Pretend For Me

      Чонгук стоит на кухне, опираясь о мраморную столешницу, и пытается утихомирить бешено бьющееся сердце. Он всё никак не мог понять, по какой причине оно в таком ритме вообще изначально забилось. Да, Чимин привлекательный, потрясающий, добрый и очаровательный… Чонгук мог бы продолжать, пока все прилагательные в его лексиконе не закончились бы, но разве до этого он не встречал таких великолепных юношей? Встречал. Так что же в нём было такого, что отличало его от всех остальных?       — Эй, Кук-а, — Намджун входит в кухню, останавливаясь у другого конца столешницы, и задаётся вопросом, почему младший выглядит таким сбитым с толку и рассеянным.       — Тебе не кажется, что Чимин чем-то выделяется? — спрашивает Чонгук, отчаянно желая докопаться до правды, узнать причину, по которой он заставляет его сердце биться чаще. Быть может, Намджун тоже заметил это в Чимине.       — Выделяется?       — Среди всех моих партнёров? Он… с ним я всё чувствую по-другому, — Чонгук пока не знает, как правильнее описать это «по-другому», но абсолютно уверен в том, что такого он раньше никогда не чувствовал.       — Да не сказал бы. На вид — приятный и милый парень, как раз с такими ты раньше и встречался, но, может, это даже хорошо, что с ним ты чувствуешь себя иначе, может, это значит, что ты испытываешь к нему чувства намного сильнее тех, что когда-либо с кем-либо испытывал до этого, — объясняет Намджун. Он и вправду не заметил ничего необычного в Чимине, хотя вот странности, происходящие с самим Чонгуком, ещё как подметил: тот выглядел застенчивым рядом с парнем, что Намджун не мог не посчитать чудаковатым.       Мисо и Ёнджун всегда требовали встреч со всеми избранниками сына, так что Намджун воочию наблюдал за тем, как Чонгук вёл себя с ними: обычно он уверенно вёл их за собой, вероятно, красуясь «новоприобретением», и продолжал быть «у руля». Его партнёры, кажется, и любили это в нём, теряя голову от такого доминантного Чона и соглашаясь с ним по каждой мелочи. Эта черта их характера всегда заставляла Намджуна раздражённо закатывать глаза, которые были не в силах наблюдать за их чрезмерной лестью.       — Да… наверное, это просто мне так кажется, — в конце концов, Чонгук может просто выдавать желаемое за действительное.       — С чего вообще такие внезапные вопросы? Вы ведь встречаетесь четвёртый месяц? — вспоминает Намджун, удивляясь тому, что вопрос Чонгука звучит так, будто он только встретил Чимина и это его первое впечатление о нём.       — Ага. Да, встречаемся, — Чонгук паникует, выпрямляется и неловко покидает комнату, прежде чем Намджун перехватит его. Намджун раздражающе смышлёный, Чонгук знает, задержись он ещё хоть на одно мгновение, он бы раскрыл его секрет. — Я должен идти. Помочь Чимину там, и всё такое…       Намджун наблюдает за тем, как Чонгук быстро выбирается из кухни, со слабыми аргументами. Он просто качает головой, прежде чем вернуться к работе, уже привыкший к странному поведению Тэхёна и Чонгука. Да и Мисо наставила ему заняться планированием множества мероприятий и проектов для предстоящих месяцев незамедлительно, так что ему, вероятно, стоило бы приступить к ним прямо сейчас.       

~

      — Ты меня уже порядком утомил… где Чонгук? — Чимин бросает в Тэхёна подушку, дабы отвлечь того от самолюбования в зеркале. Тэхён не давал ему заскучать с момента, как парень спринтом вынесся из комнаты, оставаясь незамеченным ими всё прошедшее время, за которое Чимин успел обойти два бассейна, актовый зал, хорошо оборудованный спортзал и игровую комнату. По всей видимости, Тэхён показал ему наиболее интересные комнаты, пропуская бесчисленное множество санузлов и гостевых комнат, которых в доме было в изобилии.       Сейчас Чимин восседает на кровати Сокджина и Тэхёна, их комната также приличных размеров, отчего Чимин не может не чувствовать себя всё беднее и беднее с каждой открывавшейся ему дверью. В какой-то момент ему просто хочется вернуться в комнату Чонгука, всё же именно в ней он мог бы повеселиться на славу. Ещё и Тэхён сейчас собирается к ужину, так что Чимин успевает предельно заскучать.       Тэхён бросает подушку обратно, отвлекаясь от нанесения макияжа.       — Ты его зашугал.       — Почему ты вообще так наряжаешься для ужина? Это ведь не какое-то важное событие, — спрашивает Чимин, страдая от страшной скуки и слегка побаиваясь того, что Тэхён может отправить его тоже наряжаться в очередной милый аутфит.       — В моём доме это важное событие, — отвечает Тэхён, размышляя о том, что каждый член семьи сейчас одевается для семейного ужина. Обычно это просто изысканные блюда и дорогие вина, но сегодня, по случаю прибытия Чимина и Хосока с Юнги, должно быть нечто более грандиозное. Мать наверняка сейчас отдаёт распоряжения, дабы сегодняшний вечер прошёл идеально.       — Когда приедет твой старший брат? Он тоже горяч? — Чимину отчего-то интересно, скрывал ли Тэхён от него ещё одного шикарного братца.       — Не мог бы ты перестань задавать вопросы о привлекательности моих братьев? Это стрёмно! — Чимин откровенно смеётся над умоляющим выражением лица друга.       — Всё ещё поверить не могу, что ты прятал Чонгука от меня. Если бы ты познакомил нас немного пораньше, я бы хотя бы мог соединить картинку в моей голове с реальностью, — Чимин вздыхает, прокручивая в голове одно и то же изображение: голый Чонгук, лежащий под ним и принимающий его так хорошо. Он представляет каждую деталь его тела в голове, думая, что всё бы отдал, чтобы узнать, насколько правдивы его предположения.       — Иу-у, Чимин, нет, — Тэхён затыкает уши руками, пытаясь абстрагироваться от Чимина и почти что плача от того, что всё ещё может слышать его.       — Наверное, у него такой большой… — Чимин закусывает губу, останавливая себя от стона, готового сорваться от одного только детального изображения в его голове.       — ЧИМИН. Я молю тебя, — Тэхён поворачивается, думая, что если Чимин сейчас же не остановится на этом, то он больше никогда не сможет смотреть на Чонгука как раньше.       Чимин вскидывает бровь, и новая мысль тут же появляется у него в голове:       — Чонгук бы звучал так сладко, умоляя меня.       В этот момент они оба поворачивают головы, когда дверь комнаты Тэхёна медленно открывается, пропуская в комнату Чонгука, которого встречают два абсолютно разных по настроению выражения лица.       Тэхен дрожит, смотря на него так, будто готов прямо сейчас вырвать от его вида. Однако Чонгуку не остаётся времени на раздумья о причине такого поведения брата, он быстро оказывается отвлеченным Чимином, который лежит на кровати Тэхёна, и Чон буквально чувствует, как старший прожигает его кожу глазами. Тело вспыхивает, щёки обдаёт жаром от одного только пристального взгляда Чимина. Тот исследует каждый дюйм его тела, словно желает запечатлеть его в собственном сознании, и это сводит Чонгука с ума.       — Я пришёл спросить, не хочешь ли ты начать готовиться к ужину со мной, — быстро выпаливает Чонгук. Он сможет вынести это. Может, решением проблемы будет просто притвориться, что от взгляда Чимина ему не хочется упасть на колени.       — С удовольствием, — выдыхает Чимин, и есть что-то такое в его словах, что-то медленное и чувственное.       — Не могли бы вы вдвоем просто уже выйти и пойти готовиться к ужину? — прогоняет их Тэхён, действительно не испытывая никакого желания воочию лицезреть, как фантазии Чимина воплощаются в реальность.       — Пошли, Чонгук-и, — старший счастливо спрыгивает с кровати, проходя мимо Чона прямо к его спальне. Он не может поверить в то, как всё успело так быстро повернуться на 180°. Только этим утром он накидывал список того, как бы ему избежать встречи с Чоном, и где он сейчас? А сейчас он выглядит намного более заинтересованным, чем сам Чонгук, в их совместном времяпровождении, а всё потому, что не может перестать думать о том, как красиво бы звучал умоляющий его младший.       Очевидно, Чимин был очень нетерпелив. Он обернулся, достигнув двери в комнату Чонгука, чтобы обнаружить её хозяина едва заворачивающим из-за угла холла. Чимин не жалуется — пользуется подвернувшейся возможностью повнимательнее рассмотреть, как напрягается тело младшего при ходьбе: как на его рельефные бёдра натягивается облегающая ткань брюк, или то, как чёрные пряди его волос норовят упасть на лицо. Чонгук идеальный, и Чимин думает о том, как приятно будет вдавливать эти мускулистые руки в кровать.       — Я соскучился по тебе, — Чимин выдаёт чересчур сладкое хихиканье, абсолютно не чувствуя отторжения от сделанного, когда в ответ на это он получает румянец на щеках Чонгука.       — О-оу, прости, что я ушёл тогда… У меня были незавершённые дела, — Чон заикается, на ходу придумывая себе оправдание. Говоря на чистоту, он валял дурака, прячась от Чимина — вот и все его дела.       Чимин понимающе мычит, и Чонгук выдыхает от облегчения, наконец открывая дверь, ведущую в его комнату.       — Какие? — невинно спрашивает Чимин, притворяясь, что не знает о том, что Чонгук, очевидно, бездельничал. Он бесконечно упивается шокированным выражением лица младшего.       — Я занимался б-боксом, — быстро лжёт он. У них была груша в зале, и он любил боксировать время от времени, просто сегодня не делал этого.       Чимин вопросительно изгибает бровь на это, задаваясь вопросом, насколько Чон всё же разносторонний человек.       — Полагаю, ты очень хорош в этом виде спорта. Можно мне как-нибудь понаблюдать за твоей тренировкой?       Чонгука от мысли, что Чимин будет наблюдать за ним своим этим фирменным взглядом, обожгло огнём, а шарики закатились за ролики.       — Думаю, я мог бы научить тебя чему-нибудь однажды?       Чимин давит усмешку: он занимался боксом с четырнадцати лет и более чем уверен в том, что Чонгук ничего нового для него не откроет, но ради младшего он готов притвориться и сыграть безнадёгу, позволяя Чону обнимать его со спины и демонстрировать удары.       — Было бы здорово.       Чонгук опускает голову, прикрывая смущённую улыбку. На сей раз слова Чимина посылают по его телу возбуждённые сигналы, и он ощущает себя счастливым. Ему нравится, что Чимин хочет уделить ему своё время; в какой-то степени, это заставляет его чувствовать себя особенным.       — Мама немного вне себя от радости и хочет, чтобы мы надели костюмы и аксессуары для ужина. Н-надеюсь, ты к этому нормально относишься.       Чимин хихикает от нервозности Чонгука из-за такой мелочи.       — Мне не сложно, Чонгук-и. Да и, к тому же, мне нравится твоя мама, — искренне говорит Чимин. Ему и вправду симпатизирует Мисо.       — Нравится? — Чонгук выглядит потрясённым. Чимин отвечает простым кивком. — Ты не считаешь её властолюбивой и назойливой?       — Ну, нет, но пожалуй, она немного… привязчивая. Думаю, именно по этой причине я и оказался здесь… потому что она немного привязчива с тобой.       Чонгук кивает и пятится назад, усаживаясь на самый край кровати.       — Я люблю её, правда. И отца тоже. Они просто немного слишком усердствуют, понимаешь, о чём я? И я бы хотел, чтобы они поменьше беспокоились о семейном имидже. Они отвергли бессчётное количество моих друзей и партнёров по самым глупым причинам. В плане: у одного из моих друзей было тату, и когда они узнали об этом, сразу же заявили, что он наверняка состоит в какой-то банде, представляешь? — Чонгук выглядит сбитым с толку поведением своих родителей.       Чимин неосознанно оттягивает рукав свитера пониже, сильнее прикрывая тату '13'.       Когда он понимает, что сделал, начинает злиться на себя: он не собирается стыдиться своих татуировок или себя самого. Чимин не может отрицать, что чувствует себя слегка опустошённым после слов Чона. Ему нравится Мисо, но сама мысль о том, что та может возненавидеть его из-за каких-то чернил на теле, выводит его из себя. Чимину нужно запомнить — ничто из этого не является правдой. Мисо не любит его, она любит нового парня Чонгука. Нет повода расстраиваться из-за этого, потому что всё это не взаправду, и так будет на протяжении всех этих месяцев, после которых он никогда больше не пересечётся с этими людьми.       — Они наверняка делают это, чтобы защитить тебя, — голос Чимина лишён эмоций. Он не так уж хорош в утешении людей, так что решил, что неплохо будет повторить то, что другие обычно говорят ему в таких ситуациях. Что обычно говорят ему, когда сказать-то и нечего.       — Какие у тебя родители? — Чимин отлепляется от Чонгука (до этого они сидели близко), отходя от кровати. Младший видит явную перемену в его поведении, просачивающиеся напряжённость и беспокойность. Он хочет сделать что-нибудь, что помогло бы Чимину, быть может, извиниться, но пока он обдумывает, что сказать, старший уже меняет тему разговора.       — Что ты собираешься надеть, Чонгук? Думаю, нам стоит найти что-то одинаковое, — Чимин смеётся. Он множество раз был свидетелем того, как Джин с Тэхёном ходили в парных костюмах. Он, конечно, любит их, но, если честно, считает это глупостью. Зачем им вообще сочетать свою одежду, как будто они делают это для того, чтобы, в случае потери одного из пары, люди знали, кого нужно будет искать.       — Что-нибудь белое, — отвечает Чонгук, позволяя Чимину сменить тему на более нейтральную, потому что он не хочет затрагивать некомфортные для старшего темы. Хоть Чонгук и не может отрицать того, что ему стало интересно, по какой такой причине Чимин так отреагировал на вопрос о семье.       — Тогда я тоже подберу что-то белое, — Чимин проходит к гардеробной. У него всё ещё в голове не укладывается, что у Чонгука есть целая отдельная комната для одежды. Чимин приникает к секции, которую Чон освободил для него перед его прибытием и помог заполнить её одеждой ранее. Вытаскивает первую попавшуюся на глаза белую вещь. Ею оказывается свободная белоснежная рубашку с алмазами, покрывающими зону корсета. Чимин более чем уверен, что из-за последнего у него всё будет зудеть.       