Pretend For Me

      Чонгук стоял у подножия лестницы, пока Чимин опускался по ступенькам вниз, и, пользуясь возможностью ракурса, открыто пялился на восхитительный задний вид старшего. Как и было решено ранее они собирались позавтракать и успокоить всех своим присутствием, а уже позже перейти к более насущным вопросам.       Например, наконец дать официальное наименование тому, что происходит между ними, ну и убедить друг друга в том, что именно между ними происходит. Ровно как Чимин остановил себя ранее, когда инициировал "сексуальное наступление" на младшего, Чонгуку также хочется знать, где находится эта грань, пересекать которую ему не стоит.       Им необходимо не только определить собственные границы, но и обсудить предпочтения друг друга. В особенности это касается Чонгука: в их паре именно он только начал исследовать новую сторону себя. Он чувствовал себя в безопасности от мыслей о предстоящем разговоре, но в то же время немного смущённым, от того факта, что он с Чимином обсудит всё прежде, чем что-либо ещё произойдёт между ними.       — Ты пялился на мой зад? — спросил Чимин, едва он достиг нижних ступенек, аккуратно перепрыгнув последние. Он обличающе зыркнул на Чонгука, говоря это.       — Д-да.       — Хорошо, — Чимин удовлетворённо улыбнулся и, вбирая руку Чонгука в свою, повёл их обратно к дому. Старший всё ещё пребывал в его (Чонгука) одежде с прошлой ночи, так что, когда они дошли до прихожей, тот решил искупаться и сменить одежду перед завтраком. Он сказал Чонгуку идти без него: день уже близился к полудню, так что он был более чем уверен в том, что все члены семьи будут озадачены их отсутствием.       Прежде чем они разошлись, он напомнил Чонгуку отметиться у Намджуна, вспоминая своё обещание оповестить старшего о состоянии парня и подумав, что было бы неплохо как можно скорее оповестить его об этом, чтобы не волновать понапрасну. Чонгук напоследок одарил его блаженной улыбкой и кивнул, заверяя сделать, как было сказано, Чимин ответил ему той же счастливой улыбкой, после направляясь в душ.

~

      — Хён, — зовёт Намджуна Чонгук, заприметивший старшего в конце коридора.       — А, Чонгук. Чимин как раз искал тебя. У вас всё в порядке? — Намджун обернулся, ожидая, когда Чонгук сравняется с ним, чтобы позже, как он предположил, направиться с ним туда же, куда он сам держал путь — в обеденную.       — Да, хён нашёл меня. Сейчас всё хорошо. — Чонгук улыбнулся, думая об их недавнем разговоре, о том, как быстро присутствие Чимина поблизости излечило его разбитое сердце. — Прости, если напугал тебя сегодня утром своим поведением. Между нами просто возникло небольшое недопонимание. — Чонгук наконец сравнялся с Намджуном, теперь идя с ним в ногу. Младшему приходилось поднимать голову, чтобы встретиться взглядом с Намджуном, который на голову выше него.       Намджун скептически отнёсся к словам парня, не из-за конкретных этих его слов, а из-за ситуации в целом. Понимаете ли, работа Намджуна состояла в том, чтобы быть в курсе всего, что происходит в этом доме, всматриваться в каждую скрупулёзную деталь. Это он сейчас и делал, это относилось и к отношениям Чимина и Чонгука, он не мог утверждать этого, но что-то с этой парочкой явно было не так.       — Что ж, я рад слышать, что вы всё разрешили. Уверен, твоя мать бы непременно закатила истерику, если бы между вами что-то произошло. — Чонгук тут же рассмеялся, твёрдо убеждённый в правдивости слов старшего. — Особенно из-за приближающегося похода. Она уже заставила меня перепроверить список участников похода три раза. Хочет покрасоваться вами как можно большему кругу людей сразу, — усмехается Намджун. Он постоянно носит с собой айпад с множеством важных вещей на нём, вещей, которые помогают ему держать всё, находящееся в доме, под контролем. Помимо этого, в айпаде находится список семей приглашённых на ежегодный поход Чонов. Его уже так много раз просили перепроверить этот список, что он в конце концов поставил скриншот списка на обои.       — О нет. Я совсем забыл о нём, — вздохнул Чонгук, голос его был полон страха. Со всей неразберихой между ним и Чимином он напрочь выкинул из головы приближающееся мероприятие.       Каждый год их семья, наряду с множеством других влиятельных семей, по большей части так же, как и они, вовлечённых в бизнес сферу, собиралась на данное мероприятие. Мероприятие это можно назвать скорее лагерем, высокостатусным лагерем, в котором они обычно принимают участие в различных активностях. Чоны были известны своей состязательной жилкой, они даже являются держателями рекорда их ежегодного соревнования по футболу, вот уже шестой год подряд они, не нарушая традицию, выигрывают. Обычно Чонгук по полной наслаждался походом, в нём также присутствовал этот дух соперничества и страсть к занятиям разномастными видами спорта. Однако Чонгуку не нравилось слышать об этой "выставке напоказ" его самого и его бойфренда (что явно будет длиться весь период их пребывания в лагере). Мисо всегда отличалась этим, когда Чонгук находил себе нового партнёра, и младшему Чону от этого всегда было некомфортно. Тем не менее обдумывая это сейчас, Чонгуку кажется, что он, возможно, был бы не прочь и сам покрасоваться Чимином перед всеми. — Уже известны сроки?       — Через три дня, — легко ответил Намджун. Чонгук всегда приходил в восторг от его способности удерживать всю информацию в голове без необходимости перепроверки. — Мисо и Ёнджун решили, что сами будут руководить 5-часовой поездкой в этом году. Родители Хосока в прошлом году следовали этому же плану, и все, видимо, остались под впечатлением. Думаю, они собираются ехать по тому же маршруту, что и в прошлом году, так что вы можете пересечься с семьёй Ён.       Чонгука это вовсе не удивляет, его семья всегда была особенно близка с семьёй Хосока. Их родители являются ровесниками и в принципе сблизились на этой почве и разделяемой ими схожей сферы бизнеса. Они естественным образом сошлись пуще прежнего, когда их сыновья начали встречаться, и были вне себя от радости, когда те, в конце концов, связали себя узами брака. Так что их желание придерживаться того же маршрута, что и Чоны, дабы провести вместе побольше времени, имело место быть. Так Хосоку и Юнги удастся провести время с обеими семьями одновременно, не ущемляя никого вниманием. Чонгук также испытывает симпатию к семье Хосока: они, подобно их сыну, предельно милосердные и добрые люди, излучающие нескончаемые лучи энергии вокруг себя.       — Спасибо, хён, — ответил Чонгук, когда они наконец дошли до обеденной. К этому времени все уже восседали на привычных для себя местах: Хосок находился в середине разговора с Мисо, судя по всему, темой разговора является приближающийся поход, в то время как Юнги переговаривался с Ёнджуном, Чонгук предполагает, говорят они о чём-то, связанном с работой. Даже во время их отпуска эти двое всегда умудряются найти путь поговорить об их бизнесе, навсегда посвятившие себя одному ремеслу люди они такие.       Тем не менее, подходя к отведённому специально для него месту: между Джином и пустым стулом, забронированным за отсутствующим Чимином — подле Мисо, он натыкается на весьма подозрительных Джина и Тэ. Оба не скрывая своих острых взглядов пялятся на него широко распахнутыми глазами и ещё более широкими ухмылками. Взглядом хитрым, многоговорящим и предельно раздражающим.       Он знает о том, что этим утром они разговаривали о его прошлой ночи с Чимином, он и сам не до конца понимает, что такого произошло в их спальне, но Чимин сказал, что именно Тэхён растолковал ему его слова. Сейчас он понимает, что старший никогда не имел в виду сказанное, а также то, что Тэхён и Джин никогда не посмели бы в действительности осознанно причинить ему боль. Однако ему всё ещё хочется поговорить с Тэхёном, узнать причину, по которой он никогда не доверял ему настолько, чтобы быть готовым рассказать ему о своей многолетней дружбе с Чимином изначально, причину, по которой он не рассказал об истинных началах их дружбы. Часть его хотела отругать Джина за то, что тот скрывал от него правду. Но прямо сейчас желание узнать тему их утреннего разговора, которая, очевидно, вызвала у них шаловливые ухмылки, пересиливала желание получить ответы на остальные вопросы.       — Доброе утро. — Чонгук садится за стол, не отводя взгляда от Тэхёна и Джина, которые также неотрывно следят за ним.       — Доброе утро, милый, — Мисо отвлеклась от разговора, через мгновение одарив сына улыбкой. Наконец обратив на него внимание, она тут же заметила отсутствие рядом с собой Чимина. — С Чимин-и всё в порядке?       — О, да, он в порядке, просто купается. — Мисо вновь улыбнулась, после вернувшись к прерванному разговору с Хосоком, который тоже понимающе улыбался младшему Чону.       — Уверен, так оно и есть, — хмыкнул рядом сидящий Джин, которому тут же прилетело от Тэхёна, также прячущего упрямо рвущуюся улыбку.       Сбитый с толку Чонгук в это время тянулся за тарелкой с фруктами ассорти, лежащей в самом центре стола.       — Доброе утро выдалось, Чонгук? — отметил позже Джин. Для Чонгука это, однако, прозвучало вовсе не как простой вопрос ввиду истинной заинтересованности, в нём будто крылся более… неприличный подтекст.       — Нормальное утро было.       — Просто нормальное? — Джин вопросительно поднял брови. То, как он немного наклонил голову и тон его голоса — всё это заставило Чонгука почувствовать себя уличённым в чём-то.       — Ну… мы с Чимином поговорили, — сказал Чонгук, кладя в рот клубничку.       — Аааа, — Джин зашёлся в знающем тоне, — поговорили значит, — старший закончил предложение подмигиванием.       Чонгук прищурился: к чему, чёрт его подери, ведёт Джин?       — Уверен, разговор оставил… ошеломляющее впечатление. — Джин вновь подмигнул ему, и Чонгук запутался пуще прежнего, его рука прекратила отрывать виноградинки из кисти и закидывать их в рот, когда он окончательно перестал предпринимать попытки понять хёна.       — Серьёзно, у тебя нервный тик или что?       — Ну знаешь? — Джин подтолкнул Чонгука под локоть. — Ты и Чимин, этим утром, одни, вместе… — продолжил старший, пока непонимание Чонгука с каждым его словом всё нарастало. — После того как Чимин сказал тебе, что он-       — Доброе утро, хён. — Внезапно от Чимина Джину прилетел удар в затылок, шедший в комплекте с приторно-сладкой улыбкой.       — Утра, Чимин, — проворчал в ответ Джин, осторожно потирая пришибленное место. Чимин уселся аккурат меж Чонгуком и Мисо, его рука тут же нашла своё привычное место — на бедре младшего. На Чимине лёгкие приталенные джинсы, которые второй кожей восхитительно облипали его жилистые бёдра, в джинсы был заправлен оверсайзный ярко-жёлтый свитер, украшенный небольшим вышитым на нём солнцем у плеча. Он выглядит, как всегда, очаровательно, однако теперь Чонгук видит жирную разницу между Чимином и его милыми аутфитами. Он внезапно задаётся вопросом: какую одежду обычно предпочитает Чимин?       — Джин-хён, не сильно беспокоил тебя? — Чимин отодвинулся от Чонгука, чтобы окинуть старшего свирепым взглядом.       — Я просто поинтересовался, как прошёл ваш разговор… ты ведь… хотел… — Джин умолк, с каждым его словом взгляд Чимина становился всё темнее, этого оказалось достаточно, чтобы заткнуть его.       — Что ты хотел сделать, хён? — Чонгук с энтузиазмом повернулся к Чимину, недопонимание заменило чувство запредельного любопытства. Когда он сбегал прочь от комнаты Джина и Тэхёна, последним, что он слышал, были слова Чимина о том, что старшему плевать на него с высокой колокольни. По всей видимости, их разговор в спальне продолжился, и Чимин задумал что-то. Что же случилось после его ухода, что Джин был так взбудоражен их состоявшимся разговором?       — Я- Я- расскажу тебе позже, Ккюю, — Чимин выглядел слегка взволнованным, когда выхватывал виноградинку из тарелки Чонгука и поспешно проталкивал её в рот младшему, только после этого расплываясь в улыбке.       Ранее Чимин собирался раскрыть Чонгуку правду о своих чувствах. Разговор с Тэхёном и испытываемые им решительные чувства, подтолкнули его к решению наконец поговорить с парнем. Несмотря на тот факт, что эти чувства совершенно новы для него и он предельно напуган их мощью, по непонятным причинам ему в самом деле хотелось открыться Чонгуку. Но говорить ему о своих намерениях за завтраком перед всей его семьёй — было явно не в его планах. В принципе он думает, что его признание не будет каким-то открытием для Чонгука, так как в домике на дереве они почти открыто признались друг другу в чувствах. Однако дело было даже не в признании этих чувств, а в том, что с ними делать. Чимин знает, как оно обычно бывает у людей после этого: они начинают встречаться. Но он никогда не задумывался о том, каково это — иметь бойфренда, или все знания о том, что нужно делать в отношениях приходят с их началом сами по себе? Что вообще значит «иметь бойфренда» типа эти их отношениях в конце концов приведут к тому, что они обручатся и обзаведутся детьми? Чимин решает остановиться прежде, чем он заработает себе паническую атаку. Все эти рассуждения чрезвычайно ошеломительны для него, ему не стоит торопить события. Ровно как взрастить в себе чувства к Чонгуку кажется самым естественным следствием в его жизни, он предполагает, встречаться с Чонгуком будет также естественно. Прямо сейчас мысль о том, что он будет называть Чонгука 'бойфрендом'; о том, что Чонгук будет называть его 'бойфрендом', заставляет бабочек в его животе увеличиться в десятикратном размере.       — Ты замечательно выглядишь сегодня, Чимин-а, — Мисо широко улыбнулась Чимину, закончив разговор с Хосоком.       — Благодарю, Мисо. Могу сказать о вас то же самое — вы чудесно выглядите сегодня. — Чонгук наблюдает за тем, как Чимин застенчиво улыбается, за тем, как тот слегка свешивает голову, и впервые он будто раскрывает глаза на правду, впервые он видит, насколько лживо его милое поведение. Этот Чимин совсем не походил на того, с кем он говорил в домике на дереве. Пусть между ними настоящими был только один разговор и ему определённо есть что узнать о том, каков Чимин на самом деле, он со всей вероятностью мог сказать, что то, что он видит перед глазами — ничто иное как шоу.       Хотя эта очаровательность ему к лицу, настолько, что Чонгук даже не мог сказать, что он был плох в своей игре раньше. Как уже заметила его мать — Чимин в самом деле очаровательный. Из-за оверсайзного жёлтого свитера он будто бы стал ещё меньше, хрупче визуально, и Чонгуку придётся ещё не раз подавлять желание заобнимать его до смерти. Румянец на его щеках выглядел так натурально, контрастируя с бледной кожей круглолицего парня, и то, как глаза Чимина прекращались в полумесяцы, когда он улыбался, — Чонгук очарован парнем до слёз. Даже несмотря на то, что Чимин обычно не проявляет свою милую сторону, когда они наедине, Чонгук не может не быть уверенным в том, что он — самое очаровательное создание на этой планете.       — Было скучно без тебя на сегодняшней утренней тренировке, Чимин-и. Где же ты пропадал? — спросил Хосок, откусывая кусочек от панкейка.       — Оу… П-прости, хён. Мы с Чонгук-и были немного заняты этим утром. У меня совершенно вылетело из головы. — Чимин виновато улыбнулся старшему. С таким бешеным утром он совсем забыл о необходимости присоединиться к их обыденной тренировке с Хосоком.       — Хммм, всё в порядке, Чимин-и. Уверен, я придумаю, чем ты сможешь возместить пропуск. — Хосок улыбнулся, однако улыбка эта была не обычной — яркой — нет, за этой улыбкой стояло нечто большее. Что-то дьявольское, будто за словами скрывалось нечто нечистое.       — Х-хорошо. Хён. — Чимин тем не менее ответил ему улыбаясь, хотя оба: что Чимин, что Чонгук, пребывали в замешательстве. В особенности Чонгук задавался вопросом: почему все сегодня ведут себя так странно?       — И чем вы двое были заняты этим утром? Мы видели, как вы вчера покидали зал довольно рано. У вас всё было нормально? — И тут весь стол развернулся корпусом к паре, которую засыпал вопросами Юнги.       — Э-эммм… — Чонгук внезапно напрягся от упоминания прошлой ночи, воспоминания о его стонах и крепкой хватке на его коже сплошным калейдоскопом пронеслись перед глазами. Не то чтобы он мог рассказать родителям, что истинной причиной их раннего ухода прошлой ночью было то, что он был возбуждён до предела и хотел обскакать бедро Чимина.       По другую сторону баррикады Чимин подавлял самодовольную ухмылку. — Ахх, Ккюю нехорошо чувствовал себя прошлой ночью, ему очень… хотелось поскорее попасть домой, но не волнуйтесь — я хорошенько позаботился о нём.       Чонгук подавился слюной, не только из-за слов Чимина: его слова сопровождал подъём руки старшего, покоившейся на его бедре, выше — к члену. Этим парочка вызвала ещё больше подозрений у остальных.       — К-как прошёл остаток ночи? — Чонгук поспешил сменить тему разговора, делая глоток воды и смаргивая выступившие от небольшого недостатка воздуха слёзы.       Однако чем дальше — тем хуже: едва Мисо и Ёнджун окунулись в описание остатка мероприятия, с Хосоком и Юнги вставляющими комментарии тут и там, Чонгук потерял связь с реальностью. Его семья сейчас на полном серьёзе могла бы говорить ему о том, что все они переезжают в Антарктику и с ним больше не увидятся, а Чонгук даже ни малейшего понятия не имел бы. Он видел лишь то, как двигаются их рты, даже улавливал звуки их слов, но единственной вещью, на чём он был совершенно сфокусирован, было прикосновение Чимина.       Чуть ли не каждый их приём ужина сопровождался тем, что рука Чимина покоилась на его бедре. Судя по всему, старшему нравилось пользоваться такого рода поддранизванием младшего, но сегодня, казалось бы, обыденное прикосновение к бедру ощущалось совсем иначе. Каждый такой раз Чонгук в равной степени сходил с ума, но все прошлые разы он никогда в полной мере не ощущал настоящего воздействия прикосновения Чимина. Прошлой ночью ему удалось урвать частички этого ощущения, но он знал, что есть больше чем это, намного больше. Сейчас он знает, как на самом деле ощущаются прикосновения Чимина, как много удовольствия они могут ему принести, как его тело в секунду реагирует на любое его прикосновение, отчаянно нуждаясь в большем от того, что он почувствовал прошлой ночью. Теперь, когда он вкусил сладкий плод Чимина, ему хочется больше. Жажда к прикосновениям Чимина полыхает в нём словно неугасаемое пламя.       К тому же теперь Чонгук целиком и полностью в курсе того, какие намерения скрываются за этими поддразниваниями и прикосновениями старшего. Если раньше у Чонгука закрадывались какие-никакие сомнения, но теперь, после их разговора, он знает, чего Чимин хотел достичь этим, что именно хотел сделать с ним. И эта новая информация будто бы усилила влияние каждого действия Чимина, направленного в его сторону.       Его сердце забилось быстрее, и он стал ещё более жадно трепетать в ожидании предстоящего разговора. Тем не менее в нём присутствовала взволнованность — Чимин собирался рассказать ему, что-то очень важное в чём он, Чонгук, был непосредственно задействован, и от этого тело младшего Чона заполыхало огнём.       — Что думаешь на этот счёт? — спрашивает Ёнджун, и внезапно внимание всех сидящих за столом обращается к чересчур выпавшему из реальности Чонгуку.       