Pretend For Me

            Как обычно из-за внутреннего будильника Чимин поднимается довольно рано. Свет, просачивавшийся из стеклянных дверей и окон, свободно заливал комнату, и Чимину потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к нему. Такое количество света в комнате для него в новинку: в его собственной спальне есть лишь маленькое окошко, из тёмного переулка, на которое оно выходит, проникает совсем мало света. Наконец привыкнув к яркому свету, он открывает глаза, тут же натыкаясь на затылок Чонгука. Парень лежит на боку, позволяя телу Чимина выполнять роль большой ложечки для него, хотя небольшое расстояние между ними всё же есть, так что Пак скорее просто изгибается рядом с его телом. Радостным он находит то, что его рука всё также покоится на боку Чонгука, но ночью та немного сдвинулась с его бедра к тазовым костям. Мысль о том, что всю ночь его рука прикасалась к Чонгуку, заставила Чимина улыбнуться, но тот факт, что дальше этого они не зашли, — расстроила. Ему интересно, хотелось ли Чонгуку продолжить начатое прошлой ночью?       С большой неохотой Чимин убирает руку с талии Чонгука, после вытягивая своё тело из кровати.       Часы показывают 5:50 утра, когда Чимин решает проверить время. Он задумывается, проснулся ли кто ещё в такую рань. Возможно, ему всё же удастся добраться до спортзала Чонов, оставшись никем незамеченным. Чимин не любит пропускать утренние тренировки — они помогают ему очистить голову от ненужных мыслей и сосредоточиться на нужных, а ясность ума ему явно понадобится, ведь Паку, очевидно, придётся поддерживать образ очаровательного Чимина 24/7.       Чимин просматривает одежду на выделенных ему в гардеробной полках: всё, что подобрали ему Тэ с Джином, либо не предназначалось для тренировок, либо вызывало у Чимина рвотный позыв. Его глаза незаметно перекочевали к секции с одеждой Чонгука, к полкам, наполненным удобными спортивками и футболками. Кто-нибудь вообще заметит, если он позаимствует парочку?       Чимин, возможно, немного переоценил свои возможности, потому как футболка Чонгука на нём свисает аж до самых колен. Чонгук, конечно, намного массивнее Чимина, выше и шире в плечах, но он смеет предположить, что Чонгук питает слабость к вещам размера оверсайз — иных причин, по которым Чимин тонул бы в его одежде, быть не может. С серыми штанами дела обстоят получше, они слегка длинные в ногах, но Чимин подтягивает их — всё же природа его ещё и мускулистыми бёдрами вкупе с большим задом наградила. Несмотря на это, Чимин никогда не променяет спортивную форму на розовую блузку, вот уже который раз мозолящую ему глаза.       Чонгук всё ещё мирно сопит, когда Чимин на цыпочках выбирается из комнаты. К его удивлению, на пути он встречает парочку слуг, снующих тут и там, пока он отчаянно пытается вспомнить дорогу к спортзалу. Ему даже попадается мужчина, с которым он вчера мельком познакомился, — Ким Намджун — Чимин позже вспоминает, что тот является главой стаффа. Нельзя не отметить, что он хорош собой, так что его теория о прохождении фейс-контроля перед вступлением на землю Чонов раз за разом оправдывает себя.       — Ну наконец-то, — бубнит себе под нос Чимин, наконец достигнув нужных дверей. Это не дворец, а чёртов лабиринт. Большой чёртов лабиринт. К его счастью, помещение оказалось пустующим.       Просторная комната, выполненная в белых оттенках, с беговыми дорожками и различным тренировочным оборудованием. Чимин проходит мимо всего, направляясь прямиком к белой боксёрской груше, висящей в самом углу. Поблизости находятся и пара перчаток, к которым тянется боксёр. Он прихватил с собой боксёрский бинт, удобно уместившийся в его кармане, — ему всегда было более комфортно со своими собственными. Он наматывает кумпур на руки, прежде чем надеть перчатки.       Некоторое время он просто тренируется, разрабатывает руки, а потом принимается наносить удары на грушу. Он вспотел, однако ни это, ни норовящие залезть в глаза пряди волос его не беспокоят. Временами Чимин забывается, когда боксирует, его мысли уплывают совсем в другую сторону. Быть может, времяпрепровождение с Чонами так сказывается на нём: поднимает из глубин воспоминания о его собственной семье и наводит на мысли о них. Пак даже и не знает, где они сейчас. Он ненавидит использовать слово «семья» по отношению к этим людям — они ему семьёй никогда не были.       На грушу обрушивается удар сильнее прежнего, отчего она со скрипом отклоняется. Что бы они сказали, увидев его вчера? Разодетым в одежду пастельных оттенков и выглядящим безумно влюблённым в парня. Они бы наверняка приложили все усилия, чтобы такое никогда больше не повторилось. Его отец и мать никогда не привыкнут к такому Чимину: выказывание признаков, типичных для женщин, для них считалось слабостью. Они считали это чем-то, что нужно менять в человеке, от чего непременно нужно избавляться.       Чимин тяжело дышит, но всё ещё пытается взять контроль над дыханием, стараясь поддерживать короткие вдохи между быстрыми ударами. Вот для чего он придерживался такой рутины: сейчас он из себя всю злость вытолкнет и выбьет, чтобы потом весь день голова этим забита не была.       Он начинает ощущать, как силы покидают его, отчего в последние жёсткие удары вкладывает всю оставшуюся в нём энергию.       — Ч-Чимин?       Он застывает, тут же останавливая удары и поворачиваясь к источнику звука. Он немедленно ослабляет свою стойку. Его дыхание сбивчиво, сам он — весь в поту, но изо всех сил пытается в максимально короткие сроки прийти в себя.       — Х-Хосок-хён.       — У тебя… всё нормально? — нерешительно спрашивает старший, рассматривая потного Чимина, находящегося в, как он предполагает, одежде Чонгука.       — Эм-м, да… Я просто любопытствую, — Чимин быстро натягивает дежурную улыбку на лицо, указывая на боксёрскую грушу. — Чонгук-и как-то сказал, что любит боксировать, так что я решил попробовать, — лжёт Чимин, надеясь, что Хосок не стал свидетелем его насилия над грушей раннее.       — О-о, ладно тогда уж, — скептически отвечает Хосок. — И ты никогда не занимался боксом до этого? — он изгибает бровь.       — Н-нет, — хихикает Чимин.       Хосок проходит дальше, к беговой дорожке, изменяет настройки и выглядит так, будто слова Чимина показались ему забавными.       — А ты рано встал. — Хосок мельком бросает взгляд на часы, отмечая 7:00 на них. Чимин, кажется, находится в зале уже приличное количество времени.       — Я-я ранняя пташка, — Чимин вновь хихикает, отступает от боксёрской груши и начинает невольно перекатываться с пятки на носок. Он решил, что хихикать, когда не знаешь, что сказать, — лучший выход из его положения.       — Я тоже! — бодро отзывается Хосок.       Чимин улыбается: ему в самом деле симпатизирует Хосок, парень выглядит искренне добрым человеком. Вчера он узнал о том, что хён — тоже выходец из богатой семьи и большую часть своего времени занимается волонтёрством в благотворительных организациях.       Чимин принимается стягивать боксёрские перчатки, надеясь по-быстрому свалить, прежде чем он ещё как-либо выдаст себя Хосоку.       — Что это?       — Ч-что? — нервно спрашивает Чимин.       — На твоих руках. Это ты завязал их? — интересуется Хосок, рассматривая идеально затянутый бинт на его руках.       Чимин паникует, его фирменная улыбка дрогнула — чёрт.       — Эм-м-м… Чонгук недавно показал мне.       — Правда? Чонгук обычно так рано не встаёт.       Чёрт бы его побрал, почему все в семье Чонгука так подозрительны? Так уж сильно им не верится, что Чонгук наконец находится в отношениях?       — Я имел в виду прошлой ночью.       — Не хочешь потренироваться со мной за пару? — продолжает Хосок, не слишком заморачиваясь об ответе Чимина.       — Спасибо за предложение, правда, но я должен успеть вернуться к Чонгуку до того, как он проснётся, — Чимин пытается подобрать причину, чтобы поскорее смыться, не желая быть пойманным ещё и Чонгуком своей утренней вылазкой, что повлечёт за собой кучу вопросов, на которые ему опять же придётся придумывать отмазки.       — Пустяки, я хочу провести с тобой немного времени, Чимин-и! Чонгук-и может подождать, — Хосок легко кроет его аргумент, подталкивая Чимина к беговой дорожке рядом с занятой им самим.       Чимин вздыхает, понимая, что продолжать бой нет смысла, и тянет руки к ручкам беговой дорожки, одёргивая их, как только его настигает мысль о небольшом тату с «13» на запястье, которое он мог выставить напоказ этим действием, к счастью, рукава оказываются достаточно длинными, чтобы прикрыть тату выше его локтей.‎       — Думаю, ты завоевал сердце Мисо, — как бы невзначай бросает Хосок, в попытке разрядить напряжённую атмосферу — Чимин выглядит каким-то взволнованным.       Последний смеётся:       — Она просто счастлива, что у Чонгука появилась пара. Не думаю, что дело во мне, — он качает головой: Мисо радуется тому, что её сын наконец в отношениях с 'подходящим' для того парнем. Но всё это — чистейшая ложь.       — Ну, я знаю тебя меньше суток, и ты уже нравишься мне многим больше всех прошлых избранниц Чонгука, с которыми он нас только ни знакомил, — Чимин улыбается на это. Он помнит, что такого рода комплименты стоит принимать с толикой соли. Хосок, видимо, замечает, как Чимин опускает взгляд, отмахиваясь от его слов. Волнуется, что Чимин не поверил ему, что тот закомплексован в этом плане, поэтому и счёл комплимент за ложь ради приличия. — Честно, Чимин. Я говорю это не потому, что ты добрый и хорошенький, а потому, что ты хорошо подходишь Чонгуку. Ты заступился за него вчера и не единожды, защищал его каждый раз, когда он выглядел задетым и обиженным словами родителей. — Хосок не мог не отметить, как искажалось лицо парня, когда Мисо и Ёнджун говорили что-то негативное насчёт Чонгука. Он злился и порывался встать на защиту парня, чего Хосок не может сказать о прошлых партнёрах Чона-младшего. Поэтому Чимин — его любимчик, он хорошо подходит Чонгуку.       Чимин анализирует слова Хосока: он заступился за Чонгука — ещё бы не заступился, — он был раздражён, услышав, как родители сыпали неодобрением на своего сына. Но это ничего не значило… это его рефлекс — защищать людей, о которых он заботится. Не то чтобы он заботится о Чонгуке…       — Его бывшие на самом деле были настолько плохи? — Чимин не может отрицать свою заинтересованность, Тэхён частенько наседал ему на уши с жалобами на эту тему, но он, по большей части, отключался в такие моменты, устав выслушивать одно и то же в миллионный раз. Честно говоря, он потерял интерес к этой теме, когда Тэ поднял её во второй раз.       — Ага. Радуйся, что тебе не придётся встречаться с ними лицом к лицу. Раньше я умолял Юнги остаться дома, чтобы избежать ужинов с ними, но потом вспоминал, что Чонгуку будет необходима поддержка. И вот так я был вынужден терпеть часы ужинов с ними, — впервые за время их знакомства Чимин видит недовольное лицо Хосока и не может сдержать смешка от скрюченного выражения лица старшего. — Вообще не понимаю, как ему удавалось находить настолько бесячих людей. Чисто статистически, как будто одного было недостаточно. — Чимин вновь хохотнул.       — Что ж, теперь мне жаль Чонгука: ему приходилось проводить с ними время и после ужинов… — Чимин был удивлён, услышав о сущности бывших Чонгука после встречи с ним. Кто в здравом уме вообще захочет расстраивать Чонгука, после того, как судьба благословила их встречей с этим богом? Более того, Чонгук такой от природы сабмиссивный, что Чимин ожидал услышать, что его парой был кто-то более доминантный и менее плаксивый.       — По крайней мере, теперь у него есть ты, так что мне нет нужды волноваться о страдальческом высиживании ужинов больше, — Хосок ярко улыбается, и Чимина окутывает тонкая пелена стыда, потому что скоро ему всё же придётся фейково расстаться с Чонгуком и тем самым вернуть в жизнь Хосока раздражающих пассий.       — Ты всегда так рано тренируешься? — Чимин боковым зрением ловит время на часах у стены, задумываясь о том, почему Хосок встаёт в такую рань.       — Всегда. Кстати, я тоже танцую и слежу за своей формой. Может, нам как-нибудь стоит станцевать вместе?       Чёрт бы тебя побрал, Тэхён, — это всё его вина. Кто его надоумил говорить о том, что они танцевальные партнёры вообще. Теперь Чимину придётся как-то избегать этой темы в разговорах с Хосоком постоянно.       — Д-даже не знаю… По правде говоря, я не очень хорош, — Чимин тщётно пытается выдумать отмазку.       — Разве ты не владеешь танцевальной студией? — сконфуженно спрашивает Хосок.       Чёрт. Чимин уже и позабыл о том, что придумал себе целую танцевальную студию во владения.       — А-ага.       — Значит нам определённо точно нужно станцевать на пару! А пока почему бы нам не тренироваться вместе по утрам? Никого здесь обычно так рано не бывает, а ты можешь составлять мне компанию.       Чимин не может отказать полной надежды, радостной улыбке Хосока. Плюс ко всему, старший бы явно так просто не отстал от него, в прошлый раз у него ведь даже не получилось свалить.       — С радостью, хён, — отвечает он, на что получает в ответ довольную улыбку.       Следующие полчаса они болтают обо всём и ни о чём, по большей части голову Чимина занимают мысли о том, как он менее безболезненно сможет выкрутиться из всей этой штуки с танцевальной практикой.