Чонгук не может сдержать улыбки от того факта, что Чимин хочет надеть парные костюмы. Какой же он всё-таки милашка! Он следует за Чимином в гардеробную и останавливается у секции с костюмами, выуживая оттуда простой белый костюм-двойку, выглаженный и вычищенный, идеально подходящий для их торжества.       Чимин как раз снимает через голову свою толстовку, когда понимает, что делает это со стоящим напротив Чонгуком. В обычных обстоятельствах он бы не постеснялся переодеваться прямо перед Чоном, но татуировки, да и то, что Чимин, вроде как, должен быть стеснительным, невинным милашкой…       — Я… я пойду переоденусь в ванной, — Чимин даже умудряется выдавить из себя робкую улыбку, после этого следуя прямиком к выходу.       Чонгук так же робко улыбается в ответ, находя стеснительность парня очаровательной.       И вообще, он благодарен этой его черте характера, иначе, если бы он был свидетелем того, как Чимин снимает с себя одежду, он уверен, — валялся бы на полу без задних ног.       Чимин быстро переодевается, напяливая кофту, и осматривает себя в зеркале. Он видел то, как Тэхён стоял у зеркала, нанося тени на один только глаз не меньше часа. Чимин благодарит себя за то, что он не такой, да он бы никогда не прихорашивался так, чтобы нанесение макияжа занимало у него настолько много времени. Вместо этого он проводит рукой по волосам пару раз, приглаживая их, и выходит из ванной.       Чимин действует необдуманно: входит в гардеробную, натыкаясь на Чонгука, как раз стягивающего свою футболку. Он застывает на месте, внезапно не имея возможности контролировать свои глаза, будто приклеившиеся к подкаченному прессу Чонгука. Картинки в его голове определённо станут более реалистичными — он удовлетворён таким стечением обстоятельств. Теперь он без труда сможет представить загорелую кожу и венистые руки Чона.       Чонгук боковым зрением улавливает фигуру Чимина, столбом стоящего в дверном проёме и ахает, тут же подбирая откинутую на спинку кресла футболку и прикрывая ею свою голую грудь.       Чимин моментально отворачивается. Чонгук, конечно, безумно горяч, и он отчаянно жаждет увидеть больше участков его кожи, но ставить его в неловкое положение не хочется.       — П-прости, Чонгук.       Чонгук наконец убеждается в своих догадках. Он чётко и ясно видел, как Чимин пялился на его тело, и отнюдь не в своей робкой, стеснительной манере: Чимин буквально пожирал его взглядом. Теперь Чону осталось только выяснить, почему это возымело такой эффект над его телом. Он знает, что хорош собой, и привык чувствовать взгляды окружающих на себе. На деле, ему это даже нравится, это подкармливает его гордость — то, как он может заставить людей разнервничаться одним только своим взглядом. Так почему же теперь Чонгук находится на месте всех этих людей, являя собой смущённое месиво?       — Н-ничего страшного. Я-я просто… стесняюсь, — но Чонгук совсем не стеснительный человек. Может, это всё события сегодняшнего дня делают его таким: его родители, вся эта суета с фальшивыми отношениями и волнение от того, что кто-то может вывести их на чистую воду. Причиной его смущения не может быть Чимин — маленький, миленький и скромный Чимин. Нет, Чонгук не смущён и не собирается уклоняться от этого факта.       — Н-не мог бы ты помочь мне, — ну почти. Может, он и заикается, но не нервничает, не из-за Чимина.       Широкая ухмылка расползается по лицу Чимина, он всё ещё стоит спиной к Чону и не может поверить в его слова. Возможно, он неверно расслышал сказанное, а может, Чонгук не был таким уж робким и сдержанным. Что ж, Чимину остаётся только проверить свою теорию на деле. Только так он достучится до правды.       — Конечно, Чонгук-и, — Чимин наконец поворачивается обратно. А Чонгук что? Чонгук всё ещё не нервничает. Он уже накинул рубашку, но оставил её расстёгнутой.       — Пуговицы. Их трудно застегнуть.       — Позволь мне, — Чимин поднимает руки, начиная с низа рубашки, оттягивает ткань от его кожи и медленно принимается застёгивать.       Он близко, очень близко, но Чонгук твёрдо стоит на ногах, не отрывая взгляда от Чимина.       Как только Чимин добирается выше, ткань натягивается, руки Чимина теперь невесомо касаются груди младшего, костяшки проходятся по тёплой коже. Чимину почти грустно от этого — необходимости закрывать пресс Чонгука от своих глаз. Он будет брать из их близости по максимуму, вдоволь насладится медовой сияющей кожей, пока она не исчезнет за последней пуговицей.       Чонгук выдыхает, когда Чимин застёгивает рубашку до конца, хваля себя за то, что сумел пройти через этот ад, даже не покраснев ни разу!       Хотя он явно поспешил с этим… Чимин кладёт руки на плечи Чонгука, а потом плавно опускает их вниз, прощупывая грудь младшего во всех местах. Глаза Чимина зафиксированы на своих руках, он наслаждается ощущением тела Чона под пальцами, которые исследуют каждый сантиметр его тела.       Чёрт, вот опять, он опять это делает. Контролирует время так, что Чонгуку приходится отчаянно цепляться за каждую, чёртову, секунду. Он может почувствовать горячие прикосновения старшего, до куда тот только может дотянуться, и это вкупе с невозмутимым взглядом делает только хуже. Как ему удаётся выглядеть столь равнодушным к происходящему, когда у Чонгука воздух встаёт поперёк горла? Чонгук, естественно, паникует на мгновение: Чимин, что, собирается поцеловать его?       Глаза парня расширяются, когда обе руки Чимина останавливаются на его талии.       Он подтягивает его ближе, одновременно с этим поднимая голову.       А затем наклоняет голову вбок, подбираясь непозволительно близко, но всего в миллиметрах от лица он отворачивается. К его уху. Его мягкие губы пробегаются по верхнему кончику ушной раковины, отчего тело парня заходится в новой волне мурашек.       Старший на это ухмыляется, жаждет, безумно жаждет узнать реакцию Чона на следующее.       — Хороший мальчик.       Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чонгук чувствует возбуждение. Его член на сто процентов твёрд. Почему его вообще заводит это? И каким образом ему быстренько раствердеть? Размышления Чонгука не доходят до этого злосчастного «Хороший мальчик», потому что ему нужно срочно свалить отсюда, желательно подальше.       — М-мне нужна… ванная. Чёрт, — Чонгук практически бежит к выходу из гардеробной, оставляя позади до чёртиков довольного Чимина.       Теперь Чимин знает, что прав. Быть не может, чтобы Чон не был сабмиссивом. Об этом говорит его взгляд, полный отчаянного желания, об этом говорит то, как он замер под его прикосновениями, с жадностью ожидая и желая большего. Он так естественно позволял Чимину вертеть собой, не останавливая его, не пытаясь подразнить в ответ. Чимин определённо насладится игрой с Чонгуком.       