Воцарившаяся после заданного вопроса тишина со стороны младшего, который неподвижно пялился в конкретную точку в стене, начала вызывать у многих вопросы и Чимину пришлось легонько шлёпнуть Чонгука по внутренней стороне бедра. Стоит ли говорить, что этим он сделал только хуже? К своему удивлению Чонгук обнаружил, что его внутренности вновь пустились в сальто, а член заинтересованно дёрнулся.       — Хмм? — Едва член Чонгука… сделал то, что сделал, и он ощутил ошеломляющую волну желания засунуть руку Чимина себе в трусы, парень решил, что лучшим выходом из ситуации будет отвлечь себя.       — Мне хотелось узнать твоё мнение, Чонгук-а. — Ёнджун посмеивался с выпученных глаз и нервного состояния сына.       — Э-эмм… — Чонгук оглядел окружающих, теперь сожалея о пропущенном мимо ушей диалоге. — Я д-думаю…       — Мы с Чонгук-и с удовольствием поедем в одной машине. Уверен, нас ждёт очень весёлое времяпрепровождение. — Чимин сладко улыбнулся напоследок, однако Чонгук мог разглядеть то, как фантазируемые его сознанием картинки (далёкие от невинности) мелькали перед глазами старшего. Чон почему-то убеждён, что для него в поездке будет меньше «веселья» и больше «пыток».       — Отлично! — Мисо, всё так же восседающая у верхушки стола, хлопает в ладоши. — Значит будем путешествовать парами, а Намджун тогда с Хосок-и и Юнги. Намджун-а раздаст вам всем маршрут в день самой поездки! — Мисо закончила речь с удовлетворённой улыбкой, отправляя в рот новую порцию фруктового салата. Она, очевидно, пребывает в запредельном восторге от предстоящей поездки.       Чонгук гадает, как их разговор от благотворительного вечера перетёк в обсуждение скорой поездки. Также ему стало интересно мнение самого Чимина насчёт этого мероприятия. Теперь, когда он столкнулся лицом к лицу с новой реальностью старшего, ему хочется узнавать, так ли думает настоящий Чимин. Он бесконечно заинтригован идеей узнать настоящего Чимина. Ему нравятся лагеря? Был ли он в такого рода походе когда-либо? Что именно весёлого он собирается делать с Чонгуком в машине?       — Что ж, у меня с вашим отцом распланирован довольно плотный график на сегодня, не так ли, любовь моя?       — Да, милая. Мы собираемся за покупками для похода. Ожидайте много подарков! — Чимина никогда не перестанет удивлять доброта Мисо и Ёнджуна. Несмотря на их мелькающие властные и надменные замечания, они очевидно безумно любят своих детей и друг друга. Чимин счастлив знать это, но в то же время ему завидно наблюдать за их взаимодействием. — Мы должны вернуться поздно вечером, так что оставляем дом на попечение вам — прелестным деткам в хорошие ручки.       — Можешь не волноваться, отец. Я прослежу за тем, чтобы Чонгук не сломал чего в ваше отсутствие. — Тэхён гордо закончил предложение классически — милой очаровательной квадратной улыбкой.       — Ага-да, а я прослежу за тем, чтобы сам Тэхён ничего не сломал, — вмешивается Юнги, получая свирепый взгляд от брата в ответ.       Их родители только посмеивались над ребяческим поведением детей, пока все они размеренно заканчивали свой завтрак. В течение их остаточного завтрака мыслями Чонгук не раз уносился к руке Чимина, всё также покоящейся на его бедре, к разговору, что был между ними ранее и тому, что ещё предстоит. Кроме того, он думал о Тэхёне. После завтрака ему обязательно стоит сначала поговорить со старшим братом. Недосказанность между ними больше не должна продолжаться.

~

      Они наконец заканчивают завтракать, Мисо и Ёнджун прощаются со всеми душащими объятиями. Юнги и Хосок также удаляются по своим делам, оставляя Тэ, Джина, Чонгука и Чимина наедине.       Спустя несколько секунд нахождения в одиночестве пара женихов обращает своё внимание на парочку, парочку, которая, по их рассчётам, уже должна находиться в официальных отношениях. Когда Чимин покидал их спальню этим утром, он выглядел так, будто решительно собирается признаться младшему, и, конечно же, Тэхён поведал об этом Джину, стоило тому разлепить глаза. Так что теперь они обратились к парочке с весьма несведуще-сведущими взглядами.       — Ну и? — выжидательно спросил Джин.       — Я услышал, как Чимин-хён говорил о том, что он надеется трахнуть меня, дабы его игра в «невинного, милого идиота» окупила вложенную в дело энергию, — выпаливает Чонгук. Тэхён тут же давится воздухом, Джин, так же, как и его жених, выглядит потрясённым и испуганным.       — О-оу, — отвечает Джин, его широко распахнутые глаза переводят своё внимание на Чимина, который сидел позади Чонгука.       — Чонгук, я-       Чонгук выставляет руку, даёт, тем самым, знак Тэхёну остановиться, его губы поджимаются в тонкую полоску. — Всё хорошо, хён. Мими мне всё разъяснил. — Тэхён облегчённо выдыхает, хоть и понимает, что на этом их разговор явно не окончен. Чонгук заслуживает объяснений, и младший определённо того же мнения, потому что вскоре он вновь обращается к хёну. — Но я всё ещё хочу поговорить с тобой об этом.       Тэхён одобрительно кивает в ответ, искренне чувствуя вину за то, что лгал брату.       — Почему бы нам с Джин-хёном не пойти взять чего перекусить, — послышался из-за спины Чонгука голос Чимина. Он не мог не чувствовать себя частично ответственным за возникшую проблему, конечно же, тот факт, что Чонгук всё узнал был только его виной. Однако он помимо этого чувствовал ответственность на плечах за то, что Тэхён изначально соврал своему брату, в конце концов, его друг лгал, чтобы провести время в его компании. Так что Чимин подумал, что вызволить Джина из помещения и дать двоим самим решить проблему как можно скорее, — меньшее, что он мог сделать. Если сложившуюся ситуацию вообще можно назвать «проблемой» — Чимин более чем осведомлён о том, как сильно эти двое любят друг друга. Он уверен — ничто не в силах встать между ними.       — Мы только что закончили завтракать, Чимин. Я буквально ем прямо сейчас… — Джин одарил друга сбитым с толку взглядом, попутно запихивая в рот очередной кусочек тоста. В ответ он получил один только острый словно стилет взгляд, в результате чего тост оказался отправленным обратно на тарелку, а на его лице появились надутые губы. — Д-думаю мы можем доесть на кухне?       — Чудно. — Чимин поднимается из-за стола, волоча за собой Джина, который наспех хватает свою тарелку с французскими тостами.       