Pretend For Me

Чимин проделал обыденнную утреннюю рутину: несколько блаженных мгновений смотрел на крепко спящего младшего, однако на этот раз не стал дожидаться, пока тот проснется, и спрыгнул с постели. Взяв в руки телефон, он на мгновение ослеп от яркости в столь раннее утро, он увидел, что уже пять утра. Зная, что им нужно быть полностью готовыми и выйти на улицу к шести утра, он не стал тратить время на то, чтобы убрать постель, не считая обязательного заискивания перед Чонгуком, конечно. Перво-наперво Чимин зашел в гардеробную, где все лежало точно так, как они оставили вчера, пока их не отвлекла игра в переодевания. На полу лежало два почти заполненных чемодана и Чимин быстро выбрал несколько последних элементов одежды, которых им должно было хватить для совместного пребывания в лагере. Ему не хотелось пока еще будить Чонгука, Чимин знал, что тот наверняка без сил после вчерашней ночи, и он сделал так, чтобы последние элементы одежды, добавленные в чемодан Чонгука, сыграли в будущем ему на руку. После этого он без усилий взял оба чемодана, готовые, чтобы их отнесли вниз, и понес их к двери спальной. Затем он убрал ту одежду, которую они в конечном итоге решили с собой не брать, и закинул несколько грязных после вчерашней ночи вещей в корзину для белья. Две чаши с раменом, который они вчера ели за «ужином», он поставил на одну из тумбочек около кровати, чтобы горничным было легче, когда они потом будут убирать их комнату. Чимину все еще было непривычно видеть их снующими по дому, не только горничных, но и вообще любую прислугу, он чувствовал себя постояльцем отеля. Чтобы разные люди в твоем собственном доме выполняли все за тебя — это было далеко от принятой Чимином нормы. Несколько раз горничные заставали, как он прибирал за собой мусор или просто заправлял кровать, и они тут же начинали бузить, настаивая на то, что это их работа, а Чимин в это время должен веселиться с Чонгуком. Их действия только дарили улыбку Чимину и он сделал вывод, что они ему действительно нравятся, так что даже если они и разозлятся на него за уборку, он просто не может не помочь им. Он провел по волосам, отчего оверсайз свитер слегка задрался, еще больше обнажая его бедро. Чимин поймал собственное отражение в одном из больших зеркал гардеробной. Он улыбнулся, вспомнив о событиях прошлой ночи, о чем его тату теперь любезно напоминает ему. Чимину и без того нравились собственные тату, но теперь он знает, как сильно эти тату нравятся Чонгуку, и почему-то от этой мысли родные тату будто нравились ему еще больше. Чимин хмыкнул от этой мысли, он даже не злился на Чонгука, который каким-то образом опутал его своими чарами и сделал из него преданного, легкомысленного, влюбленного дурака. Как бы безумно это ни звучало, Чимина это раздражало. Раздражало не тем, что внезапно он превратился в другого человека, а тем, что по сути его это никак не тревожило. Чимин не удивился бы небольшой нерешительности, даже сопротивлению в части изменения всех своих взглядов на отношения и людей, но он даже не думал об этом, это вообще не было сознательным решением. Возможно, он все еще придерживался своих взглядов на то, что все остальные люди в мире раздражительные, а их любовь — скука смертная, но есть кучка избранных, о которых Чимин не может не позаботиться. И Чонгук входит в их число. Он любит его настолько сильно, что сейчас вытаскивает пару светлых застиранных джинсов-клеш и безразмерную, длиной в три четверти, радужную футболку пастельных тонах. Он решает затянуть талию белым поясом от Gucci, немного боясь испортить дорогую вещь, когда стукается об две золотые буквы «G» спереди. Он смотрит на вещи, перекинутые через плечо, и на пару массивных белых кроссовок, свисающих с пальцев. Если бы не общая очаровательная, солнечная атмосфера, о которой наряд так и кричал, Чимин не был бы так зол. Он противится желанию спрятать всю одежду Чонгука, чтобы ему пришлось надеть сегодня кроп-топ, по всей видимости, они разблокировали его новый кинк. Вместо этого он выуживает одежду как для себя, так и для спящего принца. Чимин с превеликим удовольствием выбирает джинсы с большими разрезами на коленях и бедрах, в глубине сознания закрадывалась мысль, что есть вероятность пожалеть об этом потом, если Чонгук решит вести себя как засранец и будет дразнить его сегодня. Представляя идеальное тело Чонгука, Чимин выбирает ему еще и крайне приталенную черно-белую водолазку в клетку. Наконец, он стаскивает одну из многочисленных кожаных курток, которые висят в одной из секций гардероба Чонгука. Старший решил принять душ, перед тем как будить Чонгука, зная, что ему не потребуется слишком много времени на сборы, а также потому что Чимину не нравилась идея будить младшего, когда тот выглядит таким умиротворенным. Успешно натянув одежду на тело, со слегка влажными, благодаря фену, который постоянно прикреплен к стене в ванной, на концах волосами, Чимин направился к Чонгуку. — Ккюю? — Чимин говорил осторожно и тихо, но, хотелось бы верить, достаточно громко, чтобы разбудить младшего. Кровать прогнулась, стоило Чимину сесть рядом с Чонгуком, и он мягко толкнул его в плечо, убирая волосы с глаз младшего. — Милый, время просыпаться. Только спустя несколько сладких нашептываний и прикосновений, Чонгук вздохнул и открыл глаза. — Почему ты не сказал «доброе утро, мой бойфренд»? Чимин почувствовал, как его сердце сжалось, а затем взорвалось в груди, казалось бы такие простые слова, но они заставили его почувствовать себя таким необъяснимо счастливым. Сам факт того, что Чонгук хотел, чтобы Чимин его так разбудил, и хотел этого настолько сильно, что теперь он, нахмурившись, дуется на Чимина, заставило его обожать младшего еще больше. — Доброе утро, мой бойфренд, — Чимин говорил со смехом в голосе, а потом поцеловал ничего не подозревающего Чонгука в нос — он был сражен наповал. — Доброе утро, мой бойфренд, — Чонгук улыбнулся, наконец-то довольный ответом, но глаза Чимина выпучились от беспокойства, когда Чонгук слегка поморщился, его голос звучал немного хрипло, но на самом деле не так уж и болезненно. Боль, которая засела в горле Чонгука, на самом деле была приятной, небольшим напоминанием о прошлой ночи. Чимин, однако, был явно недоволен такими последствиями, гипотетически небольшой всплеск возбуждения — не в счет. Чонгук был совершенно готов свести волнения своего парня на нет, но это было до того, как он увидел возможность использовать боль в горле в своих интересах. — Г-горло всё ещё болит. — Внезапно Чонгук стал воплощением слова «боль», обхватив рукой шею, чтобы видимо так успокоить боль, а лицо его исказилось от печали. Чимин подавил ухмылку, все он прекрасно понял, вместо этого он надул губы, выдавливая: — Ооох, бедный малыш. Чонгук кивнул в знак согласия, когда большой палец Чимина начал описывать успокаивающие круги на его щеке. — Хм, хочешь, чтобы хен вылечил тебя? Чонгук, казалось, чудесным образом исцелился от этого предложения, теперь он улыбался и кивал. Чимин наклонился до боли близко, соблазнительная ухмылка украшала его лицо, а губы становились все ближе и ближе. Чонгук уже чувствовал, как его боль улетучивается, когда губы Чимина- — Как жаль, что сегодня у меня никак не получится, придется подождать. Когда губы Чимина оторвались от его собственных, едва ли через миллисекунду после того, как они соприкоснулись, Чонгук фыркнул, расценивая это как предательство. — Вредина, — и Чонгук не шутил. — Мы так опоздаем, детка. Я уже приготовил твой чемодан и одежду, тебе просто нужно принять душ и одеться, хорошо, Ккюю? Сделаешь это для меня? — тихо проговорил Чимин, выпрямляясь на кровати, он надеялся, что объяснение сотрет хмурость с лица брюнета. — Милашка, — и Чонгук не шутил. ~ Им не понадобилось много времени, что принять душ, одеться и взбодриться. Чонгук предложил спустить вниз оба их чемодана — свой и Чимина, получив в ответ от старшего ласковую усмешку. В конце концов, они остановились на том, что Чимин сам понесет свой чемодан вниз, а Чонгук заберет его у двери и положит в машину вместо него. Они предполагают, что это в любом случае создаст хороший имидж, наверняка очаровательному Чимину понравилась бы идея того, что Чонгук решил позаботиться о его багаже… возможно, настоящему Чимину тоже отчасти нравилась эта идея. Им удалось выйти на улицу ровно в 5:58, все уже были там и ждали их, по отдельности укладывая свои сумки в машины. Чимин заметил, что Сокджин нес коробку с чем-то похожим на кексы. Они с Чонгуком прибыли последними, сами того не зная отстали всего на тридцать секунд от Тэхена и Сокджина, однако это не помешало Тэ покачать головой и подчеркнуть их опоздание. — Воу-воу-воу, вы время видели вообще? — Тэхен скрестил руки на груди, сдвинув черные солнцезащитные очки к переносице, его золотые часы при этом блеснули на солнце. На нем была любимая белая футболка с надписью «CELINE» спереди, заправленная в кремовые брюки с черным поясом от Gucci, стягивающим талию, и длинное пальто кремового цвета в тон. — Мам! — Тэхен слегка наклонил голову, когда окликал маму, все еще поддерживая зрительный контакт с парой, мама была вне пределов слышимости. — Думаю, им надо запретить выбирать свой домик первыми, потому что они пришли самыми последними… из всех! Чонгук поднял взгляд из-под черной панамки, которую он добавил к наряду, выбранному для него Чимином (и да он снова умилился, увидев, что сделал Чимин). — Как будто вы тоже не пришли только что, я видел, как огромный розовый чемодан Сокджина летел по коридору за несколько секунд до нас, — парировал Чонгук, не уступая брату в желании заполучить этот домик. — Я хочу этот дом, Чон Чонгук, — заявил Тэхен, прежде чем окинуть пару осуждающим взглядом и, в конце концов, подойти к их с Сокджином новой машине: белому спортивному Rаnge Rover'у. Чимин замечает, что Юнги, Намджун и Хосок кладут свои сумки на заднее сиденье подходящей по цвету сумок черной машины, должно быть, они выбирали все вместе, когда отправились за покупкой автомобиля. Машина Мисо и Енджуна Ford Explorer синего цвета находилась в самом начале, пара как и остальные забивала автомобиль своими вещами. Енджун занимался тем, что пытался поместить чемодан Burberry в машину, он был одет в стиле, схожем со стилем Тэхена, Чимин описал бы его как зрелый и вычурный. На нем были повседневные брюки кремового цвета и свободная, расстегнутая белая рубашка с закатанными рукавами, через плечо был перекинут пиджак в тон костюму. Женщина держала в руках большую прозрачную сумку, с различными косметическими средствами внутри, по-видимому, собираясь передать ее Енджуну. Костюм двойка обтекал ее тело словно перчатка, плотная ткань брюк стягивала ее тонкую талию и к низу расширялась в клеш. Подходящего к брюкам цвета ткань обтягивала ее грудь, покрывая все до кистей, но материал резко заканчивался