Pretend For Me

      Чимин с трудом дышит из-за душащего его белого свитера. Он буквально чувствует, как учащается его сердцебиение и дрожь расползается по рукам. Парень ненавидит это состояние, когда становится нервным и напуганным, ненавидит чуять свой страх и всегда изо всех сил старается сосредоточиться на других мыслях. Но сейчас это достаточно сложно, ведь он стоит напротив зеркала. Увидев то, как изящно и привлекательно он выглядит, Чимин принимается ёрзать: ему некомфортно видеть себя таким, это не тот Чимин, которого он знает. Скорее то, как люди обычно называют его, или, точнее, кричат ему вслед. Он прикрывает глаза, желая развидеть свой новый облик и срубить на корню все всплывающие воспоминания о прошлом. «Это не я», — мантрой повторяет он про себя.       — Минни, сладенький, ты готов? — зовёт его Тэхён. Судя по звукам, тот находится на кухне. Сам пригласил себя в дом, сам пошёл наливать себе попить.       К счастью, его голос быстро вырывает Чимина из дурных мыслей, и он распахивает глаза, чувствуя, как его сердце замедляет бешеный ритм от комфортного голоса лучшего друга.       — Уже иду! — кричит он в ответ. Избегая своего отражения, Чимин подхватывает нелепую сумку, принесённую другом днём ранее (нелепой он её считает за то, что в ней у него только телефон, который он в состоянии носить и без сумки). Тэхён вчера, конечно же, объяснил, что неважно, забито ли содержимое сумки, — важно то, как она сочетается с его одеждой.       — Вау… Образец невинности, — Тэхён воздаёт руки к небу, прикрывает один глаз, примеряясь, и в воздухе обводит лицо друга, стоящего на другом конце комнаты. Всё, что он получает в ответ от «образца невинности», — угрюмый взгляд.       — А ты погоди, пока я улыбнусь — твои родители сразу же побегут за свидетельством об усыновлении, — отшучивается Чимин. Прошедшей ночью он потратил на оттачивание этой самой улыбки больше времени, чем хотелось бы. Тэхён выдаёт смешок, подхватывая чиминов чемодан и направляясь к двери.       — Могу предположить, что они уже подумывают об этом. Все эти дни рот не затыкают — всё говорят о тебе. Как будто ты какой-то святой, — Тэхён лишь слегка преувеличивает: его родители взаправду не перестают говорить о Чимине, всё приговаривая, каким потрясающим юношей он, должно быть, является, при том, что ещё ни разу не виделись с ним.       — Так я и есть святой, — ровным тоном отвечает Чимин, когда они выходят из квартиры и закрывают за собой дверь, отчего Чон разражается смехом, мигом зарабатывая подзатыльник от друга.

~

      — Какой замечательный день! Сокджин, милый, ты прекрасно выглядишь сегодня! Ох, сынок, мой талантливый, одарённый и красивый сыночек! — Мисо неспешно спускается по парадной лестнице, ведущей в главную гостиную. Каждый её шаг сопровождают хвалебные слова, пока она медленно приближается к двум сидящим внизу мужчинам. В этой самой гостиной они принимают сегодняшних гостей, к ней ведут две лестницы с противоположных сторон, обе поднимаются к бельэтажу, с которого огромная гостиная видна как на ладони. Лестницы опускаются к просторному фойе, ведущему к большой парадной двери, которая, как и вся цветовая гамма дома, пестрит золотыми и белыми оттенками.       — Доброе утро, мам, — Чонгук подавляет смешок от бодрого тона матери, очевидно, безумно осчастливленной тем, что сегодня гостями в их доме будут не только Юнги с Хосоком, но и его парень.       — Доброе утро, Мисо, — отвечает Сокджин, так же бодро, поддерживая заинтересованность матери в предстоящих событиях.       — Твой брат позвонил сказать, что их рейс слегка задержали, но ничто не способно испортить сегодняшний идеальный день! К тому же, они успеют к ужину, а это всё, что важно! — Мисо наконец достигает основания лестницы, представая пред ними в длинном алом платье, повязанном на талии и струящимся до самых щиколоток, изысканные туфли на каблуке отлично сочетаются с платьем. — И когда же к нам прибудет мой любимый зять?       Чонгука передёргивает каждый раз, когда мать произносит это «зять», пуская мурашки по всему его телу одним только зловещим словом. Он серьёзно начинает волноваться, что ему придётся всё же взять в мужья Чимина, дабы удовлетворить требования своей матери.       — У него волонтёрство в больнице, Сокджин-хён как раз туда направляется сейчас. Он его сюда и привезёт, — рука Мисо тут же взметается к сердцу, губы складываются в полоску, и вся она выглядит так, будто находится на грани слёз.       — Этот юноша — настоящее золотце, Чонгук-а. Как ты посмел так долго держать меня в неведении о нём? — ворчит Мисо, после чего более мягко продолжает. — Я уже не в силах дождаться встречи с ним!       — Да уж… я тоже, — бормочет Чонгук, получая толчок в рёбра от Сокджина, который тут же начинает заговаривать матери зубы.       И как Чонгуку тут не отвлечься на мысли о парне, лелея встречу с человеком, в компании которого он проведёт ближайшие пару месяцев? Он отчаянно пытался выведать побольше информации о нём у старших, но всё безуспешно. Так что теперь он безмерно любопытен относительно юноши, он ведь даже не знает, как выглядит парень.       — Пожалуй, мне уже пора. Тэхён собирался выйти, чтобы сделать пару фотографий, так что я и его по дороге заберу, — Джин учтиво улыбается, Мисо чмокает его в румяную щёку и благодарит у выхода. Тэхён действительно вышел поснимать сегодня утром, а после направился к Чимину, чтобы помочь ему собраться. Сокджин быстро добрался до больницы, так как ему нужно было забрать кое-какие вещи с работы. На самом деле, планировали они сделать обратное тому, что было сказано ранее Мисо: Тэ с Чимином должны были забрать Джина и потом уже всей тройкой добраться до особняка Чонов.