~

      Чимин видит кучу подушек и одеял на кровати, предполагая, что Чонгук преспокойно дрыхнет под ними. На часах только 8:30. Чимин собирается искупаться и сменить одежду Чонгука, перед тем как разбудить его. В спортзале с Хосоком он пробыл около часа, и сейчас отчаянно пытается перебороть желание пойти к манящей кровати. Хотя для себя он сделал вывод, что Хосок — идеальный партнёр для тренировок: от него хлещет столько энергии, что Чимин даже как-то невзначай и сам заряжается ею. Всё ещё окрылённый остаточной от тренировки энергией, Чимин тихо входит в ванную комнату, открывает дверь и…       — Хён! — кричит Чонгук из душа, всеми силами пытаясь прикрыть своё нагое тело руками. Наполовину запотевшее стекло кабинки, конечно, обеспечивает некое иллюзорное понятие приватности, но этого недостаточно. Недостаточно, чтобы перекрыть желание Чонгука стереть все признаки своего существования с земли.       — Мне очень-очень-очень жаль, Чонгук! — быстро извиняется Чимин, его глаза чуть ли не выкатываются из орбит, прежде чем он отворачивается. Чёрт. А Чимин был прав, у Чонгука довольно крупное хозяйство, да и тело его не назвать привлекательным — преступление. Старший стремглав покидает комнату, закрывая за собой дверь: отчасти из-за застенчивости Чонгука, но главным образом за тем, чтобы скрыть свой полустояк.       Ну вот и всё, Чонгук меняет имя и улепётывает в другую страну. Да, пожалуй, это единственный вариант… Как он вообще сможет посмотреть Чимину в глаза, зная, что тот видел его голым? Не сказать, что Чонгуку есть чего стыдиться, у него восхитительное телосложение и прочее, но всё же… это ведь Чимин. Чимин, одно присутствие которого делает Чонгука нервным месивом, и, если начистоту, он хотел, чтобы Чимин увидел его голым впервые совсем при других обстоятельствах. Не тогда, когда он кричит и покрывается румянцем. Хм, хотя, может, и при таких…       — Ч-Чонгук? — Чимин легонько стучит в дверь, в ответ — тишина. Чимин пытается снова. — Всё не так уж и плохо, Чонгук.       — Т-ты что-нибудь успел увидеть? — немощным голосом спрашивает Чон.       — Эм-м… ты предпочтёшь, если я солгу?       Чимин слышит громкое хныканье по ту сторону двери, олицетворяющее абсолютное нежелание младшего выбираться из этой комнаты в ближайшее столетие.       — Тебе нечего стыдиться, Чонгук. У тебя великолепное тело! — Чимин не хочет вводить парня в неловкое положение, подкармливая мысли о неуверенности в себе. Он не знает, что бы на его месте сделал милый Чимин, — вероятно, умер бы от смущения, но настоящий Чимин хочет прямо и чётко сказать Чону, насколько восхитительным является его тело, завалив похвалой каждую его утончённую часть.       Чонгук по ту сторону двери заливается краской: Чимин на самом деле восхищается его телом?       — П-правда?       — Да. Когда я увидел тебя, чуть в штаны не спус… — Чимин обрывает себя на середине слова: выпалить Чонгуку правду о своём полувставшем члене было бы не очень мило с его стороны. — Ты красивый, Чонгук, очень и очень красивый.       Чонгука ещё никто и никогда красивым не называл. Сексуальным, симпатичным, привлекательным, список может длиться до бесконечности, но красивым — никогда. От этих слов он почувствовал себя особенным, и, он подозревает, всё, что бы Чимин ни сказал теперь, будет оказывать большое влияние на него.       — Я-я сейчас выйду. — Чонгук оборачивает полотенце вокруг талии, собирая всё своё мужество в кулак, и побыстрее выбирается из комнаты, пока всё собранное ещё не растерял. Идея провести остаток жизни в ванной ему не претит.       Он боязно открывает дверь, зажато стоя в дверном косяке: с опущенной головой и руками по бокам. Тем не менее, ладонь Чимина быстро находит его подбородок и подтягивает его повыше так, что их глаза встречаются. Чимин держит молчание какое-то время, изучая каждую деталь лица Чонгука и совершенно забывая о его обнажённом торсе.       — Говорю же, очень красивый, — Чонгук красивый, каждая небольшая деталь на его лице захватывает дух. Чимин никогда раньше не находил кого-то привлекательным, сейчас он глаз оторвать от этого совершенства не может. На Чонгука хочется смотреть и смотреть, откладывая в памяти небольшой шрам на щеке и то, как умилительно выглядят его полные красные щёчки, и эти очаровательные глаза оленёнка. Откладывая в памяти каждую незначительную, но не менее потрясающую часть его тела.       — Н-на тебе моя одежда? — время Чимину становиться на место сбитого с толку: он глупо моргает пару раз, до того, как до него доходит сказанное младшим.       — О-оу, эм, да, прости! Хосок-хён попросил меня потренироваться с ним, но у меня не было с собой никакой тренировочной одежды. Надеюсь, ты не против?       — Конечно нет, моя одежда всегда в твоём распоряжении, — и вот опять: Чонгук позволяет Чимину делать всё, что ему будет угодно. Чимин улыбается. Бескорыстность парня не перестаёт его забавлять. — Ты выглядишь… мило в ней.       По тому, как быстро румянец расползается по лицу Чонгука, Чимин понимает, что парню потребовалось приложить много усилий, чтобы выдавить это из себя. Может, его стоит наградить за это?       — Спасибо, Чонгук-и, — Чимин поднимается на носочки, кладёт одну руку на плечо Чона, для баланса, а затем наклоняется, оставляя нежный поцелуй на щеке парня. Всё заканчивается слишком быстро для них обоих.       — М-м-мне стоит… одеться. А т-тебе… эм-м, искупаться, — Чонгук практически заталкивает Чимина в ванную, быстро закрывая за ним дверь.       'Чимин поцеловал меня в щёку, Чимин поцеловал меня в щёку…' — Чонгуку пришлось повторить это пару раз, дабы поверить в достоверность произошедшего. Но это ведь и вправду произошло, Чонгук бы никогда в жизни не смог создать в голове нечто столь идеальное. Губы Чимина были по-райски прекрасными, нежными и сладкими, и Чонгук всё ещё чувствует покалывание в месте соприкосновения губ старшего с его кожей. Как бы эти губы ощущались на его собственных? А на более чувствительных частях тела?       Чёрт. Чонгук встряхивает головой, отказываясь получать стояк от одного только невинного поцелуя в щёчку. Если так будет продолжаться каждый день, каждый день с Чимином, ему придётся научиться контролировать своё тело. А это значит не думать о Чимине, стоящем на носочках, в его собственной одежде, и целующем его. Чонгук внезапно вспоминает тот факт, что Чимин был в его одежде. Он выглядел милым. Да. Маленьким. ДА. Чонгуку отчаянно захотелось, чтобы Чимин не носил ничего, кроме его одежды с этих пор. Чёрт бы его побрал, двойственность этого парня когда-нибудь доведёт его до белого каления.