на груди и плечах, открывая вид на нежную кожу. Между двумя кусочками также было видно небольшое количество кожи, обе совершенно белые, и, наконец, на ее длинных, волнистых, светло-каштановых волосах сидела белая шляпка. — Ах, Мин-а, Мин-а! — Мисо поприветствовала пару радостным возгласом и тут же передала свою сумку сотруднику, который помогал Енджуну, а затем подошла, пританцовывая на каблуках. — Доброе утро, Ми-со! Вы прекрасно выглядите, — Чимин просиял, Мисо действительно всегда выглядела замечательно, и это всегда приносило ему дополнительные очки любимчика, стоило ему сделать на этом акцент. Мисо мечтательно вздохнула, глядя на своего сына. — С каждым днем я все больше и больше благодарна тебе за то, что ты нашел Чимина! — Затем она заключила Чимина в объятия, а после и Чонгука. — Я тоже, — ответил Чонгук, и румянец, предательски появившийся на щеках Чимина, был слишком реалистичным. Комментарий настолько застал его врасплох, вызвав внезапное непреодолимое желание расплакаться, что Чимин решил быстро перевести тему. — Во с-сколько мы выезжаем, Мисо? — розововолосый относительно неплохо совладал с эмоциями. — Прямо сейчас, Чимин-и, разве это не потрясающе? — женщина на мгновение завизжала от возбуждения, прежде чем продолжить, несколько раз хлопнув в ладоши. Чимину пришлось напомнить себе, что ему нравились эти люди, чтобы сдержать вздох от того, насколько энергичными и взволнованными они были по поводу всего происходящего. Следующий вздох ему пришлось сдержать на сей раз от уже собственного волнения, часть его съежилась от вновь обретенного стремления к вещам, которые он в иной ситуации возненавидел бы. — Мне бы очень хотелось поговорить с вами подольше перед отъездом, — надутая нижняя губа отражала печаль Мисо, — но вам пора загрузить свои вещи в машину, и мы сразу же тронемся! — Последняя ободряющая, взволнованная улыбка осветила лицо Мисо, прежде чем она развернулась на каблуках и пошла обратно к своему мужу, помахав рукой и окликнув его, когда тот чуть не уронил сумку с косметическими средствами. — Енджун-и, это очень дорогие вещи! — А где твоя машина? — спросил Чимин, поворачиваясь лицом к младшему, который теперь казался еще выше в своих массивных ботинках от Prada. — Наверное в самом конце, — Чонгук, как и было условлено ранее, взял чемодан Чимина и потянул их обоих за собой, глядя в конец вереницы машин. У младшего также был перекинут через плечо большой рюкзак. У Чимина же был белый рюкзак меньшего размера. Чимин вприпрыжку следовал за Чонгуком, пока тот не остановился у черного Mercedes-Benz. Стоило Чонгуку взял ключи у сотрудника, который подбежал, увидев Чонгука возле машины, Чимин не смог не посмотреть на брюнета, когда тот учтиво открывал машину. Всю жизнь Чимину не нравились машины или люди, которые их водят, но что-то в этом зрелище заставляет его приподнять бровь, заставляет задуматься, как будет выглядеть Чонгук за рулем машины. Мысль о том, что они будут заперты в машине целые пять часов возбуждала его еще больше. — Ты пялишься, — довольно горделиво заявил Чонгук, закидывая их сумки на заднее сиденье машины, туда же отправился его рюкзак, после чего он направился к Чимину, чтобы забрать и его сумку. — Сегодня я буду очень много пялиться, — пообещал Чимин, подходя ближе к младшему. Чонгук, на удивление, остался на своем месте, закрыв дверь машины, когда Чимин подошел к нему с ухмылкой. — Очень, — взгляд парня скользил по телу Чонгука, пока Чимин, в конце концов, снова не посмотрел ему в глаза, — много. — Может в другом месте будете распускать свои флиртующие феромоны, а? — поддразнил Юнги, пройдя мимо пары, он направился к водительскому сидению своей собственной машины. Эти слова заставили Чонгука отпрыгнуть назад, а Чимина сменить свой страстный взгляд на что-то более невинное. Юнги оказался в своей машине прежде, чем они успели ответить, хотя Хосока все еще можно было увидеть открывающим дверь на свое место. — Не обращайте на него внимания, флиртуйте сколько влезет! — Хосок улыбнулся, как всегда поддерживая пару, которую он считал бесконечно очаровательной. Хосок сегодня казался каким-то по-особенному светящимся изнутри, и Чимин невольно задался вопросом, не потому ли это, что совсем скоро они встретятся с его родителями и младшей сестрой. Мисо заявила, что первая остановка будет всего через час, чтобы позавтракать, а также впервые увидеть ресторан Чон. И снова у пары не было времени ответить, прежде чем Хосок запрыгнул в машину. Енджун тоже поспешно занял свое сидение в машине, стоявшей в самом начале, все остальные, казалось, были уже готовы к отъезду. Чимин и Чонгук восприняли это как сигнал поспешно забраться в машину, тем не менее не настолько поспешно, чтобы Чонгук не потратил лишних несколько секунд, открывая дверцу машины для старшего. Эта мысль вызвала еще один предательский румянец на округлых щеках Чимина. Чонгук за рулем оказался таким же сексуальным, каким его и представлял себе Чимин, его жилистые руки сжимали руль, а язык прижимался к щеке, когда он сосредоточился на том, чтобы выехать с дороги. Чимин конечно знал, что пожалеет о выборе открытого наряда для Чонгука, но не думал, что это произойдет настолько быстро. Теперь он не может оторвать глаз от гладких бедер, которые почему-то выглядят еще более соблазнительными через дырки в джинсах. По прошествии трех минут, ровно трех, в течение которых Чимин мысленно бесстыдно срывал одежду с Чонгука, терпение кончилось. — Мне можно будет довести тебя до оргазма там? Чонгук выпучивает глаза от неожиданных слов, ему приходится быстро прочистить горло, чтобы остановить хныканье, которое в противном случае грозилось быть услышанным. — Н-ну… — Чонгук делает глубокий вдох. — Учитывая то, что мы будем там целых две недели, и плюс я уже думаю о том, как бы ты мог прикоснуться ко мне… ответ положительный. Чимин был вне себя от радости, услышав это, не только потому, что ему дали разрешение, но и потому, что теперь он знает, что Чонгук обдумывал, как бы Чимин мог прикоснуться к нему. Однако, очевидно, возмутительно горячая картина Чонгука, ведущего машину одной рукой, в то время как другая покоится на окне машины, слишком возбуждает его, чтобы прекратить разговор на этом. — А сейчас сделать так, чтобы ты кончил, можно? — Чимин! — вскрикивает Чонгук, оглядываясь по сторонам, как будто кто-то только что мог услышать старшего, как будто его семья в нескольких машинах впереди него поставила «жучки» в машину и подслушивает каждое хриплое слово, что слетает с губ Чимина. — Да что? Мы уже целую вечность в этой машине, а ты такой… — Всего пять минут прошло, — Чонгук смеется над нетерпеливостью парня, но быстро прекращает, злясь на себя за то, что оборвал Чимина, когда до него наконец доходит, на что именно намекал старший. — Я… я такой… какой? — Чертовски сексуальный, — Чимин выдыхает немедленно, ему не нужно ни секунды, чтобы обдумать свои слова или следующее. — Такой сексуальный, малыш. Очень-очень сексуальный. — Чимин… Чимин… Я за рулем, — Чонгук сглатывает, в машине внезапно становится жарковато и он чувствует необходимость указать на этот очевидный факт. — Вот именно! Это не моя вина, что ты такой горячий, когда ведешь машину, — аргументировал Чимин, он повернулся к парню всем телом в надежде рассмотреть его так еще лучше. — Я… это я виноват? — Несмотря на то, что он прекрасно понимал последствия, Чонгук не мог не поддаться любопытству. — Ага, — Чимин вскинул бровь, когда его взгляд опустился на стройную фигуру Чонгука. — Я мог бы показать тебе… показать тебе, насколько ты сексуальный прямо сейчас, как сильно ты на меня влияешь. Чонгук действительно думал об этом опасно долго, но он просто не мог. Через час они выйдут из машины, чтобы встретиться с семьей Хосока. Кроме того, не было ни шанса, чтобы Чимин заставил его кончить и при этом они не разбили машину. — М-мы… Я-Я… — Чонгук отказался от этого хода мыслей, возможно, потому, что ему было физически больно отказывать себе в оргазме от рук Чимина. — Возьми меня за руку. — Ч-что… — Предложение заставило Чимина начать заикаться. В словах совсем не было поддразнивания или похоти, это прозвучало даже мило, и Чимин внезапно почувствовал присутствие этих странных бабочек в животе. — Моя рука, возьми меня за руку, Мими, — Чонгук улыбнулся, надеясь искоренить некоторые из своих текущих нечистых мыслей милейшим желанием подержать Чимина за руку. — Х-хорошо, — слабая, застенчивая улыбка расцвела на лице Чимина, когда он увидел, как Чонгук вытянул руку, не помогло и то, что она была вытянута поверх дырки в джинсах, но почему-то рука Чонгука сейчас отвлекала Чимина больше оголенной кожи. Медленно, только потому, что Чимин не хотел выдавать собственного нетерпения, розововолосый вложил свою руку в руку Чонгука, который мгновенно переплел их пальцы. Вот так они и просидели первый час своего автомобильного путешествия: держась за руки и положив их на бедро Чонгука, оба прятали беззаботные улыбки. Они вели себя так, будто бы не были вовсе бойфрендами, которые уже заставили друг друга кончить несколько раз, как будто они только собирались на свидание, каждое простое прикосновение у которых вызывало глупую смущенную улыбку. Машина наполнилась музыкой, и они счастливо ехали как в тишине, так и в случайной беседе, чувствуя себя совершенно комфортно друг с другом. ~ — Мы приехали, детка, — Чонгук плавно остановил машину у старомодной закусочной — их обговоренное место встречи с остальными. Чимин почти засыпал, когда почувствовал, как Чонгук притянул их переплетенные руки и нежно поцеловал тыльную сторону его ладони. Что-то в том, как Чонгук ведет себя сегодня, заставляет Чимина раствориться в луже нежных чувств. — Знаешь, если ты не перестанешь быть таким милым сегодня, мне придется что-то с этим сделать, — Чимин выпрямился из сонной позы, в которой он свернулся калачиком. После сказанного Чонгук посмотрел на Чимина так, как никогда раньше не смотрел — это был напряженный и дразнящий взгляд. Он вскинул бровь, наклоняясь ближе к Чимину, его губы дернулись, когда он заговорил. — Может я этого и добиваюсь. С этим Чонгук вышел из машины, прежде чем у него появился бы шанс покраснеть и испортить свое поддразнивание, он становится смелее с Чимином, и хотя он знает, что Чимин может изменить динамику в мгновение ока, ему все равно забавно вот так поменяться ролями. К счастью, поддразнивания Чонгука было достаточно, чтобы отвлечь Чимина от этого странного ощущения, когда их руки разъединились, и не важно, что они снова соединятся после того, как оба выйдут из машины. — Ого, рад видеть, что вы оба хотя бы одеты, — Тэхен припарковался прямо рядом с их машиной, не упуская возможности снова потешиться над парой. Аналогично Чонгуку с Чимином, Тэхен схватил Сокджина за руку, когда они пересекали автостоянку. В нескольких футах