Pretend For Me

Чимин быстро ополоснулся перед ланчем, а Чонгук ждал его как подобает хорошему мальчику ещё и пока Чимин переоденется. Старший кинул спортивную одежду в корзину для белья, надевая пару чёрных джинсов и простой чёрный топ с длинным рукавом. Обнаружив красный кардиган среди своих вещей, он не устоял перед возможностью одеться подобно Чонгуку. С тех самых пор, как он увидел младшего, его образ всё не выходил из головы Чимина. Он чувствовал непреодолимое желание обнять его в этом оверсайзном жакете, а очки на его носу смотрелись до боли милыми. Как только он увидел большие порезы на джинсах около бёдер Чонгука, Чимин понял, что такой выбор одежды был не случайным. Сочетание сексуального и одновременно с этим милого Чонгука было просто сногсшибательным. Чимин похвалил себя за гениальный ход, когда за ланчем Мисо прокомментировала на этот счёт, воркуя над милой парочкой, которая хотела походить друг на друга. Чимин также надеялся, что это убедит Юнги в том, что они по уши друг в друга. Ланч продлился недолго, он был наполнен разговорами о следующем дне и предупреждениями о возможности быть оставленными позади, если чей-то багаж не будет собран и готов к завтрашнему раннему утру. Трапеза подошла к концу и Ёнджун сказал всем поужинать так, как им хочется. Ему думалось, что все скорее всего будут заняты сборами, если не будет нужды готовиться к ужину. Чонгук с Чимином полноценно воспользовались предоставленной возможностью, разместившись на полу у входа в гардеробную с острым рамёном. Чонгук положил между ними два больших чемодана, один из которых принадлежал ему самому и был полностью чёрным, а второй — Тэхён купил для Чимина. Чимин вздохнул, когда снова увидел чемодан, он был полностью белым с розовыми наклейками сердечками, покрывающими один угол, который Тэ явно приделал туда самостоятельно. Оба чемодана лежали широко раскрытыми с кучей вещей внутри. Чонгук сидел со скрещенными ногами, а Чимин сидел в окружении вещей младшего, смотря на то, как Чонгук держит чёрную футболку. — А эта как тебе? — Ккюю, она буквально такая же, как и те три чёрные футболки, которые ты уже положил в чемодан, — мягко сказал Чимин, скользя взглядом по одной из множества вещей, по поводу которых Чонгук спрашивал его мнения. — Но она сделана из другого материала, — Чонгук надулся и Чимину потребовалась вся сила воли, что бы не напрыгнуть на него с поцелуями. — А что насчёт этого? — Чимин указал на одежду, висевшую за спиной Чонгука. Младший проследил за взглядом Чимина, наткнувшись на ярко жёлтую ткань, выделявшуюся среди более тёмных тонов. Затем он перевёл невпечатлённый взгляд на Чимина. — Серьёзно? Ты так случайно ткнул в единственный мой кроп-топ. Чимин ахнул, слишком драматично для искренности. — Так это кроп-топ? Так сразу и не скажешь! — Чимин выпрямился, наклоняя голову, пока его глаза бродили по груди Чонгука. — Ну раз уж мы начали… Я буду не против, если ты наденешь его ради меня. — Я не уверен… я раньше никогда не надевал его ни для кого. Тэхён купил его ему давным-давно, требуя, чтобы Чонгук разнообразил свой гардероб, но у Чонгука не было никакого желания надевать кроп-топ. Некоторые из его бывших на самом деле тоже хотели увидеть его в этом кроп-топе, хотя Чонгук думает, они преследовали другие цели в отличие от Чимина, но Чонгук всегда им отказывал. Однако в этот раз, сомнения одолели Чонгука не потому, что он не хочет надевать этот кроп-топ для Чимина, а потому что он раздумывает над тем, как он сможет использовать кроп-топ, чтобы получить желаемое. — Ты надевал его для себя? — Чимин ухмыльнулся, представляя, как Чонгук наряжался для себя. — М-может быть… — Чонгук опустил взгляд, скромно заправляя прядь волос за ухо, мыслями он пребывал в тех моментах, когда ему становилось любопытно и он надевал на себя кроп-топ, наблюдая за тем, как он выглядел в зеркале во всю длину. — И как ты себя чувствовал? — Чимин наблюдал за Чонгуком с чистым возбуждением, одна только мысль о том, как Чонгук в уединении собственной комнаты надевал откровенную одежду для себя, делало с Чимином невообразимые вещи. — Я… я чувствовал себя… м-миленьким. — И вот теперь Чонгук поднял глаза, его щёки загорелись ярко розовым оттенком. Он никогда никому не говорил о том, как сильно ему понравилось носить этот кроп-топ, как мило и деликатно он в нём выглядел. — Хочу увидеть тебя в нём, — глаза Чимина не были тёмными, как это обычно бывает, когда он дразнит Чонгука, вместо этого они оказались полны любопытства. Волнение и желание увидеть Чонгука в укороченном топе читаются в его глазах. Чонгук хихикнул, мотая головой. — Неа, — честно говоря, сейчас Чонгука стесняется надевать топ ради хёна, он знает, какое влияние этот топ оказывает на него и понимает, что рядом с Чимином это чувство только усилится. На мгновение Чимин замер, переводя взгляд с кроп-топа на невероятное тело Чонгука. Загорелая кожа младшего выглядывала из-под разрезов на джинсах, а грудь натягивала плотную ткань футболки. Чимин отказывался позволять этому виду занимать единственное место в его мыслях. — Знаешь что, если ты наденешь этот кроп-топ для меня, я надену всё, что ты захочешь. Глаза Чонгука тут же распахнулись, маленькая искра промелькнула в них. — В-всё? — Всё, — подтвердил Чимин, растягивая слова медленно и подначивающе. — Даже если «всё» — это ничего? — Чонгук сглотнул, надеясь, что он вёл себя достаточно хорошо, чтобы Чимин согласился. Чимин выпрямился, наклоняя голову в сторону, он впился в губу, сдерживая стон от слов Чонгука. На самом деле в планах Чимина уже состояло позволить Чонгуку отсосать ему сегодня, он был достаточно хорошим, к тому же его стремление действительно подтолкнуло Чимина принять это решение независимо от поведения младшего. Прямо сейчас мысль о Чонгуке, стоящем на коленях в кроп-топе, особенно зная то, что Чонгук сам чувствовал себя красивым в этом топе, всё это достаточно раздобрило Чимина, чтобы он был готов сорвать с себя все предметы одежды. — Если ты будешь хорошим мальчиком для хёна и наденешь миленький кроп-топ для меня… тогда я позволю Ккюю увидеть моё тату на бедре, пока буду трахать его рот. То, как быстро Чонгука поднялся, было настолько