздравили пару и пожелали удачи в отношениях, а на другую часть было совершенно плевать, ведь их мысли в письменном виде несли ничего хорошего. Но насколько бы не было сладко то недлительное время спокойствия, никто не отменял тот факт, что с Чангюном творилось что-то неладное,. Чёрный день в календаре приближался с огромной скоростью, и вот уже через три недели она должна начаться, а Чангюн всё также избегал мысли о ней. Ещё полной неожиданностью была новость, когда в начале отпуска они слетали на небольшой курорт к давнем друзьям Хёнвона в Австралию, но Чангюн не возражал. В детстве он был в Сиднее, когда работа отца требовала путешествий по разным странам, и ему понравился город, запомнившийся жарким климатом. Должно быть, тогда это было то, что в чём нуждаётся Чангюн. А вот Хёнвон загорелся энтузиазмом и предвкушением, поэтому на следующий же день потащил омегу в торговый центр на шоппинг. Это был их первый поход за покупками вдвоём, и Им немного волновался тогда, но увидев радостное лицо старшего, подбирающего что-то на омегу, не смог сдерживать улыбку. Натянутые нервы в аэропорту из-за огромной толпы, спешащих на рейсы, людей, весьма длительный перелёт и поиск отеля поздно вечером окупилась наивкуснейшим ужином и расслабляющей ванной с добавлением цитрусовых ломтиков, покрывая тонкую гладь воды густыми облаками пены. Хёнвон перед уходами в ресторан или на встречи предупреждао младшего, что появится поздно и весь номер в его распоряжении. Хёнвон счастлив, что смог за столь долгое время погреться на тёплом песке, поухаживать за телом и оставить в Сеуле беспокойства о том, что происходит с Чангюном. ***** А по прибытию на родину практически ничего не изменилось. Первые дни по возвращению в Сеул они едва ли не каждую минуту вместе, не отлипая друг друга, и Хёнвона не могло это не радовать. А ещё больше приносило радости, что Им более-менее оправился и его, по крайней мере, не тошнило. Тем не менее Че старался заполучить его доверие, и пускай это заняло больше времени, чем ожидалось, но оно того стоило. Чангюн шутил на разные темы и перед обсуждением личной жизни Минхёка говорил, что люди грешны и от того, что они посплетничают о Ли, никто не умрёт, эпизодически открываясь и поведуя о своих мыслях, отношения по возрастающей улучшались, и сейчас младший не прочь был разделить двуспальную кровать комнате альфы, где успел ужиться. А на вопросы, почему омега не живёт в своей комнате, отвечал что-то по типу ему гораздо приятнее разделять комнату с Хёнвоном, с которым можно внезапно поговорить, когда у того были выходные, и поужинать в комнате, так как после работы Че тратил последние сил на подъём по лестнице. Хёнвон с полудня готовился к завтрашней фотосессии, сразу после небольшого перекуса в популярном местечке, о котором узнал от Тэхёна, куда первым делом сводил Има в кофе. Изначально встреча была назначена на другую дату, но по каким-то неозвученным причинам перенесли на ближайшее число, что еле входило в планы альфы, но по истечению обстоятельств, узнаёт, что сама фотосессия будет относительно недолго по времени. А по возвращению домой, он уверен, что его встретят всё в той же безразмерной футболке, потирая сонные глаза. Даже в этом он уверен больше, чем в завтрашнем дне. Рассматривая сначала долю секунды красное вино в бокале, будто пытаясь разглядеть своё нечёткое отражение, а затем ставит на стол. Че предпринимал около трёх попыток, что чувствует, видя перед собой Чангюна. Им сидит между его ног или лежит рядом, читая книгу, которую купил утром, и Хёнвон не понимает, почему он не обращает внимание на снимки для обложки журнала, присланные минутами раннее на электронную почту, а пристально наблюдает за младшим. В сердце возникают трепетные ощущения, что именно он заставляет Чангюна чувствовать себя в тепле и безопасности. Когда они вдвоём они жалуются друг другу на то, что у еды есть очень плохие свойства кончаться, когда очень сильно захотелось, и портиться, они беседуют о том, какое аниме скоро выйдет, какие у Хёнвона дела на работе и на тому подобные темы, Чангюн позволяет себе сесть между его колен или залезть под футболку или в чём он будет. Они не говорят о чувствах, от слова совсем, нельзя сказать, что они обходят эту тему, не открываясь по поводу