~

      Чонгук наконец одевается, на нём — обтягивающие чёрные джинсы, приталенная черная футболка, поверх которой накинута чёрная джинсовая куртка. Как вы уже могли понять, Чонгуку нравится чёрный цвет.       Он сидит на своей кровати, дожидаясь, пока Чимин закончит купаться, чтобы они смогли вместе присоединиться к семье за завтраком. Чонгук успевает успокоиться с их инцидента; старший, назвавший его красивым, определённо смягчил его смущение, но никак не уменьшил пожар на щеках. Воспоминания о прошлой ночи, когда рука хёна покоилась на его бедре, нахлынули на него снова, отчего румянец на его щеках приобрёл густо-красный оттенок. Кроме того, Чонгук вспоминает свои слова: он сказал Чимину, что хочет его. Прошлой ночью ему от этих слов не было ни некомфортно, ни стыдно. Они ощущались правильными, подходящими. То, как Чимин смотрел на него, тон его голоса — из-за всего этого его слова звучали правильными. Он чувствовал себя спокойно, когда говорил их.       Внезапный стук выбивает Чона из мыслей, он сконфуженно смотрит на дверь, до тех пор, пока до него не доходит, и он хрипло смеётся от осознания.       — Ты опять забыл взять с собой одежду?       — Д-да, — «скромный» Чимин отвечает по ту сторону двери.       Чонгук быстро выбирает одежду из секции Чимина: светлые джинсы и рубашку с небольшими деталями у рукавов. Он передаёт их в щель между дверью и дверным косяком, получая благодарное «спасибо» от Чимина, и продолжает ждать его.       — Так, какие планы на сегодня, Чонгук-и? — Чимин выходит из ванной комнаты, выглядя, как всегда, потрясающе.       — Семейный завтрак. А потом всё, что ты пожелаешь, — Чонгук улыбается. Он настолько очевиден в своём краше по отношению к Чимину сейчас, даже несмотря на то, что тот делает его чрезвычайно нервным, Чонгук хочет провести рядом с ним весь день.       Чимин улыбается в ответ, он находит милым тот факт, что Чонгук оставляет право выбора развлечений на день за ним. Он благодарен этому главным образом из-за того, что предполагал, что ему придётся следовать занудной рутине развлечений богатеньких людишек.       — Пошли, — Чимин выставляет руку, и Чонгук пялит на неё некоторое время, пока до него не доходит истина. Он робко улыбается, так же протягивая руку и вбирая ладонь старшего в свою.       Чонгук любит держаться за ручки с Чимином: его рука миниатюрнее чонгуковой будет, ещё и такая мягкая. Плюс ко всему, дарит ему ощущение безопасности.       — Т-тебе хорошо спалось? — спрашивает Чонгук на их пути к обеденной.       Чимин тщательно обдумывает свой ответ: Хосок почти спалил его этим утром, потому что боксёр не был достаточно осторожен со словами. Стоит ли ему быть более сдержанным в своём ответе? Меньше проявлять свою флиртующую натуру, дабы снизить риск раскрытия своего истинного обличия?       — С тобой под боком — ещё как, — окей, возможно, в ответе присутствует лёгкий шлейф флирта, но и не слишком откровенный. Чимин уверен, его слова были приятными, когда на деле он только и мечтал о том, чтобы разрушать паренька, лежащего напротив, всю чёртову ночь.       — О-оу, — Чонгук краснеет, и это действие уже входит в его рутину — то, как его щёки буквально загораются от слов Чимина. Ему даже начинает нравиться это. Ему просто хочется знать, что именно Чимин имеет в виду под этим. Выказывает свою вежливость или действительно кокетничает?       — А ты? Как тебе спалось? — Чимин на удивление чувствует искреннюю заинтересованность в этом вопросе, что очень нехарактерно для него. Чимин не из тех, кто интересуется жизнью и эмоциями других людей, но ему и вправду хочется узнать ответ на вопрос. Он даже надеется на положительный ответ.       — С тобой под боком, ещё как, — Чонгук хихикает, копируя ответ Чимина, потому что он идеально подходит и ему.       Чимин отпускает смешок, смотря на Чонгука и замечая, как его нос морщится, когда он хихикает. Очаровательно морщится, являя его передние зубки, при виде которых Чимин ставит под сомнение своё благоразумие, потому что он мысленно называет Чонгука крольчонком и хочет проворковать над ним…       Они настигают обеденной, всё также идя рука в руку, и подходят к столу, под отказ набитому яствами. Все остальные члены семьи уже собрались и с удовольствием наслаждаются едой и напитками.       Их прибытие не остаётся незамеченным. Новоявленную парочку, которая успела влюбить в себя всех присутствующих, тут же подзывает к себе Мисо.       — Доброе утро, мои прекрасные голубки!       Парни занимают те же места, что и прошлым вечером — Мисо стремилась расположить их как можно ближе к себе. Чонгук удивляется, когда хватка на его руке усиливается, не позволяя ему тем самым рассоединить замок их рук. Чимин располагает их заключённые пальцы на своём бедре. Возможно, старшему тоже понравилось держаться за ручки с ним.       — Доброе утро, мам.       — Доброе утро, Мисо, все-е, — Чимин робко улыбается, его актёрские навыки явно вышли на новый уровень, ему даже удаётся выглядеть смущённым.       Чонгук зависает на мгновение — Чимин совсем иначе ведёт себя в разговоре с другими. С ним Чимин, конечно, бывает милым, но зачастую он не выглядит столь робким и застенчивым.       — Слышала, вы с Хосоком успели сблизиться, — Мисо поворачивается к Чимину с ослепительной улыбкой, радуясь тому, что парень быстро находит общий язык с членами семьи. Все бывшие Чонгука и пальцем не повели ради сближения с его близкими, Мисо надеется, что это хороший знак.       — Мы напарники по тренировкам, так ведь, Чимин-и? — Хосок также поворачивается к Чимину, который возбуждённо кивает с любезной улыбкой на лице. Как и говорилось ранее, Чимин предпочёл кивать и улыбаться, заменяя этими жестами слова, он всё ещё слишком напуган тем, что может сказать что-то неправильное. Или хуже того — выдать правду невзначай.       — Меня также осведомили о том, что вы вдвоём собираетесь станцевать в дуэте для нас? — радость в голосе Мисо возрастает к концу её вопроса, обращённому к Чимину.       Все внезапно поворачиваются к Тэхёну, когда тот давится напитком, выглядя искренне взволнованными. Все, за исключением Джина, который пытается сдержать улыбку, и нахмурившего брови Чимина.       — П-прошу прощения… Я-я просто очень–очень заинтригован их выступлением, — Тэхён кашляет, изо всех сил сдерживая смех. — К-когда вы собираетесь его нам представить, Чимин? — он начинает тараторить к концу предложения, его тут же взметается ко рту, прикрывая смешок от лишних глаз.       Чимин пристально наблюдает за сдерживающей смех парой, тыча языком в щёку, дабы обезопасить уши сидящих от ярого потока мата. Затем его взгляд внезапно теплеет, а на лице появляется искренняя счастливая улыбка.       — Почему бы тебе не присоединиться к нам, Тэ? Ты замечательный ученик, — облегчение патокой разливается по венам, когда Чимин видит паникующее выражение лица Тэхёна. Это приносит ему внутренний покой.       — Ч-что вы. Не хочу забирать все лавры себе… да и к тому же, мы с Джином нынче довольно заняты свадьбой, — Тэхён строит фальшивую грустную моську.       — Не говори глупостей! Я хочу увидеть своего сына в деле! Вы ведь не настолько загружены сейчас, так ведь, Джин, милый? — врывается в диалог Мисо, возвращая тем самым панику на лицо Тэхёна.       Парень обращается к супругу с щенячьими глазками, моля Джина отмазать его.       — Конечно, я бы никогда не препятствовал Тэхёну и его страсти к танцам.       — Ха-ха-ха… ты такой добряк, — Тэ морщит нос, делая комплимент жениху.       Все кажутся удовлетворёнными таким ответом: Мисо и Ёнджун безмерно счастливы от того, что наконец смогут стать свидетелями танцевальных навыков сына, даже комментируют, что он, должно быть, очень даже хорош, всё же 7 лет занятий не могли пропасть даром. Юнги и Чонгук также рады возможности увидеть брата в деле, Хосок разделяет их радость.       Сокджин воистину наслаждается проделанной работой, наблюдая за разворачивающейся сценой и будучи в курсе событий. Он любуется паникующим выражением лица Тэхёна, тем, как лица Чимина и его жениха теряют оттенки на глазах, изо всех сил сдерживая смех. Джин уже и не может дождаться представления, возможно, он даже попросит поставить их выступление в кульминацию свадьбы. Это наверняка сделает свадебный день ещё идеальнее.       — Ну что ж, теперь, когда мы со всем разобрались, у меня есть хорошие новости! — объявляет Мисо. — Нас пригласили на благотворительный вечер, который состоится на следующей неделе! Хорошая возможность для Чонгук-и похвастаться своим новым избранником.       Чимин подумывает о том, что ему стоит сменить имя на «Чимин-и» — настолько это прозвище прижилось к нему. Он также сбит с толку новостью о благотворительном вечере, и что это за «похвастаться»? Ему не особо претит идея быть выставленным напоказ кучке богатеньких людишек на радость.       — Отличная новость, Мисо! Долго же мы не были на таких вечерах, будет замечательно взять с собой Чимин-и, — вмешивается Ёнджун.       Юнги смеётся:       — Клянусь, вы оба любите Чимина больше Чонгука, даже называете его более милыми прозвищами.       — Вовсе не так, — тут же защищается Чонгук, Чимин подозревает, что причины его агрессивного ответа кроются в страхе быть рассекреченным.       — Что может быть милее «Чимин-и»? — Юнги вновь усмехается, слегка высмеивая то, как сильно его родители по уши влюблены в Чимина.       — Я з-зову его… Мими, — Чонгук чувствует необходимость превозмочь родителей, быть более милым, ведь, возможно, есть вероятность, что если он не назовёт Чимина прозвищем, намного более милым, чем всё то, чем его уже назвали, то все узнают о том, что они на самом деле не вместе.       Замечательно. Просто замечательно. Да даже Тэхён не награждал Чимина настолько милейшим прозвищем. Чонгук горяч, безумно горяч, но сумеет ли его горячесть перекрыть желание Чимина врезать ему? Вот в чём вопрос.       Все поворачиваются к Тэхёну, когда он во второй раз давится водой. Чимин вновь хмурит брови: а вот он-то точно заполучит парочку тумаков позже, так и напрашивается на них ведь.       — Тебе стоит быть осторожней, дорогой, — Сокджин неловко посмеивается, похлопывая по спине жениха, который жестами показывает другим, что вода его не убила.       Получив от Тэхёна заверения в том, что с ним всё в порядке, Мисо возвращается к прерванной теме разговора, определённо не желая упускать из виду нечто столь милое так просто и без комментариев.       — Мими звучит невероятно очаровательно, Чонгук! — воркует Мисо, а затем нетерпеливо обращается к Чимину. — Как ты зовёшь Чонгука, Чимин-и?       Чимин рад, что Мисо остановилась на «Чимин-и» — он бы точно не смог выдержать «Мими» из уст женщины.       Он напрягает мозг: что может быть милее «Чонгук-и»? И с какой вообще стати он должен давать Чонгуку какое-то милое прозвище? К его раздражению, на ум достаточно быстро приходит нечто сногсшибательно милое. Он чуть ли не разочарован в себе тем, что вообще смог придумать нечто столь очаровательное. Чимин прикрывает глаза, физически готовя себя к определённо раздражающей реакции друга.       — Ккюю.       Как и ожидалось, он слышит смешок от Тэхёна, после чего, предположительно Джин, бьёт его, чтобы он заткнулся.       Также, как и ожидалось, Мисо строит умильную моську, её руки взметаются к сердцу от очаровательности прозвища.       — Вы двое чересчур милые для меня, не могу дождаться случая похвастаться вами на встрече клуба сегодня.       Сердце Чимина ухает в желудок, Чонгук ничего ни о каком клубе не говорил. Чимин нуждался в предупреждении, как никак, ему нужно подготовить милого Чимина к целому клубу людей. А ведь он всё ещё не оправился от внезапного порыва назвать Чонгука «Ккюю»…       По сконфуженному выражению лица младшего, он понимает, что тот не в курсе событий. К счастью, Тэхён вовремя поспевает им на помощь.       — Прошу прощения, мам, но я уже занял эту парочку за собой на сегодня. Они помогут нам с Джин-хёном в свадебных делах, — Тэхён дуется и понижает голос до такого уровня, чтобы его слова слышал только Джин. — Если эта свадьба вообще состоится. — Джин закатывает глаза на это, прекрасно зная, что младший дуется только потому, что он подначил его к выступлению в паре с Хосоком и Чимином.       Мисо перестаёт корчить обиженную рожицу на словах Тэхёна о планах на свадьбу, вместо этого радостно улыбаясь.       — Ах, ладно уж! Тогда я украду вас как-нибудь в другой раз, может, сходим на шоппинг вместе, нужно подобрать вам наряды на благотворительный ужин.       Чонгук кивает, соглашаясь на предложение матери. После чего они некоторое время ещё переговариваются о благотворительном ужине, предполагая, кого же на сей раз пригласили на это мероприятие. Чимин несвойственно себе нервничает, но он действительно боится встречи с многочисленными раздражающими людьми. Он посчитал себя счастливчиком, что Чоны оказались не так уж и плохи, однако, кто знает, его удача может и не распространиться на их грубых и чванливых друзей.

~

      Тэхён в конце концов извиняет их всех, позволяя их четвёрке выбраться из обеденной. Они проходят холл, держа путь к парадной двери.       — Мы с Джин-хёном пойдём за машиной, — предлагает Чонгук, и Чимин не понимает, почему парень продолжает стоять столбом после этого и смотреть на него, пока не опускает взгляд на их всё ещё соединённые руки. Чимин даже и не осознавал этого… Они что, выходит, держались за ручки всё это время? Даже за столом, когда в этом не было никакой необходимости? Но Чимин ведь ненавидит держаться за руки? Он тут же выпускает ладонь Чонгука, позволяя ему наконец отойти к Джину.       Пару мгновений они проводят в тишине, Чимин с Тэхёном ожидают, пока парни завернут за угол с машиной.       — Хммм, вот оно как всё обернулось… — комментирует Тэхён, заметивший сплетённые пальцы Чимина и своего брата, и то, как сильно его друг желает быть поблизости с ним.       В ответ в его руку прилетает удар, болью отозвавшийся по раненному месту.       — Это за твой ржач за завтраком. — Тэхён по-детски высовывает язык. — А это за твой неуместный комментарий, — Чимин имеет в виду недавно брошенное им «как всё обернулось». Очередной удар прилетает в пострадавшую руку, не настолько сильный, чтобы доставить какой-то ущерб его здоровью, конечно же.       — Ты просто злишься, потому что по уши влюбился в Чонгука, — дразнит его Тэхён, шустро отпрыгивая в сторону, когда Чимин пытается пнуть его ногой.       — Твой брат почти столь же раздражающий, и я определённо точно не люблю его, — отвечает Чимин, хотя на деле Чонгук намного менее раздражающий, чем Тэ.       — Воооууу, «почти столь же раздражающий», так романтично звучит из твоих уст… Мими, — на лице Тэхёна появляется ухмылка, едва он произносит злосчастное «Мими». Он никогда не выкинет из памяти тот момент, когда Чонгук назвал Чимина так, при тех обстоятельствах, когда боксёр никак не мог этому воспрепятствовать. Ну не идеальный ли эпизодик вышел?       Чимин морщит нос и кусает губы в раздражении, тут же порываясь раздать другу ещё горстку тумаков.       — Ох, ну прости, не знал, что это только ваша с Чонгуком фишка, — Тэ решил брать от ситуации всё, не обращая внимания на боль в руке и смертельный взгляд Чимина. Поэтому, когда этот самый смертельный взгляд внезапно превращается в блаженную улыбку, внутренности Тэхёна наполняются животным ужасом.       — Знаешь, а может, я стану его настоящим парнем, тогда ты уж точно никогда не избавишься от меня. Будешь вынужден вечность выслушивать мои разглагольствования о том, как прелестно выглядит стоящий на коленях Чонгук, умоляющий меня и давящийся моим ч-       — Вы готовы? — Чонгук бодрячком выруливает из-за угла, в блаженном неведении о теме предыдущего разговора.       Тэхён притворно суёт пальцы в рот, инсценируя опустошение желудка, теперь действительно сильно сожалея об идее завести Чимина. Чонгук, однако же, этого не замечает, слишком занятый рассматриванием Чимина. Парень выглядит сегодня безумно хорошо: светлые джинсы выгодно подчёркивают его естественные изгибы и неплохо сочетаются с пушистыми розовыми волосами. Чонгук и поверить не может, что судьба подарила ему этого парня.       Он решает отбросить в сторону волнение и поднимает руку, предлагая её Чимину. Старший тут же принимает её, вызывая тем самым у Чонгука улыбку. Они уходят.