комично, что Чимин не сдержал смеха — Чонгук буквально рысью мчался к жёлтому куску ткани. Пыл Чонгука может и затмил его застенчивость, но она всё ещё присутствовала в нём, когда он потянул за край своей футболки. К этому времени он уже снял оверсайзный жакет и очки, бросив их в куче на полу, он оставил только футболку, которую надо было стянуть с тела. Чимин не моргая наблюдал за тем, как медленно обнажался пресс Чонгука. Ему доставляло огромное удовольствие знать, что пресс Чонгука будет на виду весь остаток вечера. Чонгук слегка повернулся, выставляя на показ свою мускулистую спину, чтобы старший мог наблюдать и наслаждаться. Как только футболка была снята с его тела и скинута на пол, Чимин, всё ещё сидевший на полу и отсчитывавший секунды до того, как Чонгук наденет на себя кроп-топ, возликовал. Младший чувствовал себя таким уязвимым, стоя перед Чимином полуголым, почему-то теперь он ещё больше нервничал по поводу того, что ему придётся примерить кроп-топ. Картинка предстоящего заставила его живот наполниться бабочками, и кое-чем ещё менее невинным. Это была картинка его самого, стоящего на коленях, пока Чимин «трахал его рот», и всё это в кроп-топе, в котором он чувствует себя таким нежным, хрупким и изящным. Чонгук поворачивается лицом к стене, натягивая на себя топ, в надежде, что стена успокоит его, всяко лучше, чем вид пялящегося на него Чимина. Когда жёлтая ткань наконец украсила его тело, его волнение трансформировалось во что-то более возбуждающее. Именно этот прилив энергии побуждает его повернуться туда, где теперь уже стоящий на ногах Чимин терпеливо ждал, не сводя с него глаз. Чимин медленно и жадно разглядывал представший вид, каждый миллиметр такого Чонгука запечатлелся в его памяти для множества будущих целей. Если бы он мог, Чимин создал бы целую религию поклонения Чонгуку. Карамельная кожа Чонгука выглядела ещё более загорелой от ярко-жёлтой ткани, ещё более соблазнительной, Чимин купался в мысли о том, как будет покрывать поцелуями это тело. Топ был с короткими рукавами, которые доходили до локтей, в стиле оверсайз. Ткань блаженно нависала над его рёбрами и Чимин представил, как его руки свободно скользят под неё, чтобы поиграть с его сосками. Вырез был идеальным, позволяя Чимину полностью завладеть прессом Чонгука, его взгляд был таким пристальным, будто он уже заклеймил Чонгука своим. Обнажённая кожа бёдер никак не помогала Чимину успокоиться. Ещё одно Чимину нравилось в этом кроп-топе — то, как Чонгук начал вести себя, надев его: то, как он казался застенчивым, но на деле использовал это в своих интересах. Он невинно хлопал своими ресницами на Чимина, но взгляд из-под них был далёк от невинности. Чонгук застенчиво заправил волосы за ухо, и мысли о том, чтобы потянуть за эти волосы, промелькнули в голове Чимина. Чонгук определенно начинал понимать, насколько сильно он влияет на Чимина, и принялся использовать это в своих интересах. Укороченный топ имел спереди две черные прямоугольной формы широкие полосы, внутри каждой из которых было помещено своё слово. На первом было написано "прощай" красным шрифтом, а на втором - жёлтым слово "плохиш". Это заставило Чимина улыбнуться иронии, а также побудило его похвалить своего парня. — Мой хороший мальчик, — Чимин начал подходить к нему, всего несколько шагов и он уже пропускает волосы Чонгука через пальцы. — Мой красивый мальчик. Чонгук прильнул к прикосновению, улыбка украсила его лицо, а живот взорвался фейрверками, от того, что Чимин назвал его, одетого в кроп-топ для старшего, красивым. Чимин больше не мог ждать и секунды — его пальцы сжали волосы Чонгука, не так сильно, чтобы было больно, но этого хватило, чтобы член младшего дёрнулся. — Хочу тебя на коленях. Сейчас же, — Чонгук почувствовал, как кровь прилила к его члену, который, вероятно, уже полностью встал за те три секунды, что понадобились Чимину, чтобы произнести это предложение. Чонгук был настолько возбуждён, что даже не мог определить, встал ли его член, всё, на что он был способен, это кивнуть, насколько ему позволяла хватка Чимина на его волосах. — Пошли со мной, малыш, — эти слова были более мягкими, чем предыдущие требования, слетевшие с губ Чимина, но взволновали Чонгука не меньше во время того, как его выводили из комнаты. Чимин выпустил волосы Чонгука из своих рук и вместо этого переплёл их пальцы вместе, ведя Чонгука в спальню. Пока они не остановились перед своей большой кроватью, застеленной темно-синими шёлковыми простынями. Чимин встал напротив младшего, спиной к кровати. Они отпустили руки друг друга, пальцы Чимина нашли себе новое место под подбородком Чонгука, большим пальцем приподнимая его наверх. — На колени, детка. Чонгуку не нужно было повторять дважды, прежде чем он опустился на колени: вид тела Чимина на его пути вниз был превосходен. Чимин наблюдал за ним с довольной улыбкой, от одной картинки такого Чонгука: с бёдрами, кажущимися ещё более мускулистыми, будучи прижатыми к полу, и кроп-топом, который свободно свисал над его торсом, оставляя на виду желаемые сантиметры кожи — Чимину уже хотелось кончить. — Я знал, что ты будешь так красиво смотреться на коленях, — Чимин опустил взгляд, Чонгук смотрел на него распахнутыми, отчаянными глазами, — так сильно хочу трахнуть твой милый ротик. — Т-тоже хочу этого, хён, — глаза Чонгука выглядели не менее отчаянными, когда он говорил это, и эта эмоция только усилилась с ответом Чимина. — Если ты хочешь, чтобы хён трахнул твой рот, тебе придётся сначала раздеть его, — Чонгук нетерпеливо кивнул, его руки нащупали ремень Чимина и он принялся блаженно возиться с пряжкой. Пока Чонгук стягивал кожаный ремень с талии Чимина, старший запустил руку в его волосы. Последний затем принялся отстёгивать пуговицу, которая закрепляла штаны на тонкой талии Чимина, спустя несколько секунд она была расстёгнута и Чонгук нашёл молнию, которая служила последним препятствием на его пути к члену Чимина. — Хэй, — Чимин ласково привлёк внимание Чонгука, прежде чем тот полностью расстегнёт молнию, — я хочу убедиться, что ты в порядке, прежде чем что-либо начнётся. — Я никогда ещё не был настолько «в порядке», хён, — Чонгук ответил с улыбкой