~

      Чимин продолжает осмотр комнаты Чона, в ожидании, пока тот закончит свои дела в ванной. Наконец дверь открывается, отвлекая Чимина от его занятия.       — Нам стоит спуститься к остальным, — Чонгуку было сложно встретиться взглядом с Чимином, для себя он решил, что это именно прикосновения Чимина возбудили его, а не два заветных слова. Однако это всё ещё не отменяет того, что Чон возбудился, пока Чимин просто пытался по доброте душевной оказать ему помощь. Так что он чувствует себя некомфортно, когда их с Чимином глаза пересекаются.       — Верно, — бодро отвечает Чимин, подходя к двери, у которой стоит Чонгук, и открывая её для них. Он берёт руку Чонгука в свою и переплетает их пальцы. — Бойфренды ведь держатся за руки? Пошли, малыш.       На удивление, Чимин не испытывает рвотного позыва, когда произносит эти слова, как это случалось в прошлом. На деле, Чимину почти нравится, как эти слова ощущаются на кончике его языка. Что ещё более важно — ему нравится реакция Чонгука на них: румянец красиво обрамляет его щёчки. Чимин быстро прослеживает его скользящий по их сцепленным рукам взгляд.       — О-окей.       Старший вытягивает их из комнаты, тянет младшего за руку — они и вправду уже опаздывают. Хотя Чимин был бы рад опоздать на ужин, если это означало, что он мог бы провести побольше времени наедине с Чоном, поддразнивая его. Но вся эта заварушка нацелена на помощь младшему, что включает в себя встречу с его семьёй и притворство хорошим, заботливым бойфрендом. Да и, возможно, Чимину не будет так скучно на их семейном ужине, когда под боком у него будет такой интересный Чонгук, с которым определённо можно будет немного пошалить.       Они идут по коридорам в тишине, мысли Чонгука сконцентрированы на том факте, что Чимин держится с ним за руку. Есть в этом жесте что-то такое ласковое и интимное, из-за чего его сердце делает сальто.       — П-постой. Эм-м, мой старший брат наверняка будет более подозрителен ко всей этой афере? Он всегда понимает, когда я лгу… — Чонгук останавливает Чимина, когда они подбираются к обеденной, вспоминая о Юнги. Он всегда был довольно близок со старшим братом, тот будто видел его всего насквозь, так что у Чонгука были причины опасаться, что если Юнги заметит напряжённость и неуверенность в его глазах, то сразу всё поймёт.       — Не волнуйся… Я могу быть вполне убедительным, если захочу, — Чимин наклоняется ближе, и, быть может, это очередная попытка оказать ему помощь, но Чонгук не может не подумать о том, что за этими словами есть нечто большее. Нечто целенаправленное.       — Х-хорошо.       На сей раз Чимин не остаётся столь же довольным робким тоном Чонгука. Он нервничает, но Чимин явно видит, что это не вызвано флиртом. Чимин не знает, по какой причине, но ему определённо не нравится видеть этот испуганный взгляд в глазах младшего.       — Всё обойдётся, Чонгук. Даже если он догадается, он не расскажет твоим родителям, так ведь?       — Нет, не расскажет, но чем больше людей знают об этом, тем больше вероятность того, что они тоже поймут, — Чонгук опускает голову, вперив взгляд в пол. Он ещё никогда так не нервничал доселе, пока не встретил Чимина. Сейчас его беспокоит то, что он может быть слишком очевидным: судя по всему, Чимину достаточно просто постоять с ним рядом, чтобы у него встал.       — Тогда мы позаботимся о том, чтобы никто не понял. Нам просто нужно притвориться, что нас ужасно влечёт друг к другу… — Чимин приподнимает голову Чона за подбородок, пока они не устанавливают зрительный контакт. — Это не сложно.       Небольшая улыбка появляется на лице Чонгука от этих слов. Чимин убирает руку с его подбородка, и Чонгук мгновенно начинает грустить от потери тепла. Они заворачивают в обеденную.       Всё ещё рука об руку, они входят в чёрно-белую комнату; большая абстрактная люстра золотым светом отливает от потолка. Стол, одетый в дорогую скатерть, окружают стулья с не менее украшенными людьми, гордо восседающими за ними. Чимин видит Тэхёна и Джина, сидящих по одну сторону, Мисо, сидящую в конце стола, а, как он предполагает, отца Чонгука, — по другой конец стола. Он догадывается, что Юнги и Хосок — те, кто сидят напротив Джина с Тэхёном, который успел представить эту пару Чимину ранее. Стол пестрит множеством свободных мест ввиду своих больших размеров, однако, перед тем как Чонгук успевает усадить Чимина куда-либо, Мисо говорит:       — Чимин-и! — Мисо улыбается, подзывая его к себе. Чонгук смеётся, наблюдая за счастливой матерью, которая чуть ли не забывает о его существовании, едва в её поле зрения оказывается Чимин. — Можешь сесть рядом со мной, милый.       Чимин натягивает на лицо самую сладкую улыбку из своего арсенала: его глаза исчезают, а полные щёки приобретают оттенок розового. Он подтягивает Чонгука с собой, усаживаясь подле Мисо и располагая Чонгука у себя под боком.       — Все познакомьтесь, это мой зять, Пак Чимин! — радостно представляет его Мисо, смотря на Юнги, Хосока и своего мужа.       К счастью, она обращает всё своё внимание на них, потому что супруги, Тэхён с Джином, в это время, повернувшись друг к другу, едва сдерживают рвущееся хихиканье. Они видят смущение, буквально написанное на лице Чимина от того, что его именно так представляют всей семье. Более того они ясно видят, как напрягся Чонгук, боязно наблюдавший за реакцией семьи.       — Мам, Чонгук не собирается выходить замуж… по крайней мере, не сейчас, — возражает матери Юнги. Она имеет склонность слишком давить на отношения Чонгука, отчего расставания со всеми его пассиями вечно заканчиваются плачевно для самого Чона. Юнги не хочет клеймить и новые его отношения провальными, но вместе с тем он не может допустить, чтобы Чонгук чувствовал себя вынужденным делать что-либо. — Чонгук-а, почему бы тебе не представить нам своего бойфренда?       Чонгук не может сдержать улыбки от слов Юнги. Старший брат всегда прилагает максимум усилий, чтобы защитить его от нападок матери и хоть немного подбодрить. Они не виделись с Юнги и Хосоком несколько недель из-за их заграничных поездок, и он изрядно затосковал по ним. — Я скучал по вам двоим, хочу услышать всё о вашей поездке позже!       — Конечно, Кук-а, — Юнги с Хосоком хихикают, после чего последний говорит:       — Мы тоже по тебе скучали, Чонгук-и! Но, очевидно, Чимин не давал тебе погрязнуть в тоске, — Хосок улыбается, смотря на пару. Он правда рад за них. Чонгук, спустя столь долгое время, наконец нашёл себе кого-то, кто, кажется, идеально подходит ему.       — Да, это Чимин. М-мой парень, — Чонгук чувствует лёгкое головокружение от этих слов, особенно увидев улыбку, украсившую лицо Чимина в это мгновение. — Чимин, познакомься, это мой брат, Юнги, и его муж, Хосок.       — Вы замечательно смотритесь вместе! — честно, Чимин уже ощущает себя бессильным, глядя на Хосока, из которого энергия и счастье буквально льются через край. Яркая улыбка не покидает его лицо, с тех пор как они вошли в комнату. А Чимин ещё Тэхёна считал гиперэнергичным, когда тот определённо проигрывал в этой части Хосоку. Юнги выглядит, в противоположность ему, более спокойным и собранным, однако когда он смотрит на Хосока, кажется, будто он становится таким же ярким, энергичным и счастливым. Отличный баланс для, по ощущениям, идеальной пары.       