~

      Машина останавливается перед большим стеклянным зданием с красивым садом. Снаружи здания выставлены небольшие столики, за которыми люди в цветастых летних костюмах наслаждаются напитками. Вдоль здания растёт много зелени, нежных растений всех цветов. Яркое солнце освещает этот район, из-за чего можно встретить множество людей, прогуливающихся по саду с солнцезащитными очками. Тэхён и Джин выходят из машины, после того как шофёр открывает перед ними дверь, и быстро вливаются в окружающую красоту, наслаждаясь ею. Тэхён располагает свою руку на тонкой талии Джина, обращаясь к жениху с улыбкой и получая не менее лучезарную в ответ.       Чимин выходит из машины, всё ещё держа Чонгука за руку, он тут же закатывает глаза — опять попался на эту уловку. Солнце светит слишком ярко, к тому же, здесь собралось чересчур много людей в больших шляпах. Он всё ещё не знает, почему его притащили сюда, да и что это вообще за здание. Прежде чем его нытье набирает обороты, рука Чонгука утягивает его ближе к счастливой парочке.       — Тэхён! Сокджин! Мои прелестные возлюбленные-почти-мужья, — женщина встречает их у самого входа, в роскошном белом костюме, прекрасно сочетающемся с её такого же оттенка каблуками. Её ноги обнажены, а застёгнутый наглухо пиджак, видимо, накинут на нагое тело, тем не менее, небольшое декольте всё же видно взору любопытствующих. Её чёрные волосы спадают на плечи, в общем и целом, выглядит она шикарно.       — Ынтак-нуна! Рад снова увидеть вас, — радостно приветствует её в ответ Сокджин, когда женщина оставляет поцелуи на щёчках почти-супругов.       — И кто же это тут у нас? — спрашивает Ынтак, краем глаза цепляясь за фигуры Чимина и Чонгука, стоящих неподалёку со сцепленными руками.       Оу, только не это, всё нутро Чимина тут же наполняется страхом. Она определённо собирается оставить эти поцелуи на его щеке, так же, как сделала это с его друзьями раннее. Нет, нет, нет, нетушки. Он уже перевыполнил свою норму за день, держась за руку с Чонгуком.       — Это мой брат, Чонгук, и его прелестный бойфренд, Чимин. Он у нас ужасно тактильный парень, прямо как ты, — услужливо представляет их Тэхён. Теперь Чимин твёрдо убеждён в том, что парень напрашивается на смерть и к концу дня уже по полной будет отрываться в загробном мире.       — Оу, тогда, полагаю, нам непременно стоит заобниматься! — Ынтак счастливо вскрикивает, шагая навстречу Чимину.       Чимин не делает попыток избежать неизбежного, даже продолжает держать Чонгука за руку, просто стоя неловким истуканом, пока Ынтак выжимает из него всю душу. Затем она целует его в щёку, и Чимин задаётся вопросом, почему она вообще столь ласкова с незнакомцами. Очевидным ответом было бы то, что она добрый человек, но Чимин ставит на то, что она может быть сумасшедшей.       Когда Ынтак наконец высвобождает его из своей хватки, он выдавливает из себя улыбку, без особого энтузиазма хихикая сквозь стиснутые зубы.       — Привет… — всё, на что его хватает, и, судя по всему, этого было достаточно для женщины, так как та после его слов переводит своё внимание на Чонгука.       — Мне стоило догадаться, что братцем Тэхёна будет не менее симпатичный юноша! — Ынтак притягивает Чонгука к себе, чмокая его в щёчку. Чимин знает, что та просто выказывает вежливость, как и в его случае, но, по какой-то неведомой причине, сжимает руку Чонгука в своей посильней. В нём даже взыграло желание оттянуть парня к себе поближе, опять же — по какой-то неведомой причине.       — У нас уже всё готово, мы только вас и ждали, — Ынтак поворачивается к Джину и Тэ, после чего проводит их всех внутрь здания.       Изнутри это больше напоминает ресторан, хотя скорее походит на какой-то дом грин-центра. Растения, белые столики и стулья расставлены по всему помещению и занимают всю его площадь. Их отводят в заднюю часть здания, более спокойную с одним круглым столиком.       — Я пойду принесу вам образцы десертов, — Ынтак удаляется от занятого ими столика, обещая скоро вернуться.       — Вы двое тут, чтобы помочь нам определиться. Нам нужно больше оценок вкусовых качеств тортов, — говорит Сокджин, со слегка печальной улыбкой.       — Всё будет в порядке, милый. Ынтак-нуна ведь сказала, что сегодня у неё есть даже больше образцов тортов, да и Чонгук с Чимином здесь сегодня, — Тэхён спешит успокоить жениха. — Мы здесь в четвёртый раз, просто не можем найти то, что пришлось бы нам действительно по душе.       — Это ведь просто торт, — вопросительно говорит Чимин, не понимая, почему Сокджин выглядит столь опечаленным чем-то столь незначительным.       — Нет. Это намного больше чем «просто торт», ты сам это поймёшь, когда попробуешь образцы, — Тэхён спешит защитить их избирательность в торте: на их свадьбе идеальным должно быть всё.       Чимин не кажется убеждённым словами друга, но раз уж это так важно для них, он не откажет в помощи.       Ынтак выкатывает тележку, под отказ наполненную большими и маленькими порциями различных тортов, каждый разного цвета с отличным один от другого внешним оформлением. Чимин должен признать, эти торты не похожи ни на один из тех, что он когда-либо ел или видел в своей жизни. А пока читает таблички с названиями вкуса торта, он всё удивляется, что такое количество разновидностей вообще существует.       Ынтак ставит перед каждой парочкой кусочек торта, они имеют один и тот же вкус, но по-разному украшены. Чимин не втыкает, почему перед ними поставили только один кусочек торта и одну вилку. Однако стоит ему обратить внимание на Тэхёна, который отламывает небольшую часть вилкой, после подкармливая этим кусочком Сокджина — его осеняет. Оу. Так это подразумевалось как какая-то романтическая фигня, и им, получается, нужно будет кормить друг друга.       Он бросает взгляд в сторону, натыкаясь на слегка нервное выражение лица Чонгука. На сей раз за руки они под столом не держатся, вместо этого пальцы Чонгука играючи-нервозно мельтешат на его коленях. Чимин продолжает ничего не делать, прикидывая, как много времени понадобится младшему, чтобы набраться храбрости и накормить его, хотя, возможно, он даже и не думает об этом… Пак решает положить конец его страданиям, быстро хватает вилку и отламывает ею небольшой кусочек.       — Открой-ка ротик… Ккюю, — изначально Чимин имел в виду это «Ккюю» в шутливой форме, но он не может отрицать, что ему нравится, как от этих четырёх букв на лице Чонгука появляется улыбка.       Чонгук следует просьбе старшего, приоткрыв рот с небольшой нерешительностью. Чимин наклоняется ближе, его глаза прикованы к губам парня. Он поднимает вилку, наблюдая за тем, как Чонгук раскрывает свой рот шире. Вилка остаётся прижатой к губе, пока Чимин кормит его, поэтому, когда тот вытаскивает её, небольшая часть глазури остаётся на нижней губе Чона.       Чимин ухмыляется, запредельно довольный этим. Большой палец его руки вскоре проходится по нижней губе Чонгука, медленно и аккуратно. У младшего от этого действа глаза из орбит чуть не вылетают, его тёплое дыхание легонько обдаёт руку Чимина. Чонгука опять охватывает это чувство: когда внутренности будто и тяжелеют, и становятся легче одновременно. Рука Чимина в паре дюймов от его лица и от его губ — слишком дурманяще.       Чимин собирает глазурь, давление на губах Чонгука ослабевает, он думает, что Чимин теперь отстранится и ему удастся наконец задышать нормально. Неожиданная идея взбредает ему в голову: собирается ли Чимин слизать глазурь со своего пальца? Чонгук не уверен в том, что сможет смотреть на это без дальнейшего знакомства с Богом, сама мысль о том, что Чимин собрал эту глазурь с его губ и собирается слизать её со своего пальца — уже чересчур для него. Однако, оказывается, у старшего на это другие планы: Чимин не убирает палец, как ожидалось, а наоборот давит им сильнее и повыше, в самую середину губ.       Чимин безмолвно наблюдает за Чонгуком, с напряжённым, ожидающим взглядом в глазах. Чонгук не совсем понимает, чего от него хотят. Почему старший так смотрит на него? Чонгук чувствует, как Чимин давит на губы сильнее, изгибая в вопросе бровь, как будто он ждёт от Чонгука чего-то, молча приказывая ему что-то сделать, но Чонгук не догоняет его мысли, хотя он отчаянно хочет понять, отчаянно хочет угодить старшему.       Чимин легонько оттягивает нижнюю губу Чонгука, и тут же юношу осеняет. Чимин хочет, чтобы он слизал глазурь с его пальца? Его сердце заходится в чечётке. Когда Чонгук подумал, что Чимин собирается слизать глазурь с его пальца, он чуть богу душу не отдал, и как вы прикажите ему это понимать? Что с ним будет, если он сам слижет глазурь с пальца Чимина?       Напряжённость во взгляде Чимина только нарастает, и Чонгук обнаруживает, что его губы неосознанно приоткрываются. Как будто его тело естественным образом так реагирует на приказы Чимина, как будто так и должно быть.       Чимин выглядит удовлетворённым, отчего Чонгук сразу же чувствует себя лучше, его нервозность, конечно, не уменьшается, но ему будто бы нравится это состояние трясучки. Он хочет большего, хочет угодить Чимину. Чон сильнее раскрывает свои губы, Чимин проталкивает кончик пальца в его тёплый рот. Внутри Чонгука тут же всё огнём вспыхивает, щёки обдаёт жаром. Что-то в том, что Чимин суёт свой палец ему в рот, заставляет его внутренности гореть. Но ему, опять же, хочется большего.       Глаза Чимина пристально смотрят на губы Чонгука, и Чонгук не уверен, делает ли это его ещё более нервным или, наоборот, однако его язык двигается навстречу. Чимин поднимает взгляд, их глаза внезапно встречаются, когда язык Чонгука слегка закручивается вокруг чиминового пальца.       — Хороший мальчик, — выдыхает Чимин, вытаскивая палец из его рта, Чонгук неосознанно тянется за ним, пытаясь урвать побольше времени с пальцем хёна во рту.       Волна возбуждения вдаривает по его телу, горячая и отчаянная, ему хочется большего, он нуждается в большем. Он хочет вернуть палец Чимина обратно в свой рот, хочет, чтобы Чимин вновь повторил заветное «Хороший мальчик». Что-то в нём, глубоко внутри, желает, нуждается в похвале.       — Как вам? — говорит Сокджин, заставляя Чонгука подпрыгнуть. Честно, он забыл, где они находятся. Парень быстро скрещивает ноги, вынужденный прикрывать свой твердеющий член, вместе с тем проклиная себя за то, что вообще возбудился во время простого поедания торта.       — М-мне очень-очень понравилось, — заикаясь, говорит Чонгук, не совсем уверенный в том, что подразумевает в это время именно торт.       — Мне тоже пришлось по вкусу, — Чимин подмигивает Чонгуку. Подмигивает. Теперь. У Чонгука определённо, на все 100%, каменно встал. И он не может отрицать, что старший действительно подмигнул ему, не может отрицать, что это наводит на некоторые размышления: что это вообще должно значить? Чимин таким образом пытался намекнуть Чонгуку о своей симпатии? Чонгук хотел бы набраться сил, отбросить свои волнения в сторону и спросить у него напрямую об этом.       — Эм-м… ладно, — отвечает Тэхён, на деле сбитый с толку поведением парней: Чонгук густо краснеет, даже обмахивается рукой, будто ему жарко, и всё ёрзает на стуле, в то время как Чимин сидит, выглядя при этом абсолютно спокойным, с ухмылкой на лице смотря на Чонгука, который в это время старательно избегает его взгляда. — А мне как-то не особо.       — Давайте попробуем красный бархат! — радостно предлагает Сокджин, когда краем глаза цепляется за это название на этикетке.       Глаза Чимина начинают сиять в эту секунду, он счастлив тем, что они будут пробовать больше тортов, ведь это значит, что у него будет больше поводов подразнить Чонгука. Даже если им предстоит долгий вечер с объятиями Ынтак и женихами, поедающими сотню разных видов тортов, — по крайней мере, он повеселится с Чонгуком.       Чонгук, в отличие от старшего, испытывает смешанные чувства: с одной стороны, он получил то, что так тщательно выпрашивал — понадеемся на то, что Чимин даже вновь назовёт его хорошим мальчиком, но с другой стороны, он боится, что его щёки будут при этом настолько сильно гореть, что в здании сработает пожарная сигнализация. Что ж, время покажет…       — Хочу, чтобы ты покормил меня, Ккюю, — на сей раз Чимин передаёт вилку Чонгуку, выглядя намного более невинным, чем прежде: его глаза округляются, а в голосе звучат небольшие нотки обиды. Чонгук удивляется, как этот человек может быть тем же самым парнем, из-за одного только взгляда которого у него секундами ранее член встал блядским камнем, тем самым парнем, из-за которого он настолько разнервничался, что даже не мог поднять глаза толком?       — Конечно, Мими, — Чонгук решает использовать милые прозвища. Чимину они, похоже, нравятся, да что уж там таить, и ему самому нравится их звучание на языке. И он обнаруживает себя более уверенным. Да… Разве нечто столь простое, как кормление Чимина, может вернуть его в состояние разнервничавшегося месива? Особенно, когда тот выглядит столь мило?       Чонгукова храбрость испаряется так же быстро, как появилась, когда он подносит вилку ко рту Чимина. Его пухлые губы обхватывают столовый прибор, слизывая сладость и вместе с тем оставляя частички глазури на уголках. Чонгук думает, Пак Чимин изобрёл какие-то новые способы гипноза. Что бы старший ни делал, Чонгук не находит в себе сил отвести взгляд, да и не хочет вовсе. Чимин облизывает губы, усиливая страдания Чонгука. Бедному парню приходится задействовать всю свою силу воли, дабы не наклониться и не слизать глазурь с губ Чимина в эту же секунду. Ему всего-то хочется собрать глазурь на свой собственный язык и протолкнуть всё это в рот Чимина. Разве он многого просит?       — Можно, — внезапно рот Чимина открывается.       — Ч-что?       — Глазурь. Ты можешь убрать её, — Чимин выкладывает это так, будто в мире ничего проще этого и нет, так, будто прикосновение к губам Чимина не приведёт Чонгука к самовозгоранию.       — К-как? — нервно спрашивает Чонгук. Как Чимин хотел, чтобы он это сделал? Он был настолько очевиден в своём желании? Может, Чимин и о том, насколько он твёрд под столом, знает?       — Как тебе угодно.       Чонгук сглатывает. Чиминово хладнокровие только раззадоривает его беспокойство. Что же ему делать? Он полагает, все будут в небольшом шоке, если он на самом деле слижет глазурь с губ старшего и протолкнёт эту массу в его рот своим языком. Хотя это определённо тот путь, который он бы выбрал при других обстоятельствах.       Если он не может облизать губы Чимина, он определённо собирается их потрогать. Он стирает глазурь с губ Чимина так же, как сделал это старший раннее своим — большим пальцем — намеренно медленнее, чем следовало бы. Просто есть что-то такое в том, как чиминовы губы двигаются вместе с его пальцем, в том, какие пухлые и мягкие они на ощупь. Ему определённо необходимо опробовать их на вкус.       Чонгук наконец отпускает губу Чимина, тут же двигая руку к салфетке. Однако прежде чем Чонгуку удаётся это сделать, Чимин хватает его запястье, возвращая палец на свои губы, а затем и вовсе проталкивая его себе в рот. Старший аккуратно слизывает всё, умело орудуя языком по поверхности кожи, после чего начинает аккурат посасывать его.       Чонгук наблюдает за его губами так, будто от этого зависит его жизнь. Он всё ещё не может поверить в реальность происходящего: внутри Чимина великолепно, мягко и тепло — всё, о чём Чонгук вообще мог мечтать. Чон более чем уверен в том, что у Чимина нет причин всё ещё присасываться к его пальцу, но это не запрещает ему радоваться тому факту, что Чимин всё не останавливается. Он почти хочет просунуть палец глубже, гадая, какая у старшего на это будет реакция. Будет ли он посасывать палец сильнее? Или отчитает его за своевольство? Чонгук думает, что был бы не против такого расклада в обоих случаях.       — Хороший мальчик, — палец Чонгука всё ещё покоится на пухлых губах, пока Чимин произносит это, после сказанного он убирает палец. Теперь рука Чонгука достаточно далеко от рта Чимина. Грустно, это очень и очень грустно.       Чёрт. А ведь Чонгуку безумно нравится, когда Чимин говорит это. Это всего лишь третий раз, когда Чимин назвал его так, но Чонгуку интересно, как он смог столь долгое время обходиться без этого. Вместе с тем это ощущалось иначе сегодня. Чимин хвалил Чонгука за то, что младший позволили ему присосаться к его пальцу, Чимин хвалил Чона за то, что он позволил ему использовать часть своего тела. Он определённо хочет повторить это.       — Я бы спросил ещё раз, нравится ли вам этот вкус, но, боюсь, вы опять будете вести себя странно, — комментирует Тэхён, вновь видя горящие щёки Чонгука. Он, конечно, знал, что пробовать новые вкусы тортов всегда интересно, но не настолько же.       Голос Тэхёна вновь заставляет Чонгука подпрыгнуть на месте. Когда Чимин творит с ним… что бы там ни было, его окутывает ощущение, будто никого, кроме них двоих, не существует, будто в помещении находятся только они вдвоём, наедине. Тем не менее, едва он возвращается в реальность, понимая, что всё это время они были на публике, с большой вероятностью того, что их действия были замечены, его щёки вновь загораются. Просто то, что они делали, было чем-то слишком интимным, чтобы вытворять такое в публичных местах.       — Думаю, нам стоит попробовать и другие, Тэ, — теперь Чимин думает, что будет весело пробовать торты с бесконечным количество вкусов целый день напролёт.       — Так держать, Чимин! — радостно заявляет Ынтак, стоя позади тележки с тортами. — Ох! Вот этот несколько отличается от всех остальных, он из новой линейки. Собираем тортик с весельем! — бодро говорит она, дополняя свои слова множеством жестов, дабы получше прорекламировать продукт. — Будет своего рода развлечением на свадьбе, и гостям уж точно понравится! Обещаю, вам и сейчас это доставит не меньше удовольствия!       Несмотря на раздражающе радужный тон её голоса, Чимину становится интересно. Если он сможет это как-то использовать в своих целях — определённо не пройдёт мимо.       — Вы берёте декорацию с верхушки торта, — Ынтак наглядно это демонстрирует, снимая продолговатую шоколадную палочку с торта. — Прямо как в игре с палочками пеперо! Один из вас должен держать палочку во рту с одной стороны, а партнёр с другой, и тот, у кого будет меньший кусочек, — победитель!       Идеально. Чимин гадает, не просил ли он Ынтак о такой услуге, потом случайно забыв об этом. В любом случае, вот теперь он уж точно оторвётся по полной.       Тэхён с Джином тут же переводят глаза на парочку, они тут единственные, кто в курсе того, что парни не встречаются. Никто из них не удивляется разительному отличию эмоций на их лицах: Чимин выглядит радостным, сидит себе с дьявольской ухмылкой на лице, в то время как Чонгук ёрзает с выпученными глазами. В других обстоятельствах они бы сказали, что смущение совсем не свойственно Чонгуку, однако они успели заметить, что Чимин является тем, кто вытаскивает его эту сущность из самых глубин.       — Давайте начнём, Ынтак-нуна, — бодро заявляет Чимин впервые за весь день, Ынтак с радостью передаёт каждой паре по кусочку торта.       Тэ с Джином давным-давно готовы прикончить трубочку в два счёта и растянуть поцелуй на две секунды, так что предпочитают понаблюдать за парочкой напротив сначала. Зрелище обещает быть весьма занимательным.       — Поиграешь со мной, Ккюю? — у Чимина наверняка была возможность по-иному сформулировать предложение, но он решил брать от подарков судьбы всё.       — Х-хорошо, хён, — Чимин приподнимает бровь, заводясь от этого «хён» из уст Чонгука. Ему вдруг становится интересно, сделал ли парень это назло.       Чимин берёт шоколадную палочку, безмолвно кладя её на губы Чонгука и ожидая, пока он откусит немного. Ему хочется посмотреть на то, как далеко Чонгук позволит ему зайти. После того, как палочка преспокойно попадает Чонгуку в рот, Чимин подхватывает губами второй конец.       Это уже слишком близко для младшего, который буквально чувствует, как его сердце начинает биться в горле. Он всё ещё отчаянно пытается скрыть свой стояк с прошлой их встречи глазами, и эта ситуация никак его проблему не облегчает.       Чимин начинает с малого, сполна наслаждаясь растущим напряжением и взглядом в глазах Чонгука. Они приближаются друг к другу чересчур близко, но Чонгук бездействует, замирая и про себя думая, что у него, по всем признакам, остановилось даже дыхание. Он только и может, что наблюдать за тем, как лицо Чимина параллельно с его губами приближается к нему. Поначалу их тела никак не соприкасаются, однако, когда Чимин приближается, он поднимает руку, опуская её на затылок парня. Прикосновения Чимина дурманят разум, впутывают Чонгука в свои сети, он даже начинает слегка наклонять голову, чувствуя, как тяжелеют веки. Чимин подбирается совсем близко, так близко, что Чонгук в полной мере ощущает его горячее дыхание на своей коже. Когда нос парня легонько проходится по носу Чонгука, он перестаёт заботиться о том, что люди за ними наблюдают, что, быть может, им не стоит заниматься таким на публике. Он спокойно и так естественно прикрывает глаза, полностью готовый к тому, чтобы Чимин наконец накрыл его губы своими, полностью готовый к тому, чтобы их губы наконец слились в поцелуе.       Внезапно тепло исчезает, дурманящие прикосновения на его затылке пропадают, и Чонгук чувствует себя до странности пустым и неудовлетворённым. Его глаза распахиваются как раз тогда, когда Чимин усаживается обратно на своё сидение, держа маленький кусочек шоколада у себя в руках и говоря что-то. Чонгук не слышит, что он говорит, в его ушах вакуум. Он поджимает губы в обиде. Почему Чимин не поцеловал его?       Он так отчаянно хотел этого.       Чимин не хотел целовать Чонгука сейчас. Он думал, что хочет, был готов заставить щёки Чонгука гореть неистовым пламенем на лицах всех ближестоящих, но, когда он увидел этот невинный взгляд в его глазах, когда глаза Чонгука прикрылись в ожидании, он неожиданно отстранился. Чимину самому интересно, почему он так поступил. При обычных обстоятельствах он бы немедля поцеловал его, так что же сейчас изменилось? Почему Чимин хочет оттянуть момент? Быть может, чтобы продлить его мучения, подразнить подольше. Да, должно быть, дело в этом…       Сокджин с Тэхёном быстро принимаются за свою игру, всеми силами пытаясь стереть из памяти увиденное. Произошедшее было слишком напряжённым, они чувствовали себя так, будто вторгаются во что-то безумно интимное и личное.       Чимин выплывает из собственных мыслей, обнаруживая нахохлившегося Чонгука. Без колебаний он тянется к руке парня, обхватывая её своей, и нежно гладит тёплую кожу большим пальцем. Он не слишком заморачивается об этом действии, просто делает это и чувствует себя лучше, видя, как обида Чонгука мгновенно растворяется.       Чонгуку тоже полегчало. Может, Чимин постеснялся целовать его на глазах у стольких людей. Да, должно быть, дело в этом…