своих чувств, Чангюн себя понять не может. И тут дело вовсе не в том, что чувствует полное безразличие со стороны Хёнвона, которое, кстати говоря, и в помине нет. И дело не в том, что он его "спас", когда его родители продавали на аукционе, пока брат наблюдал за этим, тем самым предав. Иму кажется, что если Хёнвон рядом ничего плохого не случится, даже самое ужасное происшествие природного или техногенного характера обойдёт их стороной, а сам видит уверенность, что со всё справится, и это, несомненно, предаёт большой поток сил. И это преслуватое и лживое от начала до конца фраза: « всё будет хорошо » обретает новый смысл, и если это скажет Хёнвон, то он поверит, хотя саму фразу бы стёр из жизни. Но при всём при этом, Чангюн чувствует, нет, знает, что он небезразличен Че, и его старания улучшить жизнь омеги не остаются не замечанными, всегда отвечая ему добром. А вот у альфы с этим намного хуже. Хёнвон и сам точный ответ не может дать, так как Чангюн на протяжении четырёх месяцев открылся и продуктивность в отношениях выросла до предельного. Во всяком случае, он представить себе не мог, что омега, в намерениях которого нет пункта про отношения, влюбиться, но объяснить, почему у обоих парней вертиться в головах фраза «быть вместе» сложно. Это сейчас, вроде как, всё более-менее стабилизировалось. Чангюн старался ради Че делать всё, что было в его силах. Научиться готовить, чтобы уставший альфа возвращался домой не с мыслью, что нужно будет приготовить ужин. Не будет же он оставлять Има голодного? Как это уже было несколько раз. А за час до окончания работы мечтал о горячем кимчи или о фетучини с креветками, которое Чангюн готовил всего раз, чем окончательно завоевал сердце Хёнвона. Еженедельно ездить вместе с Че в супермаркет, когда в холодильнике оставались помидоры да яйца, и Им с умоляющими глазами просил купить йогурт, закупаясь оптом. Да и просто делать лёгкую уборку по дому, потому что Хёнвон обязан отдыхать. Впрочем, Че назвал бы данные действия благодарностью за сломанные стереотипы о типичных альфах, но разве это не забота, проявляющаяся именно таким образом? Хёнвон отпивает из своего бокала, просидев второй битый час за столом в кабинете менеджера, с панорамными окнами, выходящими на городской простор, в офисе в одном из многоэтажных зданий, пока время до последней фотосессии на сегодня оставался считанный час. Он любил наблюдать за прохожими, которые были так схожи с капельками дождя, когда менеджер оставлял его наедине с собой. В стеклянном стакане перемещается по окружности средний шар изо льда, слегка подтаявший. Из его головы всё никак не вылетает образ Чангюна, вроде как, сожителя, но в то же время, он хочет назвать его по-иному. Полюбившийся запах апельсина витал вокруг Чангюна, дурманящий и покрывающий тонким слоем сладким туманом разум Че, но не предавая его мыслям пошлым оттенкам, наизусть выученные гримасы его лица, о черты которого можно было поранить палец, и чёрные, как смоль, кончики волос и выцветший фиолетовый цвет отдавался коричневым. Сейчас он непременно устал от всей этой суеты и хочет снова перебирать его шёлковые локоны в своих ладонях, пока тот удобно устроился на коленях старшего и одаривал мягкой улыбкой спокойствием альфу. Хёнвона ещё сильнее начинает распирать желание обнять Чангюна и уснуть в обнимку. От подобных рассуждений ему хочется спать, но остаётся только шипеть и прикусывать губу от растянутого ожидания. Че поднимается с нагретого места и медленно подходит к окну, смотрит на проезжающие автомобили, спешащие как можно скорее домой, и людей, передвигающихся небольшой кучкой на зелёный свет. Вечереет. С каждой минутой полудиск солнца опускается за горизонт, и оставляя последние следы лучей на промозглой земле, сменяет пушистые облака караллового оттенка с оранжево-малиновым закатом на тёмно-синее небо. В городе загораются мириады окон и уличные фонари, которые светят не так ярко, и чей свет является единственным источником света на улице, выстроенных вдоль городских проспектов. От городского вида тошнит. Сколько лжи скрыто за серыми многоэтажками, покрытыми несколькими слоями зелёной краской? Он в одной из таких оставил семью в Кванджу, которая с нетерпением ждала его с работы, чтобы в очередной вынести мозг и