Сейчас Чимин понимает, насколько же неловко, должно быть, было Чонгуку всё это время. Просто представьте себе: ему приходилось каждый ужин, ежедневно, проводить с двумя безупречными парами и родителями, постоянно ноющими о его несуществующих отношениях под боком. Что хуже всего: они преподносят это тихо и спокойно, как само собой разумеющееся, так что Чон даже не может накричать на них, выпустив пар. Теперь Чимин понимает, почему Чонгук хотел найти себе фальшивого парня, ведь это, вероятно, единственный лёгкий выход из положения — так он будет страдать от их нытья поменьше. По крайней мере, он может притвориться, что наконец стал хорошим партнёром кому-то.       — Спасибо, хён. Это всё потому, что Чонгук такой милашка, — Чимин улыбается младшему, демонстрируя, какой он прекрасный парень.       Чонгук улыбается в ответ. Он не ожидал того, что старший отвесит ему комплимент. Обычно, когда он представляет своих избранников семье, те просто принимают комплименты как должное и отвечают скромной улыбкой. Чонгук никогда не считал это чем-то важным: всё же, комплименты были обращены к ним, но что-то было в этих простых словах Чимина — что-то, что сделало Чонгука безумно счастливым.       Мисо хихикает, от и до наслаждаясь тем, насколько очаровательна эта парочка:       — Ёнджун, разве они не идеально подходят друг другу?       — Прости, отец. Я собирался представить тебя, — Чонгук извиняется, понимая, что всё ещё не представил отца. — Чимин, это мой отец, Ёнджун, а… думаю ты уже знаешь, кто Чимин такой, пап, — Чонгук смеётся, уверенный, что даже слуги устали слушать 'это Чимин, мой бойфренд'.       — Я так рад встрече с тобой, Чимин! Мы уже побаивались, что Чонгук никогда никого в дом и не приведёт. И да, Мисо, они идеально подходят друг другу, — Ёнджун заканчивает речь, обращаясь к жене с ослепительной улыбкой.       Чимин не думает, что за всю свою жизнь ему раздавали столько комплиментов, как за один только сегодняшний день. Он чувствует себя привилегированным. Это не совсем плохо, просто странно.       — Я тоже рад встрече с вами, Мистер Чон. Чонгук многое рассказывал мне обо всех вас, — так ведь люди, находящиеся в отношениях, говорят, да? Чонгук, на самом деле, ему ничегошеньки не рассказывал, а Тэхён просто прошёлся по именам, и всё.       — А что насчёт тебя, Чимин? Мы пока ещё мало что знаем о тебе, — спрашивает Ёнджун, пропустивший прибытие парня сына в дом.       — Я… — начинает Чимин, но быстро оказывается прерванным Мисо.       — Он владеет танцевальной студией, в которой тренируется Тэхён! Они оказывается ещё и лучшие друзья!       — Владею. Дружим, — Чимин хихикает — его забавляет рвение Мисо.       — Дружите? Тэхён никогда о тебе ничего нам не рассказывал, — вслух интересуется Юнги, смотря на новую парочку.       — Ну, это потому, что он мой лучший друг, и я не хотел им делиться с вами, — Тэхён отвечает за них, по большей части говоря правду: он не хотел делить Чимина со своей семьёй. — Но Чонгук утопал в тоске пока вас не было, так что я подумал, что только мой прелестный, милый друг Чимин-и сможет поднять ему настроение. Да и Чимин давно ждал встречи с ним.       Боковым зрением Чимин бросает взгляд на Тэхёна: его история очень отличается от той, где он подкупил Чимина и силком заставил его перекрасить волосы. Пак также не ожидал, что кто-то заинтересуется их историей. Он думал, всё пройдёт намного легче: пару раз хихикнуть, с улыбкой словить пару лестных комментариев — и его обязанности на этом закончатся, но, выходит, ему придётся приложить больше усилий.       — Как долго вы вместе, Чимин? — Юнги привлекает к себе внимание парня.       — Четыре месяца, — мгновенно отвечает Чимин, растягивая улыбку на лице. Он повторял эти слова про себя, как мантру, с тех пор, как забыл об этом факте ранее.       — Где вы встретились? — вновь спрашивает Юнги, кладя руки на стол.       — Тэхён познакомил нас в танцевальной студии, — Чимин чувствует, будто старший бросает ему вызов своими вопросами, а он не из тех, кто откажется от такого, и определённо не из тех, кто проигрывает.       — Куда вы пошли на первое свидание? — атмосфера над обеденным столом витает странная: Юнги с Чимином не сказать чтобы дерутся, их разговор вполне обычный, но напряжение даже в воздухе ощутимо.       — На прогулку, — стоит признать, что это был не лучший ответ Чимина.       — Прогулку? — скептически спрашивает Юнги.       — Да, мы пошли на прогулку по Сеульскому лесу, тому, что находится у реки Хан.       Чимин сладко улыбается, довольный своим ответом. К тому же, ему нравится устраивать пробежки в той местности.       — Ах, мой сын — такой романтик, — Ёнджун прерывает быстрый вопрос-ответ Чимина с Юнги.       Юнги откидывается на спинку стула, он кажется удовлетворённым тем, что Чимин ответил на все его вопросы. Поймите, Юнги не может не быть подозрительным: большая часть партнёров Чонгука использовали его ради своей выгоды и, достигнув своих целей, бросали его. Он всего лишь хотел убедиться, что Чимин не такой, что этот парень не использует доброту Чонгука ради денег или его связей, чтобы потом, добившись своего, забыть о нём как ни в чём не бывало. Хотя он засомневался в правдивости истории Тэхёна: он всегда так тщательно скрывал всю информацию, связанную с его танцевальной деятельностью, а сейчас, внезапно, так открыто говорит об этом.       — Не такой уж я и романтик, отец, — Чонгук не на шутку заволновался, когда Юнги устроил Чимину допрос с пристрастием. Однако он выдержал его, и вполне неплохо, даже придумал историю с их первым свиданием, выставляя Чонгука романтиком.       — Ты романтик на все 100%. Это ты перенял от меня, — с гордостью заявляет Ёнджун, вызывая у Мисо смех.       — Твой отец не был романтиком, пока не встретил меня. Я сделала его таким, — хвасталась Мисо. — У вас с Чимином, должно быть, похожая ситуация. Чонгук никогда не рассказывал нам, что водил кого-то на романтические свидания. Видимо, ты пробудил это в нём.       Чимин с Чонгуком улыбаются, соответствуя ролям счастливой парочки. Но младшего всё не отпускают слова матери: разве он никогда не был романтичным до этого? Ну как «до этого», не то чтобы они вообще были на этом свидании с Чимином. Но Чонгук ведь был романтиком, или, по крайней мере, пытался… Он хорошо помнит, как покупал цветы и планировал свидания. Но он никогда не наслаждался этими занятиями, его постоянно преследовало ощущение, что он упускает из виду нечто важное, отчего зачастую после расставаний он чувствовал непонятную пустоту. Ему хотелось большего.       — Что угодно для моего Чимин-и, — старший смотрит на Чонгука, приподняв бровь от его собственнических слов. За всё время их знакомства такое происходит впервые, всё это время Чон, по всей видимости, не пользовался этим, вытаскивая свою мнимую напористость только тогда, когда они находились в окружении его семьи и ему нужно было выглядеть уверенным в своих отношениях с парнем. Такие разительные отличия в характере забавляют Чимина, и у него появляется идея.       Чимин неторопливо двигает рукой под столом, поднимая её со своего бедра и опуская на колено Чонгука. Младший сразу же напрягается, отчего на лице Чимина расползается ухмылка: это — тот Чон, которого он знает.       — Уверен, Чонгук-и всегда был заядлым романтиком, — говорит Чимин, обращаясь к Мисо со своей сладчайшей улыбкой.       — Как бы мне хотелось, чтобы это было так, тогда бы наш Чонгук-а давно был бы в браке, — Мисо вздыхает, всё гадая, когда же младший сын пойдёт по стопам старших братьев.       Чимин не остаётся довольным ни уничижительным комментарием в сторону Чонгука, ни тем, как счастье младшего буквально сдувается на глазах от слов матери.       — Ну, если бы он уже был в браке, мы бы никогда не встретились.       