располагалась закусочная в американском стиле, с неоновыми вывесками и большими окнами, позволяющими им разглядеть интерьер голубых кабинок, металлические столы и розовые меню. Чимин про себя отметил, насколько идеально это соответствует его новой личности: жизнерадостной и милой. — Вы всего на несколько секунд раньше приехали, — Чимин выстрелил в Тэхена в ответ, надеясь причинить ему хоть какой-то дискомфорт. Через стеклянную витрину было видно, как остальные Чоны уже входят в ресторан и подбегают к паре, сидевшей в одной из кабинок. Чимину хватило одного взгляда на средних лет мужчину и женщину с маленькой девочкой рядом, чтобы понять что это родители Хосока, еще до того, как он обнял их. К тому времени, как они подошли к двери, Мисо уже стискивала края желтого сарафана мамы Хосока в своих объятиях. — Чимин-и! Чимин-и, — Хосок привлек его внимание, держа за руку свою младшую сестру, он притянул ее к себе, в то время как их родители продолжали разговаривать с Чонами. Чимин не смог сдержать улыбку, появившуюся при мысли о том, что Хосок был рад представить ему свою младшую сестру. Хосок действительно стал тем, кто ему очень понравился за столь короткое время, он всегда относился к Чимину с добротой. — Это Хиджин, моя младшая сестренка! — Маленькая девочка очаровательно помахивала рукой рядом с Хосоком, длинные темные волосы ниспадали ей на спину, а две передние пряди были собраны на затылке и скреплены бантом. Ее платье было похоже на мамино, желтое, но с маленькими белыми цветочками, разбросанными по ткани. Чимин был прав, думая, что остальная семья Хосока будет такой же улыбчивой и сияющей. — Оппа сказал мне, что ты новый парень Чонгука-оппы! — Она возбужденно подпрыгивала, Чонгук привык к гиперактивному состоянию девочки и кивнул в подтверждение. — Да, это так, — Чимин искренне улыбнулся, к счастью, теперь они действительно встречаются, и ему не пришлось лгать маленькой девочке. Чимину всегда нравились дети, возможно, именно его собственное воспитание повлияло на это стремление защищать каждого ребенка, которого он когда-либо видел. — А Хосок-хен сказал мне, что ты его младшая сестренка. Девочка хихикнула, кивая головой, прежде чем принять решение. Она сохранила свою прямолинейность в последовавшем ответе. — Я думаю, ты нравишься мне больше всех, мне очень нравятся твои волосы. — Больше всех? — Спросил Чимин, сбитый с толку, но все еще довольный тем, что в чем-то он был фаворитом девочки. — Я встречала других парней и подруг Чонгука-оппы раньше, — Чимин понимающе кивнул, но его рука инстинктивно крепче сжала руку Чонгука, — но все они выглядели такими скучными по сравнению с тобой. — Хосок не мог удержаться от смеха и Чимин присоединился к нему. Хосок гордился тем, что его младшая сестра тоже выбрала Чимина своим фаворитом. — Эй! Хиджин-и! — Чонгук притворно надулся. — Я не выбираю скучных партнеров, — Чонгук в глубине души согласился с девочкой, Чимин тоже был его фаворитом. — Нет, — Чимин покачал головой и повернулся к Хиджин. — Я согласен с Хиджин, они все были скучными. — Чонгук улыбнулся, наблюдая, как Чимин и Хиджин строят гримасы согласия по отношению друг к другу. — Можно мне сесть с тобой, Чимин-оппа? — Девочка теперь протягивала руку Чимину, готовая повести парня к своему месту в кабинке, где стоял ее айпад. — Конечно, Хиджин, — Чимин полностью отказался от своего парня, когда взял девушку за руку, и его радостно потащила за собой прыгающая девочка, которая также бросила своего брата. Хосок только улыбнулся тому, какой социальной бабочкой была его сестра. — Мам! Пап! — напевая под нос девочка подбежала к своим родителям, которые все еще стояли вместе со всеми Чонами. — Смотрите! Это новый парень Чонгука-оппы. — Чимин воспользовался самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, когда его представили группе, его щеки округлились, превратившись в розовые яблочки, а глаза приобрели форму полумесяцев. Чимин все еще держал девочку за руку. — Аххх, Чимин! — вскрикнула мама Хосока, бросив понимающий взгляд на Мисо, женщина уже полностью проинформировала их обо всем, что касается Чонгука и Чимина, с чистым восторгом. — Ты еще более очарователен, чем описывала Мисо. — Слова женщины были нежными и милыми, а ее улыбка сияющей. — С-спасибо, — Чимин покраснел, а Тэхен, стоявший рядом с ним, бросил на него удивленный взгляд, который Чимин предпочел проигнорировать. — Идем, садись-садись! — Хиджин потянула Чимина в кабинку после слов своей мамы. Чимин сел рядом с девочкой у окна, та, как оказалось, рисовала находящиеся снаружи деревья на айпаде. Все они втиснулись в одну очень большую кабинку на подобии квадрата с отсутствовавшей одной стороной, что обеспечивало доступ к сиденьям. Чонгук расположился рядом со своим парнем, а Хосок последовал за ним. На длинной подушке, которая образовывала другую сторону квадрата, сидели Юнги, Намджун, Сокджин и Тэхен, в таком порядке, Юнги прижимался ближе к своему мужу под неудобным углом, но с довольной улыбкой. Напротив Хиджин сидел ее отец, а напротив Чимина — мать девочки, Мисо и Енджун счастливо пристроились рядом с ними. — Меня зовут Ынджи, а это мой муж Джихун, — пара и Чимин обменялись мягкими улыбками. — Хосок-и рассказал нам, что вы стали друзьями, — радостно заявила Ынджи, ее коротко подстриженные светло-каштановые волосы были аккуратно заправлены за ухо. — О, да, мы сдружились. Мы с Хосок-хеном тренируемся вместе, тренировки с ним — очень позитивный способ начать утро, — Ынджи и Джихун гордо улыбнулись своему сыну. Затем к разговору присоединился сам упомянутый лучик солнца. — Наша совместная тренировка и для меня тоже очень хорошее начало утра, — он просиял, глядя на Чимина. — К тому же это хорошая возможность посплетничать и о Чонгуке, и о Юнги тоже. — Это вызвало хохот у всех, сидевших за столом, обе пары родителей были невероятно тронуты, в то время как Юнги и Чонгук с любопытством посмотрели на них. — Я рад, что в нашей команде теперь есть еще один участник для соревнований соревнований в лагере, — Джихун заговорил, стоило смеху утихнуть, тем самым он проявил свою соревновательную сторону и оказался абсолютно солидарен с Мисо, когда та ответила. — Еще один участник за синюю сторону! — Мисо зааплодировала, остальные за столом присоединились к ней. Увидев растерянное выражение лица Чимина, Чонгук наклонился ближе и прошептал прямо у него над ухом. — Для некоторых мероприятий лагерь разделяется на две большие группы и они соревнуются друг с другом каждый год. Синяя команда — наша, лучшая из всех, — собственная соревновательная сторона Чонгука проявилась в дерзком тоне его голоса, это заставило Чимина улыбнуться, когда они вернулись к разговору. — Ко всему прочему… Чимин великолепен в футболе, так что приготовьтесь к тому, что «Чон» выиграет седьмой год подряд, — Мисо дерзко улыбнулась, что заставило Джихуна отрицательно замахать руками. — Ах, на вашем месте я бы не был так уверен, Хиджин практиковалась в школе, не так ли, милая? — Похвастался Джихун, Ынджи улыбнулась соперничеству своего мужа и лучшей подруги. Хиджин взволнованно подняла глаза при упоминании своего имени: — Да! Я много тренировалась, моя команда даже выиграла матч в школе в этом году! — Хиджин практически вибрирует на своем месте рядом с Чимином, который быстро сделал маленькую девочку своей любимицей в группе. — Звучит потрясающе, Хиджин-и! — Мисо обрадовалась. — Может, тебе стоит присоединиться к нашей команде в этом году… — Мисо бросила пытливый взгляд на Ынджи и Джихуна, заставив Хиджин подпрыгнуть на своем месте. — А мне можно? Можно? Я хочу поиграть с Чимином-оппой! — Чимин все больше убеждался в том, насколько же сильно он нравился Хиджин, он неосознанно выпрямил осанку и широко улыбнулся. — Конечно, нет! Нам нужен наш звездный игрок! — Джихун в шутку понизил голос, заставив Хиджин хихикнуть. Затем он наклонился ближе к девочке и заговорил так, будто никто другой не мог его услышать. — Но быть может, нам удастся выкрасть Чимина для нашей команды, — Хиджин быстро кивнула, соглашаясь с их планом. Хиджин выжидающе посмотрела на Чимина, заставляя его тоже заговорить «шепотом». — Я бы с удовольствием присоединился. — Да ни за что, — внезапно вмешался Чонгук, схватив руку своего парня, которая лежала на металлическом столе, что вызвало новую волну смеха. Чонгук наблюдал за перепалкой и всеми взаимодействиями Чимина и Хиджин с блаженной, влюбленной улыбкой. Ни один из его бывших не ладил так хорошо с семьей Хосока или с Хиджин, на девочку трудно произвести впечатление, и это при том, что с их знакомства прошло не так много времени. Хотя он лучше всех знает, что хватит и десяти секунд, чтобы влюбиться в Чимина. Оставшиеся сорок минут, проведенные в закусочной за завтраком, Чонгук был свидетелем того, как все еще больше влюблялись в Чимина, он сам не был исключением. Хотя, к тому времени, как они закончили, Чонгук уже был убежден в том, что в выходные он будет отбивать Чимина у Хиджин. Обычно это он был любимцем девочки, за исключением, конечно, Хосока, но сейчас даже старший не может вставить и слова, когда Хиджин спросила Чимина, можно ли ей поиграть с его волосами. Конечно, Чимин позволил девочке потрогать розовые пряди, что побудило ее затем спросить своих родителей, можно ли ей тоже покрасить волосы. Чонгук, однако, добился своего, взяв Чимина за руку, когда они, наконец, вышли из ресторана, Хиджин вприпрыжку бежала рядом с ними, держа за руку Юнги. Девочка позаботилась о том, чтобы попрощаться с Чимином и Чонгуком, прежде чем те сели в свою машину. — Чимин-оппа, следующая остановка будет через два часа, так что ты можешь сесть рядом со мной, и я покажу тебе свой рисунок, — Хиджин показала начатый набросок сейлор мун на своем айпаде, рисунок был очень хорош для столь юного возраста. — Не могу дождаться! — Чимин улыбнулся в ответ, когда Хиджин взволнованно подпрыгнула и последовала за Юнги, Хосоком и Намджуном к их машине, решив, что она хочет немного покататься со своим братом. — Не забывай, что ты мой, — Чонгук посмотрел поверх крыши машины на Чимина, который выглядел очень довольным, — я могу и буду владеть всем твоим вниманием, — Чонгук только наполовину шутил, когда надул губы, Чимин быстро скопировал его действие. — Оооу, малыш ревнует? — Нет, — пробормотал Чонгук сквозь надутые губы и плюхнулся на сидение машины. — Не волнуйся, — Чонгук не отрывал взгляда от лобового стекла, на его лице все еще была недовольная гримаса, — теперь у тебя есть целых два часа моего внимания. — Поскольку младший не повернул головы, Чимин приподнялся на своем сидении и поцеловал Чонгука в надутые губы. Старший отстранился, когда надутые губы успешно превратились в улыбку. Оказывается, Чимин совсем не преувеличивал, когда говорил, что Чонгук получит все его внимание. Чонгук покрылся таким сильным