~

      — А он хотя бы горяч? — спрашивает Чимин, когда они приближаются к его новому, в обозримом будущем, дому. Поджилки-то начинали трястись от вида множества громадных домов, которые они проезжали по пути. Он всё думал о младшем, Тэхён с Сокджином дали ему ответы на все интересующие его вопросы о Чонгуке. Конечно, он звучал как замечательный юноша, однако эти слова-поклонения он слышал из уст его брата и лучшего друга, и, очевидно ведь, что они холят и лелеят его, но что, если это не прокатит с Чимином? Что, если Чонгук окажется заносчивым, грубым, подлым и скучным человеком, с которым Чимин будет вынужден провести не одну пару часов? По этой причине, он не мог не задать единственный спасительный вопрос:       — Он хотя бы горяч?       — Иуу! — любезно отвечает ему Тэхён. — Нет. И тебе запрещается думать о нём в таком плане. Он мой брат, вообще-то, мерзость какая… — Тэхёна бросает в дрожь от одной только мысли о том, что Чимин и Чонгук могут встречаться не понарошку — это по меньшей мере странно. Он в принципе не особо хочет представлять своего брата в отношениях с кем-либо, не говоря уж о том, чтобы воображать его с Чимином.       — Не беспокойся, он безумно горяч, Чимин, — на сей раз действительно любезно отвечает Джин.       — Ну, по крайней мере, мне теперь есть на что возлагать надежды, — подмигивая Тэхёну, рассуждает Чимин.       — Иуууу! — громче тянет Тэхён, краем уха слыша разговор парней, которые начинают откровенно ржать с отвращения, написанного на его лице.       Автомобиль, замедляя ход, въезжает через громадные ворота во внутренний двор. Теперь Чимин почти уверен в том, что Тэхён — королевских кровей. Быть не может, чтобы так выглядел среднестатистический дом. Это ведь какой-то, чёртов, дворец. Пак уже ждёт не дождётся, когда перед ним выкатят красную дорожку и протрубят во все уши об их прибытии.       Они останавливаются.       — Прибыли, Сэр, — шофёр открывает дверцу машины для них, вежливо кланяясь после.       — Поверить не могу, что когда-то мне было стыдно, что ты купил мне кофе. — Чимин всё ещё ярко помнит тот случай. Им было по восемнадцать — ранние годы их дружбы, — когда одним утром Тэхён заявился к нему с купленным кофе. Чимин тогда почувствовал себя ужасно, будто он отбирал последние деньги у Тэхёна. Если бы он сам купил себе кофе в то время, это оставило бы его без гроша в кармане. Но, как оказывается, Тэхён мог бы купить ему целое кафе, вероятно, даже смог бы оплатить его на месте за деньги, что он носит с собой ежедневно.       Ему странно видеть, что шофёр кланяется ему: никто ещё не кланялся ему до сих пор. Он замечает, что Джин с Тэхёном не кажутся удивлёнными, привыкшие к такому обычаю, они вежливо улыбаются и легко пробираются дальше — к парадной двери. Чимин повторяет за ними, копируя их улыбку, на которую вчера было потрачено немало часов практики (это не исключает того, что он и представить себе не мог, как сильно будут болеть от этого, казалось бы, простого действия его щёки). Несмотря на это, он задирает подбородок повыше, следуя за идущей впереди парой.       — Глубокий вдох, — напоминает ему Сокджин, прежде чем все они входят в дом.       Чимин, следуя инструкциям, входит в фойе и делает глубокий вд- Блять. Чимин давится воздухом. К счастью, ему удаётся скрыть это, спрятавшись за массивным телом Сокджина.       Тэхён ведёт светскую беседу с, как он предполагает, самым, что ни на есть, настоящим Греческим богом. Он, типа, ещё один брат, которого Тэ скрывал от него, или же его отец? Если последнее является правдой, то Чимин всерьёз задумывается о том, чтобы разрушить их семью. Как видите, Чимин окончательно сбрендил от одного только взгляда на Греческое божество. И, очевидно, даже не сразу понял, что парень, стоящий рядом с его другом, явно младше него и никак не может быть годиться Тэхёну в отцы. Так кто же он тогда?       — Чонгук…       Вылавливает он из потока их слов, прежде чем его голова начинает перезагружаться. Что мы имеем? Греческим божеством оказывается Чонгук. Тот самый Чонгук, который был послан ему с небес для фейковых отношений. Интересно. Очень интересно. Чимин спокоен, спокоен, как удав, и он определённо не пялится на Греческое бо— о нет, его руки — серьёзно, на нём чёртов пиджак, каким образом его мускулистые руки проглядываются даже через чёртов пиджак? Ещё и рубашка расстёгнута на несколько пуговиц — замечательно, просто замечательно. Чимин просит, молит свои глаза не опускаться ниже, не заставлять его страдать больше, чем сейчас… и… чёрт возьми, его брюки выглядят так, будто вот-вот разорвутся на этих бёдрах. Глубокий вдох! — напоминает он себе. Глубокий вдох.       Внезапно Джин отходит в сторону, прочищая горло и отвлекая этим Чимина от его отчаянных попыток… отвлечься.       — Мам, это Чимин, мой друг из танцевальной студии и, естественно, парень нашего Чонгук-и! — с невероятно яркой улыбкой на лице Тэхён указывает на Чимина. Его улыбка напоминает Чимину о необходимости также солнечно улыбнуться той, кем, как он понял, является Миссис Чон.       Нельзя не признать, что она красива собой, ему стоило этого ожидать в принципе: Тэхёна не назвать уродцем, да даже Сокджин и тот выглядит, как модель. Складывается такое впечатление, будто все, кто входят в этот дворец, должны пройти какой-то фейс-контроль.       Вчера он узнал, что мать его «парня» зовут Мисо, а теперь он наконец познакомился с обладательницей этого имени. Что ж, шатенка с красными губами и сияющей кожей…       — Приятно познакомиться с вами, Миссис Чон, — Чимин уже собирался было поклониться, как он и репетировал вчера перед зеркалом, как почувствовал, что его сгребают в крепкие ласковые объятия. Такого поворота событий он явно не ожидал, не зная, как поступить со своими руками, и по итогу примостил их на спине женщины, обнимая её в ответ со смущённым лицом. К такому скорому проявлению тактильности он не был готов, предполагая, что сначала семья Чонов отдаст предпочтение чему-то более официальному, например, рукопожатиям и поклонам.       Конечно, он знает о том, что Тэхён — тактильный маньяк, но всё таил надежды, что он исключение в их семье. Мгновение назад, в машине, он размышлял о том, что если Чонгук окажется таким же тактильным, как и некоторые члены его семьи, то ему придётся разрабатывать план инсценировки своей смерти, но сейчас он очень даже надеется на то, что Чонгук — такой же любитель обниматься. Что тут говорить, он ничего не может с этим поделать, ну типа… вы только представьте, как его идеальные руки оборачиваются вокруг талии Чимина…       — Не могу поверить, что Чонгук так затягивал с нашим знакомством. Ты ведь само очарование! — Мисо наконец выпускает юношу из своих объятий, жамкая его плечи и рассматривая всё его тело, она впивается взглядом в его розовые волосы и красивые карие глаза.       — О, не могу не согласиться с вами, Миссис Чон, наша встреча должна была состояться многим раньше, — у него помимо воли вырываются эти слова. Он всё ещё не может поверить в то, что Тэхён на протяжении стольких лет скрывал от него своего безупречного братца. Пять лет дружбы, пять лет, на протяжении которых ему приходилось выслушивать его безостановочную речь об аниме, и ни разу, ни разу у его друга не проскользнуло мысли упомянуть о том, что его брат был самым что ни на есть Греческим Божеством.       — Брось, отныне называй меня Мисо, ты ведь мой зять! — Мисо счастливо улыбается, её руки не покидают тела Чимина, гладят его плечи, опускаясь к запястью, и всё убирают не перестают трогать его волосы.       Если Чонгук таким образом решил сделать Чимину предложение выйти за него, Чимин всерьёз собирается согласиться. Пак не создан для отношений, но кто знает, ради Чонгука он не против попробовать.       — Чонгук-а, не стой столбом, иди обними же своего бойфренда! — ругает его Мисо, замечая, как тот молча стоит подле неё, не шевеля ни мускулом.       Чимин определённо проникся к Мисо, за столь короткое время она уже ни раз выполнила обязанности настоящего друга получше Тэхёна. Не прошло и десяти минут, а она уже сводит Чимина с Чонгуком дальше, чем когда-либо пытался Тэ.       Чонгук делает шаг вперёд, оборачивая руки вокруг талии Чимина, и тот окончательно убеждается в том, что попал в рай. Быть может, судьба действительно решила вознаградить его за всё то дерьмо, через которое ему пришлось пройти за свою жизнь.       Однако он не может не заметить странность в поведении Чона-младшего: юноша молчалив и чересчур напряжён. Возможно, он стесняется и волнуется из-за присутствия матери под боком, как бы та чего не заподозрила, а может, он и в реальности такой вот чудаковатый молчун. Хотя, думает Чимин, с таким лицом его характер был не столь важен.       — Мисо? Ёнджун зовёт вас, говорит, это важно, — прерывает их Намджун. Мисо вздыхает и неохотно подходит к нему.       — Клянусь, ваш отец — мастер в выборе самых неподходящих моментов для разговоров. Я мигом, Чимин-и! — абсолютно игнорируя всех остальных членов семьи, говорит Мисо. Центром её внимания с этих пор является только он.       Чимин выдыхает и почти выпускает смешок, слыша её обращение и отмечая про себя, что Тэхён, должно быть, пошёл этим в мать.       Как только мать удаляется, Чонгук наконец выдыхает воздух, который он сдерживал, стоило Паку перейти порог этого дома. Чимин. Воу. Возможно, причина, по которой Тэхён с Джином не спешили распространяться о нём, была в том, что они волновались, как бы Чон не слёг с сердечным приступом от его идеальности. Чимин великолепен, он — воплощение истинной красоты. Чонгук умилился тем, как тот прятался за спиной Сокджина, выглядя при этом таким маленьким и слабым, что Чону сразу же захотелось защитить его от всех невзгод, обернуть вокруг его хрупкого тела свои руки и никогда не позволять кому-либо его ранить. Да Чон чуть ли не расплакался, когда увидел то, как рукава свитера накрывали пальцы Чимина. От вида его очаровательно-мягоньких на вид щёчек и идеальной улыбки тоже лучше не становилось.       Однако Чонгук не мог не заметить кое-что, что случилось единожды, но всё же. Его взгляд менялся настолько сильно, что Чонгуку казалось, будто на него смотрит абсолютно другой человек. За этим взглядом было что-то такое, что-то требовательное, острое, что-что, что заставляло его, Чон Чонгука, трепетать. Хоть он и не мог утверждать этого, в конце концов, нервозность от предстоящего могла повлиять на его ощущения, но он всё не мог выкинуть из головы этот взгляд; не мог перестать думать о том, что это за чертовщина такая была вообще, что это означает… и больше всего он думал о том, что хочет ощутить этот взгляд на себе снова. Чонгук заметил это мельком, но и этого мгновения хватило, чтобы он начал страстно желать его.       — Привет, — прерывает тишину Чимин, взглядом скользя от губ Чонгука обратно к его глазам.       Вот оно. Вот опять. На какую-то жалкую секунду, но оно повторилось. Чонгук не совсем понимает, пугает это его или, наоборот, дарит чувство безопасности. В чём он уверен наверняка, так это в том, что хочет ощутить на себе этот взгляд подольше.       — Чимин-хён, — говорит Чонгук, только и способный, что выдохнуть его имя — его разум сосредоточен на нахождении отличительных черт этого парня, тех черт, из-за которых он так контрастирует со всеми теми милыми избранниками, в отношениях с которыми он был прежде. Этот парень ведь совсем не похож ни на кого из тех, с кем он когда-либо состоял в паре.       Чёрт. А это будет проблемкой. Чимин отчаянно пытался засунуть подальше свой хён-кинк, убеждая себя в том, что это была нелепая слуховая галлюцинация, что слова определённо не звучали в сто раз лучше из уст Чонгука, чем ему когда-либо приходилось слышать за все годы своей жизни. Он не сразу обнаруживает, что рот против воли растягивается в ухмылке. В мыслях только то, как бы это «Чимин-хён» вылетало из его губ при других обстоятельствах. Чимин может только воображать, насколько божественно бы звучали эти слова — с придыханием, да погромче.       В животе Чонгука происходит что-то странное, будто всё там становится легче и невесомее, как и голова, пустеющая от мыслей. Чимин, после этого «хён», смотрит на него тем самым взглядом, но на этот раз нечто зловещее таится в его ухмылке. У младшего голова идёт кругом, он чувствует себя отчего-то каким-то слабым, маленьким? Он не уверен в правильности терминов, но и не сказать, что ему не нравится это ощущение. Скорее хочется испытать это вновь.       — Эм, так вот… — Тэхён не знает, как продолжить начатое предложение, но ему нужно выдавить из себя что-нибудь, дабы остановить… чтобы там ни происходило между этими двумя.       — Может, подождём Мисо в гостиной? — предлагает Джин, видимо, также уловив напряжение, витающее в воздухе, и почувствовав себя крайне неловко. Он тянется к руке Тэхёна, создавая физический барьер от голубков, и направляется с ним под ручку к дивану.       — Спасибо за то, что согласился помочь, хён. Всё это, наверное, очень неожиданно и некомфортно для тебя… но я не дам тебя в обиду, — Чонгук заканчивает речь с робкой улыбкой и краснеющими щеками. Это явно что-то из разряда фантастики: обычно Чонгук представляет из себя очень уж уверенного, в том числе и во флирте, юношу, но сейчас он даже не уверен в том, что его слова достаточно громкие для того, чтобы Чимин их расслышал. Чонгук даже не понимает, почему он флиртует… Разве он не условился со своим внутренним я, что они с Чимином будут просто друзьями?       При обычных обстоятельствах Чимин бы непременно врезал по лицу тому, кто обещает «не давать его в обиду», потому что… очевидно, ничья защита ему не нужна, он не какой-то там слабак. Но как бы странно это ни было, Чимин находит себя менее раздражённым и более очарованным, это ведь мило, что Чонгук хочет защитить его.       — Мне не некомфортно, — Чимин делает шаг навстречу, сокращая и так ничтожное расстояние между ними, и смотрит прямо в глаза Чону. Воздух меж ними сгущается, острый, как бритва, взгляд возвращается к его глазам, и он вопросительно изгибает бровь, спрашивая: — А тебе?       