~

      Чимин вновь просыпается довольно рано, и, привыкнув к яркому свету намного быстрее за последние три дня, широко раскрывает глаза. На сей раз Чонгук спит лицом к нему, всё ещё сонно сопя. Между их телами лишь небольшое расстояние, которое, тем не менее, в течение этой недели становилось всё меньше. Чимину остаётся надеяться на то, что однажды он проснётся с Чонгуком, всеми конечностями лежащим на нём. Шло пятое по счёту пробуждение с Чонгуком под боком, пятое по счёту утро с его рукой, покоящейся на бедре Чона.       Прошло целых три дня с их поездки на дегустацию тортов, сегодня — уже четвёртый, и с тех самых пор Сокджин не переставал наседать на ухо Чимину о том, что им так и не удалось найти тот самый торт. Пак не может представить себя на его месте, он бы наверняка сошёл с ума. Чимин предпочёл бы заняться более весёлыми делами. Предыдущие три дня для него прошли для него все как один, каждый из которых был наполнен строгим расписанием: после пробуждения — тренировка с Хосоком, затем семейный завтрак, после него семейный обед и семейный ужин. Честно, Чимину кажется, что его день слишком уж наполнен семейными делами.       Ещё недавно он загибался в одиночестве, а сейчас окружён семьёй 24/7. Конечно, это не всё, из чего состоит его расписание, он проводит время с Юнги и Хосоком, Мисо и Ёнджуном, да даже с управляющим служебным отделением — Намджуном. Очевидно, Чонгуку с Чимином нет необходимости убеждать Сокджина и Тэхёна в их отношениях, только всех остальных. Это была неплохая практика для мероприятия, которое они собираются посетить через пару дней и, по-видимому, для всех остальных подобных мероприятий.       Тем не менее, безусловно, любимой частью его графика было дразнить Чонгука. Пак любил отводить, по меньшей мере, 16 часов на это, проведи он меньше — его воля к жизни значительно снизится. Чонгук просто такой невероятно отзывчивый ко всему, что бы Чимин ни делал: каждое его слово, прикосновение, да даже взгляд. Этот парень слишком хорош, чтобы быть правдой.       В его рутину вошло ещё кое-что: разглядывать Чонгука по утрам, до его пробуждения, конечно же. С тех самых пор, как он назвал Чонгука красивым, каждый божий день он проводит за любованием его лица, не в силах выбросить из головы этот факт.       Чонгук в самом деле красив, поэтому Чимин не мог удержаться от изучения его лица: тёмные пушистые волосы лезут ему в глаза, из-за чего он морщится, а загорелая кожа сияет всякий раз, когда солнце падает на него под правильным углом. Глаза Чимина опускаются к его губам, таким мягким и розовым губам. Чимин возвращается к воспоминаниям о том дне дегустации: он был так близок к ним, что сейчас корит себя за то, что упустил такой отличный момент для поцелуя. Под нижней губой Чона прячется небольшое родимое пятно, и Чимин испытывает непреодолимое желание поцеловать его.       Он и не знает, откуда это в нём: ему ещё никогда не хотелось целовать чьи-то родимые пятна, и определённо не потому, что он находит это милым. Чимин решает, что сейчас ещё рано думать об этом, и встаёт с постели. Теперь каждое утро ему приходится отмахиваться от подобных мыслей.       Он с радостью избавляется от очередной пары очаровательно-милой пижамки, меняя её вновь на одежду Чонгука. Он должен встретиться с Хосоком в зале, однако ему нравится приходить туда многим раньше старшего. Так он может побоксировать, не получив от Хосока вопросов, от которых ему потом придётся увиливать. После Чонгука, именно с Хосоком Чимин больше времени и проводит. Поначалу он буквально считал секунды до окончания их тренировки, но, несмотря на их различия с хёном, тот приходится по душе Чимину. Вообще, Чимин находит невозможным факт того, что кому-то Хосок может не понравиться, хоть он и чересчур энергичен по утрам.