румянцем, что, казалось, теперь это стало постоянным состоянием. Их руки были переплетены и покоились на бедре Чонгука, как и раньше, и на этот раз другая рука Чимина находила любой предлог, чтобы прикоснуться к нему, поправить или куртку, или волосы, или просто нежно провести по открытой коже его бедра. На деле напряжение от долгих, настойчивых взглядов Чимина в сочетании с его легкими, притягательными прикосновениями возросло настолько, что Чонгук, наконец, взорвался. — Ладно, может быть, я тебе разрешаю заставить меня кончить в машине! — Хммм, — Чимин задумчиво поджал губы, скрывая как свое удивление, так и удовлетворение от этой вспышки. — Я так не думаю. — Что? — Чонгук взвизгнул, на время оторвав взгляд от дороги, приняв небольшое решение, что смотреть на шокированного Чимина было сейчас важнее всего. — Ты сам заставил меня сказать это, — Чонгук преувеличивал, слишком смущенный, чтобы признать, что он тоже этого хочет. — Ну не знаю, ты повел себя не очень хорошо… когда не разрешил мне прикасаться к тебе еще в начале, — Чонгук покраснел от особого употребления словосочетания «вести себя». Это зрелище побудило Чимина озвучить некоторые из его недавних мыслей. — На самом деле… раз уж мы затронули эту тему, — голос Чимина стал немного выше, немного настороженнее. — Ты уже думал о наказании? — О-о… совсем чуть-чуть. — Чонгук думал об этом 24/7. — Прежде чем мы продолжим, м-может, нам стоит поговорить немного подробнее о наказании? — Чимин подумал, что это лучшая возможность, он поднимал тему наказания случайным образом, как бы дразня, но он знает, что в таких вещах лучше внести ясность, прежде чем начинать что-либо. Он подозревает, что то, что они оба застряли в этой машине, дает им достаточно времени, чтобы поговорить на эту тему. — Я знаю, что продолжаю называть тебя хорошим мальчиком или говорить, что ты плохо себя вел, но думаю, было бы лучше подтвердить, действительно ли ты хочешь серьезно относиться к наказанию или нет. — Ч-что ты имеешь в виду под «серьезным отношением»? — спросил Чонгук, внезапно осознав, насколько медленно он дышит и как быстро бьется его сердце. — Ну, во-первых, за что ты хочешь быть наказан? Только за сексуальные действия, например, если бы ты кончил без разрешения или ослушался меня… — Чимин наблюдал за каждой незначительной реакцией младшего, за каждым быстрым морганием и сглатыванием слюны. — Или же тебе бы хотелось, чтобы тебя наказали и за другие аспекты наших отношений тоже? — Ты имеешь в виду ввести БДСМ в нашу повседневную жизнь? — Брови Чонгука нахмурились в легкой панике, когда следующий вопрос возник у него в голове. — Подожди, ты же говоришь не о том, как люди надевают ошейники и целый день ходят на поводке, делают все, что скажет их хозяин и прочее? Чимин разразился приступом смеха: — Нет, Чонгук-и. Я не это имел в виду… хотя знаешь, — Чимин многозначительно приподнял бровь, он шутил, конечно, но Чонгук не был полностью уверен, так что нервно рассмеялся. — Я говорю о… так, ты, наверное, уже понял, что я немного по-собственнически отношусь к тебе, — Чонгук понимал, и ему это очень нравилось, — так что, допустим, если ты будешь разговаривать с кем-нибудь, и он покажется немного кокетливым. Я мог бы наказать тебя за это… Может быть, даже унизить… — Чимин остановился, чтобы не перегружать Чонгука, а также во избежание собственного стояка. — Конечно, это все было бы по обоюдному согласию и без всякой токсичности, я бы никогда этого не сделал, если бы это заставляло тебя чувствовать себя некомфортно или загнанным в ловушку. Мы сначала убедимся что оба хотим, чтобы это привело к наказанию, и, конечно, ты спокойно можешь разговаривать с людьми, не боясь, что я тебя накажу… это что-то похожее на ролевую игру, мы преувеличиваем ситуацию и наши роли исключительно для удовлетворения нашего кинка. — Хах… это заставило бы меня еще больше чувствовать себя твоей игрушкой, твоей собственностью… мне это нравится, — Чонгук покраснел, осознав слова, которые только что слетели с его губ, он был слишком поглощен словами Чимина. — Я не хотел бы быть н-наказанным за простые вещи, которые не связаны между собой, например, если бы ты попросил меня что-то сделать, а я забыл… — Чимин хмыкнул от слов младшего, но быстро продолжил внимательно слушать. — Но если вещи, относящиеся к более… сексуальной стороне? — Чонгук произнес свои последние слова как вопрос, не совсем уверенный, передали ли эти слова то, что он имел в виду. — Например, если бы кто-то флиртовал со мной, или, может быть, если бы я слишком сильно дразнил тебя в течение дня… . Чимин просиял от такого предложения: — Я только с радостью. — Он был так счастлив видеть, что Чонгук открыт в своих желаниях, это заставило его почувствовать, что младший доверял ему. — Я понял тебя, ты хочешь быть сексуально наказанным только за то, что потребовало бы сексуального наказания. — На сей раз уже Чимин не был уверен, имело ли смысл то, что он сказал, но младший, казалось, понял, поскольку смущенно заулыбался. — Может это пойдет на пользу моим бывшим, их там будет парочка… — Чонгук замолчал, и Чимин вздохнул, задаваясь вопросом, со сколькими же людьми перевстречался Чонгук, чтобы найти того, с кем бы не было скучно. — Так что, если бы они пытались подкатить ко мне, т-ты мог бы наказать меня, — Чонгуку стало очень жарко от своих собственных слов, и все же он решил полностью погрузиться в бассейн обжигающего жара, когда продолжил. — Н-но если ты будешь наказывать меня… значит ли это, что ты также будешь награждать меня? Н-например, если я буду очень хорошим и дам всем знать, что принадлежу только тебе, — слова Чонгука становились все тише по мере того, как он приближался к концу предложения, он чувствовал себя более сабмиссивным, когда думал о себе в таком положении. — Я бы очень, очень хорошо наградил тебя за это, Ккюю, — Чимин поднес руку Чонгука к своим пухлым губам, оставив два поцелуя на теплой коже, от прикосновения по телу Чонгука пробежали ударные волны. Затем Чимин вернул руку на бедро младшего, на этот раз обеими руками обхватив руку Чонгука и повернувшись к нему всем телом. — К-как именно ты наградишь меня? Чимин ухмыльнулся, его голос был низким и страстным: — Ты даже представить себе не можешь. Всхлип вырвался из горла Чонгука, мелодичный и плавный, что отдало прямиком в члене Чимина. — Тогда что насчет н-наказания? — Чонгук попробовал задать этот вопрос, глупо с его стороны, потому что это определенно не помогло ему умерить свой пыл. — Учитывая наш предыдущий разговор о кинках… в основном это отказ от оргазма и порка, но на самом деле мы могли бы использовать любой кинк в качестве наказания, — каким-то образом небрежный тон Чимина еще больше лишил Чонгука возможности дышать, поскольку слова так естественно и небрежно слетали с его языка, как будто он не сокрушал Чонгука этими словами. — Как в случае с бондажем и эджингом, я мог бы связать тебя и доводить, пока не заплачешь, — это определенно было сказано слишком небрежно, Чонгук поперхнулся слюной. Чимин уже привык к такой реакции и дал ему несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями, а также несколько успокаивающих круговых движений по руке младшего, прежде чем продолжить. — Или я мог бы даже лишить тебя права видеть меня, прикасаться ко мне. — Ч-что? — Чонгук надул губы от этой идеи. — Только если ты хочешь, детка, — быстро заверил Чимин, все еще наблюдая за каждой деталью его лица и сразу же заметив, как он надулся. — Помни, все это только гипотетически, мы не делаем ничего такого, чего ты не хотел бы. Это маленькое напоминание заставило Чонгука почувствовать себя немного увереннее, но его недовольство, казалось, только усилилось при мысли о том, что эта идея была всего лишь гипотетической и никогда не будет реализована на практике. Чонгук узнает, что у него совершенно другие потребности и желания, чем он когда-то думал, но с помощью Чимина он также понимает, что это нормально. Не имеет значения, хочет ли он на самом деле, чтобы Чимин связал его и ограничил его возможность прикасаться к нему, когда он будет возбуждаться снова и снова, главное, что Чимин тоже этого хочет. — Вообще, думаю, мне бы хотелось это попробовать. — Рад, что мы поговорили об этом Ккюю, теперь мы на шаг ближе к тому, чтобы действительно это сделать, — Чимин ухмыльнулся, и Чонгук на мгновение потерял сознания, но очень быстро выпучил глаза, вспомнив, что прямо сейчас он за рулем машины. — Хен? — Да, Ккюю. — Ч-чем мы будем заниматься в следующий раз? — Нерешительно спросил Чонгук, опасаясь стояка. — Чего бы тебе хотелось, детка? — Младший был слишком очарователен прямо сейчас, и Чимин не мог сдержать нежности, которая вспыхнула в его глазах при виде него. Чонгук был слегка озадачен этим, слышать, как Чимин перекладывает на него ответственность за выбор, было больно, но предлагать это самому звучало как определенный способ стать краснющим беспорядком с крепким стояком. — Я–я д-думал… — Чонгук краем глаза поймал Чимина на том, что тот удивленно приподнял бровь, что побудило младшего попытаться скрыть свой энтузиазм. — Не так уж и часто. — Я тебе абсолютно верю, — Чимин немного повысил тон голоса, его глаза чуть расширились, когда он кивнул. Он, конечно, не верил, что младший не думал об этом «так уж и часто». — Что, может… мы могли бы попробовать оба? — Оба? — переспросил Чимин, наслаждаясь тем, как, казалось, загорелись щеки Чонгука и его собственная кожа. — Объективация и… эджинг, — Чонгуку удалось заговорить только потому, что его глаза были прикованы к дороге, но слова, которые он выдавил из себя, звучали дрожащими и слабыми. Ему действительно нужно научиться быть более уверенным в сексуальном общении с Чимином, хотя он убежден, что Чимину нравится то, как он ведет себя сейчас. — Я просто подумал, что м-может быть, из них получится хорошее сочетание. Я помню, ты говорил, что можешь заниматься этим очень долго, но, думаю, сначала я бы хотел, чтобы ты довел меня до состояние оргазма всего два или три раза, поэтому я подумал, что было бы неплохо заниматься объективацией одновременно с этим, — Чонгук почувствовал некоторую гордость за то, что высказал свои мысли, более уверенный в своем логическом мышлении. — Ос-собенно потому, что мне нравится мысль о том, что ты называешь меня игрушкой, во время иг-гры со мной. — Напряжение снова охватило его тело, когда этот крайне четкий образ заполнил его голову. — Ты правда этого хочешь? — Чимин не просто перепроверял Чонгука, он хотел услышать, как тот признает свои снова. Слова принесли ему столько удовлетворения, что он ни за что не может услышать их только один раз. — Да, — Чонгук сосредоточился на желтой машине перед ним, а не на пристальном взгляде Чимина, который он буквально чувствовал на своей коже. — Я п-правда этого хочу. — Тогда мы точно можем заняться этим, детка, — Чимин подавил