Чонгук не двигается, голова вмиг пустеет, губы распахиваются в шоке, и он медленно переваривает сказанное Чимином. Кажется, он и моргает намного медленнее, наблюдая за тем, как язык Чимина мажет по нижней губе, смачивая пухлую поверхность влагой, после чего он впивается в неё зубами. Чонгук не может не пялиться, не в силах отвести взгляд от закусывающего губу Чимина, он жадно наблюдает за тем, как зубы погружаются в мягкую, сочную подушку. Вид гипнотизирует Чона, заманивая его в свои сети, и вскоре Чонгук думает о том, что хочет ощутить эти губы на своих. Его сердце набирает бешеный ритм, когда Чимин медленно выпускает нижнюю губу.       — Вы только поглядите на этих голубков! — Чонгук вырывается из оцепенения, взгляд тут же отводит в сторону, и всё вокруг наконец ускоряет ход. Хоть он и не может не думать о том, что краем глаза увидел формирующуюся на лице Чимина ухмылку, но наверняка это всё только в его голове.       — Я-я… Н-нам стоит… — заикаясь, произносит Чонгук, он изо всех сил старается контролировать свои мысли. Почему он внезапно потерял способность говорить?       — Идти? — спрашивает Чимин, заканчивая за него предложение и выглядя при этом абсолютно равнодушным к его заиканиям. Чонгук кивает в ответ, быстро подходя к парочке в гостиной. Пак наслаждается взволнованным выражением лица младшего. Честно говоря, он не ожидал, что это будет так просто, полагая, что Чонгук будет сопротивляться, бороться за контроль и немедленно попытается утвердить своё превосходство над ним, но он скромно и неподвижно наблюдал за Чимином. Поэтому Пак задаётся вопросом, о чём сейчас размышляет парень. Он в предвкушении? Нервничает ли он? Чимин внезапно заинтригован предстоящими месяцами, и каждая мысль, пробегающая в его голове, отныне связана только с Чонгуком. Чонгуком, который выглядит не совсем в своей тарелке, но при этом смотрит ему в глаза с чёткой и отчаянной жаждой большего.       — Ваш отец уехал в аэропорт встречать Юнги и Хосока, они скоро будут. Они тебе непременно понравятся, Чимин, уверена, они тоже непременно полюбят тебя! — Мисо приглашает Чимина присесть рядом с ней. Тэхён и Сокджин садятся на диване напротив Мисо, в то время как Чонгук усаживается в кресле у журнального столика. Чимин шлёт ей отрепетированную сладкую улыбку, прежде чем сесть рядом с дамой, которая тут же всем корпусом разворачивается к нему, беря его руки в свои. Чимину определённо нравится Мисо. Он ожидал, что она будет властной, надменной, избалованной дамой. Однако до сих пор она казалась ему только любвеобильной, немного чересчур любвеобильной для Чимина, но он полагает, большинство родителей являются такими.       — Расскажи о себе, Чимин-и! Чонгук ничего не поведал о тебе своей бедной матери, — Мисо слегка дует губы, всё ещё сжимая руки Чимина в своих.       Пак нервно сглатывает. Он был слишком поглощён репетицией улыбки и заменой матерных слов, что и забыл о необходимости придумать историю. Он замечает, что Чонгук тоже выжидающе смотрит на него, и никогда ещё прежде к нему не было приковано столько глаз. Слишком многих людей ему нужно удовлетворить своим ответом.       — Я… люблю искусство? — расплывчато отвечает Чимин, надеясь, что это достаточно покроет любопытство Мисо. Хотя это не полная ложь, ведь Чимин любит рисовать. Как татуировщику, ему частенько приходится заниматься созданием различных дизайнов для своих клиентов, да даже его собственные тату — им самим созданные и нарисованные.       — А-ах, как и наш Чонгук-и! Это вас двоих и свело вместе? — спрашивает Мисо, до боли жаждущая узнать побольше подробностей об их отношениях, после стольких дней информационного голодания.       — Верно! — радостно отвечает Чимин, надеясь, что Мисо сама будет выдавать идеи-заключения, на которые он будет тупо согласиться, тогда ему и извилины свои напрягать не придётся.       — Тэхён-и сказал мне, что вы оба дружите, вы встретились в танцевальном классе? — Мисо была до чёртиков расстроена, узнав, что Тэхён раньше неё знал о наличии у младшего сына бойфренда, драматично заявляя, что собственная семья таким образом восстала против неё.       — Оу, да! Там и встретились, — Чимин порядком удивился. Он не знал, что его друг уже выдал кое-какие факты их выдуманной истории, служившей в качестве прикрытия, своей матери. Ещё и слегка заволновался, как бы Мисо не попросила их станцевать что-нибудь перед ней.       — Чем именно ты занимаешься там? — Мисо, казалось, становилось всё интереснее узнать о парне Чонгука и по совместительству друге Тэхёна.       — Я-я… владелец студии, — что ж, Чимин подумал, что может слегка приукрасить историю. Почему бы не соврать о некоторых других вещах, если он врёт о самом себе? Владелец танцевальной студии? Почему нет. Тэхён явно не согласен с его своевольством: краем глаза Пак замечает, как друг опускает голову на руку.       — Владелец? — взволнованно спрашивает Мисо, гордясь своим новым зятем. Чимин чувствует и назойливый взгляд Чонгука, который наверняка шокирован новостью. Да что уж там говорить, Чимин сам удивлён тем, что он, оказывается, владеет студией танца.       — Да, — кивает Чимин.       — Такой молодой, а уже владеешь недвижимостью! Ты, должно быть, невероятно талантливый юноша, — Мисо делает ему комплимент, от которого Чимину становится как-то не по себе. Минутой ранее его назвали зятьком, а теперь ещё и с гордостью говорят о нём — странно всё это.       — С-спасибо, — с искренней улыбкой говорит Чимин, даже если он солгал, это не отменяет того, что ему приятно услышать комплимент в свою сторону.       — Как долго вы в отношениях? — Мисо пальцем указывает сначала на Чимина, а потом и на Чонгука, сидящего в кресле неподалёку.       — Эм… — Чимин не знает, что ответить, неуверенный в необходимости придумать любую цифру. В конце концов, может быть и так, что друзья ему вчера говорили конкретное число, о котором он запамятовал.       — Четыре месяца! — вмешивается Чонгук, увидев растерянное выражение лица старшего.       — Вы оба, должно быть, уже довольно близки. Я буквально могу почувствовать любовь, витающую между вами! — с улыбкой комментирует Мисо. Чимин бросает взгляд на Чонгука, обоим отчего-то неловко от упоминания Мисо о том, что она заметила между ними какую-то связь.       — Мне хотелось бы познакомиться с твоими родителями, Чимин. Чем они занимаются? О, кстати, они смогут присутствовать на свадьбе? — голос Мисо сквозит взбудораженностью так же чётко, как тело Чимина выдаёт его напряжение.       — Н-не… Не думаю… — Чимин пытается подобрать слова, которые бы не разочаровали Мисо, но вместе с тем, он совершенно не знает, что сказать. Ему в принципе сложно рассказывать что-то о своих родителях, не говоря уже о том, чтобы сочинять поддельную историю о них. Чонгук на пару с Мисо любопытным взглядом впивается в него, не облегчая ношу парня. В конце концов, он смотрит на Тэхёна умоляющими о помощи глазами.       — Думаю, нам следует отпустить Чимина разобрать вещи и обустроиться, мама. А потом мы все вместе встретимся за ужином, — мигом спасает его Тэхён, и Чимин расслабляется.       Мисо дуется, вздыхая, прежде чем вновь заговорить с гостем.       — Ты прав, милый. Буду с нетерпением ждать нашей встречи за ужином, Чимин. Можешь сесть рядом со мной, — Чимин обнаруживает пробивающуюся симпатию к Мисо. Если бы кто другой задал Чимину такое множество вопросов, называя его различными ласковыми именами и настаивая на его постоянном присутствии рядом столько же, сколько это за сегодня делала мать Чонгука, он бы непременно послал этого человека. Особенно учитывая то, что всё это время его держали за руку. Однако Чимин улыбается, когда Мисо усаживает его рядом с собой и хвалит его. Быть может, что-то в Чонах всё же есть такое, что делает его слабым.       — Приятно было познакомиться с вами, Мисо. — Чимина заключают в объятия напоследок. Нет, он, конечно, ценит Мисо, но к её душащим объятьям он всё ещё не привык.       — Я покажу тебе свою комнату… н-нашу комнату, — Чимин замечает, что парень избегает его взгляда, когда Чонгук исправляет себя.       Мисо отвлекается на разговор с Сокджином и Тэхёном, пока Чимин, следуя за Чонгуком, пробирается в их комнату. На пути он слышит отрывки разговора голубков, и, как оказывается, они обсуждают свадьбу. Внезапно его осеняет мыслью — теперь он может присутствовать на свадьбе своего друга. Если бы родители Тэхёна не знали о Чимине, он полагает, его бы не приглашали вовсе, но сейчас… Всё сложилось удачно, отчего на его лице появляется небольшая улыбка — он увидит, как его лучший друг выходит замуж.       Он следует за Чонгуком: они проходят вверх по лестнице, пересекают бельэтаж, и Чимин понимает, что всё его скромное жилище в зале размером с этот самый бельэтаж. Чимин переводит взгляд на Чона, точнее, на то, как его расставленные по бокам руки сжаты в кулаки, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Они проходят большой зал, минуя картины и скульптуры, которые, как полагает Чимин, стоят раз в сто больше всех его пожитков вместе взятых. Парень-то всерьёз начинает задумываться о том, что, укради он отсюда хотя бы одну вещь — смог бы прожить всю оставшуюся жизнь, не зная бедности.       — В-вот и моя комната, — Чонгук мысленно ругает себя из-за румянца, проступившего на щеках. Ему всё никак не удаётся понять, почему он ведёт себя как какой-то подросток, пригласивший краша взглянуть на свою комнату впервые. Чонгук вовсе не из тех людей, кто смущается и начинает нервничать в компании других, так почему же тогда мысль о том, что он будет делить комнату с Чимином, пробуждает стаи бабочек в его животе?       Чимин проходит через двойные двери в спальню Чонгука, и теперь планы по воровству кажутся его мозгу всё более и более приятными. Ему достаточно взять всего одно кольцо со столика Чона, чтобы никогда больше не ходить на работу.       Стеклянные двери, выходящие на балкон, серая кровать королевских размеров в конце комнаты. Напротив кровати — телевизор, который занимает большую часть стены. В углу столик, в который задвинуто игровое кресло, там же стоят несколько мониторов, позади которых переливается радужная подсветка. Сейчас-таки Чимин и вспоминает, что Сокджин говорил ему о любви Чонгука к видеоиграм, и площадь комнаты, отведённая под игровую зону, это доказывает. В целом, комната сделана в классическом, более традиционном стиле: с французскими дверями, высоким потолком, на накоторый подвешена объёмная люстра, но в комнате также присутствуют и современные элементы, такие как большие динамики или игровая приставка. Чимину определённо нравится то, как разнятся стили в этой комнате — это так подходит Чонгуку, который, как он уже понял, — довольно разносторонний человек, и его комната это прекрасно отражает.       Чимин осматривает всё вокруг в полной тишине, внимательно изучая каждую вещь, отчего Чон чувствует внезапную волну неуверенности. Что, если Чимин посчитает его комнату слишком детской для мужчины его лет? Стоило ли ему убрать игровую зону или стопку аниме-дисков, что виднеются рядом с кроватью? Чимин продолжает разглядывать комнату без каких-либо комментариев, и Чонгук чувствует необходимость сказать что-то, чтобы заполнить громкую тишину.       — У-у меня есть диван для тебя? — Глаза Чимина принимаются скользить от серого дивана, стоящего в углу комнаты, к чонгуковой королевской кровати. — Я-я хотел сказать, для меня! Т-ты можешь занять мою кровать, — волнение Чонгука, очевидно, нарастает, отчего его поведение становится каким-то безумным.       — Расслабься, Чонгук, это всего лишь кровать. Можем спать вместе, — Чимину невдомёк, почему Чонгук нервничает. Да, он понимает, что обычно именно так влияет на людей, но не тогда, когда его внешняя оболочка такая… плюшевая.       — В-верно… — Чимин хмурится. Почему Чонгук выглядит таким сбитым с толку, покачивается на пятках и смотрит себе под ноги? О! Чёрт, Чимин должен был быть более вежливым. Прошлые слова он говорил более глубоким и наглым голосом, не тем, что он практиковал. Он мгновенно натягивает улыбку, приближается к Чонгуку и входит в роль:       — Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно на диване, Чонгук-а! И совсем не против, если мы будем спать вместе, — голос Чимина звучит как мёд, и он надеется, что таким образом сумеет исправить свою ошибку. — Разве ты сам не хочешь? — чёрт, ему всё ещё нужно поработать над тем, чтобы научить свой мозг не флиртовать каждый раз, когда подворачивается удобный случай. Ну а так, Чимин думает, он вполне неплохо справляется.       Что ж… справлялся, до тех пор, пока Чонгук не раскрыл рот. Чимин, кажется, сломал паренька.       — Я-я… эм… н-ну-у… — что вообще за чертовщина сейчас происходит думает Чонгук. У него голова кругом от количества наводняющих разум волнами мыслей. Когда это Чимин успел оказаться так близко к нему? Если он ответит согласием, то автоматически подтвердит, что желает Чимина? Он специально так сформулировал предложение? И почему он смотрит на него так странно? Чон встряхивает головой, избавляясь от ненужных сейчас мыслей. Он смешон, ему ведь задали вполне нормальный вопрос. Не так ли? Он просто должен ответить «хочу», как нормальный человек ответил бы, и продолжить разговор как ни в чём не бывало, как Чонгук всегда и делал. Чон наконец собирается с силами и продолжает разговор, потому что оставлять Чимина без ответа, по меньшей мере, невежливо. Чимин — милый парень, который пытается помочь Чонгуку, а сам Чон в это время выворачивает его слова так, как ему этого хочется.       — Хочу.       — О? — Чимин вскидывает брови в вопросе.       Чёрт. Может, Чимин и вправду нарочно сформулировал так вопрос? Или всё же нет? Агрх, почему Чонгук вообще думает об этом? Почему он так смущён простым вопросом? Если бы кто-нибудь другой задал ему его, он бы спокойно ответил. Что такое в Чимине делает его настолько неспособным мыслить?       — Я могу куда-нибудь убрать свою одежду? — спрашивает Чимин, когда Чонгук не отвечает, просто смотря в пустоту так, будто у него произошёл нервный срыв.       — К-конечно! — Чонгук решает отложить свой психический надлом на потом. Сейчас ему нужно взять мысли под контроль и помочь парню, который был абсолютно невинным в его наводящих на размышления мыслях. — Гардеробная вон там, я освободил место для твоих вещей. О, и ещё ванная комната — прямо за этой дверью, всё, что там, — моё, так что можешь свободно брать что угодно.       — Брать? — спрашивает Чимин, очень уж довольный тем, насколько уступчивым оказывается нервничающий Чонгук.       — О-одолжить. Использовать. Хотя, если хочешь, можешь оставить себе, — ну, это явно ненормальное поведение. Ну да, конечно, Чонгук в здравом уме не предложил бы всё своё имущество пареньку, которого только что встретил.       — Можем делиться?       — Да, пожалуйста, — Чонгук что, сейчас вежливо попросил поделиться своими вещами? Не то чтобы он не хотел делиться с Чимином, он скорее удивлён тем, что его рот выдаёт настолько необдуманные слова. Словно его тело предаёт его, забывая о его личности и заменяя её застенчивым, взволнованным подростком. Щёки парня против воли краснеют.       Чимин буквально чувствует, как его губы растягиваются в улыбке, и быстро оборачивается, хватает свои сумки и идёт с ними по направлению, указанному ранее Чонгуком. Подавляя рвущуюся от чонгукового «да, пожалуйста» улыбку. Да, Чонгук горяч, и он даже не будет пытаться отрицать своё очевидное влечение, но ему нельзя считать Чонгука милым. Нельзя думать и о том, как мило округлились глаза младшего, когда он произнёс эти самые слова.       Вообще, Чимин ожидал мудака, напористого и требовательного типа, от которого он бы отбивал свою задницу все эти месяцы, но за всё это время Чонгук даже не притронулся к Чимину, на деле выглядя скорее напуганным им. Какое-то попадалово! Чимин себя все дни готовил к тому, что он будет ненавидеть Чона, а не к тому, что парень ему понравится. Но, быть может, вместо того, чтобы искать грани очарования Чонгука, ему стоит немного поразвлечься.       — Давай помогу, — Чонгук забирает из рук Чимина сумки, переносит их небольшое расстояние до гардеробной и складывает на пол.       — Спасибо, Чонгук-а, — Чимин опускает ладонь на чужую руку, сжимая крепкий бицепс и сразу же чувствуя, как под пальцами напрягается тело младшего, глаза которого сразу мечутся к чиминовой руке. Чонгук смотрит, как Чимин слегка жамкает мускулистую горку, после чего скользит вдоль длины до запястья. Он всё ещё пытается выяснить, какими способностями Чимин обладает, что в силах контролировать время, замедляя его и заставляя Чонгука предвкушать каждую следующую секунду.       Глаза Чона прикованы к его рукам, пока Чимин предпочитает следить за его реакцией, находя это многим интереснее. Он жизнь готов отдать за этот взгляд Чонгука, с которым он прикрывает тяжёлые веки и раскрывает губы. Едва его руки достигают запястья, он ослабляет хватку, кончиками пальцев скользя по витиеватым выступающим на руке венкам.       Внезапно прикосновения к его коже исчезают, и Чонгуку это тут же кажется неправильным. Его глаза взметаются к лицу Чимина. Почему он перестал? Чонгук хочет большего, очевидно, что ему не нравится, что Пак поступил так с ним.       Чимин видит умоляющий взгляд в его глазах и тянется к нему. Рукой убирает волосы с лица младшего, заправляя выбившиеся пряди за ушко. Чонгук даже не сразу понимает, как льнёт к его прикосновениям, прикрывая глаза от такой близости.       — Поможешь мне? — глаза Чона распахиваются, хотя он не совсем понимает, что только что сказал Чимин. — С сумками? Мне определённо не помешает кто-нибудь крупный и сильный, кто бы поднял все мои вещи на высокие полки, — Чимин убирает руку, указывая на секцию, которую Чонгук для него освободил. В Чиминовых словах — лишь малая доля сарказма. Он и сам достаточно силён, чтобы поднять вещи на полки, но, как бы досадно это ни было, чтобы дотянуться до самой высокой, его роста не хватит.       — О-оу, конечно, помогу, хён, — Чонгук улыбается, сразу же принимаясь за помощь Чимину и попутно откладывая в памяти происходящее секундой ранее.       Пока он разглядывает Чимина, разбирающего свои вещи и аккуратно складывающего их, он понимает, что его взгляд естественным образом переключается на улыбку Чимина. Ему нравится то, как глаза старшего сверкают, когда тот улыбается, как и то, что они превращаются в полумесяцы, хотя его всё же не отпускает мысль, что Чимин сдерживается, как будто за улыбкой есть что-то ещё, и Чонгук решает, что его миссией является заставить Чимина заулыбаться искренне, по-настоящему.       Глаза Чимина — совсем другая история. Если Чонгук чувствует, что за улыбкой Чимин скрывает что-то, то его глаза выдают всё, что бы он ни пытался оставить в секрете.       Чонгук понимает, что ему нравится улыбка Чимина, понимает, что находит его милым и хочет защитить его, но как бы сильно Чонгук ни старался, он не понимает свои ощущения, когда всматривается в его глаза. Он ощущает необходимость дать Чимину что-то — настолько требовательный у него взгляд.       Быть может, Чонгуку нравится Чимин, но если бы он стал сравнивать со своим прошлым опытом влюблённости в кого-то, такого он никогда не испытывал. Обычно Чонгук чувствует себя более «у руля» в отношениях, словно он всегда знает, каковы будут следующие действия его партнёра, ещё никогда не было такого, чтобы он нервничал и был буквально на грани в присутствии возлюбленного. Однако ни разу за всё это время ему не удалось предугадать действия Чимина, раз за разом он обнаруживал, что теряется и c предвкушением ожидает следующего его шага. Это чувство не назвать плохим — просто новым и определённо сбивающим с толку.       — М-могу я спросить тебя кое о чём?       — Конечно, спрашивай, — Чимин продолжает складывать вещи и убирать их в сторону, Чонгук занят тем же самым. Оба расселись на полу.       — Почему ты решил помочь мне? — Чонгук опускает голову вниз, всё ещё нервничая смотреть в глаза Чимину.       Чимин озадачен: почему Чонгука волнует то, что он согласился помочь ему? Да и с чего он вообще так загрустил?       — Эм, из-за денег, — честно отвечает Чимин, только потом понимая, что он, наверное, должен сказать что-то ещё, чтобы это не звучало так грубо. — Д-для студии. Я знаю, что Тэхён уже поведал тебе, что у меня небогатая семья, так что мне нужны деньги для улучшения танцевальной студии. — Что ж, Чимин считает, что ответ выдался неплохим, правдоподобным, к тому же, выставляет его в хорошем свете, заставляя Чимина казаться увлечённым своей несуществующей карьерой.       — О… тогда я могу заплатить тебе сейчас, если хочешь?       — Сейчас? Не боишься, что я могу сбежать с твоими деньгами? — Чимин потрясён до глубины души: как можно так глупо доверять первому встречному. Однажды он оставил свои перчатки в спортзале и буквально на три секунды заглянул в телефон, а когда обернулся, перчатки уже кто-то украл. На самом деле, у Чимина таких историй в запасе огромное множество, так что он научился всегда быть начеку и никогда полностью не доверять кому-то, поэтому он поверить не может в то, что Чонгук хочет заплатить ему прямо сейчас, до того как он в полной мере оказал ему помощь.       — Конечно нет! Я бы никогда не подумал, что ты можешь украсть у меня что-то, т-ты слишком добрый и милый для этого, — Чонгук смущается, делая ему комплимент, прежде чем осознать, что ему станет от неловко от своих слов. Он отчего-то чувствует необходимость тут же заверить Чимина, что он бы никогда так низко не подумал о нём. Да и с чего бы ему? О нет, разве что Чимин считает его гнусным злыднем? Он и вправду может думать, что Чонгук из тех, кто слепо обвиняет людей в таких вещах?       — А-ага! Так и есть. Д-да, я просто… шутил, — о, так вот в чём дело. Чонгук доверяет ему, потому что считает Чимина каким-то святым, который никогда бы в жизни ничего плохого ему не сделал. Ему даже как-то не по себе становится, любезные слова младшего ведь были адресованы не ему, а милому Чимину, роль которого он исполняет.       Чонгук чувствует облегчение от его слов: Чимин не ненавидит его, это была всего лишь шутка.       — Тогда я заплачу тебе позже, когда всё закончится? До тех пор ты можешь свободно пользоваться всем в этом доме. О, и если тебе нужно будет что-то, просто скажи мне, я куплю тебе всё, что пожелаешь.       Чимин вскидывает бровь: он никогда не думал о том, чтобы встречаться с богатыми людьми. Быть может, ему стоило задуматься об этом давным-давно, тогда бы он точно не жил в своей ветхой квартирке и ему бы не приходилось мириться с дерьмовыми клиентами. Слова Чонгука о том, что он может купить ему всё, чего он только пожелает, кажутся очень заманчивыми, но ему приходится напомнить самому себе, что они встречаются не взаправду. Чимин, в конце концов, не полный засранец, чтобы пользоваться добротой Чонгука, превратив его к концу их «отношений» в полного банкрота.       — А знаешь, Тэхён пообещал мне машину, — хотя немного щедрости не убило бы Чонгука, он явно был невероятно богат.       Чонгук заливисто смеётся, полагая, что Чимин вновь пошутил. Чимин подхватывает его смех, хотя он был чертовски серьёзен насчёт машины.       Чонгук запускает руку на дно одной из сумок Чимина, которую он распаковывал, и вытаскивает две металлические серёжки с сердечками. — Я тут нашёл твои серьги, хочешь, чтобы я положил их к своим украшениям?       Чимин поднимает глаза, смотря на невинное лицо Чонгука, в руках которого свободно покоятся его новые штанги для сосков. Он выдерживает паузу, изо всех сил пытаясь не засмеяться. Чимин купил их сразу после того, как Тэхён снял его прошлые. Симпатичный дизайн — то, как эти штанги смотрелись на его сосках, вызывало у него смех, так что он посчитал, что Тэхён одобрит их, типа, сердечки — это ведь мило и подходит его образу?       — А-ага, — отвечает он, с ухмылкой наблюдая за тем, как Чонгук помещает их на столик с остальными аксессуарами, который находится чуть ли не в самом центре гардеробной. Ему остаётся только надеяться на то, что ни у кого из Чонов больше нет секретного пирсинга, дабы никто не узнал настоящую природу этих серёжек. Да, вы не ослышались, Чимин, возможно, посчитал Чонгука милым, всего на долю секунды, когда тот смотрел на него своими невинными глазами, предлагая убрать его серёжки для сосков к своим украшениям.       — Можно спросить у тебя кое-что?       — Всегда, — Чонгук закатывает глаза от своих же слов — простого «да» было бы достаточно, но нет же, ему нужно было использовать все шансы, чтобы угодить Чимину и потом чувствовать себя жутко неловко от этого.       — Каким ты хочешь, чтобы я был? В плане… Насколько тактильным я должен быть? — Чимин ненавидит то, как кринжово это звучит. В других обстоятельствах он бы просто спросил: «Мне нужно притворяться, что мы уже трахались?». Не то чтобы Чимин думает, что Мисо собирается нагло поинтересоваться у них прямо во время ужина, не было ли у них ещё секса. Однако ему нужно знать, что он должен делать на людях: держать за руки? Целовать? Ничего из этого не вызывает у него негативных эмоций. Простой поцелуй, да и Чонгук не кажется каким-то придурком, так что ему и сдерживать себя от леща не надо будет. По правде, Чонгук, пожалуй, — самый сексуальный человек из всех, что когда-либо попадались Чимину на глаза, поэтому целовать его будет положительным побочным эффектом его страданий бытия сахарной милашки. А что? Он заслужил.       Чимин знает, что не может спросить у Чонгука прямо, потому что тот полагает, что очаровательный Чимин не будет таким наглецом. Как бы это сказал милый, консервативный человек? Проявление заботы и чувств? Точно.       — Я просто подумал, что мы будем выглядеть более естественными, если заранее обсудим, любим ли мы проявлять свои чувства при других людях.       Когда Чимин замечает горящие уши Чонгука, он понимает, что всё сделал правильно. Если бы он нечаянно задел мизинец Чонгука на глазах у его семьи и младший бы отреагировал так, те бы наверняка заподозрили что-то неладное.       — О-о, эммм, ну… мы встречаемся… ну… фейково встречаемся уже четыре месяца, — Чонгук пытается контролировать свою нервозность и то, как румянец расползается по его щекам от мыслей о касающемся его тела Чимине. — Как бы себя вела парочка, встречающаяся четыре месяца? — Чонгуку стыдно признавать, что он никогда не был в отношениях настолько долго. Когда он упоминал о своей неудаче в отношениях, он в прямом смысле слова имел это в виду. Три месяца и тринадцать дней — столько длились его самые продолжительные отношения. И да, Чонгук понимает, что три с половиной месяца — это почти четыре. Но кто знает? Чонгук никогда не заходил так далеко, может, у пар на четвёртый месяц отношений что-то в голове щёлкает, и их поведение трансформируется, как если бы они были чёртовыми покемонами.       — О-ох… Я, на самом деле, никогда не был в отношениях, — конечно, Чимин никогда не встречался с кем-то так долго. Ведь он в отношениях не был ни дня. Чимин — скорее тот тип людей, кто предпочтёт одноразовый трах, и всё на этом.       Отношения предполагали наличие чувств, вопросов, открытия своей души — всё это заставляло Чимина нервничать, а нервничать ему не нравилось, так что да, он выбрал сторону одноразового секса без обязательств.       Чонгук мысленно обматерил себя, он поверить не мог, что только что думал о прикосновениях Чимина к своему телу. Поверить не мог, что продолжал так выворачивать его слова наизнанку, когда этот парень даже в отношениях ни разу не был. Чимин явно был стеснительным, невинным парнем, а Чонгук здесь напридумывал себе всякого, не такого уж невинного, о нём.       — М-мы не обязаны ничего делать.       — Н-нет! — Чимин тут же понимает, насколько громким и быстрым был его ответ. Просто единственной вещью, которая останавливает Чимина от рассечения своей головы о зеркало, висящее на стене Чонгука и время от времени напоминающее ему о том, насколько мило он выглядит сейчас, — это то, что наградой за все эти круги ада будет возможность целовать, трогать и поддразнивать Чона. — Я хотел сказать… что твои родители не поверят нам, если мы будет держать дистанцию и показывать, как нам некомфортно друг с другом.       Чонгук не может поверить в то, насколько добросердечным является Чимин, что даже готов пожертвовать собой ради помощи ему.       — Только если тебя это устраивает.       — Очень даже, — Чимин уже не может дождаться, рисуя в голове картинки того, каким образом будет использовать тело Чонгука.       — М-мы можем держаться за руки? — Чонгук нервно сглатывает — одних только этих слов достаточно, чтобы вызвать пожар на кончиках его ушей. Возможно, его накачали наркотой сегодня где-то. Должно быть так. Это, вероятно, какая-то наркотическая реакция, иначе почему бы ещё он был так смущён и взволнован мыслью о том, что ему предстоит держать Чимина за руки. Здравомыслящий Чонгук ни за что бы не упустил возможности предложить поцелуи вместо простого прикосновения ладонями.       Держаться за руки неверяще повторяет про себя Чимин. Не то чтобы он ожидал от Чонгука предложения спуститься к старшим вниз и заняться при них прелюдией, но он определённо точно ожидал немного большего. Да даже простецкий чмок в щёчку звучал более возбуждающе.       — Почему бы нам не вести себя как Сокджин-хён и Тэ? Они ведь тоже парочка, будем просто повторять за ними, — предлагает Чимин, будучи прекрасно осведомлённым о том, в какой мере голубки проявляют свои чувства. К сожалению, у них всё держится в рамках PG-13, в то время как Чимин бы предпочёл 18+. Но не всё ведь сразу. Тэхён с Джином, будто привязанные друг к другу, всегда сидят очень близко, держа руку на бедре своего партнёра. Что ж, Чимин начнёт своё продвижение вверх с малого.       — Э-это неплохой выход, — неплохой ли это выход на самом деле? Чонгук понятия не имеет, слишком занятый мыслями о брате и лучшем друге. Ему пришлось смириться с ними и тем, насколько они привязчивы друг к другу, казалось бы, без причины. Хотя, стоит признать, сейчас он начинает подозревать, в чём кроется суть — если они желают трогать друг друга так же сильно, как он желает постоянно прикасаться к Чимину, — их не в чем винить.       Чимин встаёт, закончив складывать свои вещи. Чонгук отходит ближе к двери, и Чимин оставляет между ними приличное расстояние — достаточное, чтобы Чонгук мог дышать без тахикардии.       — Кто-нибудь ещё знает? — Чимин наклоняет голову в вопросе.       — Нет, только Тэ-хён и Джин-хён.       — Хм-м… — Чимин пробегает пальцами по краям столика с украшениями, приближаясь к Чонгуку. — Выходит… нам нужно будет постоянно быть вместе?       — П-полагаю, да.       — И мы должны быть убедительны. Близки.       — Д-да, — Чимин подбирается близко, непозволительно близко, но, быть может, в том-то и была цель: он, наверняка, просто проверяет, насколько комфортно им вдвоём и на каком расстоянии они должны быть близки. Наверняка причина в этом.       — Т-тебя это устраивает? — глаза Чимина округляются так, будто он не уверен в своих словах, однако, в противовес этому, Чонгук видит ясную решимость на дне его зрачков, словно все его действия были наводящими. Рука старшего пробирается через пиджак, оседая прямиком на его талии. Она тяжёлым весом ощущается на напряжённом теле, будто бы удерживает его на месте, давит, заставляет не двигаться. Всё, что он в состоянии сделать теперь, так это кивнуть и взглянуть в глаза Чимина, чувствуя, как давление его руки на талию усиливается с каждой прошедшей секундой. Чимин сильнее давит своей ладонью и, подтягивая его ближе, оставляет между ними ничтожное пространство.       — Хорошо.       — Всё уже распаковали, голубки? — в дверном проёме внезапно появляется Тэхён, громкий голос которого быстро распространяется в тишине гардеробной.       Чонгук отпрыгивает, отрываясь от дурманящих прикосновений Чимина, и спотыкается об одну из его сумок, раскиданных по полу. Чимин с ухмылкой наблюдает за разворачивающейся сценой, и мускулом не поведя, чтобы остановить это. Если бы он изначально знал, насколько забавной и интересной личностью будет младший Чон, — без уговоров бы согласился на эту затею.       Чонгук, пытаясь спасти своё достоинство после поцелуя с полом, быстро поднимается и бросает двоим:       — Я-я пойду… эм… У меня там есть… дела… много дел… — Чонгук быстро и неловко отходит назад, протискиваясь мимо застывшего в дверном проёме старшего брата, и он всё ещё не уверен, от чего именно кружится его голова: от прикосновений Чимина к его талии или от падения, но покидает гардеробную он с чёткой мыслью о том, что ему нужно держаться подальше от Чимина и от его способности лишать Чонгука дара речи.       — Ты что с ним наделал? — Тэхён обвиняюще хмурится на Чимина, после того как его потерянный и паникующий братец вылетает из комнаты.       — Почему если что-то случается, то сразу я виноват? — Чимин скрещивает руки на груди. Ладно, к данной ситуации Чимин приложил руку, но Тэхёну знать об этом не обязательно.       Тэ закатывает глаза, наперёд зная, что это дело рук Чимина, когда взгляд цепляется за нечто блестящее под стеклянной витриной у столика с драгоценностями и часами.       — Чимин. Это то, о чём я думаю? — строго говорит Тэхён, указывая на штанги.       — Это мои серёжки, — Чимин выглядит оскорблённым его доводом, глуша рвущуюся улыбку. Тэхён невозмутимо пялится на него, не веря ни единому слову. — Мои сосочки грустят без штанги, Тэхён! Они должны быть проколоты, да и к тому же, они сочетаются со всей этой твоей эстетикой, — Чимин хватает их, демонстрируя милые сердечки и доказывая Тэ, что они прекрасно подходят его образу. Тэхён раздражённо закатывает глаза, но всё же находит своего друга безумно забавным.       — Откуда у тебя вообще деньги на них? Я думал, у тебя всего две тысячи на счету, —скептически спрашивает Тэхён, боясь, что Чимин мог украсть их.       — Ну, теперь у меня только пятихатка.       Тэхён смеётся. Конечно, Чимин потратил бы последние деньги на серёжки для своих сосков, а не на еду или счета.       — Что ж, ты, очевидно, сломал моего брата, так что показывать тебе здесь всё придётся мне, пока он делает свои «дела», — предлагает Тэхён, будучи прекрасно осведомлённым о том, что никаких дел у Чонгука нет и не было. Да даже если бы Тэхён и не знал, что Чонгук был абсолютно свободен со вчерашнего вечера, он бы распознал эту очевидную ложь, всё же не часто удаётся видеть Чонгука таким смущённым — обычно он бывает очень уверенным в своих действиях и его сложно вывести из равновесия. Однако он знает, как Чимин влияет даже на самых смелых людей, знает, каким напористым он может быть, когда хочет сломать кого-то. Всё, что Тэхён может сделать в сложившейся ситуации, так это пожелать брату удачи, потому что, очевидно, Чимин решил с ним немного поиграть.