~

      Чонгук просыпается с громким зевком, растянувшись на кровати. Одеяла сворачиваются вместе с его телом и в конце концов падают на пол.       — Хён? — Чонгук открывает глаз, морща лицо от яркого света и прилагая максимум усилий, чтобы найти Чимина в комнате.       Голова Чонгука падает на подушку, когда его настигает понимание — в сонной дымке он всегда забывает о том, что Чимин тренируется с Хосоком по утрам. Судя по всему, они стали довольно хорошими приятелями. Не то чтобы это удивляет Чонгука — ожидаемо, два солнечных луча быстро найдут общий язык. И Хосок, и Юнги по отдельности сказали ему о том, что Чимин им действительно нравится как человек. Хосок, в частности, лепетал о том, как он счастлив, что Чонгук подарил ему столь замечательного партнёра для утренних занятий. Родители так же ясно дали понять, как сильно они любят Чимина и одобряют парня в роли избранника сына. Это не могло не обрадовать Чонгука, это также подтверждало тот факт, что будь Чимин его парнем не понарошку, всё было бы запредельно хорошо. К сожалению, он всё ещё превращался в заикающееся месиво, находясь в близости со старшим. Поначалу он, конечно, спихивал это всё на кратковременность побочного эффекта от нахождения рядом с Пак Чимином, но всё оказалось куда хуже, он всё ещё не может сформулировать связные мысли каждый раз, когда взгляд Чимина темнеет, более того, он всё ещё пытается понять, как и почему Чимин делает с ним это.       Обычно Чимин возвращается примерно к 8:30, и Чонгук, кажется, приобрёл привычку смотреть на часы и ждать возвращения Чимина. Чонгук поворачивается, чтобы бросить взгляд на часы, отмечая на них 8:00. Он решает встать сейчас, и, вместо того, чтобы отлёживаться и ждать Чимина, пойти прямиком к нему в зал. Он внезапно понимает, что до сих пор ни разу не посещал их тренировки с Хосоком, что ж, верно, у него появится ещё одна картинка для бессонницы по ночам.       Чонгук быстро купается, перед этим трижды проверив, что замок он за собой запер, — ещё одна приобретённая после знакомства с Чимином привычка — и начинает одеваться. Мисо хотела забрать их сегодня на шоппинг на весь день, с целью прикупить им костюмов на завтрашний благотворительный вечер. Она частенько любит поздно шопиться для мероприятий, оправдывая это тем, что чем ближе празднество, тем лучше она понимает атмосферу вечера и, следовательно, подберёт наиболее подходящий наряд. Чонгук ненавидит тот факт, что в этом есть какой-то смысл. Так вот, по этой причине Чонгук решает одеться простенько, зная, что ему придётся сменить сегодня не один костюм. Он выбирает облегающие штаны и тёмно-синюю рубашку с закатанными рукавами, оставляя незастёгнутыми пару пуговиц наверху. Из аксессуаров отдаёт предпочтение серебряным часам и нескольким серебряным кольцам.       Чонгук идёт вдоль по коридору, довольный своим выбором одежды, и ментально готовя себя к образу тренирующегося Чимина.       Как оказывается, никакая психологическая подготовка не помогла бы ему пережить то, на что он натыкается, входя в зал.       На Чимине вновь его одежда — привычка, которую он, по-видимому, приобрёл за последние несколько дней, и это Чонгук считает подарком небес, потому что выглядит он в этой одежде невероятно хорошо. Чонгук не понимает, как кто-то вообще может выглядеть так классно во время тренировки? Чонгук пришёл к выводу, что Чимин выглядит прекрасно независимо от того, что делает: тренируется ли, спит ли, ест ли, сидит ли… дышит ли.       Чимин на беговой дорожке проводит по волосам рукой, отбрасывая лезущие в глаза пряди, и тяжело дышит. Его кожа сияет, яркие огни спортзала идеально освещают все прелестные черты его лица. Пот ручьём течёт с его шеи, и Чонгук вновь познаёт в себе кое-что новое, потому что, по-видимому, Чонгук находит эту картину привлекательной. На деле он безумно хочет слизать пот с его кожи.       — Чонгук-и? — голос Чимина вырывает Чонгука из размышлений.       — Д-доброе утро, хён! И тебе Хосок-хён, — Чонгук улыбается, быстро пытаясь собраться с мыслями и оправиться от вида Чимина.       Чимин улыбается ему, быть может, потому что ему приятно поймать Чонгука на его подглядывании.       Чонгук приближается к Чимину, становясь рядом с беговой дорожкой, пока тот бежит в равномерном темпе.       — Мама хочет забрать нас сегодня на шоппинг.       Поскольку с ними рядом Хосок, Чимин решает придерживаться образа очаровашки, вместо желанного подразнивания Чонгука (он бы непременно заставил его убрать пот с его шеи или сделать что-то столь же болезненное для парня). Он дарит тому яркую улыбку, замедляя дорожку и в конце концов сходя с неё.       — Тогда пошли поскорей, Чонгук-и! — Чимин хватает руку младшего. — Увидимся позже, Хосок-и хён! — он улыбается и поворачивается, надеясь, что уменьшительно-ласкательный суффикс выставит его в более милом свете. До этого прокатывало.       — Повеселитесь там! — мелодично пропевает Хосок, наблюдая за тем, как счастливая парочка уходит из зала.       — Как прошла тренировка? — спрашивает Чонгук на их пути в спальню.       — Тебе стоит прийти в спортзал завтра, Ккюю. Ты всё ещё должен мне урок по боксу, — Чимин пытается не засмеяться, но, как бы то ни было, он всё ещё безумно заинтригован тем, как Чонгук собирается учить его. Пак намерен выставить себя полным профаном, дабы Чонгук был вынужден обернуть свои руки вокруг него, чтобы показать ему, как правильно наносить удар.       — Безусловно, хён. Мы можем пойти в спортзал и потом искупаться вмес… — Чонгук замирает, быстро понимая смысл своих слов, и тут же начинает паниковать. Чимин вопросительно поднимает бровь, увеличивая уровень его паники. — Я-я хотел сказать нет… не вместе. Я не хочу купаться с тобой. Нет, ну, вообще, хочу… чёрт, я имел в виду…       — Ккюю, да всё порядке, я понял, что ты имел в виду, — Чимин хихикает. Он понял Чонгука, и это его небольшое заявление о совместном душе определённо сделало этот день. — Чем хочешь заняться после нашего купания? Раздельного, конечно же. — Чимин, на самом деле, молится всем богам, чтобы было наоборот.       — Благотворительный вечер состоится уже завтра, так что нам стоит подготовиться к нему. Я могу рассказать тебе, чего примерно стоит ожидать и кого мы можем повстречать завтра? — голос Чонгука теперь звучал более уверенно, он пытался тем самым перекрыть своё признание Чимину о том, что хочет искупаться вместе с ним. За последние пару дней он сделал для себя вывод, что лучшим выходом из столь унизительных ситуаций является притворство: сделать вид, будто это не ты только что опозорился перед Чимином (обычное явление).       — Спасибо, Чонгук-и, — они наконец добираются до спальни, Чимину приходится отпустить руку Чонгука, так как неплохо было бы искупаться. Только потом Чимина настигает осознание: необязательно держаться за ручки с парнем, когда они наедине. Он мог бы запросто отпустить руку, едва они ушли из поля зрения Хосока. Так почему же он не сделал так, если в этом не было никакой необходимости?

~

      Мисо стояла в фойе, на ней была белая блузка и тёмно-красная юбка, доходившая до середины голени, в ожидании парней, искренне взволнованная грядущим днём в их компании. Поскольку Чонгук хотел провести первые пару дней дома, дабы дать Чимину привыкнуть к дому, слугам и остальным членам семьи, у Мисо не было возможности провести день только наедине с ними. Она так отчаянно ждёт возможности покрасоваться ими сегодня и как следует побаловать их, любуясь между тем их очаровательностью. Мисо уже может сказать, что они идеально подходят друг другу, и собирается извлечь максимум удовольствия из сегодняшнего дня.       — Доброе утро, голубки. — Чимин с Чонгуком наконец появляются, идут рука об руку, из-за чего улыбка Мисо ширится ещё больше. Ей всё ещё с трудом верится в то, как сильно им повезло с новым избранником сына: Чимин — столь воспитанный, добрый и очаровательный милашка. Они знакомы всего ничего, и ей не терпится провести с ним больше времени.       Каждая встреча с Мисо — напоминание Чимину о том, насколько она тактильный человек: всякий раз его втягивают в объятия, под аккомпанемент поцелуя в щёку.       — Ты превосходно выглядишь сегодня, — Мисо отступает, рассматривая наряд Чимина. На нём узкие чёрные джинсы, белая футболка с мягким, длинным синим кардиганом, выгодно облегающим его тело с серебряным колье, завершающим его образ. Не будь на нём этого миленького пушистого кардигана, он бы не воспротивился этому наряду, но снимать кардиган ему категорически нельзя, иначе его тату будут выставлены напоказ.       — И мой сынок выглядит великолепно, как всегда, — Мисо щипает Чонгука за щёчку, от чего последний смущённо уклоняется. Чимин с улыбкой наблюдает за сценой.       — Ты тоже восхитительно выглядишь, мам, — отвешивает он комплимент, несмотря на своё смущение после действий матери.       — Оу, ещё и такой любезный. Я растила его таким хорошим только для тебя, Чимин-и. — Мисо смеётся, Чимин вежливо поддерживает её смех. — Не могу дождаться, когда вы вдвоём уже будете воспитывать собственных детей.       Смех Чимина обрубается, превращаясь в нервное хихиканье. Мисо действительно спланировала их с Чонгуком совместную жизнь… Чимин немного волнуется, что она словит сердечный приступ, когда они в конце концов разорвут отношения.       Чонгук также выдаёт нервный смешок, скорее из-за смущения. Выслушивать такое от матери невероятно смущает, особенно учитывая тот факт, что они встречаются понарошку, хотя Чонгук понимает, что его мать думает, что в реальности они встречаются четыре месяца. С другой стороны, если не принимать во внимание факт фальшивости их отношений, его мать всё равно говорит нечто странное для пары, которая встречается всего парочку месяцев.       — Пойдёмте уже, мам! Нас ждёт насыщенный на события день, куча покупок и одежды, которую ещё нужно примерить! — Чонгук быстро подталкивает мать к двери, направляясь прямиком к шофёру. Чонгук надеется, что переживёт сегодняшний день, рядом с матерью, которая не упустит возможности смутить его, и Чимином, который также не упустит возможности подразнить его.