сказать, что он как модель ничего в своей жизни не добьётся, и из окна, но поменьше, в комнате на втором этаже, ему Чангюн скидывал ключи от дома, забытые в на столе. А ведь помнит, как с приходом лучших времён, он сменил неуютную двухкомнатную квартиру на двухэтажный дом в Каннаме, где сейчас он живёт с Чангюном. Че как никто другой знает о том, как вывернули наизнанку сердце и душу омеги, заодно выставив на продажу как какую-то ненужную вещь. И как тому казалось, существующей любви ниточка разорвалась. Но именно Чангюн был схож со столь красивыми цветами, требующими максимально деликатного ухода, иначе засохшие лепестки опадут также быстро, как и сердце Има покинет надежда на то, что его ещё любят и не продадут ни за какие деньги. А ещё читал комментарии под постом фаната в инстаграме, где называют Чангюна за спиной неблагодарной тварью за, по их мнению, "ужасное" поведение и наплевательское отношение к единственному «спасителю» с большой буквы. Мол, почему не можешь раздвинуть ноги перед альфой, который должен лежать на диване, как вернувшись с работы, а не стоять за плитой и перекидывать все омежьи обязанности на «хрупкие» плечики? Он же омега должен ублажнять Хёнвона и отсасывать по несколько раз на дню, и Че тошнило от этого всего: их «конструктивного мнения», их вмешательства в личную жизнь, их комментариев. Хотелось спрятать Чангюна в своих объятиях, укрыть от всего прогнившего мира и найти маленький уголочек, где бы их никто и никогда не нашёл. Но Чангюн не заострял внимание на том, что пишут в сети про них и какие слухи пускала жёлтая пресса, чуть ли не фоткая на каждом углу под разными ракурсами, так как теперь на них больше обращеннно внимания, чем на тех же более популярных айдолов. Просто даже если Хёнвон и попытается что-то с этим сделать, то всё будет тщетно, банально потому, что всегда найдутся те, кто вечно чем-то недоволен и круг журналюг меньше не станет Кто бы знал, как нравится Чангюну радовать Хёнвона завтраком в постель, хотя бы иногда, и шведским столом на ужин, но понимал, что делает всё возможное. И какое сильно желание проснуться двумя или тремя месяцами раннее, начать ходить на долбанные курсы по кулинарии, и вообще, заинтересоваться в других отраслях, кроме книг и манги, или при просмотре фильма ругаться матом на тупость главного героя, ударяя себя по лбу. Дело в том, что Чангюн изначально создал такой невидимый купол вокруг себя, тоесть зону комфорта, где правят исконно хорошие мысли, а время на глупости никогда не находилось, а теперь всё по-другому. Вдруг тишину в кабинете разрушил стук в его дверь. Он никого не ждал, тем более, многих отпустили пораньше в преддверии какого-то "важного" праздника. Кто-то вместо пару часов проведения дома, решил проведать его? — Входите. — Бросает Хёнвон, даже не смотря на дверь, и представляя, что сейчас он ведёт себя как босс крупной корпорации, не хватает дорогих ролексов и делового костюма. — Вон-а, — К его столу походкой от бедра приближается его давний приятель и, по совместительству, собутыльник по вечерам четверга с бутылкой вина в бумажном пакете и радостной ухмылкой. — Какие люди, хён. Я думал, ты после вчерашней пьянки умер где-то. — Че возвращается и садится обратно в кресло, приулыбается уголками губ и крутится в кресле из стороны в сторону. Думать после прихода Минхёка в его кабинет совсем не хочется, да и пропал весь настрой. — Не язви, Вон-а. — Минхёк нарочито мягкий голос делает, а затем достаёт бутылку из пакета. — Выпьем? — Не откажусь. — Хёнвону снова приходится подниматься со своего места, подойдя к шкафу, он берёт два бокала из недавно подаренного кого-то из коллег менеджера набора, из которых они иногда могли выпить. Бокал за бокалом и никто из парней не мог точно сказать, сколько они выпили. Хотя бы языки не заплетаются, как это обычно бывает. Хёнвон откинул, по инерции, в сторону пальто и посмотрел на время, а Минхёк сделал последний глоток из бокала. Оставалось где-то двадцать минут до фотосессии, фотограф ещё не пришёл, а уже начала раздражать своей непунктуальностью, так как фотографы всегда раньше приходят для установки оборудования. — Кстати, как там Чангюн-и? — Минхёк проводит языком по губам, собирая остатки вина, и достаёт из кармана пачку сигарет. — Ну, как он? — Подкурив