на лице и своими прекрасными ланьими глазками. Чимин полагает, Чонгук сейчас слишком взволнован, чтобы чувствовать стыд за свои действия, но он прекрасно понимает, этому ещё придёт своё время. — Ты не забыл, сегодня я буду унижать тебя? — Они запланировали это ещё вчера и это всё, о чём Чимин мог думать, но ему всё ещё нужно было убедиться, что Чонгук был предупреждён об этом заранее и согласен с их планами. Чимин даже не подозревал, что Чонгук так же, как и он, только и думал об этом. — Да хён, я много думал об этом и я более чем готов сделать это сегодня, — Чонгуку хотелось успокоить Чимина, младшему не нравилось думать о том, что Чимин будет всё время волноваться только о его наслаждении и ментальном состоянии. Чонгук понимал серьёзность ситуации и относился к ней как к таковой. Он тщательно обдумал всё и точно знает, что это то, чего он хочет. Чимину стоило только улыбнуться и кивнуть, чтобы Чонгук продолжил идти к своей цели. Кардиган Чимина тоже был оставлен в гардеробной, он был только в чёрном оверсайз топе с длинным рукавом, когда Чонгук потянул за металлическую молнию на его штанах. Брюнет был болезненно осведомлён о действиях младшего, когда тыльная сторона указательного пальца младшего скользнула по члену Чимина, это вызвало шокирующее удовольствие у последнего. Как только молния была полностью расстегнута, Чонгук провёл ладонями по бокам Чимина, в конце концов встретившись с его бёдрами и зацепившись кончиками пальцев за край джинсовой ткани. Но пока Чонгук тянул их вниз, изгиб задницы Чимина воспрепятствовал этому, что наполнило разум Чонгука картинками идеальной задницы старшего. Он задался вопросом, как бы она выглядела без всех этих раздражающих предметов одежды. Когда Чонгук стянул проклятую пару джинсов с полных бёдер Чимина, топ последовал за его движениями, прикрывая то, что Чонгук обнажил, начиная от тазовых костей старшего. Только когда Чонгук миновал его бедра, он встретился с первыми проблесками кожи. Молочно-белая плоть бёдер Чимина выделялась на фоне тёмной джинсовой ткани, и Чонгуку захотелось оставить засосы на этой девственно-чистой коже. Однако затем его взгляд наткнулся на ту часть кожи Чимина, которая была покрыта. Тёмные чернила с гладкими и острыми углами покрывали бёдра идеальным рисунком. Что-то глубоко внутри Чонгука вспыхнуло при виде этого, что-то, что подсказало ему прикоснуться губами к этому месту, облюбовать каждый сантиметр кожи Чимина. Глаза Чонгука не отрывались от этого места, пока он продолжал стягивать с Чимина джинсы. Его движения немного ускорялись по мере того, как ему открывалось все больше и больше самой татуировки. Как только штаны достигли колен старшего и произведение искусства было полностью раскрыто, он, не теряя времени, быстро стянул ткань до конца и отбросил её в сторону. Тогда он был полностью свободен и благословлен, чтобы вернуться к картине. Чонгуку было жарко, он чувствовал слабость, он чувствовал себя неописуемо. Он осторожно потянулся вперед, кончики пальцев коснулись гладкой, покрытой татуировкой кожи. Чонгук начал с середины бедра Чимина, обводя пальцем изгиб тела черной змеи, пока не добрался до её хвоста. Он медленно и преданно проводил пальцем, пока не остановился над коленом Чимина, затем вернулся обратно к центру бедра Чимина. В собственных джинсах стало тесновато, а его сдержанность таяла на глазах. На этот раз он поиграл с белой змеёй, ведя пальцем за ее четкими изгибами, пока животное не скользнуло под топ Чимина. Чонгук даже не успел подумать, как другая его рука приподняла ткань, обнажив боксеры Чимина и часть его живота. Он словно был в трансе, рассматривая тело Чимина словно своё собственное неизведанное сокровище. Но тут младший надулся — голова змеи оказалась прикрыта боксерами Чимина, и вновь младший больше не колебался, когда его рука коснулась тонкого материала, облегавшего тазовые косточки Чимина. Левой рукой, той, что задержалась над боксерами Чимина в месте, где, предполагаемо, находилась голова змеи, Чонгук начал водить по змее в обратном направлении, пока он снова не коснулся теплой кожи Чимина. Его правая рука продолжала придерживать топ Чимина, тем самым предоставляя себе полный доступ, чтобы посмотреть и потрогать произведение искусства. Затем палец Чонгука снова двинулся вверх, на этот раз зацепив край чёрных боксеров Чимина и скользнув под них. Тихий, дрожащий вздох сорвался с губ Чонгука, прозвучав болезненно, жалко. Прикосновение оставило ожог на коже Чимина, звук, который издал Чонгук, только усилил удовольствие старшего, и Чонгук краем глаза увидел, как дёрнулся его член. Чонгук был слишком поглощен татуировкой, чтобы осознать, насколько близко всё это время он был к члену Чимина, очень тонко покрытому и становящему твёрдым члену Чимина. Он вновь почувствовал, как собственные штаны становились всё теснее, пока он боролся между двумя райскими зрелищами, открывшимися перед ним. Он не мог выбрать, что требовало его внимания больше: две змеи, которые танцевали на бедре Чимина, или член старшего, который всё ещё был частично прикрыт топом, буквально умоляя, чтобы его наконец обнажили. Учитывая то, что Чонгук знал, что всего через несколько коротких мгновений ему подарят возможность отсосать этот член, другое его мучительное желание усилилось и, наконец, его губы прижались к бедру Чимина. Это было похоже на притяжение магнитов, Чонгук почувствовал покой только тогда, когда его губы с силой прижались к покрытой чернилами коже. Он ничего не мог с собой поделать, он так долго думал об этом, о том, как это будет выглядеть, как это будет ощущаться. Чимин самозабвенно наблюдал за младшим. Он видел, как его глаза наполнились желанием, остановившись на татуировке, как его руки нежно очерчивали чернила, желая большего. Затем он увидел, как младший поддался колебаниям и позволил своим губам прикоснуться к коже. Это было мягко, но настойчиво, как будто Чонгук целую вечность ждал этого шанса. Губы младшего начали скользить вниз по телу змеи, пальцы Чимина в это время всё ещё находились в его волосах. Чимин знал, что прямо сейчас он не воспользуется возможностью потянуть за волосы, он чувствует себя замечательно, а Чонгук выглядит