~

      Чимин сидит в чёрном кожаном кресле, Мисо — по левую руку от него в той же позе, со скрещенными ногами и взглядом, прикованным к одной фигуре — Чонгуку, стоящему на небольшом подиуме, у расположенных полукругом зеркал.       Они находятся в небольшом магазинчике, который, несмотря на свои маленькие габариты, выглядит весьма роскошно, с люстрами и серебряными предметами интерьера. Люксовые костюмы стоят вдоль стены, а угол, в котором они расположились, предназначен для подгона костюмов под клиента.       Чимин в полной мере наслаждается подвернувшейся возможностью. Пока что он ничего не примерял, только разглядывая Чонгука. Через юношу уже прошло множество обтягивающих костюмов и расстёгнутых рубашек, Чимин изучил от и до каждую. Наслаждаясь тем, как изменялось тело парня от примерки того или иного костюма: одни ярко подчёркивали его подтянутую мускулистую грудь, другие — скульптурные бёдра.       Чонгук на импровизированной сцене, выставляющий напоказ своё тело для него… Чимин в раю.       Голова Чонгука кружится каждый раз, когда его глаза пересекаются с глазами Чимина в зеркале. Тот, скрестив ноги и откинувшись на спинку кресла, смотрит на Чонгука пожирающим взглядом. Тяжёлым, интенсивным, колким и пронзительным, отчего Чонгуку становится жарко, он чувствует себя совершенно голым перед Чимином. Ему даже не требуется смотреть на старшего, чтобы знать о его присутствии, оно ощущается мощным, требовательным взглядом и заставляет Чонгука чувствовать себя ничтожно маленьким. Но ему это нравится. Нравится, как его сердцебиение ускоряется, как учащается его дыхание, нравится ощущение, будто он выставлен напоказ для Чимина на сцене, полностью подчиняясь каждому его взгляду.       — Что думаешь, Чимин? Мне кажется, этот — какой-то слишком формальный. Благотворительный ужин требует чего-то более обыденного. Кроме того, в помещении, где его будут проводить, довольно много естественного света, так что, возможно, более светлые тона подойдут для этого лучше, — Мисо глубоко задумалась, всё же ей нужно было быть на все сто уверенной в том, что на мероприятии всё будет великолепно. В приглашении не было указано никакого примечания насчёт дресс-кода, так что Мисо хотела, чтобы они выглядели повседневно, но при это всё ещё стильно.       — Хм, соглашусь с вами, — Чимин понятия не имеет, о чём там говорит Мисо, зачем им надевать что-то, что будет подчёркивать свет места проведения, и не понимает её эти размышления по поводу различного освещения. Он знает лишь, что хочет смотреть на то, как Чонгук меняет всё больше вещей.       — Хорошо, тогда давайте попробуем что-нибудь попроще… и в белых оттенках! — Мисо радостно восклицает, обращаясь уже к портному, который помогает им с одеждой.       Чимин наблюдает за тем, как мужчина провожает Чонгука обратно в примерочную, передаёт ему что-то белое, а после стоит и просто ждёт его.       — Он красивый, не так ли? — Мисо улыбается, вопросительно поднимая бровь, и тем самым смеша его.       — Красивый.       — Вы вдвоём — и вправду прекрасная пара, — мечтательно продолжает она.       — С-спасибо, Мисо, — Чимин всё ещё чувствует себя не в своей тарелке всякий раз, когда получает комплименты от Мисо. Она кладёт свою руку поверх его, Чимин полагает, под этим подразумевалось нечто материнское. Всё это чуждо Чимину, и он не сказать что ненавидит это, но точно знает, что всё это не по-настоящему и не продлится долго. Скоро они с Мисо разойдутся как в море корабли, так что ему бы лучше не привыкать к столь любвеобильной женщине, иначе потом он будет скучать по ней, когда её больше не будет рядом.       — Ах, замечательно! — воскликнувшая Мисо возвращает Чимина в реальность. Он смотрит на небольшой подиум, замечая причину её воплей. Чонгук стоит там, во всём белом: на нём — узкие штаны и свободная длинная рубашка с вырезом, обнажающим его гладкую, медовую кожу. Взгляду Чимина полюбился подходящий образу белый чокер, с боковой части которого свисает синяя цепь с отделкой.       — Тебе нравится, Чонгук-а? — интересуется Мисо.       — Очень. — Чонгуку в особенности нравится то, как Чимин смотрит на него в этом наряде.       — Мы можем приступить к корректировке прямо сейчас, если вы решили остановиться на этом варианте, — спрашивает портной, надеясь приступить к подгону.       — Однозначно! Потом твоя очередь, Чимин-и. — Мисо хлопает в ладоши, определённо наслаждаясь временем, проведённым с этими двумя.       Чимин неуверенно улыбается в ответ, если повезёт, ему не придётся подбирать наряд столько же, сколько они провозились с нарядом Чонгука. Правда, он вовсе не против, если у Чонгука будет возможность подольше поглазеть на него.       Портной сосредотачивается на брюках Чонгука, начиная с его лодыжек и подворачивая бока. Его рука всё продвигается выше по ноге Чона, и Чимин обнаруживает себя раздражённым. Он жадно наблюдает за каждым его движением, словно хищник, Чимин хочет остановить его. Он понимает, что это работа мужчины, и он не выходит за профессиональные рамки. Чимин также понимает, что у него нет причин быть раздражённым, но он раздражён.       — Не могли бы вы помочь мне с последней частью? — просит портной, и Чимин выдыхает со странным облегчением. Тут же встаёт с места, не оборачиваясь на Мисо и даже не думая, что она собирается вызваться на помощь.       — Подержите, пожалуйста, ткань вот здесь, будьте любезны, — вежливо просит портной, подгоняя ткань в назначенное место.       Чимин улыбается с необоснованным раздражением в глазах. Он запредельно счастлив, что его попросили помочь, потому что ткань, которую ему необходимо держать, находится у самой верхушки бедра Чонгука, прямо под его ягодицей. Каким бы странным и беспричинным чувством это ни было для Чимина, он думает, что мог бы потерять голову, если бы мужчина коснулся верхней части бедра Чонгука.       Чимин берёт ткань из его рук, обеими руками прижимая сложенный кусок. Одну руку он оборачивает вокруг верхней части бедра, не совсем касаясь задницы младшего, его пальцы при этом обращены вниз, к его бедру. Однако другая рука намного больше приближена к заветному — к внутренней части бедра Чона, но останавливается та тоже прямо под ягодицей. Чимин очень и очень медленно и легонько двигает руку вперёд, пока та не упирается в пухлое полушарие. А старшему совершенно точно нравится вид его руки на заднице Чонгука — смотрится как никогда гармонично.       Чонгук забывает, как дышать, он не в состоянии ни вздохнуть, ни двинуться. Ощущение, будто всё его тело онемело, вместо этого все органы чувств целиком и полностью сосредоточены на прикосновениях Чимина. Каждое крошечное движение рук Чимина отзывается волнами мурашек по всему его телу. Чонгук всё ещё не понимает, каким образом Чимин оказывает на него столь сильный эффект, он никогда ни с кем прежде не чувствовал такого головокружения от простых прикосновений. Складывается ощущение, будто его кожа становится более чувствительной только когда Чимин прикасается к ней. Будто Чимин делает его слабее, но в то же время тем самым доставляет ему чувство безопасности и комфорта.       Желая почувствовать больше, Чимин усиливает давление, слегка сжимая пальцы, и восхищается видом задницы Чонгука в своих руках.       У Чонгука от его действий перехватывает дыхание, он слегка подпрыгивает на месте, когда Чимин сжимает его задницу. Реагируя скорее на автомате, Чонгук запускает руку назад, вцепившись в руку старшего. Он не пытается убрать её, нет, даже не останавливает её продвижение никак, вместо этого просто накрывает её своей.       Чимин приподнимает бровь в любопытстве: поначалу он думал, что Чонгук уберёт его руку, но вместо этого он просто замер, обернув ладонь вокруг чиминовой на собственной заднице. Чимин закусывает губу, ему хочется знать, что бы сделал младший, если бы он прижался сильнее. Его рука двигается вверх, ещё больше обхватывая задницу. Чимин остаётся удовлетворён, когда рука Чонгука двигается вместе с его рукой, всё ещё никак не препятствуя ему.       Этот раз отличается от всех тех эпизодов, когда Чимин трогал его прежде. Если тогда Чон ещё мог списать их на ошибку и собственное помутнение рассудка, то сейчас целенаправленность действия очевидна. Чимин знает, что Чонгук может почувствовать каждое его движение, и Чонгук знает, что тот делает это намеренно. Также ясно и то, что Чонгук хочет этого: его рука возвышается над рукой Чимина, он чувствует всё, что тот творит, и никак не останавливает это. Оба знают, что хотят этого.       Пожар на щеках Чонгука только усиливается, когда Чимин сжимает упругую мышцу, отчего инстинктивно его рука сжимается тоже. Чонгук ощущает, как его член заинтересованно дёргается, пока головой он всё ещё не понимает, что происходит.       Так не должно быть. В помещении, кроме них, есть ещё люди, и Чимин просто помогает, может, он ошибся и это всего лишь случайность. Сотни мыслей проносятся в голове Чонгука: он пытается оправдать действия Чимина, то, почему на самом деле это не может быть правдой. Несомненно, Чимин не в курсе того, что происходит.       Стоит Чонгуку поднять глаза, и он понимает, что чертовски ошибался. С такого ракурса он может видеть отражение Чимина в зеркале, то, как глаза старшего прикованы к их сцепленным рукам. В частности, к их сцепленным рукам, сжимающим зад Чонгука.       Выходит, Чимин более чем осведомлён о том, что происходит.       На деле, похоже скорее на то, что Чимин не просто знает, но и в полной мере наслаждается. Нижняя губа старшего закушена, с силой зажата меж зубов, а глаза затуманены дымкой отчаянной похоти.       И вновь член Чонгука дёргается. Он знает, что Чимин желает сжать его зад, видит, как Чимин смотрит на него. Он давит стон, вынуждая себя закусить губу вместо жалостливой мольбы старшего усилить давление на мягкую округлость и сжать её посильнее, ему почти хочется, чтобы Чимин сжал её настолько сильно, чтобы стало физически больно.       — Всё! Теперь можете отпускать.       Чимин расстраивается, на самом деле расстраивается. Он не хочет отпускать, даже наоборот — хочет усилить хватку. Но он знает, что не может сказать «нет» портному, по крайней мере, не сейчас.       Чонгук всё ещё пытается понять всё, когда Чимин отпускает ткань. Как только он делает это, его пальцы слегка обвиваются вокруг руки Чонгука, он задерживается на секунду, а после убирает руку вовсе. Столь маленький жест вызывает у Чонгука улыбку, момент становится в некотором роде интимным и комфортным — то, что нужно, чтобы успокоить пожар в груди и смятение в голове.       — Идеально! Я тут как раз заприметила один костюмчик, который будет прекрасно смотреться рядом с твоим… — продолжает Мисо, после направляя портного к тому наряду, который она бы хотела увидеть на Чимине.       Чонгук встречается взглядом с Чимином, всего на мгновение, после чего парень возвращается в примерочную. То, как на него смотрит старший, — это что-то новое, обычно его взгляд бывает или мягким и нежным, или таким, от которого у Чонгука полыхает всё тело. Однако в этом случае взгляд, брошенный старшим на него, не похож ни на один из предыдущих. Он настойчив, отчего Чонгук начинает волноваться, но в нём есть кое-что ещё — какая-то нерешительность, как будто даже сам Чимин не понимает своих ощущений.