сигарету, он кидает на кофейный столик со стеклянным покрытием, и запрокидывает голову, выпуская никотиновый дым. — Я не водил его на обследование, но думаю, он беременный. — Минхёк давится, услышав столь странные догадки, так как ему не говорили о той ночи, когда во время течки два сердца влились в одно, и сгорбившись, тушит сигарету о грань стола. А ведь Ли не соизволил думать о том, что у них мог быть секс, Чангюн не похож на того, кто бы переспал с кем-то из-за течки. Ну, раз уж речь зашла о беременности, значит, они всё-таки переспали, а Хёнвон в меру своего воспитания скрыл немаловажный период от глаз друга. Теперь сомнений нет, Хёнвон помнит о том, что Минхёк был первым, кто показал способности своего языка и являлся в студенческие года в виде сплетника, посчитавшего необходимым врать ради дружеского долга в некоторые моменты и устраивать цирк на пустом месте. Что это он заранее присылал смс с предупреждениям о приезде его родителей из Кванджу, которые и раньше, и по сей день недолюбливают Ли, потому что тот по их мнению ещё та бесхребетная бестолочь, чтобы тот успел и приготовить лёгкий обед, и прибраться дома, да так, что следов не оставалось от их прошлоночной гулянки. Ли ошибочно думал, что сможет понравится его родителям, неверно полагая о их милостивости по отношению к нему, и в этом его вины нет, ведь только одна его мама чего стоит. Несмотря на то, что Минхёк всегда был на стороне альфы, порой заступаясь за него перед старшекурсниками, так как многие завидовали красоте Хёнвона и насилием доставляли порции боли, а с каждым разом она всегда была больше, как и ответственности за то, что они ушли с последней пары. Может быть, если бы они не уходили с последних пар, в не находивших пользы, подобного не случалось. Из-за неравнодушия и большого доброго сердца у него не осталось сил смотреть на страдания Че, который бы с крыши сбросился, не будь Минхёк рядом. Хёнвон изводил себя мыслями, описанными в сообщениях Минхёку, что он ужасный, что он – ничтожество и ничего в этом мире не стоит, что в могиле ему и место, мучаясь от душевной боли, а Ли всё никак не избавит себя от переживаний из-за совершённых ошибок, но именно тогда, когда Хёнвону было особо паршиво, он помог. Они были одинокими и гордыми, друг другом спасённые и в то же время изведённые, но не слишком, чтобы оставались силы стоять на ногах. Потом он помнит как в жизни Ли появился Чжухон, маленький с неутерянными надеждами и ямочками на щёчках, голодный и побитый той, кто позволил ему появиться на свет. Как оказалось, его избивала мама, считая, что он — проблема, от которой нужно было избавиться во время беременности и не тянуть с его исчезновением, но сейчас он с Минхёком, души не чаявшем в нём. Видя, какое счастье обрёл его друг, Хёнвон решился на недёшевую покупку. И сейчас, его омега, наверное, снова спит в горе вещей альфы после долгого процесса готовки и позже прибежит встречать Че. — Я ведь не говорил, что во время течки мы переспали? — Опережает того Хёнвон, крутя в руке пустой бокал, в чём ещё осталось пару капель вина на донышке. — Не волнуйся, я его не насиловал, у нас всё было по обоюдному согласию. — Ты так говоришь, будто я смог бы подумать, что ты насилуешь кого-то. — Вздыхает Минхёк, беспристрастно наблюдая за тем, как Хёнвон тянется через весь стол за зажигалкой и сигаретой, задевает рукой пустую бутылку, в которую Ли успел набросать окурков, и смотрит на поле из серого пепла. — В любом случае, если он вправду беременный, то я буду счастлив, — Че подпирает одной рукой голову, продолжая что-то высматривать в бокале. — поэтому я хочу, чтобы мои надежды оказались правдой. Ли думает, что пришло время, когда судьба, наконец, скрестила дорожки Хёнвона и Чангюна, предоставляя прекрасную возможность для развития отношений, иначе бы не существовало фразы «мир настолько тесен». Жаль, что это понимает, пока только Минхёк, которого уже судьба успела сделать счастливым и медленно начала переходить на них. — Я уверен, он или она будет красивым или красивой. — Констатирует Минхёк, перед тем, как посмотреть на время, сказать, что уже поздно и ему пора домой к Чжухону, а потом также быстро покинул кабинет менеджера Хёнвона. Че тоже нестерпимо хочется домой к омеге, хочется спать, обнимая