Сердце Чонгука наполняется теплом от этой картины: Джин и Чимин не казались ему настолько близкими раньше, быть может из-за застенчивой натуры Чимина. Часть его определённо радостно отреагировала на то, как его лучший друг и — сейчас, когда Чонгук думает об этом, он не совсем уверен, в каких именно отношениях они находятся со старшим, но точно знает, что хочет видеть его в своей жизни на постоянной основе — столь близки, даже если их близость заключается в том, что Чимин выталкивает своего хёна из комнаты.       Чимин надёжно закрывает за ними дверь и немедля разворачивается к Джину, который уже поедал свои тосты, стаскивая кусочки из белой тарелки, опасливо прижатой к его подбородку.       — Йа! — вскрикивает Джин с наполненным тостами ртом, когда Чимин легонько бьёт его коленке.       — Что это за хуйня была? — спрашивает Чимин, грозно выпученными глазами.       — Откуда ж мне знать. Ты обезумел и избиваешь меня!       Чимин раздражённо поджимает губы, закатывая глаза на ответ Джина. — Я про те твои небольшие комментарии до моего прихода к столу. — Чимин сослался на тот эпизод, когда он вошёл в обеденную, слыша о том, как он рассказывает младшему о его планах. Планах, которые были забыты в завалах прочих проблем, ну, почти забыты. После их разговора, Чимин уверен, Чонгук хотя бы начал понимать, как много он значит для старшего. Однако непосредственно о своём очень маленьком, но очень важном краше на него он парню не поведал. Если быть совершенно честными, краш этот далеко не маленький.       — Оу. А разве вы двое теперь не встречаетесь? Тэхён сказал, что ты собирался признаться ему в любви этим утром, — выдал Джин очевидное, после первоначального шока от сказанного Тэхёном, он быстренько отогнал эту эмоцию в сторону. Даже несмотря на то, что его и вправду потрясал тот факт, что у Чимина в самом деле есть краш на кого-то, хотя это было вполне очевидно, учитывая то, каким взглядом он смотрит на младшего.       — Я не влюблён в него. — Чимин скептически прищурился, пыхтя от слов старшего. Его действия тем не менее наверняка только убедили Джина в его догадках, теперь он был убеждён в том, что Чимин влюблён Чонгука.       — Ты не отрицаешь того, что вы встречаетесь… — Джин наводяще приподнимает бровь. Он ожидал признания Чимина, или очередного пинка по колену, чего он уж точно не ожидал, так это того, что парень грустно надует губы.       — Мы не встречаемся, — выдыхает Чимин, его плечи слегка опускаются визуально. Он звучал поражённо, будто произносить эти слова ему было в самом деле больно. — Как ты представляешь, чтобы я признался ему о своём краше на него, после того как я облил его помоями, болтая за его же спиной.       — Но вы ведь всё разъяснили? Вы оба выглядели в норме за завтраком? — намного более серьёзно спрашивает Джин, замечая смену настроения младшего. Он никогда не был так серьёзен с Чимином и никогда не видел, чтобы Чимин был так серьёзен относительно чего-либо в принципе. Пак выглядел искренне озадаченным последствиями раннего происшествия: его плечи резко поникли, на лице всё также виднелись печально дутые губы. Джин не нашёл в себе сил поверить в то, что перед ним стоит тот же парень, который когда-то угрожал, что изобьёт его до того состояния, когда он останется на волоске от смерти, чтобы потом дать ему восстановиться и снова избить его, если он когда-нибудь обидит Тэхёна.       — Да. Поговорили. Думаю нам есть ещё о чём поговорить, типа он едва ли знает, какой я на самом деле человек, но… — Чимин принялся играть с рукавами оверсайзного свитера, продолжая: — Я всё ещё чувствую себя таким виноватым, хён. Не могу перестать думать о том, как больно ему было, как плохо он себя чувствовал, когда услышал всё, что я тогда наговорил. Что, если он поймёт, что не хочет быть с таким придурком, как я?       — Чимин, ты совершил ошибку, и если ты чувствуешь вину за сделанное, то ты очевидно признаёшь, что это было неправильно и сожалеешь об этом, — строго говорит Джин, удерживая зрительный контакт с Чимином, дабы подкрепить свои слова и напомнить парню, насколько зрелым и мудрым является его хён. За игривым поведением старшего очень легко забывалось то, какой взрослый не по годам он на самом деле человек. — Ты был бы придурком, если бы позволил ситуации остаться такой, какой она есть. Для меня очевидно то, что ты искренне заботишься о Чонгуке, и я не думаю, что ты облажаешься в этих отношениях. — Джин упростил задачу до важного: если не хочешь, чтобы Чонгук подумал, что ты придурок, не давай ему повода. — Если ты чувствуешь вину за то, что Чонгук услышал о том, как ты говорил, что он тебе безразличен, докажи ему, что это не так, что ты на самом деле заботишься о нём.       — И что мне по-твоему делать, хён? — Джин выдавил небольшой смешок, находя бесконечно милым неопытность Чимина в отношениях.       — Что ж, я слышал, что ты чуть ли не сталкерил его всю эту неделю, — Чимин нахмурился. — Уверен, ты что-то полезное из этой информации для себя выудишь, чтобы заиметь расположение Чонгука.       Как бы раздражающе старший ни сформулировал своё предложение, Чимин не мог отрицать того, что это была полная правда. Он собрал приличный список того, что нравится Чонгуку, возможно, ему действительно удастся наконец использовать набранное в свою пользу.       — Поможешь мне, хён?       — Ну раз уж ты выгнал меня из-за стола и мне в принципе больше некуда идти — конечно! — сказал Джин, сарказм в его словах присутствовал в самых малых дольках. Они принялись идти к концу коридора, Джин слепо следовал за Чимином, отправляя очередной кусочек тоста в рот. — О, и тебе точно нужно рассказать ему о своём краше, верь моим словам, он будет запредельно счастлив, если ты поделишься с ним этой информацией. — Старший воспоминаниями уносится к бесчисленным эпизодам того, как Чонгук лебезил вокруг Чимина.       — Я подумаю, хён… — Чимин умолк, слыша, как Джин вновь кусает хрустящий тост. Ему хотелось рассказать Чонгуку — правда, и он уверен, его признание гораздо упростило бы множество недомолвок между ними. Он знает, что признание убрало бы груз с его сердца и прояснило некоторые вещи. Но… признаваться страшно. Впрочем, обдумывая это сейчас, он полагает, что страшнее их недавнего разговора уже ничего и быть не может. Того разговора, в течение которого он практически весь пошёл трещинами, в течение которого он плакал, в течение которого Чонгук плакал, в течение которого они оба вывернули свои души наизнанку, явив их друг другу в полной красе. Ему стало лучше, после того, как он услышал, как сильно Чонгуку хочется, чтобы он принадлежал ему, возможно, и в этот раз ему полегчает, когда он расскажет Чонгуку о своём краше на него.