желание начать их сессию прямо сейчас, вместо этого воспользовавшись еще одной возможностью похвалить его. — Я так горжусь своим нежным Ккюю, который думает о своих кинках и говорит мне, чего он хочет. Зубы Чонгука обнажились в улыбке, одновременно с этим о сморщил нос. Застенчивость и нежность так и сквозили в его чертах. — Я х-хочу быть хорошим для тебя. — Ты вообще не облегчаешь мне задачу, Ккюю, — Чимин вздохнул, на мгновение выглянув в окно, чтобы увидеть обширные поля сельской местности, через которую они проезжали. Затем он переместил их переплетенные руки с бедра Чонгука на свои колени. Он медленно описывал круги большим пальцем на тыльной стороне ладони Чонгука. — Я ведь пытаюсь быть ответственным… правда пытаюсь не обмазать тебя спермой всего спустя два с половиной часа пути. — А я не хочу, чтобы ты брал ответственность, — слова быстро и красиво сорвались с отчаявшихся губ Чонгука. — Не хочешь? — Чимин положил их соединенные руки себе на колени, тыльная сторона ладони Чонгука скользнула по его джинсам, пока не достигла промежности. Чонгук почувствовал, как у него перехватило дыхание в ту секунду, когда он понял, что происходит. — Тогда чего ты хочешь? — Я–я мог бы свернуть, или мы могли бы сказать, что заблудились. Они все равно останавливаются через тридцать минут, мы можем просто опоздать, — поспешно выдал Чонгук, ничего так сильно не желая, как заставить Чимина расцеловать его до чертиков. Он не совсем уверен, как они дошли до этого: когда они впервые сели в машину, он был тем, кто отказал Чимину, а теперь вот он пытается убедить Чимина прикоснуться к нему. — Я не об этом спросил, — Чимин ухмыльнулся, в его голосе слышалась уверенная властность, от которой член Чонгука дернулся в штанах. Чонгук намеренно избегал этого вопроса, и Чимин сразу это заметил. — Т-ты знаешь, что я хочу. — Скажи мне еще раз, — тот факт, что Чимин не двигал ни рукой, ни телом около руки Чонгука, было мучительным. Ему до боли хотелось прижать тыльную сторону ладони к промежности Чимина, чтобы хоть как-то соприкоснуться, но Чимин был болезненно неподвижен. — П-прикоснись ко мне, — слова Чонгука были почти всхлипом, его рука крепче сжала руль в отчаянном тоне. — Я и так прикасаюсь к тебе, — тон голоса Чимина был раздражающе спокойным, когда он поднял их соединенные руки в воздух, только чтобы затем снова опустить их снова на свою промежность. Чонгук был еще больше раздражен на себя, когда это сильное прикосновение возбудило его, его собственное возбуждение совсем не передалось Чимину. — Мими… — Чонгук вздохнул, надув губы в надежде, что это убедит старшего. — Мими кто? — Немедленно заявил Чимин, приподняв бровь, и Чонгук действительно хотел бы, чтобы он этого не видел. — Мими Хен, — Чонгук поправил себя со жгучим желанием — Чимин впервые попросил называть его хеном или поправил его, что, несомненно, заставило член младшего начать твердеть. — Хороший мальчик, — Чимин не смог удержаться, чтобы не поддразнить младшего, особенно когда стал свидетелем каждой его маленькой ответной реакции. Он чувствует, как напрягается рука Чонгука, видит, как дергается его кадык в попытках подавить какие-то всхлипы, наблюдает, как его грудь поднимается и опускается все чаще и чаще. — Все, я останавливаю машину, — Чонгук говорил настойчиво, вцепившись в руль и отводя глаза в сторону, как будто собирался повернуть машину прямо в эту же секунду, да посреди длинной открытой дороги, да с открытыми полями по обе стороны. Конечно, прямо сейчас он никак не мог свернуть с дороги, но это не никак остановило бы его от попытки. — Ккюю! — Чимин хихикнул, выпустив одну из рук, которая обхватывала руку Чонгука у него на коленях, и вместо этого обхватил большую руку младшего, сжимающую руль. — Здесь негде остановить машину до заранее оговоренного места, и я вряд ли могу попросить всех подождать, пока я подрочу тебе в машине, да? — За очевидными словами Чимина была небольшая надежда, как будто, может быть, Чонгук скажет «да пошло оно все» и действительно позволит Чимину сделать это. Эти слова придали румянцу на щеках младшего совершенно новый оттенок, он не смог удержаться от заикания, когда ответил. — Я–я пока ещ-ще не настолько смелый. Чимин приподнял бровь при слове «пока», на что Чонгук быстро отреагировал: «и не буду в ближайшее время». Чимин улыбнулся Чонгуком словам, прекрасно понимая, что пройдет не так много времени, прежде чем отчаяние Чонгука полностью овладеет им. Он уже не может дождаться. — Да и вообще… У меня планы с Хиджин, — хихикнул Чимин. — Ну вот, так и знал, что ты бросишь меня ради нее, — Чонгук нахохлился, «обиделся» настолько глубоко, что даже убрал свою руку из захвата Чимина, при этом, конечно, стараясь не улыбаться. Чимин разразился смехом, проследив за рукой Чонгука, а затем оттянул ее с руля, чтобы положить ее на законное место на своих коленях. — Потом у меня будет целых два часа с тобой в машине.… — Голос Чимина стал более низким, его глаза слегка потемнели, атмосфера подчинялась его воле, салон наполнился напряжением, из-за которого Чонгуку было трудно дышать. — Кто знает, что тогда произойдет. ~ Когда Чимин оглядел два зарезервированные семьями стола, которые находились прямо рядом друг с другом, он помимо воли ощутил, насколько искренней была его улыбка. Хиджин взволнованно продемонстрировала ему свой рисунок, явно желая получить от него одобрения. Чимин счел взволнованную девочку с обеспокоенными глазами просто очаровательной. Она выглядела более очаровательной, когда подпрыгнула от волнения из-за преувеличенной реакции Чимина на рисунок. Хосок улыбнулся им обоим, его глаза задержались на Чимине, которому он бросил благодарный взгляд, это заставило Чимина почувствовать себя частью чего-то большого. Прямо сейчас он сидел, положив руку Чонгука себе на бедро, их ноги были прижаты друг к другу, он слушал, как Чонгук и Хиджин дразнят Тэхена рисунками, которые они все сделали. — Я все расскажу Хосоку, если вы двое не прекратите! — Тэхен драматично заскулил, высунув язык, чтобы расставить акценты в предложении. Тем самым еще больше раззадорив Хиджин. Ынджи и Джихун смотрели на это влюбленными глазами, а затем принялись ворковать вместе с Мисо и Енджуном о том, какие очаровательные у них дети. Они перекидывались фразами с Чимином во время ужина, и с каждым заданным вопросом становилось все яснее, в кого таким Хосок. Его родители были крайне теплыми, светлыми и гостеприимными людьми. Чимин начал задумываться о своих собственных поспешных выводах касательно Чонгука, его семьи, а также о богатых людях в целом. Очевидно, Чонгук оказался не тем человеком, которого он ожидал, к счастью, как и его семья, или семья Хосока, или Джин. Это заставило его задуматься, может ли результат его собственных ложных предположений быть таким же для предположений Чонов? Возможно, их предыдущие суждения и идеалы изменятся, когда они узнают, кто такой Чимин на самом деле. Если или когда они узнают, кто такой Чимин на самом деле, возможно, они смогут осознать, что любые предположения, которые они делали об определенных типах людей, были ошибочными. Если им нравится Чимин сейчас, возможно, этого достаточно, чтобы отменить любые будущие камингауты. — Чимин? — П-простите, ммм, ч-что вы спросили? — Чимин попытался собраться с мыслью, не сумев собрать воедино приглушенные слова, которые он слышал, и вместо этого попросив их повторить. — Я спрашивал о твоих родителях… — Чимин почувствовал знакомую тяжесть в животе при упоминании этой темы. — Кем они работают? Взгляд Тэхена метнулся с его разговора с Хиджин и Чонгуком, которых он оставил для пустой болтовни, направившись прямо на Чимина. Это был заботливый, осторожный взгляд, не из-за страха перед возможным гневом Чимина, а из-за беспокойства о его боли. Тэхен не думал, что его родители зайдут настолько далеко и это заставляет его чувствовать себя все более виноватым в теме, о которой, как он знает, Чимин ненавидит думать, не говоря уже о том, чтобы рассказывать случайным людям. — Это… они, ммм, — Чимин глубоко вздохнул, широко улыбнулся, может быть, если он притворится, то будет не так больно, — они работают в сфере моды, ну мой… папа… — слово было лишено эмоций, — по крайней мере. — Чимин черпал некоторое вдохновение из правды, его разум наполнялся воспоминаниями о постоянных неудачах этого человека в получении работы, которые каким-то образом постоянно были его виной. — О, в какой области! — На сей раз вмешалась Мисо, заставив Чимина вспомнить, что он на самом деле не рассказывал родителям Чонгука о профессии своих родителей. — Дизайнер, ничего особенного, он просто работает на бренд. — Все, что Чимин помнит, как рассказывал Чонам, это то, что его семья была лишь средне богат, поэтому, соглашаясь с этой ложью, а также не желая закапывать себя еще глубже, он решает, что лучше всего сказать, что его отец работает на бренд, а не является каким-то крутым, востребованным дизайнером. Маленькая, ничтожная часть его также не хотела давать этому человеку такую престижную жизнь, даже в лживом представлении. — Это просто замечательно! Держу пари, он потрясающий дизайнер, — теперь и Ынджи присоединилась к широким улыбкам Мисо. — Вроде того… — Только его симпатия к этим двум личностям удерживала его от смеха над их комментариями, и от желания подискутировать о том, насколько они неправы. Особенно его сдерживало очаровательный парень рядом с ним, который продолжал рисовать с Хиджин рисунок, которую он прикрывал рукой, что позволяло ему контролировать свои эмоции. — Как давно он работает дизайнером? — спросил Енджун, которому не терпелось узнать больше о Чимине. — Он начал еще до моего рождения, — Чимин изобразил самую увлеченную улыбку, на которую был способен, мысленно дистанцируясь от разговора. Возможно, его жизнь была бы лучше, если бы глупые мечты этого человека стать дизайнером на самом деле осуществились до его рождения. Конечно, он, вероятно, был бы слишком занят и отсутствовал в его жизни, но Чимин предпочел бы этот вариант, чем чтобы они присутствовали в его жизни в том виде, в котором это было. — Мне бы очень хотелось увидеться с ними и поблагодарить их за то, что они вырастили тебя таким приятным молодым человеком, — Мисо так безобидно и любезно заявила, искренняя улыбка появилась в ее глазах, но Чимину стало тошно. Он знал, что Мисо не собиралась этим предложением сделать так, чтобы его кожа покрылась мурашками, а челюсти сжались так сильно, что зубы могли сломаться, но это не помешало нежелательному эффекту проявиться. Чимину была ненавистна мысль о том, что их благодарят за то, что те вырастили его, в то время как все, что делали его родители, так это причиняли ему боль, до тех пор пока он не был вынужден уйти и воспитывать себя сам. Все хорошее, что есть в нем появилась не благодаря им, это благодаря ему самому и