слишком счастливым, чтобы оттаскивать его от занятия. Нежные поцелуи проложили свой путь по чувствительному бедру Чимина, опускаясь всё ниже и ниже, пока Чонгук не оказался чуть выше его колена, следуя небольшому маршруту, который ранее уже был проложен его пальцем. Чонгук все ещё придерживал топ Чимина одной рукой, чтобы убедиться в том, что татуировка полностью обнажена, несмотря на то, что его глаза были закрыты прямо сейчас. Другая его рука скользила вниз по телу Чимина, как и его рот. Он почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к Чимину настолько, насколько это было возможно. Большая рука обхватила бедро Чимина сзади, удерживая старшего на месте, пока Чонгук уделял особое внимание концу татуировки. Если бы действия Чонгука не были бы такими сабмиссивными, если бы Чонгук не стоял на коленях и не целовал так отчаянно тело Чимина, Чимин уверен, тогда он бы наказал младшего, усилив хватку на его волосах. Однако прямо сейчас он решает насладиться удовольствием, которое наполняет его тело. У него никогда не было никого, кто был бы так одержим его татуировками, он не ожидал, что Чонгук будет тем, кто проявит к ним такое рвение, но когда младший начал оставлять поцелуи на его бедре, он и не думал жаловаться на это. Чонгук несколько секунд смотрел на это место, прежде чем, наконец, оторвался от поцелуя над коленом Чимина, приоткрыв губы и жаждая большего. Затем он снова отправился в своё путешествие, на этот раз вверх по телу змеи, которой посчастливилось украсить бедро Чимина. Если бы он мог, Чонгук бы тоже проводил бы всё своё время на бедре Чимина. Поцелуи становятся глубже по мере того, как они поднимаются выше, каждый длится дольше и заставляет сердце Чимина биться быстрее. Как только губы Чонгука оказываются у верхней части бедра Чимина, он медленно высовывает язык, решая задержаться на этом месте на мгновение, он скользит языком по чернилам, а его губы начинают сильнее смыкаться в этом месте. Он даже не задумывается сознательно о своих действиях, когда начинает слегка посасывать кожу старшего. Чонгук сейчас чувствует себя таким горячим и твёрдым, очень похожим на поцелуй, который он только что запечатлел на бедре Чимина. Чонгук никак не поймёт, почему он так реагирует, почему татуировка, украшающая бледную кожу Чимина, превращает его в бессвязное месиво, заставляет его хотеть делать всё, что говорит старший, и охотно принимать наказание за непослушание. Одно он знает точно — если ему не удастся оставить засосы по всему бедру Чимина, и если затем Чимин не оттрахает его горло так сильно, что он потом не сможет говорить, то он никогда не будет удовлетворён. Прямо сейчас каждое его нервное окончание в огне от вида Чимина, от того, что он может трогать Чимина, от того, как он боготворит тело Чимина сейчас. Чонгук не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось. Отстраняясь, Чонгук нетерпеливо открывает глаза, он так рад видеть красную отметину на татуировке Чимина, что в горле у него зарождается стон. — Посмотрите, какой Ккюю милый и отчаянный, — большой палец Чимина провёл по нижней губе младшего, собирая скопившуюся на ней слюну, — найдём твоему рту достойное применение, — Чимин приподнял подбородок Чонгука вверх, пока младший не посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я думал, Ккюю собирается отсосать хёну. — Х-хочу всё вместе, — Чонгук умолял, неподдельно моля Чимина, — от этого зависит его ментальное состояние. — Ты и в правду моя маленькая шлюшка, да? Тебе никогда недостаточно того, что хён даёт тебе, — Чимин ласково провёл большим пальцем по подбородку Чонгука. Он решил начать унижать Чонгука прямо сейчас, желательно начать немного мягче, чтобы облегчить Чонгуку это. — П-пожалуйста, хён, — Чонгук не знал, что ещё сказать, потому что он и в правду был шлюхой Чимина. Не было смысла отрицать это, хотя позже в этом может быть что-то забавное, но прямо сейчас он надеется, что, согласившись с Чимином и немного попрошайничав, он получит то, чего хочет. Знакомое слово уже заставило его немного разгорячиться, немного сильнее захотеть снова поцеловать бедро Чимина. — Повтори. — Хён, пожалуйста… х-хочу, хочу поцеловать твоё бедро, п-пожалуйста, — в словах Чонгука слышалось лёгкое поскуливание, а его глаза округлились, когда он посмотрел на Чимина, именно этот вид заставил Чимина подтолкнуть голову Чонгука к своему бедру. Младшему понадобилось меньше секунды, прежде чем его губы прикоснулись к знакомой коже, несколько нежных поцелуев проложили ему путь выше, прежде чем он остановился на новом месте. Эта тату почти достигала подола нижнего белья Чимина, и, казалось, эта часть была намного чувствительнее, если судить по стону Чимина. Он был низким и едва слышным, но Чонгук никогда не смог бы пропустить такой совершенный звук, он донёсся прямо до его члена, который болезненно упирался в узкую ткань джинсов. Это также отразилось на темпе его рта, он ускорился и стал более ленивым в облизываниях, которые он оставлял на покрытой чернилами коже Чимина. Как только другая часть змеи была украшена красным оттенком, Чонгук нашел новое место для поклонения. Оно находилось прямо под нижним бельём Чимина, губы Чонгука частично касались чёрного материала, когда Чонгук очень быстро оставил там засос. Затем рука, которая не обнажала татуировку, потянулась к боксерам Чимина, однако младший на мгновение запнулся. — Х-хён, м-можно, пожалуйста? — Чимин понимал, что младший просит разрешения снять с него нижнее бельё, и это наполнило его огромным удовлетворением от того, что Чонгук почувствовал необходимость спросить разрешения, прежде чем продолжить. — Конечно, малыш, — Чимин не мог не вознаградить его за такое хорошее поведение. Чонгук улыбнулся Чимину, и это тоже наполнило старшего удовольствием, а также желанием взять паузу и покрыть младшего своими поцелуями. Хотя он не уверен, что Чонгук позволил бы ему взять паузу, когда его пальцы принялись тянуть за края его боксеров. Так мало-помалу раскрывалась татуировка Чимина, а также его острая тазовая кость, и от этого сочетания у Чонгука закружилась голова. Каждая из змей находится по обе стороны от тазовой кости Чимина: одна тянется к его прессу, а