~

      Тэхён с Чонгуком глупо улыбались, наблюдая за разворачивающейся на их глазах сценой: Джин отчаянно пытался не выронить тарелку с драгоценной едой, пока Чимин вытягивал его из комнаты, оттаскивая от стола за ухо. Они прослеживали за парочкой взглядом до тех самых пор, пока за ними не закрылась дверь, которая скрыла двух парней, от которых у каждого из Чонов сжималось сердечко и разрывалось, затапливая теплом внутренности. Позже они хрипло рассмеялись, когда по ту сторону двери послышалось знакомое «йа» старшего.       Тем не менее голос и лицо Тэхёна были насквозь пропитаны искренним выражением нерешительности и волнения.       — Мне жаль, Чонгук. — Моментально выдал Тэ. Секрет, который он скрывал от своей семьи на протяжении долгого времени кто-то наконец раскрыл и это ощущалось так… сюрреалистично для него. Обрушившийся на него в мгновение вес вины будто бы только усиливался, отчего даже его плечи визуально упали.       — Знаю. — Чонгук поддержал брата небольшой улыбкой. Меж ними препятствием оставался стул Джина, который вскоре был отодвинут в сторону, и оба развернули стулья, сев лицом к лицу. — Я понимаю, что ты не мог рассказать мне, кто Чимин на самом деле, что тогда бы я понял, что ты врал мне всё это время. Но я не понимаю, почему ты в принципе изначально соврал мне. — Чонгук говорил спокойным, собранным тоном. Поговорив с Чимином и проведя некоторое время наедине с самим собой и этим вопросом, он понял, что не был зол на Тэхёна, даже частично понимал его опасения, однако ему всё же хотелось услышать точку зрения самого брата. Прямо сейчас он всё не мог отмахнуться от назойливой мысли о том, что Тэхён врал ему не ввиду каких-то рациональных причин, а просто потому, что младший его волновал не настолько, чтобы он думал о необходимости поделиться с ним правдой.       — Мне было всего семнадцать, Куки, и наша встреча состоялась после того, как я зажёгся идеей стать фотографом. Помнишь, как мать с отцом восприняли это по началу? Они подумали, что я собрался бросить компанию, не понимали, что я всё ещё мог участвовать в её деятельности, следуя своей страсти. — Тэхён до сих пор предлагает свою помощь, когда компания в этом нуждается, будучи лучшим фотографом в их арсенале он делает фотографии на их мероприятия и для загрузки на вебсайт, фото, сделанные им даже выставлены в самой компании. — Мы тогда часто спорили, и у нас ушло немало времени на то, чтобы прийти к компрописсу и сработаться, годы на то, чтобы они позволили мне профессионально заниматься моим хобби.       Тэхён вспоминает, как родители, поняв, что он всё ещё может быть вовлечён в деятельность компании, будучи фотографом, предложили ему работать на компанию просто в несколько ином, особенном пути. Однако позже они были огорчены тем, что Тэ набирал и другие заказы, думая, что их сын таким образом пытается сказать им, что в действительности ему не хочется иметь дело с компанией. Проблема в целом вернулась к своей изначальной точке без видимых улучшений. В конечном счёте им пришлось пройти изнурительный путь, но они всё же поняли, что их сын любит и испытывает страсть к фотосъёмкам, такую любовь и страсть, которая распространялась не просто на создание фотографий для одной только их компании. Ему хотелось расширить горизонты своих возможностей и хвататься за все подвернувшиеся возможности. — После всего этого изнурительного пути, когда всё более-менее устаканилось, мне не хотелось рисковать во второй раз. Я твёрдо был убеждён в том, что они не одобрят кандидатуру Чимина, как моего друга, и память о наших ссорах из-за моего выбора в сторону занятия фотосъёмками в них была всё ещё свежа. Мне казалось, рассказав правду, я только разбережу старые раны. Они бы нашли путь обвинить во всём мой выбор в области фотографии и запретили бы мне контактировать с Чимином, и тогда порушилось бы всё, что было так дорого мне. Так что… Я подумал, почему бы не соврать? Да, возможно, мне не стоило делать этого, но тогда это казалось самым простым выходом из ситуации.       — Я знаю, какими они иногда могут быть, верю тебе и знаю. Я не так хорошо, как ты, знаю Чимина, но могу понять, почему ты думал, что они не одобрят твой выбор. Но- но я бы никогда, так ведь? Я бы никогда не стал так поступать с тобой, никогда бы не стал осуждать тебя или Чимина. — Глаза Чонгука выглядели стеклянными, не до такой степени, чтобы слёзы всё же перелились через край, но достаточно для того, чтобы сердце Тэхёна болезненно сжалось.       — Конечно, Чонгук. У меня и в мыслях такого не было. — Тэхён кинулся тут же убеждать Чонгука, затем грузно выдыхая, анализируя сказанное ранее. — Мне… Мне просто-напросто было страшно. Я корю себя за то, что не рассказал тебе, знаю, ты бы непременно поддержал меня тогда. Полагаю, я волновался, что они каким-то образом прознают про это, поэтому я вообще старался никому не говорить о Чимине, но… он мой лучший друг, Чонгук. Даже больше, чем просто лучший друг, и я так боялся, что больше не увижусь с ним. Я знаю, как сильно это повлияло бы на него, если бы я тоже бросил его. — Тёмное облако печали будто бы нависло над Тэхёном: его обыденно светящаяся аура скатилась к унылой и отчаянной. Чонгук был также тронут словами Тэхёна, не совсем понимая их значения, но их искренность и эмоциональность в голосе старшего было трудно не заметить. Никогда ещё от одного только добавления слова «тоже» его так не разрывало. Ему отчаянно хотелось узнать, кто бросил Чимина, и также отчаянно хотелось найти его сейчас и втянуть в самые глубокие объятия, что есть в его арсенале, в такие объятия, фантомное ощущение которых преследовало бы старшего всю оставшуюся жизнь.       — А потом вся ложь наросла как снежный ком. Семь лет слишком большой срок для вранья. Каждый прошедший год был для меня годом, полным лжи для тебя. И вступая в новый год я думал только о том, как ты будешь ненавидеть меня за мою ложь.       — Хён, — Чонгук вдохнул от его слов. Все эмоции старшего были как на ладони. — Я бы никогда не смог тебя возненавидеть. Я рад, что теперь знаю об этом. И хён, даже если я прощаю тебя, пожалуйста, не лги мне больше. Ты всегда можешь положиться на меня. Я всегда рядом, что бы ни случилось.       