Субину, человеку, который на самом деле вырастил его. «Они не заслуживают вашей благодарности» — самый банальный ответ, который Чимин только мог придумать, но он просто не сходил с его губ, возможно, потому, что его тело не позволяло ему сказать ничего, что включало бы в себя так мало ругани, гнева и угроз по отношению к людям, ответственным за все вышеперечисленное. К счастью, прежде чем его тело сделало свое дело и Чимин в отчаянии не перевернул стол, Тэхен заговорил своим глубоким, знакомым, успокаивающим голосом. Этот самый голос столько раз умудрялся успокоить его, иногда даже до того, как Чимин разозлился, а иногда, когда он был в самом разгаре. Это одна из причин, по которой он так быстро привязался к Тэхену — его необъяснимая способность утешать. — Думаю, нам всем пора собираться, уже довольно поздно. — На часах было всего 11:45, но, учитывая, что им оставалось ехать еще два часа в неизвестном направлении, — да, было уже поздно, при условии, что они хотели прибыть вовремя, чтобы хорошенько расположиться. Комментария Тэхена было достаточно, чтобы прекратить разговор, отвлекая тем самым всех необходимостью начать собирать свои вещи. Чонгук продолжал сидеть рядом с Хиджин, когда Чимин поднялся из-за стола, Тэхен в мгновение ока оказался рядом с ним и положил руку ему на поясницу. — Ты в порядке, милый? — Вырастили они блять? — Шепотом завопил Чимин, поворачивая голову так, чтобы только Тэ мог видеть, наконец-то ослабляя давление, которое нарастало в его венах. — Нихуя они меня не вырастили! Единственное, за что им можно сказать «спасибо», так это за то, что они не выследили меня после того, как я ушел… — конец предложения Чимин пробормотал себе под нос, — и это только потому, что им плевать на меня было. — Я понимаю, Мин, то, каким ты стал и чего достиг — все это досталось тебе упорным трудом и ты этого заслуживаешь, — Тэхен поднес руку к подбородку Чимина, убеждаясь, что прищуренные глаза парня устремлены прямо в его, нуждаясь видеть, как глаза Чимина неизменно спокойны, и знать, когда с ним все в порядке. — Прямо сейчас ты здесь ради себя, ради Чонгука. Не позволяй им все испортить. Тэхен прав, бессмысленно злиться на них сейчас — попусту тратить свое время, гоняя воздух, когда они, вероятно, даже не помнят о его существовании. Вместо этого ему следует сосредоточиться на себе и своем вновь обретенном источнике счастья. — Я люблю тебя, — Тэхен улыбнулся, слегка, но так выразительно. Тэхен часто заканчивал свои небольшие беседы словами о том, что любит его. Это был восхитительный и эффективный способ заставить Чимина задуматься о новых людях в его жизни, людях, которые действительно любят его. Они — его семья. — Я тоже тебя люблю, — Чимин выдохнул, глубокий вдох сдерживал весь его гнев, но теперь Чимин знал, что может спокойно выпустить его наружу. Не то чтобы он вдруг стал бодрее, но с ним определенно все было в порядке. И квадратная улыбка Тэ на слова Чимина только заставила его почувствовать себя еще лучше. Тэхен решил схватить Чимина за руку и последовать под ручку с ним за Намджуном, Юнги и Джином на выход из ресторана, остальные все еще собирали свои вещи, отставая всего на несколько шагов. Чонгук держал Хиджин за руку, свободной рукой девочка сжимала свой айпад, в то время как в свободной руке Чонгука находился маленький листок бумаги. Он аккуратно оторвал рисунок от раскраски, которая был предложен детям для раскрашивания, на столе было только две, и Тэхен немедленно отдал их Хиджин и Чонгуку, вызвав всеобщий смех, когда назвал их «малышами». Когда Чонгук рисовал вместе с Хиджин, проявилась его любовь к искусству, но он не ушел с головой в рисунок, вслушиваясь в речь Чимина и заметив смену темы разговора Тэхеном. Затем он с любопытством наблюдал, как Тэхен осторожно подбежал к Чимину, издалека различая только сердитые черты лица Чимина, но не его слова. Он обратил внимание на мягкие прикосновения, которые Тэхен дарил старшему, не из ревности, а в знак признательности. Чонгук знал, что это, должно быть, как-то связано с его родителями, и он отчаянно хотел узнать больше о ситуации, чтобы иметь возможность предложить свои собственные утешительные слова и прикосновения. Однако он также знает, что не может торопить или заставлять Чимина рассказывать ему то, чем он еще не готов поделиться. А пока он наблюдает, как Тэхен ведет Чимина к его Mercedes-Benz, гладит его по голове, зарабатывая закатывание глаз от Чимина, он может быть только благодарен, что если он не он сам, то хотя бы Тэхен может утешить Чимина. ~ Не желая принуждать Чимина к разговору и надеясь по-своему подбодрить его, Чонгук радостно и слегка застенчиво посмотрел в его сторону, нарушая несколько мгновений тишины, которые потребовались, чтобы выехать с парковки и вернуться на дорогу с обеими руками на руле. Старший казался менее напряженным, чем в ресторане, но Чонгук ненавидел недостаток энергии, который, казалось, в нем отчетливо виднелся. Он сидел, глядя в окно, без малейшего намека на ухмылку или поддразнивающего комментария. Он даже не попытался взять Чонгука за руку. — У меня есть кое-что для тебя. Голос Чонгука звучал отдаленно в столь же отдаленном сознании Чимина, он перевел внимание от случайных машин, чтобы вместо этого сосредоточиться на своем парне. Как только слова зафиксировались в сознании Чимина, он почувствовал, как знакомое тепло разлилось по его телу. Во всяком случае «знакомое» с тех самых пор, как он повстречал Чонгука. — Т-ты приготовил что-то для меня? Чонгук уже почувствовал себя лучше от улыбки, которая медленно появилась на лице Чимина, от того, как загорелись его глаза. — В-вот. Чонгук откинулся назад и сунул руку в передний карман своих джинсов, вытаскивая сложенный лист бумаги формата А5, который он вырвал из детской раскраски. Края были настолько идеально обрезаны, что с трудом можно было сказать, что младший вообще вырвал его откуда-то, но на той стороне, которую мог видеть Чимин, была часть названия ресторана, указывающая ему, где именно младший сделал рисунок. На листке был небольшой рисунок милого цыпленка и несколько маргариток — очаровательное украшение, выбранное рестораном. — Я нарисовал это для тебя. Глаза Чимина расширились, и Чонгуку было очень трудно понять, что чувствует старший, часть его боялась, что он расстроил Чимина. Его глаза заблестели, а губы приоткрылись в небольшом намеке на улыбку. Чимин развернул бумагу с таким удивлением. Это может прозвучать глупо, но Чимин никогда раньше не получал подарков. По крайней мере, таких подарков, как этот. Его родители никогда не беспокоились, и он отказывался позволять Субину покупать ему подарки, когда тот и сам был небогат, Субин и так давал ему слишком много, чтобы просить у него о чем-то сверх этого. Ну и, конечно, Тэхен покупал ему вещи, от которых Чимин также отказывался, потому что не хотел, чтобы Тэхен думал, что он охотится за его деньгами. Однако это было нечто совершенно спонтанное. Это не было чем-то вынужденным или необходимым, да и чем-то материалистическим не было. Чонгук сделал это, потому что хотел, он нарисовал это, потому что заботился о Чимине — такое Чимин никогда раннее не испытывал. Как только он развернул лист бумаги, он не смог сдержать слезу, которая упрямо катилась по его щеке, он даже не мог закатить глаза от собственной реакции, потому что не хотел отрывать взгляд от рисунка ни на секунду. Это был рисунок Чимина, набросок, сделанный сломанными голубыми и розовыми мелками, которые предлагали в ресторане. Рисунок был таким восхитительным, что это разбивало сердце. На листке был крупный план его лица, его розовые пушистые волосы заполняли верхнюю часть страницы, мягко падая ему на глаза, его щеки округлые и покрытые румянцем. Если бы у Чонгука была возможность похвастаться, он бы сказал, что идеально запечатлел улыбку Чимина в форме полумесяца и соответствующую ей широкую улыбку, его пухлые губы с блеском на них. Набросок закончился прежде, чем можно было разглядеть что-либо из его наряда, единственными видимыми аксессуарами были многочисленные пирсинги в его ушах, кольца, обрамлявшие мочки, и цепочка, соединявшая мочку с верхней частью уха. Чимин был впечатлен точностью, учитывая, что Чонгук никогда не видел его пирсинг. Пока Чимин продолжал смотреть в полном благоговении, изумлении, неге, счастье, рисунок медленно начал расплываться. — П-пришлось гадать насчет пирсинга… но я много думаю о тебе, так что придумать что-нибудь было не так уж сложно, — Чонгук перебил себя, не услышав ответа от Чимина, отчасти из-за нервов. — Ес… если тебе это не нравится, н-ничего страшного, я могу… — Мне нравится, — прервал Чимин младшего, вскинув голову с блестящими глазами и прикушенной губой, его руки сжимали бумагу крепче, чем это было необходимо, как будто та вот-вот исчезнет. Чонгук улыбнулся в ответ, его собственные глаза округлились и превратились в галактики, которые так любил Чимин. — Мне очень… — Чимин остановился, слова были тихими и хриплыми. Он еще немного покусал нижнюю губу, прежде чем продолжить, сверля глазами душу Чонгука. — Мне очень нравится. Идеальная заячья улыбка появилась на лице Чонгука, в то время как его глаза, вероятно, должны были вернуться к дороге, к счастью, это была длинная дорога, которая не требовала резких поворотов. Чонгук ни за что не собирался переключать свое внимание на дорогу, когда Чимин так на него смотрел. Чимин нетерпеливо подался вперед на своем сидении, сжимая бумагу в правой руке, когда обеими руками обхватил щеки Чонгука. Его губы сомкнулись на мягких губах Чонгука, сливаясь воедино. Это было похоже на фейерверк, трение их губ вызвало искру, которая пробежала по всему их телу. Ощущение было заманчивым, ошеломляющим, эйфорическим. Чимин отстранился, сделав глубокий выдох, когда они услышали звук автомобильного гудка, привлекший их внимание только для того, чтобы увидеть, как Тэ и Джин обгоняют их с очень неодобрительными взглядами. Хихиканье заполнило пространство между ними, Чонгук вернул взгляд на дорогу с тихим, всхлипывающим «в-воу…». Руки Чимина скользнули по щекам младшего, затем по шее, та, что держала рисунок, вернулась обратно, но другая продолжила движение по его плечу и вниз по руке, вплоть до кисти, сжимающей руль. Он молча, если не брать в расчет его тихое дыхание, которое постепенно приходило в норму, переплел свои пальцы с пальцами Чонгука на руле, пока не обхватил руку достаточно крепко, чтобы оттащить от руля, не то чтобы Чонгук вообще сопротивлялся. Когда Чимин снова блаженно уселся на свое место, держа руку Чонгука в своей, на бедре младшего, он еще раз украдкой взглянул на рисунок. На свой рисунок. — Я хочу еще один рисунок только с тобой. — Ч-что? — Потрясенно спросил Чонгук, но тем же тоном, который Чимин использовал ранее. Тот, который был полон нового вида признательности к другому