~

      К тому времени как Чонгук покидает примерочную, а затем возвращается в своём первоначальном наряде, Чимин уже переодевается в другой кабинке.       — Мой Чонгук-и, иди сюда, подождёшь вместе со мной, — Мисо хлопает по креслу рядом с собой, и он быстро садится на него.       Его разум всё ещё заполнен кучей вопросов. Он хочет спросить у Чимина, что это вообще всё значило? Было ли это мгновение столь же напряжённым для Чимина, сколь это было для него?       Как бы то ни было, времени на размышления много ему не дают: мать тут же начинает разговор:       — Я выбрала белые узкие штаны и белый длинный чокер в тон твоему, нам нужно как следует покрасоваться нашей идеальной парочкой, — Мисо вновь щипает щёку Чонгука, и, умиляясь, морщит нос. — На Чимине — бледно-синяя рубашка с лёгким цветочным принтом и нежным белым кружевом на рукавах, — Мисо страстно описывает наряд Чимина, она любит моду, как и Чонгук, судя по всему, получивший это качество от неё в наследство.       — Эм-м, мне тут не помешала бы помощь с пуговицами, — раздаётся голос Чимина из-за занавески примерочной. А всё потому что пуговицы эти располагаются на спине, и он никаким образом бы самостоятельно с ними не справился. Ну и, возможно, он совсем немного надеется на то, что Чонгук вызовется помочь ему. Чонгук и он в небольшой примерочной…       Портной спешит раскрыть занавеску, дабы зайти и как подобает помочь своему клиенту, когда Чонгук поспешно вскакивает на ноги с паникующим видом.       — Н-нет! — Чонгук не осознаёт, насколько он громкий, пока его слова не проносятся громом в помещении, просто… вид того, как портной направляется к Чимину навёл на него ужас. Несмотря на то, что идея о помощи Чимину в тесной примерочной вызывает у него беспокойство, он ненавидит мысль о том, что кто-то ещё может сделать этого за него. — Я п-помогу, — Чонгук поправляет себя, на сей раз говоря в уже более спокойном тоне.       Чимин чуть ли не прыгает от радости по ту сторону примерочной, слыша крик Чонгука и подавляя смех от его настойчивого 'нет' в начале.       Чонгук отодвигает занавес, осторожно входя и надёжно закрывая её за собой. Чимин стоит лицом к нему с улыбкой до ушей, одной рукой придерживая перед рубашки.       — Я надеялся, что ты придёшь, — Чимин говорит медленно, будто пытается донести своё желание каждым слогом.       От этого щёки Чонгука загораются: он улавливает намёк на то, что Чимин признаёт, что хочет, чтобы он одел его. Чонгук тоже этого хочет, но желание раздеть его пересиливает.       — Я весь в твоём распоряжении, — Чимин ухмыляется, тыча языком в щёку и на мгновение задерживая взгляд на Чонгуке. А потом… Прежде чем развернуться, он подмигивает Чонгуку. На секунду он думает, что слишком давит на Чонгука, может, даже выдаёт свою не такую уж и невинную натуру, но шокированное выражение лица младшего определённо стоит этого.       Как только Чимин разворачивается, Чонгук теряет рассудок. Он уже чувствует себя атакованным словами Чимина, затем ещё и это его подмигивание — Чонгук не уверен, в состоянии ли он вообще говорить об этом моменте. Сейчас его взгляд направлен на голую спину. И только в этот момент, только сейчас, когда он встаёт лицом к божественной, обнажённой коже Чимина, он понимает, насколько усердно Чимин скрывает своё тело под одеждой. Он не особо задумывался по этому поводу раньше, но сейчас, когда он знает, как тот выглядит сзади, он понимает, что нуждается в большем. Его кожа кажется такой безупречной, она немного бледнее его собственной, и под ней больше мускул, чем он себе предполагал. Чонгук не ожидал, что старший будет столь рельефным, и теперь всерьёз задаётся вопросом, как же тогда выглядит остальная часть его тела.       Внезапно Чонгук вспоминает, что он должен будет прикасаться к телу Чимина — очередной подарок небес, не иначе. Парень медленно приближается к телу старшего, делая всего парочку шажков — настолько примерочная была маленькой, — прежде чем встать вплотную к старшему.       Чонгук уже и не думает о том, что он здесь с целью застегнуть рубашку Чимина. Он поднимает руку, очерчивая кончиками пальцев верхушку спины, проходится по его лопаткам и восхищается тем, как податливо отзывается тело старшего: всё покрывается мурашками от его нежных прикосновений.       Чимин улыбается самому себе, не в силах поверить в смелость Чонгука. До сих пор Чонгук смущался, когда Чимин трогал его бёдра, но поглядите, что этот невинный мальчик творит сейчас — беззастенчиво ощупывает его голую кожу. Чимин вовсе не зол, на деле — очень уж доволен приливом уверенности Чонгука.       Чон чувствует себя загипнотизированным, будто единственная вещь, о которой он способен думать на данный момент, — больше прикосновений к Чимину. Пальцы Чонгука перестают очерчивать плечи Чимина, переключаются с середины на низ его спины. Кожа старшего гладкая и шелковистая на ощупь, его пальцы аккурат сползают к ямочкам на пояснице. Когда Чонгук продвигается туда, его пальцы сжимаются, порхают вокруг кожи спины, пока руки не достигают её нижней части. Чонгук продвигается уже всей ладонью, ощупывая нежную кожу и постепенно приближаясь к талии. Он не останавливается, даже когда его пальцы настигают края рубашки Чимина, вместо этого он просовывает пальцы под ткань. Талия Чимина столь крошечная, а в его больших руках выглядит ещё более изящной.       Чимин молчит, наслаждаясь ощущением тяжести руки Чонгука на своей коже. Ему нравился застенчивый Чонгук, но теперь к этому списку прибавился и любопытствующий Чонгук. Когда тот достигает его талии, старшему приходится прикусить губу, физически останавливая себя от желания толкнуть парня к стене и вместо этого прикусить его губу.       Чимину остаётся лишь признать, что этот момент стал для него странно интимным. Чимина, безусловно, трогали раньше, но так — никогда, никогда ещё доселе к нему не прикасались так медленно, с такой осторожностью и заботой. Чонгук держится за талию Чимина так, будто та сделана из стекла и может рассыпаться в его руках в любой момент. Это делает мгновение более глубоким, задевает сильнее, больше положенного, и Чимину, безусловно, это нравится.       Чонгук двигается дальше, трогая живот Чимина, из-за его движений рубашка начинает немного спадать с плеча. Чимин паникует, с его губ срывается небольшой вдох, он вцепляется в ткань рубашки, подтягивая её обратно. Боится, что татуировка на ребре и пирсинг на сосках могут обнажиться. И не только из-за просьбы Тэхёна. В этот момент, с рукой Чонгука на его талии и его пристальным вниманием, у него зарождается внезапная мысль: что если Чонгук не полюбит его, узнав, какой он на самом деле?       — Ккюю.       — Прости, Мими, — Чонгук мгновенно одёргивает руку, не понимая, что на него нашло. — Я-я не знаю, почему я-       — Всё в порядке, Ккюю. Я просто не хочу заставлять твою мать ждать, — придумывает себе оправдание Чимин.       Чонгук не уверен, что сказать, его голова всё ещё затуманена от всего, что произошло сегодня. На самом деле, Чонгук думает, что не может ничего понять с самой встречи с Чимином.       Нерешительно, опасаясь, что снова увлечётся, Чонгук вновь протягивает руку. Он принимается застёгивать пуговицы, начиная с верха и опускаясь всё ниже, и всякий раз, когда его костяшки проходятся по коже Чимина, у него спирает дыхание. Это так разительно отличается от того уверенного Чонгука, который без зазрения совести лапал Чимина секундами раннее.       Как только с рубашкой покончено, Чонгук неловко встаёт, не совсем понимая, что сказать или сделать. Мало того, что он всё ещё восстанавливается от прикосновения к телу Чимина, так ещё и волнуется, что Чимин злится на него за те действия. Что если он пересёк черту?       Чимин может физически ощутить напряжение в теле Чонгука, страх после его неосознанных прикосновений. Чимин вырвался из хватки Чонгука потому, что боялся раскрыть своё тату, потому, что ему начинало нравиться это. Проблема была вовсе не в том, что ему не были приятны прикосновения Чонгука, его всё устраивало. Чимин не хочет огорчать Чонгука, не хочет, чтобы тот чувствовал себя некомфортно или так, будто Чимин не желает его прикосновений.       Забывая о своих смешанных чувствах от столь интимной близости с Чонгуком, Чимин тянет руку за спину, по-прежнему стоя лицом к стене, он слепо хватает чужую руку, оборачивает её вокруг своей талии и кладёт на свой живот. Сила, с которой Чимин тянет Чонгука, заставляет последнего шагнуть вперёд, пока их тела не сталкиваются. Чимин переплетает их пальцы.       Они остаются в таком положении мгновение, не зная, что сказать. Чонгук чувствует, что Чимин замер, глубоко дыша. Он выглядит взволнованным, искренне взволнованным и робким. Чонгук думает, что и раньше видел нервного Чимина: тот обычно опускал глаза и вёл себя застенчиво, но он ещё никогда не видел Чимина таким во взволнованном состоянии. Всё то время, когда Чимин, казалось, стеснялся незначительных глупостей, выходит, он притворялся?       Чимин убеждает себя в том, что нервничать в этой ситуации глупо, он не позволит себе впадать в это чувство, так что торопится выдавить из себя хоть словечко.       — М-мне понравилось. Ты можешь… ты можешь трогать меня за талию, когда захочешь. — Чимин был бы рад, будь его голос чуть менее дрожащим. Он чувствует себя странно уязвимым, но в то же время ему также по-странному комфортно с Чонгуком.       У Чонгука бабочки порхают в животе и блаженная улыбка расползается по лицу. Его настроение разворачивается на все 180°, и теперь он вовсе забывает о своём прежнем замешательстве и ощущает сильное головокружение от слов Чимина. Чимин делает его таким счастливым, и теперь Чонгук тоже хочет показать ему свою привязанность.       Он нежно проводит по животу старшего, большим пальцем медленно водит вверх и вниз, пока их тела крепко прижаты друг к другу. Факт того, что Чимин так же желает их близости, придаёт Чонгуку уверенности, и он решается на то, на что смущённый Чонгук никогда бы не решился: отвечает на флирт Чимина.       — Непременно, — одновременно с этими словами он поднимает свободную руку, кладя её на тонкую талию старшего.       Чимин полагает, пожар на его лице — и есть то, что люди называют смущением. Да-да, он никогда прежде не смущался от чьих-то слов. Благо, Чимин не может видеть себя со стороны, так что решает соврать. Самому себе. Он определённо точно не покраснел, определённо точно не покраснел от слов Чон Чонгука или того, как его рука мягко расположилась на его талии. Не было такого.       — Н-нам стоит идти. Пока твоя мама ничего не заподозрила, — Чимин поворачивается, Чонгук движется синхронно с его телом, после чего старший соединяет их руки. Оба чувствуют пустоту от разрыва прикосновения, цепляясь за островок тепла в виде сцепленных в замок пальцев.       Чимин избегает зрительного контакта с Чонгуком, взволнованный тем, что его вновь может окатить волной тёплых чувств, которые он испытывал тогда, когда Чонгук прижался к нему со спины, крепко держа его тело в своих руках.

~

      В комнате царит гробовая тишина, единственной вещью, нарушающей тишину, является прерывистое дыхание. В полной темноте комнаты освещением служит тусклый свет луны из-за стеклянных дверей. Густое облако напряжения висит в воздухе, настолько сильное, что от него почти сперает дыхание. Никто не осмеливается выдавить из себя и слова, да что уж там — и пошевелиться не спешат. А что говорить-то? У обоих разные мысли заполоняют разум, хотя в одном они сходятся: мысли обоих молят их развеять напряжение разговором, но в то же время умоляют попридержать языки за зубами.       После происшествия в примерочной, они не заводили разговора на эту тему и единственный жестом, которым они оказывали внимание друг другу, было держание за всё ещё сцепленные руки. Мисо повела их на обед, заполняя разговор неловкими вопросами об их отношениях и не менее смущающими историями из детства Чонгука. Чимину слушать об этом понравилось, он от души посмеялся. А вот Чонгуку не было смешно от слова совсем.       Вплоть до того момента, как они легли спать, они так и не обмолвились словечком. Оба были поглощены своими запутанными размышлениями, чтобы завести какой-либо, даже бессмысленный, разговор. Заговори один с другим, кому-то из них непременно пришлось бы оправдывать свой внезапный порыв.       Чонгук пытался разобраться в собственных чувствах. Почему Чимин делал его таким чертовски смущённым? Но вместе с тем делал ему так хорошо? И теперь он почти уверен в том, что Чимин делает это всё целенаправленно, особенно после того случая, когда парень схватил его за задницу, ну, такое довольно сложно оправдать… Но всё же есть это «почти», есть этот маленький голосочек, нашёптывающий ему, что Чимин вовсе не такой человек, что Чимин не желает его, поэтому Чонгуку нужно было убедиться, нужны были железные доказательства. Он хотел напрямую спросить Чимина, хотел узнать, желает ли Чимин его.       Плюс ко всему, он всё ещё слегка сбит с толку поведением Чимина в примерочной: когда Чонгук положил руку на его талию, он внезапно показался смущённым. Его эмоции в тот момент были настолько красочными, что все прошлые эпизоды его «смущения» показались жалким подобием оригинала. Но было ли это в действительности фальшивым? А если и было, то почему? Почему Чимин притворялся?       Проблема в том, что всякий раз, когда Чонгук порывался начать разговор, пристальный взгляд Чимина, от которого у него всегда дыхание поперёк горла встаёт, останавливал его.       В это же время Чимин злится на себя: в его изначальные цели входило безобидное подразнивание Чонгука, ну, и всяческий флирт. Когда в его голове зарождались мысли о том, что Чонгук милый юноша, он сбросил всё это на то, что его мозг просто-напросто так воспринимал его из-за факта его родства с Тэхёном. Тэхён — единственный (ну, или был таковым) человек, которого Чимин считал милым, так что у него вполне было оправдание для самого себя.       Но Тэхён никогда не разжигает у него на лице пожар. И когда Чимин шутливо флиртует с Тэ, его голос никогда не дрожал. В принципе, его голос не дрожит и не колеблется в общении вообще ни с кем и никогда. Так почему он почувствовал себя столь уязвимо, когда Чонгук прикоснулся к его коже, когда он едва не увидел его тату? Что за чертовщина?       Возможно, в нём говорит жалость? Да, должно быть, это именно она. Наверняка ему просто жаль Чонгука за его прошлый опыт в ужасных отношениях, и таким образом он просто пытается помочь Чонгуку почувствовать себя лучше. А что, в этом есть смысл. А может быть он просто очень хороший актёр. Румянец на его щеках и странная лёгкость в животе — настолько он вжился в роль. Да, или жалость, или улучшенные актёрские навыки — что-то из этого виной всему произошедшему раннее. В это поверить многим легче, чем в тот факт, что он действительно покрылся румянцем от слов Чонгука.       Чимин уверен, Чонгук привлекает его только в сексуальном плане, и всё на том. Завтра он продолжит вести себя как обычно, превращая Чонгука в смущённое нечто и оставаясь при этом спокойным и невозмутимым.