Тэхён почувствовал, как затряслась его нижняя губа — Чонгук всегда будет одним из самых любимых его сердцу людей. Младший невероятно добрый, великодушный, милосердный и любящий человек. При мысли об этом Тэхён спохватившись вскочил с насиженного места, немедля втягивая брата в сокрушительные объятия. — Никогда. — Тэхён твёрдо собирается выполнить свою миссию и никогда больше не лгать Чонгуку, особенно теперь, зная, как сильно младший доверяет ему. — И Чонгук-и. — Тэхён отстраняется, держась за плечи Чонгука. — Ты тоже всегда можешь обратиться ко мне. Я твой брат, ты можешь рассказать мне всё, что бы там ни было.       Чонгук улыбнулся, той самой улыбкой, что отражала его прощение и любовь, той самой улыбкой, которую отзеркалил Тэхён. Они оба стояли так мгновение, прежде чем Чонгук, наклонившись вперёд, энергично не шлёпнул руку Тэхёна. Последний ошеломлённо стоял пару секунд, только потом выдавая чрезмерно громкое: «АУЧ»       — В таком случае, я скажу, что ты сумасшедший человек, не предупредивший меня о том, какой Чимин на самом деле. — Чонгук стоял, уткнув руки в пояс. Тэхён, теперь уже убрав руки с его плеч, в отличие от парня отступил назад, потирая ушибленное место.       — О-оу. — Тэ выдал небольшой, полный страха смешок. — Извиняюсь за это. — Он ответил Чонгуку нерешительной квадратной ухмылкой. — В свою защиту могу сказать, что я не думал, что ты будешь столь жаждущим влюбиться в первого человека, который вызвал у тебя румянец.       Чонгук надул губы, руки, что до этого упирались в тазовые косточки, он сместил выше, стойко скрестив их на груди. — Как и я. — Чонгук не думает, что уже любит Чимина, но полагает, что опасно близок к этой стадии…       Тэхён воркует над умилительностью младшего брата. — Ну ииии... что у вас случилось утром? — Он пытливо поднял бровь в вопросе.       — Сначала всё было очень, очень, очень плохо. — Засопел Чонгук, а затем продолжил с губами уже изогнутыми в улыбке. — А потом очень, очень, очень хорошо.       — Вы поговорили о своих чувствах? — Тэхён старался идти окольными путями к ответам: по тому, как Чимин ударил Джина ранее за завтраком, он предположил, что друг ещё не рассказал Чонгуку о своём краше и не решился позвать его на свидание. Поэтому ему не хочется рисковать раскрыть всё Чонгуку ненароком — у Чимина тяжёлая рука.       — Эммм, типа того. — Чонгук неуверенно пожал плечами. — Мы в какой-то степени признались, что испытываем друг к другу желания. Что мне было так, так чертовски приятно слышать. Но сейчас… я слегка сбит с толку. Мне не понятно, встречаемся ли мы, пара ли мы… что вышло из нашего разговора в принципе? Я не хочу, чтобы он думал, что мне от него нужно только сексуальное удовлетворение.       Несмотря на то, что Тэхёну ненавистна эта тема, он ясно видел, что это искренне ранило Чонгука, однако он не в силах просто сидеть и смотреть на то, как страдает его брат. Или лучший друг, который, как он знает, также не рассматривал в их отношениях с Чонгуком одну лишь сексуальную выгоду. — Всё, что ты можешь сделать, чтобы понять, так ли это на самом деле, — это спросить у него напрямую, Кук. Скажи ему, что ты хочешь большего, верь мне, когда я говорю, что ты не будешь разочарован его ответом. Хотя… пожалуйста, будь терпелив по отношению к нему, он не привык, чувствовать такое к кому-либо: ни чувствовать, ни выражать эти самые чувства. Просто знай, что если он не торопит события, то это не потому, что он сомневается в тебе, он просто весьма склонен сомневаться в принципе в чувствах.       Чонгуку заметно полегчало после слов Тэхёна, в конце концов старший является лучшим другом Чимина, на его слова уж точно можно полагаться. Честно говоря, после их утреннего разговора, он знает, что Чимин хочет его, как тот сам выразился «всего его себе», он просто превращается в болезненно смущённое месиво в присутствии Пака. Даже если теперь он более уверен в их отношениях, где ему найти сил, чтобы посмотреть Чимину в глаза и сказать, что ему никогда ещё так сильно не хотелось быть с кем-то в отношениях, как с ним?       — Я попробую, хён, — выдыхает Чонгук, искренне веря в то, что он попробует, искренне веря в то, что у него хватит смелости рассказать Чимину о своём всепоглощающем краше на него.       Тэхён выдал смешок, разглядывая взволнованное состояние младшего: его ёрзающие руки и трепещущие веки. — Клянусь, он не такой пугающий. Вообще мне кажется Чимин забывает значение этого слова, когда находится рядом с тобой.       Губы Чонгука поджимаются в скромной улыбке, его пальцы аккуратно заправляют выбившуюся прядку волос за ухо.       Тэхён усмехается — Чонгук выглядит точь в точь как Чимин этим утром, когда Тэхён намекал тому насчёт его чувств к Чонгуку. То как в равной мере сильно они по уши друг в друга — отвратительно мило.       — Поднимайся, пойдём на поиски наших бойфрендов. — Тэхён ухмыляется, приподнимая брови в вопросе и абсолютно основательно наслаждаясь румянцем, что расползся по щекам Чонгука от одного простого «бойфренд».       Тэхён тщательно работал над тем, чтобы как следует подразнить Чонгука, пока они находились в поисках двух парней. Смеясь над его смущённым выражением лица и широко распахнутыми глазами, когда Тэхён спросил у него, почему он засмущался от его слов. Несмотря на своё чуть ли не постоянное смущённое состояние, смех Тэхёна он поддерживал. Сейчас всё кажется более естественным между ними: меньше неловкости или секретов, теперь они могут говорить о Чимине и об их разнящемся отношении к нему. Вместе с тем они поговорили на всевозможные темы, пока шли вниз по коридору, улыбаясь и смеясь. Тэхён чувствовал себя так, будто с его плеч сняли тяжёлый груз, — Чонгук отреагировал на его слова относительно хорошо, отчего у него закралась мысль даже раскрыть правду всем остальным членам семьи. Однако он знает, что теперь это касается не только его, но ещё и Чонгука с Чимином. И если они серьёзны насчёт своих отношений, тогда Тэхёну придётся не только волноваться о том, как отреагируют его родители на настоящего Чимина, но и Чонгуку также придётся готовить себя к разговору с родителями об этом. Время покажет, как они придут к этому, и как воспримут правду. Всё, на что они могут надеяться сейчас — что они воспримут всё не в штыки.