его, хочется попробовать новые блюда, приготовленные им, и хочется написать Чангюну, как сильно он скучает по нему, и расплакаться во время того, как будет сожалеть о том, что не может приехать домой раньше, а потом устроить скандал менеджеру из-за этого, заявить на весь мир какие непунктуальные люди работают в глянцевых журналах и перечеркнуть тем самым карьеру фотографа. Че и не думал, что алкоголь вперемешку с резво играющими чувствами покажут ярко выраженные злость на работу и тоску по Чангюну. И также ярко выраженно желание прижать омегу к своей груди, плавно покачиваясь вперёд-назад, усыпить Има в объятиях, а затем неутолимо слушая сердцебиение. Все эти желания настолько сильные, что он решает вернуться домой и придумывает на ходу отговорку, если завтра получит выговор от менеджера. ***** Хёнвон выходит из машину и, покапывшись в кармане пальто, находит ключи и проникает в дом. Дома стоит гробовая тишина, вроде ничего удивительного, так как Хёнвон говорил, что придёт домой к десяти часам, но проверив спальню и кухню старший начинает немного паниковать, так как Чангюн обычно предупреждал об уходе или оставлял записку на кухне, что ушёл в магазин или куда-то там. Но ещё не время отдаваться панике, ведь не все комнаты проверены, и огонёк надежды в то, что он дома, потихоньку угасает. Перед брюнетом дверь в ванной – последняя комната, куда он ещё не заглядывал. Прислушавшись, Хёнвон прикладывает ухо к двери и пытается уловить хоть какие-то звуки, однако внутри очень тихо. Без раздумий Хёнвон дёргает ручку вниз и распахивает дверь. Чангюн совершенно нагой лежит на полу с повёрнутой головой вправо от двери, с мокрых волос стекали капельки воды, а в самой комнате было невыносимо душно и на зеркалах красовалась тонкая плёнка конденсата. Видимо младший беспечно относился к тому, что горячая ванна может быть не только полезна, но и принести немало вреда после, и потерял сознание из-за того, что слишком долго находился в горячей воде. Че подрывается с места и садится на колени перед Чангюном, исследуя его тело на наличие ран или травм, внимательно рассматривая каждый участок кожи, но благодаря влажным волосами задача была упрощена. Голову об кафель не так уж и трудно разбить, знаете ли. Он перенёс омегу на диван, предварительно накинув на нагое дело махровый белый халат, доходящий до колен и с вышивкой в виде инициалов отеля сбоку на воротнике, и первым делом пытался привести его в чувства с помощью нашатыря, придерживая его голову и маша ваткой перед носом. Чангюн приходит в сознание спустя минуту и в висках чувствуется глухая боль из-за столкновения головы с кафелем, тело невероятно тяжёлое и лишь через пару секунд замечает на себя обеспокоенный взгляд Хёнвона, который облегчённо вздыхает. — Хён... — Слово отскакивает ещё одной резкой болью в висках, и Им жмурится, шипя. — Гюн-и, ты не представляешь, как я испугался. Голова несильно болит? Может быть тебе принести воды? Призма вопросов сыпается на голову мгновенно и Чангюн прикладывает к его губам палец, так сказать, прося помолчать немного и слегка улыбаясь. Хёнвон замолкает, чувствуя неловкость, ведь он никогда ещё не выливал на кого-то поток из вопросов и никогда так сильно не боялся за чью-то жизнь, будто от этого зависит и его жизнь тоже. Из мыслей его вырывает, аккуратно лёгшая на плечо голова Чангюна, пока сам Им рассматривал вены на тыльной стороне ладони и поглаживал большими пальцами, Че делает глубокий вдох и понемногу успокаивается. Чангюн съезжает головой вниз и останавливается на уровне грудной клетки, уловив краем уха учащённый бит сердца. У омеги ресницы слипаются и хочется поскорее провалиться сквозь сон, пока они находятся вот так, в комнате полной спокойствия и нездешней тишины. Хёнвон одной рукой печатает ответное сообщение Минхёку, что завтра они вряд ли смогут прийти к ним в гости на ужин и просит, чтобы они сами пришли к ним, по причине того, что Чангюн чувствует себя неважно, не описывая всех подробностей, и вскоре ему приходит ответ, что неожиданно у них дома сломалась газовая плита, поэтому они не смогли бы приготовить ужин. И убрав телефон в карман брюк, он вглядывается в закрытые глаза, что отражается умилением и теплом по жилкам. Именно такого Чангюна он хочет видеть каждый день.