другая предпочитает находиться лицом к бедру. Чонгук выбрал место, где змеи разделялись, их тела накладывались друг на друга у основания тазовой кости Чимина, чтобы прикоснуться губами. Она была дразняще близка к промежности старшего, и это заставило самого Чонгука застонать, когда его язык скользнул по тёплой, гладкой коже. Кайф, Чимин чувствовал полный кайф. Хватка Чимина в его волосах усилилась, когда Чонгук начал сосать, лёгкий намек на боль заставил его сосать сильнее, а язык лизать мягче. Всё ещё приподнимая топ, рука Чонгука легла на член Чимина, и старший инстинктивно прильнул к новому прикосновению. Только когда его член почувствовал какое-то давление, Чимин понял, насколько твёрдым он был всё это время. Постоянная стимуляция его бедра сделала его таким болезненно твёрдым, и теперь Чимин с такой болью осознавал, что дальнейшая стимуляция сделала только хуже. Когда Чимин издал низкий стон, Чонгук отстранился, наконец, достигнув предела, он попросил: — Хочу отсосать хёну. Пожалуйста, п-пожалуйста, хён, можно мне отсосать твой ч-член, — Чонгук говорил сквозь частые выдохи, которые слетали с его губ, его грудь вздымалась и опускалась, а в комнате было так тихо, что он мог слышать биение собственного сердца. Его губы были покрыты слюной и покраснели от давления, с которым он всасывал так много засосов в бедро Чимина, и, возможно, ему не хватало воздуха, поскольку он был буквально приклеен к бедру Чимина, но внезапно он почувствовал себя очень легким. — Такой хороший мальчик, — это было всё, что Чимин мог сказать при виде младшего, при словах младшего. Он молча перехватил свой топ из пальцев Чонгука, удерживая его на месте и освобождая тем самым руки младшего. — Моя шлюха собирается раздеть своего хёна? Наконец-то нашел этим рукам хорошее применение, хмм? Чонгук так рьяно закивал, что Чимину пришлось подавить собственное умиление. Его руки метнулись к боксерам Чимина, пальцы вцепились в ткань, а глаза в последний раз искали взгляд Чимина, прежде чем он сосредоточил своё безраздельное внимание на промежности Чимина. Он всё ещё краем глаза видел татуировку Чимина, это вызывало жар в его животе, заставляло его хотеть доставить удовольствие и Чимину тоже. Даже через материал было видно, каким большим, толстым, длинным и очень — и очень твёрдым был член Чимина. У младшего от этого буквально потекли слюнки, бёдра напряглись, и он почувствовал, что собирается полностью соответствовать тому, как Чимин называет его сегодня. Медленно, но нетерпеливо Чонгук потянул за ткань, и когда материал полностью освободился от тела старшего, Чонгук застонал. Это было так, словно он не контролировал своё тело, его собственный член дёрнулся, а из горла вырвался звук, который можно описать только как отчаянный. Если Чонгук и думал, что член Чимина был потрясающим под его боксерами, то прямо сейчас он готов полностью посвятить этому члену свою жизнь. Член Чимина был таким крупным, крупнее члена самого Чонгука, крупнее члена всех тех, с кем младший когда-либо был в отношениях. На самом деле у Чонгука никогда не было целенаправленного желания быть с кем-то настолько крупных размеров, но, очевидно, теперь очень хочется. Его глаза помимо воли бесстыдно приковываются к члену старшего, и это к его превеликому счастью, потому что если бы он увидел дерзкую ухмылку, которая украсила лицо Чимина в этот момент, то, возможно, он не пережил бы эту ночь. Член Чимина был не просто длиннее или толще, чем у кого-либо другого, кого он когда-либо видел, он был намного красивее. Чонгук не может не думать о том, насколько совершенен Чимин, насколько совершенно его тело, и Чонгук хочет в полной мере насладиться каждой её частичкой. — Х-хён… — Чонгук не помнит, к чему собиралась вести эта фраза, но он остановился, когда Чимин сел на кровать позади него. — Подойди поближе, детка, — Чонгук отреагировал мгновенно, рука Чимина в его волосах помогла провести его к месту между раздвинутых ног старшего. Чонгук поднял руки, чтобы опереться на бёдра Чимина, и его глаза всё ещё изучали член Чимина, тяжелый между его ног и гордо торчащий на животе. Только Чимин знал, как ярко покраснел Чонгук в этот момент, Чонгук был слишком занят телом Чимина, чтобы беспокоиться о своём собственном. Однако взгляду младшего пришлось устремиться в другое место, когда Чимин откинул волосы Чонгука назад, вскидывая его голову вверх, прежде чем завладеть его губами в умопомрачительном поцелуе. Это было резко и быстро, но в то же время как-то нежно, и Чонгуку кажется, что он, возможно, на мгновение отключился от реальности. Как только Чимин, гораздо более осознающий реальность, чем Чонгук, отстранился, он первым заговорил. — Хочу увидеть этот прелестный ротик вокруг моего члена. Посмотрим, насколько ты хорош для меня. Чонгук был словно в трансе, его рука скользнула вверх по бедру Чимина, прощупав гладкую, покрытую чернилами кожу, прежде чем он столкнулся с членом Чимина. Чонгук с таким большим рвением обхватил его длинными пальцами, сдерживая стон от того, как ощущалась длина Чимина. Он заметил, что старший прикусил губу, и не было никакого другого способа растянуть этот момент, не поддразнив сначала Чимина рукой. Используя руку, чтобы обхватить длину Чимина, Чонгук наклонился вперед. Сначала Чонгук медленно оставил мягкий поцелуй на головке Чимина, ему хотелось исцеловать каждый сантиметр тела Чимина, в этот список в особенности входил член старшего. Так он и сделал: после лёгкого поцелуя в головку члена последовал ещё один, и ещё один. Чонгук позволил своим губам скользнуть вниз по толстому члену Чимина, точно так же, как они сделали это с его бедром. Как только он достиг основания, его язык выскользнул наружу, чтобы накрыть единственную вену, которая бежала вверх по члену Чимина. Чонгук получил полное удовольствие, обводя эту вену своим языком. Он не останавливался, пока сама вена не закончилась на кончике члена Чимина, а затем он взял на себя смелость широко и с силой лизнуть по головке члена Чимина. — Б-блять… — Чимин выдохнул, разжимая губу и позволяя своим пальцам несколько раз прочесать мягкие пряди волос Чонгука. — Так и знал, что ты будешь таким хорошим в этом, Ккюю, маленькая