~

      — Поверить не могу, что ты действительно заставил меня сделать это, — раздражённо выдаёт Чимин, сидя на бледно-синем одеяле, рядом с прудом, который он обнаружил ранее утром. Под одеялом простиралась сочная зелёная трава, успокаивающая мелодия перелива небольшого водопада подходяще играла где-то на фоне. Крупное вишнёвое дерево отбрасывало тень на пруд, частично достигая конца расстеленного одеяла и позволяя им найти укрытие от палящего солнца.       Чимин всё ещё находился в своих тонких джинсах и жёлтом свитере, том самом, украшенном небольшим солнцем. В то время как на Джине были обтягивающие чёрные джинсы и белый свитер фирмы Fila. Старший стоял у самого края одеяла, с бутылкой водки в руке он скептически поглядывал на название.       — Не думаю, что Чонгуку понравится эта водка. Зачем ты её взял?       — Это для меня. — Просто ответил Чимин, не вдаваясь в подробности, почему ему нужна водка в час пополудни. А причина была в приторно сладкой атмосфере, частью картины которой он сейчас является. Такие вещи как очаровательность и милота, все эти одеялки, пушистые подушечки, пикники — вызывали у него острую нужду в алкоголе. Если бы причиной сделать всё это не было сделать Чонгука счастливее, прямо сейчас он бы убегал сверкая пятками в противоположную сторону отсюда. Но всё это было ради Чонгука, так что Чимин остаётся, просто с небольшим количеством алкоголя в крови, который поможет ему пережить это. — Для Чонгук-и я прихватил банановое молоко.       На Чимине также находились солнцезащитные очки в массивной оправе, которые он поднял ко лбу, чтобы лучше рассмотреть Джина, который всё не переставал пялиться на него. — Что? — спрашивает Чимин, теперь щурясь из-за отсутствия спасительных очков, которые бы защитили его от нещадно бьющего солнца, светящего из-за головы Джина.       Джин заулыбался, однако спохватившись тут же закусил губу, возвращая свой взгляд обратно к этикетке на бутылке, после отставляя её на одеяло. — Ничего. Просто из тебя вышел хороший бойфренд.       Чимин закатывает глаза на его слова, разъединяя скрещенные ноги и располагая их по обе стороны от чаши с нарезанным арбузом, также являющимся одним из фаворитов младшего. К этому времени Чимин уже начал привыкать к поддразниваниям Джина: в течение всего процесса их подготовки старший не упускал ни мгновения, чтобы упомянуть о чиминовом нескончаемом обожании к младшему. На деле он даже начал подыгрывать ему. — Уж получше тебя буду.       — Что прости?! — Джин жадно хватал воздухом от злости, рука на сердце, от хватившего его удара, другая — держала манго, что он стащил с тарелки после того, как вернул бутылку на место. — Я-то? — ахнул он вновь, брови его нахмурились в неприязни, так, от мысли о том, что он мог показаться плохим бойфрендом его физически коробило. — К твоему сведению, однажды я купил целый парк, только по той причине, что Тэхён хотел поснимать его, а первоначальный владелец был против.       Чимин пытается сдержаться изо всех сил, но в конце концов он всё же выпускает наружу хохот, тело его опасливо наклоняется вперёд и он спешит выпрямиться. На самом деле он ещё как помнит тот телефонный звонок, что поступил к нему от друга после того, как Джин купил Тэ этот парк. Звонок был полон криков, небольшим количеством слёз радости и в целом просто монологом о том, как Тэ признавался в любви к Джину снова и снова. Он помнит, как тогда всё думал о том, насколько же это Тэ и Джин должны быть богаты, чтобы иметь возможность позволить себе провернуть такое. Если бы ему хотелось оказать какой-то значимый, романтический жест кому-то, максимум, на который он был бы способен раскошелиться — это кофе. — Но… ты когда-нибудь организовывал ему пикник? — пожав плечами, спросил Чимин.       — Разве не я "заставил тебя сделать всё это"? — парирует Джин, намекая на недавнее заявление Чимина. Старший знал, что в них не было и капли правды — всего лишь очередная попытка Чимина притвориться, что это не ему в голову пришла столь милая идея.       Чимин протестующе раскрыл рот, однако всё, что он смог из себя выдавить было фырканием, не найдя ничего, что могло бы оспорить комментарий Джина. Как бы раздражающе это ни было, идея действительно принадлежала ему. Чимину просто нужно необходимо напоминать самому себе, что всё это ради Чонгука — когда он думает, что делает милые вещи ради Чонгука, они кажутся менее раздражающими. Чонгук единственный человек, ради которого он готов на такую жертву.       — Иди найди наших раздражающих бойфрендов и отправь моего ко мне, — рявкнул Чимин, всё ещё распалённый комментария друга. Тем не менее, его глаза расширяются в осознании, когда до его ушей доносятся собственные слова. — Я хотел сказать… найди своего раздражающего бойфренда и моего- моего Чонгук-и. — Да, быть может, у Чимина нет на данный момент возможности титуловать Чонгука по-иному, но факт остаётся фактом: Чонгук принадлежит ему.       — Единственная раздражающая вещь в моём женихе, — поправляет его Джин с гордой улыбкой на лице. — Это то, как раздражающе огромен его член. — Джин ответил так с чётким намерением вызвать у Чимина стеснение и недовольством, однако он упустил тот факт, что с Чимином такое не прокатывает.       — О, я более чем об этом осведомлённн… — протянул Чимин, глядя вдаль мечтательным взглядом. — Помню, как однажды мне посчастливилось увидеть его вживую, и, чёрт возьми, он чертовски хорош в его использовании. — Чимин пытался не рассмеяться от того, каким раздражённым было лицо Джина, однако он не смог сдержать ухмылку, продолжая лгать тому: — Знаешь… может когда-нибудь мы втроём могли бы-       — Иду я! Иду! — Джин поднимает руки в защитном жесте, отступая, когда Чимин поднялся на колени и начал подползать к нему в многозначительной манере. — Я правда желаю этому ребёнку удачи, — пробормотал себе под нос Джин, отдаляясь от друга и зная, что Чонгуку удача определённо понадобится, если он собирается пережить Пак Чимина.       Чимин только усмехнулся и вернулся в изначальное положение, когда Джин развернулся, уходя в дом. Напоследок он крикнул ему: — Спасибо, хённ-и! — сладким тоном, снова хихикая, когда Джин молча покачал головой в смущении. Чимин рад тому, что ему нравится Джин, и тому, что он оказался наиболее подходящей парой для его лучшего друга он тоже рад. В противном случае его пришлось бы убить.       Отходя, старший желает Чонгуку удачи, и чиминов слух улавливает эти слова — он полностью согласен. С тем, что Чимин уготовил младшему для их бесконечных, блаженных, мучительных ночей — удача ему явно будет нужна.