Чимин поднимает свою руку выше на бедре Чона, всего на дюйм, но и этого оказывается достаточно, чтобы младший почувствовал.       — Чимин — проблеск надежды для нас, Чонгуку всегда не хватало амбиций, чтобы по-настоящему быть с кем-то, — присоединяется Ёнджун, говоря эти слова так спокойно и легко, будто он прямо сейчас не оскорбляет Чонгука. Чимин сощуривается: эти люди начинают действовать ему на нервы… Почему они винят Чонгука в том, что он не состоял в здоровых отношениях? И каким боком это вообще их как-то касалось? Как будто они были важнейшей частью отношений Чонгука?       — Чонгук-и в праве быть в отношениях с теми, кто ему нравится, и не быть в отношениях он тоже в праве, — Чимин надеется, что включение «Чонгук-и» в предложение как-то смягчит его пропитанные ядом слова. По большей части, так и происходит, но Тэ с Джином всё же поворачиваются корпусами к нему, волнуясь, что тот в любую минуту может выйти из себя. Чимин часто ревностно относился к людям, которые ему симпатизируют, и, судя по тому, что они наблюдают, Чонгук, похоже, теперь входит в список таких людей.       — Ох, ещё как будет встречаться… Он никогда нас не слушает… — саркастически комментирует Мисо. Беззлобно, они ведь не ссорятся, это у них уже вошло в привычку — всегда рыться в белье Чонгука, корзинке под названием «отсутствие любовной жизни».       'Может, потому что это вас, блять, никак не должно ебать? ' — Чимин изо всех сил сдерживается, чтобы не ответить Чонам грубо. Вместо этого он, скрипя зубами, выдавливает улыбку.       — Ну, теперь он мой, так что вы можете перестать обсуждать это всё время.       В это небольшое мгновение Чонгука накрывает волна паники и шока. Чимин и вправду это сказал? Имеют ли слова то значение, которое в них видит Чонгук? Никто из тех, кого он приводил домой до этого, не говорил с его родителями так: они чаще всего присоединялись к ним, совместно потешаясь над парнем. Они бы бахвальствовали старшим Чонам о том, каким неудачником Чонгук был в прошлых отношениях, пока не встретил их. Только потом эти самые люди и оказываются засранцами в их отношениях, по итогу причиняя Чонгуку боль. К счастью, прежде чем кто-либо успел бы вдуматься в слова Чимина, вмешивается Тэхён.       — Мы с Сокджином выбрали точную дату свадьбы! — эту новость все считают достаточно важной, так что быстро отвлекаются от Чонгука и погружаются в свадебные вопросы.       Чонгук, однако же, ничего из этого не замечает. Не тогда, когда Чимин сказал 'он теперь мой'. Возможно, слова сами по себе не повлияли бы на него так сильно, если бы они не сопровождались плавным движением руки вверх, что заглушало всё окружающее. Чимин продолжал двигать рукой, и когда он назвал Чонгука «своим», его ладонь находилась прямо на самой середине бедра. Он повернул руку, просовывая её к внутренней части бёдер и сжимая посильнее, из-за чего кожа младшего начала буквально гореть. Чонгук чувствовал, будто всё его тело объяло огнём и оно онемело, хотя в последнем он был не до конца уверен. Всё, на чём были сфокусированы его размышления, — это поднимавшаяся всё выше ладонь Чимина.       Ужин продолжается, центром всеобщего внимания остаются свадебные планы Тэхёна и Сокджина. Однако Чонгук с Чимином пребывают в своём собственном мирке. Чимин, кажется, использовал это небольшое шоу, чтобы отвлечь себя от ссоры с родителями Чона и успокоиться. Он воистину наслаждается розовыми щёчками Чонгука и его рассеянным взглядом. Чонгук отказывается устанавливать с Чимином зрительный контакт, вместо этого отдавая предпочтение сверлению стены, находящейся прямо напротив, и он давится воздухом, когда Чимин нежно ласкает его бедро.       Чонгук словно в аду. Или в раю. Или всё же в аду? Он не может определиться. Часть его хочет, чтобы всё это уже остановилось: хочется взять руку старшего и вернуть её на бедро хозяина, хочется сказать Чимину, насколько это неуместно сейчас. Но есть в нём и другая часть, пересиливающая первую, и этой части хочется молить Чимина продолжить, хочется раздвинуть ноги, дабы дать Чимину больше доступа, позволить ему делать всё, что тому только хочется. Может, даже взять руку Чимина самому и запустить её себе в боксеры?       — Чонгук?       Чёрт. Он что, сказал это вслух? Почему все глаза вдруг обращены на него?       — Д-да.       — С тобой всё в порядке? — спрашивает Хосок, выглядя обеспокоенным.       — Я в порядке. А что такое? Почему я должен быть не в порядке? С тобой всё в порядке? — Чонгук тараторит вопросы, громко сглатывая в конце предложения и звуча совсем не «в порядке».       — Да… Всё хорошо. Ты просто выглядишь слегка… рассеянным? — отвечает Хосок. Ему пришлось позвать младшего по имени три раза, чтобы тот наконец откликнулся, а когда от него послышался ответ, тот выглядел беспокойным и не в себе, продолжая пялиться в стену перед собой при ответе.       — Я в полном порядке, — защищается Чонгук.       — Уверен? Ты горишь, милый, — спрашивает Чимин, поворачиваясь к Чонгуку с невинными глазами и звуча искренне озабоченным его состоянием. Как будто это вовсе не его ладонь прямо сейчас приближается к твердеющему под столом члену Чонгука.       Чонгук озадачен. Чимин правда сказал это? И почему он такой спокойный, непоколебимый тем, что происходит между ними? Чонгук что, всё себе понапридумывал?       Нет. Определённо нет, потому что Чонгук чувствует, как рука Чимина двигается ещё ближе к его члену — и всё это, пока они поддерживают зрительный контакт. Чимин и глазом не ведёт.       В тот момент, когда мизинец Чимина оказывается опасно близко к эрекции, воздух застревает у младшего поперек горла, и он тут же вскакивает со стула, пряча своё возбуждение за его спинкой.       — Я п-плохо себя чувствую.       — Ох, боже, ты что-то не то съел? — быстро спрашивает Мисо, обеспокоенная внезапным порывом сына.       — Эмм… — Чонгук смотрит на невинное лицо Чимина, а затем на свой, не такой уж и невинный, стояк. — Я, н-наверное, пойду и посплю… до утра, — пытается откланяться Чонгук, которому определённо необходимо уйти подальше отсюда и определённо точно не спать.       — Я пойду с тобой, кто-то должен позаботиться о тебе, Чонгук-и, — любезно и самоотверженно предлагает Чимин.       — НЕТ, — Чимин ухмыляется такой реакции Чонгука, прекрасно зная, куда и по какой причине ему нужно уйти в их общую комнату одному. — Я… я хотел сказать… ты должен попробовать десерт со всеми, можешь заглянуть и проверить меня потом.       — А-ах… — Чимин согласно кивает, решая, что Чонгук уже достаточно настрадался. — Тогда увидимся в кровати.       Чёрт. А вот об этом Чонгук и забыл. И ему одному тут слышится какой-то сексуальный подтекст? Почему всё, что говорит Чимин, звучит для него как река сексуального подтекста? Никто не кажется столь же озадаченным словами Чимина или подозрительно относящимся к ним, как он. Так почему же тогда это заявление старшего усиливает пожар в его теле?       Чонгук оставляет это без ответа, сосредотачиваясь на миссии 'уйти из обеденной, не засветив свой стояк'. Он получает множество недоумённых взглядов, когда поворачивается спиной и буквально убегает.       Остаток ужина полон вежливыми улыбками и добрыми беседами. Чимин даже отпускает пару хихиканий. По большей части, он занят представлением того, чем же Чонгук занимается там наверху. Он всё никак не может поверить в то, как ему повезло. Месяцы страданий и раздражения, которые он ожидал, быстро превратились в чистое блаженство от поддразниваний Чона-младшего. Он всё не может дождаться, когда наконец сможет поиграть с ним, чтобы прощупать грани Чонгука, прежде чем разрушить его.       