послушная шлюшка хёна. Чонгук поднял глаза как только Чимин заговорил, и когда он услышал эти слова, он неосознанно выдвинул свою промежность вперед, к разочарованию, не найдя никакой формы разрядки для своего ноющего члена. Чимин слегка усмехнулся над этим действием: — Ещё и такая отчаянная. Чонгук неохотно остановился, чтобы посмотреть на Чимина, пока тот говорил, но тут же отправился на седьмое небо от счастья, почувствовав, как Чимин давит ему на голову. Чимин не останавливался, пока губы младшего не вернулись к его члену, довольная улыбка расплылась по его лицу, когда язык Чонгука закружился вокруг его головки. Ещё несколько медленных, жарких и блаженных облизываний покрыли головку Чимина, прежде чем Чимин сжал его ещё сильнее. — Так хорошо работаешь своим ртом, может, мне только для этого тебя использовать, — Чимину нравился тот факт, что волосы Чонгука были достаточно длинными, чтобы их можно было намотать на пальцы, так было намного легче насаживать младшего на член. Чонгуку тоже нравился этот факт, больше, чем он когда-либо мог подумать. Он будто весь горел, а слова Чимина только подливали масла в огонь. Когда Чимин надавил ему на голову, Чонгук нетерпеливо открыл рот, полностью принимая Чимина. Губы обхватили его по всей длине, от этого тёплого, мягкого ощущения у Чимина выделился предэякулят. Чонгук едва успел вобрать в себя всю головку Чимина, когда его член вновь начал приподниматься, предэякулят, осевший на его губах, попал ему в рот. Сперма на его языке была горячей и заставила его нетерпеливо наклониться за добавкой. На этот раз Чонгук опустился ниже, твёрдый член прижался к его языку и заставил Чимина задышать глубже. — Блять, Ккюю, ммм… — одного вида Чонгука, стоящего вот так на коленях, было достаточно, чтобы вызвать оргазм у Чимина. И то, как язык Чонгука так идеально обвивался вокруг его члена, возбуждало его ещё больше. Чонгук опустился ещё ниже, тяжелый член вжался в его щёку, что заставило Чимина застонать. Чонгук промурлыкал, член Чимина всё ещё находился у него во рту, от этого чувствительная головка старшего погрузилась в такое наслаждение, что он почувствовал, как задрожали его бёдра. Чонгук тоже почувствовал это, так как его руки всё ещё вцеплялись в покрытую чернилами кожу. Он опустился ещё ниже. — Так х-хорошо стараешься для хёна, — Чимин выдохнул, быстро теряя кислород, когда Чонгук опустился ниже, — такая хорошая маленькая шлюшка. Чонгук застонал, он чувствовал себя таким хорошим, таким горячим, таким покорным, таким полностью принадлежащим Чимину. В нём всё нарастало отчаяние, когда он поднял глаза на Чимина с покрытыми слюной губами, от этого зрелища у Чимина перехватило дыхание. — Так хорошо принимаешь мой член, — соответствуя словам Чимина, Чонгук опустился ещё ниже, затем поднял голову, повторяя действие. С каждым скольжением член Чимина всё сильнее вжимался во влажный язык Чонгука, вжимался в его мягкую щёку и, в конце концов, коснулся задней стенки его горла. Чонгук недолго боролся с вторжением, Чимин провёл по его волосам, чтобы облегчить скольжение, после чего младший принял член идеально. Он жадно покачивал головой, время от времени проводя языком по головке Чимина и разводя предэякулят по всей длине — всё это добавляло Чимину огромное удовольствия. Чонгуку было так чертовски хорошо, ему не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, он хотел всегда быть идеальной маленькой шлюшкой своего хёна и сосать его член. Чонгук хотел доставить старшему столь же сильное удовольствие, которое сам Чимин продолжает ему доставлять. Он награждал Чонгука каждым своим хныком и стоном, это бесконечно подстегивало его к продолжению, он отчаянно желал, чтобы Чимин достиг вершины наслаждения. Чимин был в чистом экстазе, рот Чонгука открывал перед ним небеса. Его удовольствие всё нарастало и нарастало, а затем свободной рукой он упёрся в кровать. Отчасти он сделал это, боясь упасть в обморок, но главной причиной было то, что он просто хотел откинуться назад и получше рассмотреть младшего, в это время медленно толкаясь в его рот. Всё происходило медленно, но всё равно оказывало впечатляющий эффект, особенно когда губы Чонгука встречали его толчки, это вынуждало старшего закрыть глаза. — Такой хороший мальчик, такой блядски нуждающийся в члене хёна, в сперме хёна, — Чонгук заскулил в ответ, встречая ртом всё более быстрые толчки Чимина. Он чувствовал себя таким идеально использованным, когда Чимин одновременно толкнулся в его горло и натянул его рот на свой член. Чимин был таким большим у него во рту, что челюсть Чонгука начала болеть от этого вторжения, но боль не делала процесс менее приятным, язык Чонгука неохотно покрывал всю длину. Он втянул щёки, когда принялся сосал сильнее, и Чимин почувствовал себя так, будто из него высасывают жизнь. — Буду трахать тебя, пока ты больше не сможешь говорить, заставлю тебя принять всю мою сперму, как подобает такой хорошей шлюшке, как ты, — слова Чимина были абсолютным обещанием, когда он начал толкаться в рот Чонгука сильнее, чувствительная головка билась о заднюю стенку горла Чонгука при каждом движении и посылала волну удовольствия по всему телу, заставляя его бёдра беспорядочно дрожать и напрягаться. Чимин был так доволен Чонгуком, он не ожидал, что младший примет его так хорошо, что он адаптируется так быстро. Он не мог оторвать глаз от Чонгука ни на мгновение, ему хотелось запечатлеть это зрелище в своей памяти, хотя и знает, что это далеко не последний раз, когда ему представится возможность увидеть это изображение наяву. Зачем, да и как вообще ему забыть это? То, как голова Чонгука покачивается вверх-вниз, как его собственный член медленно выскальзывает из покрытых слюной и предэякулятом губ. Глаза младшего округлились и искрились тем, что, как надеется Чимин, являлось слезами, и неумирающим отчаянием. Его щёки покрылись бледно-розовым румянцем, а несколько прядей каштановых волос прилипли ко лбу. Как всегда, одежда, которая облегает тело Чонгука, вызвала у Чимина улыбку, а также заставляет его сильнее насаживать Чонгука на свой член. Большие, тёплые руки Чонгука одновременно начали ощупывать бедра Чимина, не останавливаясь, пока не