человеку, привязанности, которую ни один из них не испытывал раннее. — Нарисуешь мне еще? — Чимин улыбнулся. — Я даже готов купить тебе бумагу. Зубы Чонгука обнажились в смешливой, неверящей улыбке: — Ты хочешь себе рисунок со мной? — Да, — простота ответа заставила Чонгука пошатнуться, его сердце грозило взорваться в груди, бабочки в животе уже сделали это без разрешения. — Х-хорошо, — Чонгуку пришлось прикусить губу, чтобы физически не дать щекам треснуть от того, какой широкой становилась его улыбка. Не было слов, чтобы описать, что он чувствовал прямо сейчас, поэтому он надеялся, что того, как он поднес руку Чимина к своим губам и запечатлел нежный поцелуй на еще более нежной коже Чимина, было достаточно, чтобы передать то, что он чувствовал. И когда Чимин почувствовал, что поцелуй вызвал эмоции, которых он никогда раньше не испытывал… это было. Этого было достаточно. ~ Чимину хотелось бы, конечно, сказать, что только по истечении более чем сорока пяти минут их нежный момент воссоединения превратился во что-то более глубокое, во что-то более отчаянное. Он, безусловно, хотел бы сказать, что у него было достаточно самообладания, чтобы не возбуждаться от нетерпения, просто наблюдая за тем, как Чонгук в своей кожаной куртке и рваных джинсах водит машину. Но если бы он это сказал, то был бы полным лжецом. Потому что в данный момент Чимин наблюдал за Чонгуком с вновь обретенным голодом, как будто в нем сидело что-то глубинное, усиливавшее эмоции. Что бы это ни было, из-за этого Чимин позабыл о необходимости быть ответственным за свои действия. Он начал медленно, даже осторожно, думая, что, может быть, обманом ему удастся заставить Чонгука сдаться первым. Чимин начал медленно двигать большим пальцем руки, которая лежала на обнаженной коже бедра Чонгука, задевая тем самым как руку Чонгука, так и его бедро. Затем он понизил тон, его глаза покрылись невинной темной дымкой, когда он задал простой вопрос. — Тебе нравится мой макияж, Ккюю? — Количество макияжа на нем сегодня было небольшим, это были пределы его знаний о макияже — все, на что он был способен без помощи Тэхена, который был занят подготовкой к раннему утреннему отъезду. — Мне всегда нравился твой макияж, малыш, — Чонгук осмотрел лицо Чимина, он уже уделял достаточно внимания лицу Чимина в течение дня, чтобы запомнить каждую деталь его макияжа, и тем не менне не собирался упускать шанс посмотреть на него снова. — Как думаешь, мне стоит добавить блеск для губ? — Мило, невинно и по-дьявольски, вот как Чонгук описал бы тон голоса Чимина. Он тяжело сглотнул: — Т-ты взял с собой блеск для губ? — Угу, — Чимин кивнул и наклонился к маленькому белому рюкзаку, который лежал у его ног, быстро решив нанести немного блеска из-за реакции Чонгука на эту идею. Он испытывал небольшие трудности, доставая бутылек одной рукой и отказываясь выпускать Чонгука из другой, Чимин открутил темную крышку с прозрачного тюбика. Затем, глядя в зеркало автомобиля, он раскрутил аппликатор с блестящим блеском на конце, принявшись старательно наносить его на губы. Жидкость прилипла к его сладострастным губам, делая их болезненно пухлыми. В помаде был легкий блеск, который придавал губам Чимина бледно-голубой или даже розовый оттенок, если словить его под нужным углом. Поворачиваясь к Чонгуку и закручиваясь крышку с приоткрытыми губами, Чимин поймал именно этот идеальный ракурс. — Как тебе? Как ему? Чонгук про себя думает, что ему очень хотелось быть достаточно смелым, чтобы взять их соединенные руки и сунуть их себе в джинсы. Ему хотелось бы быть достаточно смелым, чтобы попросить Чимина обхватить его член этими губами прямо сейчас. Ему хотелось бы, чтобы его не было на этой проклятой проселочной дороге, где нет мест для остановки и соответственно возможности предложить свое тело его законному владельцу. — К-красиво. Судя по напряженной челюсти Чонгука и тому, как тот не сводил глаз с дороги, Чимин мог с уверенностью сказать, что для Чонгука его губы выглядели более чем красиво. — На вкус очень хорошо… — Промурлыкал Чонгук, это все, что он мог сделать. — И приятно на ощупь, — слова заставили его слегка прочистить горло. — Смотри на дорогу, она вся… из-згибается, — Чонгук указал на проселочные дороги, на которые они выехали, теперь приближаясь к большому лесу, там и располагался лагерь. Это была его жалкая попытка отвлечь Чимина. Ближайшая дорога была полна высоких деревьев и гор в отдалении, длинных извилистых дорог, на которых, к удивлению, могло проехать несколько машин, однако была только одна полоса движения с большими промежутками между машинами сзади и перед ними. — Аах, изгибается, — слова Чимина были настолько автоматизированными, что Чимин даже не помнит, что сказал, его мозг работал над тем, чтобы не игнорировать младшего, в то время как его тело сосредоточилось на более насущных вопросах. Например, прижать руку Чонгука к его промежности. — Смотри, машина Тэхен-хена немного впереди нас, — Чонгук неловко улыбнулся и помахал в ответ, хотя он определенно не мог его видеть. — Не думаю, что он видит нас… мне кажется, нас никто не может увидеть, — Чимин очень надеется, что его слова были достаточно красноречивы. — Ты с-сейчас берешь на себя ответственность? — Нерешительно спросил Чонгук, в его голосе не было поддразнивания, скорее, это звучало так, будто Чонгуку искренне нужно было знать. Как будто существовала возможность, что Чимин делал это не нарочно, и он не хотел рисковать получить полустояк только для того, чтобы потом лететь в лагерь на всех парах, чувствуя себя крайне неудовлетворенным, во второй раз за сегодняшний день. — Не-а, — Чимин прижал руку Чонгука к его промежности, позволяя воздуху выйти из его приоткрытых губ, это действие заставило Чонгука взглянуть на него, только чтобы отвести взгляд, когда он увидел соблазнительное зрелище. Чонгук позволил Чимину опустить руку на свою промежность еще несколько раз, каждый раз заставлял его член пульсировать, а внутренности искриться от возбуждения. Он начинал чувствовать то же, что и в прошлый раз, отчаяние просачивалось в его вены намного быстрее прежнего. Он начал ожидать контакта с промежностью Чимина, предвкушать его с восторгом, поскольку некоторые из его потребностей были удовлетворены. Так было до тех пор, пока Чимин не убрал их руки с промежности, даже не положил руку Чонгука обратно на руль. Старший полностью прекратил этот невинный контакт с ним. — Если только ты сам не хочешь, чтобы я взял на себя ответственность? Чонгука выпучил от шока и предательства, его рука оторвалась от руля и легла на твердеющий член Чимина, Чимин спрятал ухмылку. — Н-нет, я–я не… я очень — очень не хочу. — А тебе не будет стыдно, что, если кто-нибудь увидит? — Слова Чимина были медленными и страстными, когда он решил ступить на незнакомую для него территорию. По правде говоря, он знал наверняка, что никто не смог бы их видеть, высокие деревья росли по обе стороны дороги, а за ними простирались горы. Была только одна полоса движения, что означало, что ни одна машина не проедет мимо них, а единственные «другие» машины на дороге были либо в милях впереди, либо в милях позади, и ни одна из них не принадлежала никому из их знакомых. Именно по этой причине Чимин воздерживался до сих пор, он знал, что здесь будет более закрытой, и он знал, что хочет поиграть с младшим в машине, не погружаясь полностью в эксгибиционизм, во всяком случае, пока еще. — Н-не будет, — Чонгук подтвердил без сомнения, его слова звучали слегка умоляюще, поскольку он задержался на этой мысли слишком долго, откладывая ее на будущее. — А что будет, когда ты будешь весь в сперме? Что ты будешь делать? — Невзначай спросил Чимин, что сильно контрастировало с растущей срочностью и безотлагательностью, наполнявшей тон голоса Чонгука. — Я–я просто быстро приму душ, когда мы приедем, я побегу в домик, и никто не узнает, — Чонгук излагает свой быстрый план, внезапно становясь очень внимательным и впоследствии задаваясь вопросом, когда это он стал тем, кто убеждает Чимина прикоснуться к своему телу. Чимин посчитал свою миссию выполненной: он успешно довел Чонгука до такого отчаяния, что тот потерял всякое рациональное мышление. Мальчик ставит себя в невероятно неловкое положение по приезде, только для того, чтобы Чимин прикоснулся к нему сейчас. — Думаю… Я мог бы помочь тебе с этим, — Чимин ухмыльнулся, предвидя реакцию на свои следующие слова. — Хен мог бы проглотить всю твою сперму. Чонгук от этих слов словно рыбка принялся хватать ртом воздух, его вены горели таким жаром, что он боялся, что сам прямо сейчас воспламенится. Его щеки в какой-то степени показывали, насколько сильно эти слова подействовали на него: красный оттенок, который, скорее всего, покрывал даже и его член прямо сейчас, поскольку он становится болезненно твердым от таких простых слов. — Т-ты х-хочешь, ты хочешь… м-мою… — Вот-вот, так отчаянно нуждаемся друг в друге, что даже не можем дождаться, пока остановим машину. Хочу твой член сейчас, Чонгук, — его собственное имя казалось греховным на губах Чимина, оно прозвучало глубоким и повелительным на элегантно накрашенных губах. От этого образа у него закружилась голова, а также от того, как Чимин прижался этими самыми губами к его шее. Губы Чимина мягко впились в его кожу, они почти не причиняя боли, но некая идея пришла в голову им обоим. Идеей, в соответствии с которой действовал Чимин, было оставить след из красных засосов на ключице Чонгука, едва скрываемых рубашкой, которую Чимин отодвинул от его кожи. — Х-хен, — прошептал Чонгук, его сердце забилось в удвоенном ритме. Чимин не остановился: его рука поползла по бедру Чонгука к промежности. Чонгук не сводил глаз с дороги, уже боясь врезаться в кого-то, но он чувствовал, как деликатными движениями пальцев, Чимин расстегивает молнию на его джинсах. Наслаивавшееся друг на друга напряжение создало так много слоев в течение дня, что не прошло и секунды, как джинсы Чонгука уже были расстегнуты, освобождая часть давления от его члена. Старший затем отстранился от шеи, сосредоточив взгляд на обтягивающих джинсах. — Приспусти их, детка, — выдохнул Чимин, блеск на его губах теперь был более размазанным. Не без помощи Чимина джинсы Чонгука слегка сползли по бедрам, и Чонгук уже в тот момент чувствовал себя таким поразительно голым. Все казалось таким неправильным, что результат обязан был быть очень хорошим. Черные боксеры едва ли были препятствием, поскольку Чимин легко стянул их в сторону, член Чонгука уперся ему в живот, твердый, красный и такой… готовый кончить. — Черт, Ккюю… такой твердый для хена, — Чимин прикусил губу, откровенно наблюдая за впечатляющим стояком Чонгука, это только еще больше возбудило Чонгука. Все: все поддразнивания этого дня, все долгие взгляды, мягкие прикосновения и неуместные мысли — казалось, обрушились на него в один