~

      Чонгук вбегает прямиком в комнату, хлопая за собой дверью, и наконец выдыхает весь задержанный воздух. Он чувствует, будто там внизу, рядом с Чимином, и не дышал вовсе. Ему слишком горячо, воротник рубашки раздражает чувствительную шею. Быстро сдирая с себя пиджак, он бросает его на кровать. Чонгук решает принять душ, в попытке очистить разум, может, это позволит ему сосредоточиться на мыслях.       Он стоит под душем, тёплая вода стекает по его телу, но никак не отвлекает от мыслей. Он хочет образумить себя, убедить, что Чимин всего-навсего пытался помочь ему. Это будет неправильно с его стороны — мастурбировать из-за простых касаний старшего, так? Дрочить от мыслей о том, как рука Чимина медленно прочерчивает путь к его бёдрам, или от мыслей о крепких бёдрах самого Чимина. Тело старшего невероятное, буквально сражающее наповал. Чонгук в жизни подумать не мог, что кто-то вообще может выглядеть так идеально, так сексуально. Ему отчаянно хочется провести руками по телу Чимина, вытягивая из его пухлых губ стон за стоном, схватить его задницу, притянуть к своему телу и натянуть на свой твёрдый член.       Чонгук не может сдерживаться дольше: он хватает игнорируемый доселе член. Он правда пытается не думать о Чимине, но это очень сложно, когда его голова полна изображениями старшего. Он начинает водить по стволу, прикрывая глаза и представляя Чимина.       Чонгук прижимает большой палец к уретре, собирает выделившиеся капли предэякулята, и распределяет их по всей длине. Сжимает руку в кулак, постепенно увеличивая скорость движений.       — Мммххммм… Чимин-хён, — невольно вырывается из его рта. Всё, о чём он может думать, — Чимин. Всё, что он видит перед собой, — Чимин. Складывается ощущение, что после старшего привлекательность ни в ком он по-настоящему признать никогда не сможет. И он даже не зол из-за этого. И не должен быть зол. С кем ему вообще захочется встречаться, когда он знает, что на этой земле существует кто-то настолько идеальный, как Чимин?       Он прекращает ритмичные движения рукой, вместо этого принимаясь втрахивать член бёдрами в сжатый кулак. Он представляет пышный зад Чимина, то, как туго и тепло ему будет меж этих половинок. Представляет его стоны, сладкие, пьянящие стоны. Чонгук хочет большего, не просто воображения, хочет знать наверняка, как старший будет ощущаться и стонать под ним.       Воздух встаёт поперёк горла, он учащённо дышит, чувствуя чистое блаженство от картины Чимина, распростёршегося под его телом. Чонгук теряется в накрывающем удовольствии, сосредоточившись на том, чтобы поддерживать своё тело в вертикальном положении, опираясь одной рукой о стену; вторая рука обёрнута вокруг пульсирующего члена. В голове пусто, низ живота наполняется чем-то тёплым. Внезапно картинка меняется: Чимин толкает Чонгука и с дьявольской ухмылкой меняет их местами, подминая его под себя.       В эту секунду дыхание Чонгука сходит на нет. Он никогда не был принимающем в сексе. Не то чтобы ему не хотелось, этого просто никогда не случалось. Обычно люди, с которыми он оказывался в постели с сексуальным напряжением, предпочитали быть нижними, любили выстанывать его имя, пока он доставлял им удовольствие, но Чонгук должен отметить, что ему нравятся мысли о Чимине сверху.       — Б-блять… Х-хён, — он чувствует, как поднимается температура его тела, толчки становятся всё быстрее, он вновь начинает двигать рукой, становясь всё более нуждающимся с каждой прошедшей секундой. И вновь, даже в его голове, Чимин действует совсем не так, как ожидает Чонгук: прижимает запястья Чонгука к подушке над его головой. Чонгук позволяет, поднимает руки над собой, следуя безмолвному приказу старшего.       Чонгук с силой сжимает глаза — такого никогда не случалось, ни разу за его сексуальную жизнь, никогда, никто ещё его не удерживал на месте и не приказывал, что ему нужно делать. Обычно это его «прерогатива» в постели. Но Чонгук не останавливается, не пытается ни на дюйм сдвинуться от Чимина или поменять их местами обратно.       На деле, Чонгук хочет большего, хочет, чтобы Чимин надавил посильнее. Его пресс напрягается, когда толчки в руку становятся всё хаотичнее. Он вытягивает из залитого предэякулятом члена всё, до единой капли, преследуя оргазм и закусывает губу, сдерживая последний стон с именем Чимина на кончике языка, наконец кончая. Белая субстанция тут же смывается всё ещё льющейся из душа водой. Он пару раз проводит по опадающему члену, дрожа от чувствительности, и врезается в стену.       — Блять, — дыхание Чона прерывистое, разум всё ещё пытается прийти в себя после столь яркого оргазма.       Чонгук ещё никогда не испытывал столь интенсивного удовольствия от простой дрочки, он никогда ещё не чувствовал себя таким нуждающимся до оргазма. Было что-то такое в этой картинке возвышающегося над ним Чимина, который вдавливает его запястья в кровать — всё это приводит Чонгука в отчаяние. Он хочет просить большего, хочет умолять Чимина.       Чонгук даже не уверен, что именно вымаливать. Он просто чувствует отчаянное желание ублажить Чимина, дать ему что-нибудь, взять и сделать что-то для него. Он просто хочет Чимина.       Но почему?       Чонгук никогда не чувствовал себя так раньше, так, будто, если он не отдаст Чимину всё, что у него есть, он не сможет дышать. Он никогда не хотел отдаться целиком и полностью в руки другому человеку. Но совершенно точно хочет сделать это для Чимина.       

~

      — Чонгук? — голос старшего, сопровождаемый коротким стуком, эхом разносится по ванной комнате.       Чонгук паникует, сразу же прикрывая нагое тело, несмотря на то, что он находится в душевой кабинке, за закрытой дверью. Прошло неопределённое количество времени с тех пор, как он подрочил, но он решил остаться в душе, чувствуя необходимость очистить мысли намного сильнее, чем было до того, как он решил забраться в душ. Почему Чимин заставляет его чувствовать себя так? И делает ли он это специально?       — Д-да?       — Все уже разошлись по своим комнатам… Можно мне тоже принять душ?       Вот. Опять оно. Из-за таких вот вещей рассудок Чона висит на тоненьком волоске. Чимин на самом деле находится в неведении? Действительно не замечает, как двусмысленно звучат его слова?       — Ты скоро закончишь?       Хотя, может, всё это было у Чонгука в голове, может, Чимин был взаправду невинен.       Чонгук выключает воду и выбирается из душевой кабинки, пока Чимин произносит свой вопрос. Он оборачивает полотенце вокруг талии и ещё одно накидывает на плечи, используя концы, чтобы осторожно вытереть влагу с волос на затылке.       — Ванная в твоём распоряжении, — Чонгук открывает дверь и находит Чимина стоящим очень близко. Чонгук чувствововал себя более уверенным за закрытой дверью, когда внезапно понимает, что стоит напротив старшего в одном только полотенце. Его глаза чуть ли не вылетают из орбит, когда он видит, как взгляд Чимина жадно скользит по его голому торсу.       — Эм-м… Тебе стоит искупаться, — Чонгук быстро ретируется из дверного проёма, всеми силами пытаясь в процессе не прикоснуться к Чимину. Он придерживает болтающееся на талии полотенце — ничего хуже того, чтобы опозориться из-за упавшего полотенца, быть не может. Он не собираеся выставлять себя напоказ.       — О-окей, — Чимин был бы более подозрителен к стремлению Чонгука избежать столкновения с ним, если бы ранее младший не сбежал с ужина со стояком. Он предполагает, что Чонгук именно ввиду того инцидента стал более смущённым и взволнованным в его присутствии, особенно это видно сейчас, когда он, очевидно, дрочил, думая о своём хёне.       Чимин в последний раз бросает взгляд на Чонгука, любуясь тем, как капли воды скатываются по его твёрдому прессу. После чего он быстро закрывает дверь, прежде чем желание слизать эти самые капли возьмёт верх над ним.       Чимин торчит в душе приличное время, размышляя о событиях дня. В любой другой день он бы не был в такой роскошной ванной, после ужина, приготовленного высококлассным поваром, и не спал бы во… дворце. К тому же, ему бы не представилось удовольствия дразнить целый день напролёт кого-то столь забавного, как Чонгук.       Он бы наверняка просто съел рамён, на перерыве во время тренировки в зале, а не отмокал бы в душе. Он бы определённо не встретился с семьёй Тэхёна. Было странно увидеть людей, о которых он столько наслушался за годы. По большей части, они подходили под описания Тэхёна: драматичные, навязчивые и властные, но Чимину они понравились. Возможно, потому, что они относились к Чимину как к какому-то богу, в то время как большая часть их раздражения была направлена на Чонгука. Это — единственная вещь, которая ему в них не понравилась. Он совсем немного узнал о младшем за этот день и, быть может, в этом плане был довольно резок, но он разозлился. Скорее всего, это потому, что он — младший брат Тэхёна, чрезмерная забота о лучшем друге наверняка как-то распространилась и на Чонгука.       Тэхён. Чёртов Тэхён. Самым неожиданным поворотом событий за сегодняшний день было то, что Тэхён, оказывается, ненавидит его. Иначе как ещё объяснить, почему он не познакомил своего предположительно лучшего друга со своим братом. Чонгук идеально подходит Чимину: высокий, мускулистый, сильный и напористый, но вместе с тем так отчаянно желающий быть разрушенным. Чонгук выглядел так естественно доминирующим, но при этом легко поддавался ему. Чимину отчаянно хотелось увидеть выражение его лица, если бы Чимин тогда под столом довёл дело до конца. Если бы он продолжил, как бы младший себя повёл? Как бы он звучал? Просил бы он большего? Молил бы? Чимин всегда любил слышать, как его умоляют, умоляют о его прикосновениях. Он любил заставлять кого-то испытывать столь сильное удовольствие, что они плакали.       И он очень, очень хочет заставить Чонгука давиться слезами.