обхватили его бёдра и не расположились на изгибе его пухлой задницы. Чимин замурчал от дополнительных ласк, прикосновения рук Чонгука казались такими приземляющими рядом с чрезмерно возбужденным членом. Его толчки ускорились, стон за стоном срывались с его губ между глубоких выдохов. — Такой чертовски красивый сейчас, детка, — непрерывные толчки били по задней стенке горла Чонгука, отчего слёзы начали покалывать уголки его глаз, а смесь слюны и предэякулята — покрывать уже его подбородок. — Моя хорошая шлюшка, так хорошо принимаешь хёна, так блядски хорошо. Чимин принялся бормотать бессвязные маты, достигнув новых уровней удовольствия, когда рот Чонгука сомкнулся вокруг его члена, искусно обводя языком его длину и слегка посасывая. — Б-блять, я сейчас кончу, Ккюю… — Чимин почувствовал, как начали сжиматься мышцы его живота, удовольствие увеличилось в десять раз и повысило его чувствительность. Чонгук в полной мере воспользовался этим признанием, чтобы начать сосать ещё сильнее, чем вызвал глубокий стон из пухлых уст Чимина. Чимин зачесал волосы, убирая упавшие розовые пряди с глаз, почувствовав, как Чонгук грубо сосёт его член, скользя языком по его головке, а руками сжимая его задницу. В один ослепительный, напряженный момент Чимин кончил в рот Чонгуку, он частично потерял сознание, схватив Чонгука за волосы и резко дёрнув бёдрами вверх. Белые капли покрывали внутреннюю часть рта Чонгука, скатываясь по его языку, пока Чонгук с удовольствием не проглотил эту субстанцию. Младший почувствовал, как в его горле начал зарождаться хнык, когда Чимин достиг своего оргазма, беспорядочными толчками проталкивая сперму в его горло. Хныкание только усилило удовольствие Чимина, и его бёдра затряслись, когда Чонгук сглотнул вокруг его длины. Чонгуку было так чертовски хорошо, чего нельзя сказать о его собственном ноющем члене, который отчаянно нуждался в прикосновениях. Он проглотил всё до капли, как будто сперма Чимина была водой, а он был умирающим от обезвоживания. Когда Чимин убедился в том, что он закончил изливать сперму в рот Чонгуку и начал приходить в сознание, он откинул волосы младшего назад. Челюсть Чонгука, должно быть, давно расслабилась, потому что хватка Чимина была единственным, что удерживало его, когда Чонгук лениво посмотрел на Чимина снизу вверх. Струйка слюны и спермы вела от губ младшего к головке его члена, ещё больше этой смеси стекало по его подбородку. Его глаза, всё ещё сверкающие, грозились закрыться, слабая улыбка расплылась по его лицу. Чимин всё равно планировал притянуть младшего к себе для сокрушительного поцелуя, но эта улыбка заставила его прервать собственные мысленные наблюдения и соединить их губы в поцелуе. Сперма покрыла и губы Чимина, и ощущение спермы между их поцелуями оказало на Чонгука такое же воздействие, как и раньше. Он чувствовал себя горячим и грязным, зная, что его хён целует его со спермой во рту, с собственной спермой. — Моя хорошенькая шлюшка любительница спермы, — а вот теперь Чонгуку стало жарко по другой причине, дыхание Чимина покалывало его губы, когда старший прижался к его лбу. — Моя, — Чимин снова сближает их губы, спустя несколько мягких прикосновений, язык Чимина снова скользит по языку Чонгука. Челюсть Чонгука так устала, что в основном Чимин целовал и сосал только язык Чонгука, но младший совсем не возражал, да и Чимин тоже. — Я-я хорошо себя вёл, х-хён? — Чонгук хватал ртом воздух, смотря на своего хёна, его голос был хриплым и это снова разжигало желание в животе Чимина. Его голос звучал так чудесно. — Очень-очень хорошо, детка. Такой идеальный, — слова заставили Чонгука улыбнуться, он чувствовал себя невероятно тепло и счастливо от осознания того, что он сделал хорошо своему хёну. — Я доставил хёну уд-довольствие? — Чонгук постепенно приводил своё дыхание в порядок, его голос всё ещё был хриплым, но прямо сейчас он нуждался в том, чтобы его похвалили. Нужда в этом сейчас была сильнее, чем когда он делал другие вещи с Чимином, возможно, всё дело было в использовании унижений в этой сессии. В самом процессе от унижения он чувствовал себя очень хорошо. Чонгук принимался сосать ещё сильнее каждый раз, когда Чимин называл его шлюхой, и он начинал аккуратно толкаться в воздух в поисках того, что могло бы вывести его из этого отчаянного, возбужденного состояния. Сейчас ему всё ещё нравится происходившее, но он также чувствовал необходимость в том, чтобы Чимин похвалил его, чтобы убедиться, что он действительно хорошо справился. — Ты доставил хёну большое удовольствие, Ккюю, — Чимин провёл обеими руками по волосам Чонгука, затем удержал его голову на месте, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. — Кажется, я никогда так сильно не кончал от минета, ты такой идеальный, и твой рот такой идеальный, — нежный поцелуй коснулся этого самого рта, ещё один был оставлен к уголке губ младшего. — Ещё и такой красивый, стоишь на коленях, весь в слюне и сперме. Такой хороший мальчик за то, что позволил хёну трахнуть свой рот. — Хочу, чтобы хён сделал это снова, — у Чонгука запершило в горле, когда он вдохнул свежий воздух, но это не остановило его от желания снова насадиться на член Чимина. Чимин издал тихий смешок, не обращая внимания на то, как собственный член дёрнулся между ног, он всё ещё пульсирует от столь сильного удовольствия, и от слов младшего комок только подступил к его горлу. — Ты и в правду моя маленькая шлюшка, да? На этот раз, когда Чимин назвал его шлюхой, Чонгук почувствовал себя немного иначе, это не оказывало на него столь же интенсивный эффект и не заставляло младшего чувствовать себя таким горячим, как когда его рот обхватывал член хёна. Тем не менее, ему всё равно понравилось, это звучало даже мило и заставляло его желудок чувствовать себя странно, как будто он скручивается. — Ты можешь сделать это позже, детка. Я не хочу, чтобы у тебя сильно болело горло, — и вот Чонгук снова почувствовал, как его желудок сделал сальто, кто бы мог подумать, что он сможет испытывать такие невинные чувства, стоя между ног Чимина с остатками его спермы на языке. — Ты в порядке, Ккюю? Я ведь не был слишком грубым? Несмотря на то, что он чувствовал боль во время