нуждающийся, восхитительный момент. — Такая отчаянная маленькая шлюшка, — Чонгук на самом деле лениво улыбнулся этому прозвищу, позабыв, что унижение теперь было чем-то, что они уже проходили, и Чимин удавалось восхитительно легко внедрять это в их сексуальную жизнь. Затем рука Чимина сжала челюсть Чонгука, глаза которого были прикованы к дороге, а член безнадежно упирался в живот. Младший захныкал в крепких объятиях. — Скажи это, — слова старшего были настолько ясными и глубокими, что Чонгук с трудом формулировал мысли. — Скажи хену, кто ты. Чонгук, конечно же, не собирался игнорировать приказ, особенно тот, который был отдан с такой властностью. — Ш-шлюха… — Эти слова, божественные слова, вызвали греховный румянец на его щеках. — Нуждающаяся маленькая шлюшка х-хена, — Чонгук заикался, его голос дрожал из-за крепкой хватки Чимина и стыда, который сжигал его тело от того, что он назвал себя чьей-то шлюхой. Правдивость слов усилила эффект, ударив по нему с двойной силой. Чимин выглядел крайне довольным, с ухмылкой смотря на надутые губы Чонгука, неописуемое желание охватывало его тело. — Хорошая шлюха, — в награду он поцеловал младшего в губы. Чонгук с вожделением принял поцелуй, ожидая большего. Чимин ослабил хватку на челюсти младшего, позволяя Чонгуку немного сосредоточиться, в то время как старший пытался полностью убрать руку с его лица. Вместо этого он без предупреждения обхватил длину Чонгука, Чимин наклонился, располагаясь по-другому на сидении, чтобы ему было удобно любоваться этим зрелищем. И одним долгожданным движением пухлые, опьяняющие губы старшего обхватили головку. — Х-Хен, ааах… — Чонгук мгновенно застонал от этого небольшого прикосновения, этот стон превратился в хныканье, когда греховный язык Чимина скользнул по головке. Чимин был в восторге, когда от этого простого прикосновения несколько капель предэякулята покрыли его язык, он слизал их в одно мгновение. Однако Чонгук не мог не быть слегка смущен тем, насколько отзывчивым он был. Чимин нежно поцеловал головку, создавая безмятежное ощущение, охватившее Чонгука, только для того, чтобы полностью погрузиться в него, когда губы Чимина снова обхватили его головку, начиная легко посасывать ее. — Х-Хен, ум-умоляю… — Чонгук сам не знает, о чем просит, он внутренне сокрушается на себя, просит большего, он и без того опасно близок к краху с тем, что имеет на данный момент. Жадно обхватив губами головку Чонгука, Чимин хмыкнул в ответ, продолжая опускаться вниз по всей длине Чонгука. Все это время его язык скользил по всей ширине. Когда Чимин снова добрался до вершины, он посмотрел на Чонгука снизу вверх. — Такой блядски вкусный, Ккюю, все ради хена, — на этот раз Чимин поцеловал кончик его члена, не отрывая взгляда, отчего Чонгук смутился. Вопрос как он не кончил от этого на месте остается открытым. — И такой чувствительный, — как бы в доказательство собственной правоты, Чимин позволил себе снова опуститься на член Чонгука, толстый и тяжелый на его языке. Непрекращающееся выделение предэякулята облегчало скольжение, отчего движения Чимина вскоре стали рутинными. Чонгук не удивился, увидев, что Чимину нравится двигаться мучительно медленно, он уверен, целью старшего было сделать его настолько скулящим и отчаявшимся, насколько это возможно. Непрекращающиеся, размеренные движения быстро разорвали Чонгука на части, его бедра дрожали, а руки сжимали руль в надежде не подниматься к небесам каждый раз, когда язык Чимина прижимался к его головке. Чимин немного увеличил темп, это было едва заметно, улавливалось только в том случае, если от этого зависела жизнь или при условии, что ты был невероятно возбужден и в отчаянии. Чонгук был и тем, и другим. Одна из рук Чонгука опустилась на розовую шевелюру, которая, подпрыгивая вверх-вниз, издавая самые непристойные звуки из возможных. Руки Чонгука взъерошили волосы Чимина, совсем чуть-чуть, Чонгук знал, что будет наказан, если взъерошит слишком сильно. Кроме того, прямо сейчас он просто хотел Чимина, больше Чимина, губы хена приводили его в состояние экстаза, и он просто хотел его. Поэтому нужно было дарить старшему нежные, медленные прикосновения, поскольку прикосновения Чимина становились еще более отчаянными, еще более беспорядочными. К удивлению Чимина, от прикосновений парня его член становился только тверже. Каждый раз, когда он делал кому-то минет, им было приказано оставаться неподвижными, в большинстве случаев их движения были скованы чем-либо. И даже если Чимину понравилось бы наблюдать, как младший извивается, не имея возможности прикоснуться к старшему, пока Чимин доводил его до удовольствия, он не может отрицать, насколько ему нравится эта интимность. Это было чем-то таким простым, но одновременно необычайно интимным, особенно учитывая тот факт, что прямо сейчас они находились в машине. Поэтому в своем возбужденном состоянии Чимин решил дать младшему больше и когда член Чонгука протолкнулся в заднюю часть его горла, Чимин с легкостью принял его, сглатывая вокруг члена. — Бл-блять, хен, хен-ААааах, п-прошу… Чимин не ожидал такой сильной реакции, но как только он получил ее, он возжелал этого еще больше. Еще один стон вырвался изо рта Чонгука, когда Чимин снова сглотнул. Затем Чимин начал насаживаться своим ртом на член, блеск для губ был неприлично размазан, а предэякулят покрывал губы, когда он снова сглотнул вокруг длины. Еще один стон. На этот раз Чимин принялся двигаться быстрее, пресс Чонгука напрягся, когда Чимин начал сосать его член, только чтобы потом заглотить всю его длину, насколько он только мог, пока член не достиг задней стенки горла. Из Чонгука вырвался настолько громкий стон, что Чимин задался вопросом, услышал ли его кто-нибудь, но Чонгук определенно зашел слишком далеко, чтобы его это заботило. — Е-еще, хен- ааххх… пожалуйста, хен, я с-сделаю все, что угодно… — Чонгук начал бормотать, не фильтруя свои мысли, поскольку они слишком быстро вторгались в его разум. Чимин был очень рад отсутствию у него фильтра, слова отдавались прямо в его собственном пульсирующем члене. Бедра Чонгука в это время содрогались под его руками. Чонгук, по всей видимости, находился на грани, его пресс постоянно сокращался, руки сжимали руль так сильно, что аж побелели костяшки пальцев, а машины впереди расплывались. Чонгук изо всех сил старался держать глаза открытыми. Чонгук действительно ничего не смог с собой поделать, когда вскинул бедра, твердый член толкнулся в горло Чимина, заставив его подавиться. Звук был настолько идеальным, что Чонгук инстинктивно толкнулся снова, все чувства исчезли в погоне за собственным удовольствием. Руки Чимина болезненно вцепились в бедро Чонгука, одна переместилась на его бедро, фиксируя его на месте. Чонгук задрожал от прикосновения, не контролируя свое тело он снова попытался толкнуться в рот Чимина, попытался трахнуть его горло. Вместо того, чтобы выбирать наказание, которое Чимин, возможно, выбрал бы в ином случае (если бы они больше обсуждали наказания и имей они больше совместных сессий), Чимин решил, что лучше всего будет сдерживать переполненного удовольствием младшего. У Чимина на глазах выступили слезы от толчков, от которых он на самом деле получал огромное удовольствие, но Чонгуку не стоило об этом знать. Все, о чем тому стоило бы знать, так это то, что он никогда не забудет этот оргазм. Чонгук откинул голову на спинку сиденья, двигая всеми частями позволенными частями, так как нижняя часть его тела была полностью во власти Чимина. Доминирующая хватка старшего прижимала его к сидению, когда он безжалостно брал член Чонгука. Теперь скорость его движений была настолько высокой, что у Чонгука перехватило дыхание, он не мог разобрать, были ли его всхлипы на самом деле криками, когда Чимин посасывал и облизывал его член. — Кончишь для хена? — Чонгук мельком увидел заплаканные глаза Чимина и пухлые, красные губы, покрытые блеском и предэякулятом. Этого и вида того, как хен вновь обхватил губами его член, было достаточно, чтобы Чонгук издал пронзительный стон. Несмотря на то, что он знал, что ему запрещено двигаться, его бедра все равно подались вперед, когда он выпустил горячую, белесую жидкость в рот Чимина. Его глаза наконец закрылись, хотя, может быть, он просто потерял сознание, когда у него потемнело в глазах, что каким-то образом только усилило удовольствие, поскольку он также забыл, как дышать. Его бедра дрожали, а пресс болезненно напрягался, пока Чимин продолжал сосать и облизывать его член. Чимин испытывал не меньшее удовольствие, когда жадно глотал сперму Чонгука, наслаждаясь гармонией звуков, срывавшихся со рта Чонгука. Тело младшего сдалось прекрасным образом, истощив себя дрожью и напряжением, когда парень, казалось, рухнул обратно на свое сиденье. Только убедившись в том, что он собрал все до последней капли спермы младшего, Чимин, наконец, ослабил свою крепкую хватку. Пока Чонгук переживал последние несколько ударных волн, охвативших его тело, Чимин наслаждался тем, что доводил его до сверхчувствительности своими маленькими, собирающими сперму полизываниями. Чонгук следил за Чимином с дрожащими губами, палец Чимина собрал несколько капель спермы из уголка рта только для того, чтобы протолкнуть их внутрь. Чонгук был в восторге от только кажущегося очаровательным мальчика с розовыми волосами и майкой в цветах радуги, губы которого при этом всем были покрыты спермой. — Мой хороший мальчик, очень-очень хороший для своего хена, — он запечатлел поцелуй на все еще безмолвных губах Чонгука, единственное, что парень мог издавать, это вздох за вздохом. — Ты был таким плаксивым сегодня, малыш. Так отчаянно хотел, чтобы хен съел всю твою сперму, — Чонгук только и мог, что кивнуть, переводя взгляд с Чимина на дорогу, когда Чимин нежно провел пальцами по его волосам. Старшего отвлек большой зеленый знак, стоявший посреди деревьев: — О, смотри-ка… через пять минут будем на месте. Чонгук глубоко сглотнул, возвращаясь на какой-то уровень реальности, когда осознал, что только что произошло. Через пять минут они приедут в лагерь, а он — запыхавшийся и неспособный говорить, с засосами на шее. У Чимина такие красные и припухлые губы, что было бы глупо думать, что они недавно не совершили чего-то греховного, а твердый член старшего явно ему давит на джинсы. Чонгук не пожалел и не думает, что вообще способен пожалеть хоть на мгновение о том, что только что произошло, особенно тогда, когда Чимин аккуратно взял его руку в свою и положил ее себе на промежность, очень осторожно потираясь тыльной стороной о свой стояк. Но суть по-прежнему в том, что они оба выглядят невероятно выебанными, и джинсы Чонгука все еще стянуты на уровне его бедер, хотя заботливый Чимин засунул его член обратно в боксеры, и у них есть всего пять минут до прибытия. Это, черт возьми, будут самые насыщенные две недели.