~

      Закончив принимать душ, он оборачивает полотенце вокруг бёдер и направляется прямиком к двери. Боковым зрением поймав своё отражение в зеркале, он останавливается и раздражённо выругивается. Он не взял с собой ничего переодеть в ванную, не беспокоясь о том, что ему нельзя будет потом сменить одежду в спальне. Множество татуировок, да и парочка синяков на боку, которые всё ещё не зажили после боя в зале, выставлены напоказ. Чимин проводит рукой по волосам, прислоняется к двери и стучит.       — Чонгук?       — Д-да? — нерешительно отвечает Чонгук, не понимая, почему Чимин стучит в дверь ванной.       — Я-я… забыл прихватить свою одежду с собой, и я… стесняюсь, — Чимин закатывает глаза на последней части. — Не мог бы ты, пожалуйста, принести мне что-нибудь?       — О-оу, конечно, — Чонгук проделывает путь до гардеробной за одеждой Чимина, умиляясь застенчивости старшего. Он хватает первое, что бросается в глаза и находится на самой верхней стопке вещей.       Чимин открывает дверь, после того как Чонгук легонько стучит с другой стороны.       — С-спасибо, — Чимин неловко проталкивает руку в небольшое пространство между дверью и стеной, оставленное, чтобы Чонгук не смог разглядеть его отражения в зеркале.       Едва дверь за младшим закрывается, Чимин принимается разглядывать принесённую им одежду, на которую он определённо точно не обращал внимания, когда Тэхён с Джином запихивали его в неё. Однако сейчас он вынужден это сделать: в его руках — комплект одежды нежно-розового цвета с небольшими облачками. Чимин более чем уверен в том, что друзья повеселились на славу, выбирая для него это.       Несмотря на ненавистно-милый принт, он быстро надевает комплект и выходит из ванной.       Чимин выглядит мило. Очень-очень мило, и Чонгук серьёзно борется с желанием заворковать.       — Г-где ты хочешь спать?       — Как можно ближе к тебе, — отвечает Чимин, прежде чем успевает обдумать слова. Может, это всё его милая пижама заставляет его говорить будничным тоном… Он быстро исправляет свою ошибку. — Я мёрзну по ночам.       Розовый оттенок успел сойти с щёк Чона к тому моменту, как Пак произнёс это, и вновь кожа младшего приобретает пунцовый оттенок после услышанного.       — О-оу. Мне больше нравится спать с левой стороны.       — Как скажешь, малыш, — чёрт. Чимин вновь делает это неосознанно. Остаётся надеяться, что Чонгук не услышал этого.       Мозг Чонгука перегревается: Чимин только что назвал его малышом? Или он неверно расслышал? Зачем Чимину вообще называть его малышом? Он неверно расслышал?       Чимин забирается под толстые одеяла и устраивается на спине. На улице темень, комнату освещают две лампы, находящиеся по бокам от кровати. Чонгук ложится рядом с Чимином, более напряжённо и неуклюже, чем старший. Проходит пару мгновений неловкого молчания, прежде чем Чонгук наконец набирается храбрости задать Чимину интересующий его вопрос.       — Эм-м… Чимин?       — Да, — отвечает тот, не отводя взгляда от потолка.       — Почему ты… Почему ты положил свою руку на моё бедро? — голос парня пропитан волнением, каждое слово выходит медленно и так тихо, будто никто и не разговаривает.       — Когда? — небрежно отвечает Чимин, и Чонгук не знает, что ему делать дальше. Чонгук прокручивал этот эпизод в своей голове с момента, как он произошёл — этот жест, моменты до того, как он положил свою руку на его бедро, и моменты после. Но было ли это настолько незначительно, что Чимин совершенно забыл о случившемся?       — З-за столом. П-под столом, — Чонгук лежал на спине, но головой был повёрнут к Чимину, он всё наблюдал за тем, как старший продолжает разглядывать потолок.       — Оу-у, — Чимин держит паузу какое-то время, а Чонгук уже думает, что на этом всё. Точка. Что Чимин оставит его мучиться без ответа на вопрос всю оставшуюся ночь.       — Ты об этом говоришь? — внезапно всё внимание старшего обращено к нему: его голова поворачивается, а прекрасные глаза впиваются прямиком в чонгуковы. Самым отвлекающим становится то, что рука Чимина касается его в том же месте, что и тогда, за ужином, но уже поверх серых треников и под одеялом. На сей раз Чимин решает не мелочиться, сразу же положив руку в опасной близости от его члена.       — Д-да, — Чонгук заикается, его глаза округляются, он начинает моргать через раз. Младший вынужден даже на мгновение отвернуться, не в силах выстоять под пронзительным взглядом Чимина с рукой, покоящейся на его бедре.       — Тебе понравилось? — довольно невинно спрашивает Чимин, но чувства, что испытывает сейчас Чонгук, далеки от этой притворной невинности.       — Н-но почему? — Чонгук полностью игнорирует вопрос Чимина, прекрасно зная, что для ответа у него прилично так недостаёт храбрости.       Чимин молчит, глядя на Чонгука, большой палец его руки водит по бедру.       — Я подумал, их слова задели тебя, не хотел, чтобы ты расстраивался.       Достаточно просто отвечает Чимин. Он надеялся утешить Чонгука, когда его семья начала разговор о его прошлых отношениях. Даже несмотря на то, что его слова были простыми, они привели Чонгука в дикий восторг. Нечто в том, что Чимин не хотел, чтобы он был расстроен, заставляет что-то запорхать в его животе. Чонгук улыбается. Ему нравится мысль о том, что Чимин будет заступаться за него, защищать его.       — Я больше не сделаю так, если ты попросишь, — глаза Чонгука наполняются паникой. Слова звучат внезапно и настойчиво. Чонгук провёл большую часть вечера парясь по поводу того, что рука Чимина лежала на его бедре, но не потому, что он не хотел этого, а потому, что хотел понять, по какой причине он желал этого так сильно.       — Если хочешь, чтобы я сделал так ещё раз… — лицо Чимина приближается к лицу Чонгука, он говорит тихо, спокойно, заставляя Чонгука желать продолжения сильнее, — … об этом тебе тоже придётся попросить.       Губы Чонгука приоткрываются, он начинает дышать глубже и чувствует, как набирающий обороты сердечный ритм гулом отдаётся по всему телу. Если Чонгук наклонится чуть ближе, он сможет почувствовать горячее дыхание старшего на своей коже.       — Я-я хочу этого. Я хочу тебя.       Чимин ухмыляется, бесконечно довольный словами Чонгука, но он чувствует себя как-то иначе. Обычно, когда люди говорят ему, что хотят его, в нём просыпается лишь желание разрушить их и пойти дальше по своим делам. Но сейчас Чимин обнаруживает себя счастливым, его ухмылка даже превращается в улыбку. И он не совсем понимает, нравится ли ему это. Когда другие люди говорили ему то же самое, он чувствовал пустоту за их словами, однако, в случае с Чонгуком, его слова не кажутся пропащими. В них был вложен смысл.       — Д-давай спать, Чонгук-и, — Чимин быстро смахивает мысли, куда бы те ни собирались его завести. Вместо этого он сосредотачивается на том, как хорошо мускулистое бедро Чонгука ощущается под его ладонью.