разговора, Чонгук поспешил ответить немедленно. — Нет! Ты был идеальным. Мне всё понравилось, хён, — Чонгук действительно не имел права краснеть прямо сейчас, но это его не остановило. — У меня немного болит горло сейчас, но оно правда того стоило. — Прости, малыш, — Чимин нахмурился при этих словах, он одновременно злился на себя и был возбуждён новостью. Чимин очень нежно потянул Чонгука за волосы, обнажив его шею, и поцеловал его прямо в горло, как будто поцелуй мог помочь исцелить его. Действие заставило Чонгука улыбнуться и почувствовать головокружение, теперь младший уверен, что это определенно поможет его исцелению. — Не отвечай, малыш, просто послушай, хорошо? — Чимин отстранился, чтобы увидеть, как младший понимающе кивнул, следуя очаровательной просьбе Чимина. — Я сейчас пойду и принести тебе немного воды. Потом я приму душ, вернусь и уложу тебя в твоём красивом укороченном топе и боксерах спать. Мне нужно, чтобы ты прилёг и подождал меня, ты можешь сделать это для меня, Ккюю? Эти слова были словно маленьким раем для Чонгука, и он блаженно кивнул в ответ. Слова Чимина о том, что он хочет, чтобы младший спал в боксерах и укороченном топе, заставили Чонгука немного лучше осознать, насколько ему сейчас тяжело, особенно, когда он принялся подниматься. Чимин последовал его примеру, оставив последний поцелуй на губах Чонгука, прежде чем направиться к гардеробу. К счастью, они заранее захватили бутылку воды, чтобы выпить ее, пока будут есть рамён, и Чимин забрал ее, быстро возвращаясь к младшему. Тот стоял, ожидая его, и Чимин лично держал бутылку, следя за тем, чтобы Чонгук выпил достаточное количество, чтобы немного успокоить горло. Чимин пообещал не задерживаться в ванной надолго, а затем, оставив младшего снимать джинсы и ложиться в постель, Чимин блаженно, но нетерпеливо вошёл в душ, зная, что будет ждать его, когда он выйдет оттуда. Примерно через пять минут Чимин вышел из душа, вытерся в рекордно короткие сроки и решил натянуть один из светло-голубых оверсайз свитеров, которые были куплены для него Тэхёном. Он решил, что пары боксеров будет достаточно, чтобы надеть их под свитер, ведь теперь, когда Чонгук уже увидел его татуировку, Чимин планирует часто использовать её против младшего. Ему не терпится взволновать его своим выходом из комнаты. Однако, как только Чимин выходит из комнаты, он сталкивается с картиной, которая оставила самого Чимина с красными щеками и заикающимся месивом. Младший сделал, как было сказано, и лёг под одеяло, однако оно было перекинуто на сторону Чимина, полностью выставив его тело напоказ. Он также следовал указаниям и в своей одежде: боксеры облегали его тело, а укороченный топ лежал чуть ниже сосков, открывая невероятно соблазнительный участок кожи. Частью, которая превратила Чимина в бессвязное, возбужденное месиво, была рука Чонгука, засунутая в боксеры. Одна из рук младшего была расположена у него над головой, которая была откинута на подушку, при этом шея младшего была восхитительно обнажена. А другая рука покоилась на прессе, позволяя ладони обхватывать всю длину члена и непрерывно вести вверх-вниз по нему. Наблюдая за тем, как Чонгук вот так ублажает себя, стонет и извивается в своей постели, Чимин снова начал возбуждаться. Чимин, очевидно, пришёл в самое подходящее, и, возможно, самое мучительное для него время, потому что к этому моменту Чонгук так высоко хныкал и так глубоко дышал. Его спина выгнулась над матрасом, а бёдра приподнялись точно так же, как это делал Чимин ранее. Когда младший рухнул на матрас, тяжело дыша и напрягая пресс, Чимин тоже почувствовал себя так, будто только что кончил. Глаза Чонгука всё ещё были закрыты с тех пор, как они зажмурились во время его оргазма, и поэтому он не заметил, как старший подошёл к нему. Он не заметил старшего даже, когда Чимин нырнул рядом с ним, и осознал присутствие Чимина только тогда, когда старший непосредственно прижался к его губам. Младший негромко выдохнул, его глаза расширились от шока, а затем ещё больше от стыда. — Т-ты что только что видел как я, ммм… — Трогал себя? Чонгук сглотнул, коротко и быстро кивнув, от чего румянец на его щеках стал ещё гуще. — Хммм… только как ты кончил, — Чимин сказал это так, как будто от этого Чонгуку должно было стать легче. Это, конечно же, не помогло, на самом деле после этих слов Чонгуку захотелось испариться в воздухе. Вероятно, это было глупо с его стороны, учитывая тот факт, что ещё десять минут назад он тут давился членом старшего. — О-оу, — Чонгук пытался избежать взгляда старшего, хотя это было провально, ведь Чимин схватил его за подбородок. — Эй, не стесняйся, детка, это было мило, — Чимин надулся, воркуя над надутыми губами младшего. — Мило? — спросил Чонгук немного обескураженно, ему нравилось, что Чимин находил его милым, но ему хотелось быть названным кое-чем другим. — И ужасно сексуально, всё, что ты делаешь, сексуально, — Чонгук попытался, но снова не смог сдержать улыбку. Чимин посмотрел на мальчика под собой и почувствовал, как собственное сердце разорвалось в груди, что в целом становилось уже обыденным явлением. — Хотя… Я немного разочарован, что ты не дождался меня, я мог бы посмотреть полную версию шоу. Это придало новый оттенок румянцу на щеках Чонгука, младший оттолкнул Чимина, невнятно бормоча тихие протесты. Однако старшего оттолкнули только для того, чтобы затем вновь притянуть поближе к себе. Его мускулистые руки обхватили обнаженную кожу тонкой талии Чонгука. Чимин мысленно похлопал себя по плечу за то, что подначил Чонгука надеть топ этим вечером. Кожа их обнаженных бёдер прижалась друг к другу, а тело Чимина идеально огибало тело Чонгука. Руки последнего обвились вокруг своей талии поверх рук Чимина, а его голова идеально поместилась под подбородком Чимина. Старший нежно поцеловал Чонгука в макушку. — Я так горжусь тобой, малыш, ты так хорошо вёл себя для хёна сегодня, — Чимин говорил ласково, его слова были почти шёпотом, глаза Чонгука в это время угрожали закрыться. — Будь уверен, Ккюю, я позабочусь о том, чтобы завтра ты был как следует вознаграждён, — пообещал Чимин, когда Чонгук наконец заснул, спокойный и умиротворенный в объятиях Чимина.