Pretend For Me

Внезапно машина свернула на дорогу, вдоль которой росли деревья, усыпанные розовыми цветами сакуры. Они были более густыми, чем на предыдущей дороге. Несмотря на прекрасный вид пышных деревьев и безмятежность длинной извилистой дороги, Чимин не мог отделаться от мысли, что все это немного странно. Во время внезапного поворота в более скрытую часть леса, он даже допустил мысль о том, что если всё это было ловушкой, устроенной Чонами, а он был их каким-то жертвой-девственником для культа богачей. Раз так то они взяли не того, Чимин был далеко не девственником. Однако его абсурдные опасения быстро рассеялись, стоило ему заметить впереди большую арку. Два дерева, лишенные листьев, изгибались над входом и соединялись в одну арку. В центре и на самом верху арки располагалась большая вывеска, тоже сделанная из дерева. Безмятежность. На верхушке было вырезано одно-единственное слово, Чимин наблюдал за тем, как машины впереди проезжали арку, машина Тэхена была последней, прежде чем они тоже медленно проплыли мимо. Дорога начала расширяться, а деревья все редели, пока, в конце концов, и вовсе не исчезли с одной из сторон. В окне со стороны Чонгука деревья продолжали цвести, но рядом с Чимином появились просторы травы и большое озеро с каноэ, выстроившимися вдоль палубы. — Ч-Чимин, — старший оторвал взгляд от озера, в котором отражались возвышающиеся над ним горы, и прищурился от холодного тона Чонгука. — Мой… — Чонгук внезапно остановился, широко раскрыв глаза и уставившись вперед, впервые за последние пять минут его мозг позволил ему заговорить. — Мой, эмм, член все еще высунут наружу. Чимин был не в силах удержать себя от смеха, всему виной паника, сквозившая в тоне голоса Чонгука. Глаза старшего скользнул к джинсам, которые все еще крепко обхватывали его бёдра по самую их середину, а затем вернулся к стискивавшим руль рукам. Чимин не смог удержаться от смеха над расстроенным тоном Чонгука, его взгляд остановился на джинсах, которые все еще обтягивали его бедра, а затем вернулся к рукам, сжимающим руль. — Ты можешь подтянуть их, когда остановимся, детка, я уверен, никто этого и не заметит. — Ч-что тогда насчет твоих красных, опухших губ, они точно не заметят? — Чимин бросил взгляд на собственное отражение в зеркале, он получал определенное удовольствие, от того факта, что его губы припухли после того как он хорошенько поработал с членом Чонгука, к тому же ему действительно хотелось получить реакцию. — А засосы на моей шее? — Чонгук начал тараторить, на него начали накатывать понимание и паника. — А то, что у тебя полустояк? Чимину даже не нужно было опускать взгляд, чтобы понять, чем говорит младший, он усмехнулся над маниакальным состоянием младшего и просто… закатил глаза. — Единственное, что они точно заметят, так это то, что ты ведешь себя так, будто я тебе только что сделал минет, — Чонгук коротко кивнул — справедливо. — Просто дыши, Ккюю, — Чимин сделал паузу, чтобы вдохнуть и выдохнуть в качестве примера, ожидая, пока младший неуверенно последует за ним. — Ты можешь сразу принять душ как только мы приедем, твоя рубашка скроет засосы на шее, а у меня все равно и без того большие губы, так что никто ничего не подумает, — Чонгук проклинал себя за то, что позволил своему взгляду скользнуть к губам Чимина, за то, что позволил себе попросить сделать еще один крюк, — и ты можешь дать мне свою куртку, чтобы я обвязал его вокруг своей талии, — голос и разум Чимина были спокойными и собранными, что позволило ему с легкостью изложить свои предложения, тогда как Чонгук не придумал ни единого способа по их спасению. Чонгук, к этому времени, казалось, уже успокоился, его руки ослабили хватку на руле, а грудь уже не опускалась и не поднималась так быстро. — Х-хорошо, хорошо, м-мы справимся. Внезапно Чимина накрыло чувством вины. — Тебе ведь понравилось, д-да? — Да, малыш! — Чонгук бросился к нему, его рука скользнула к бедру Чимина, чтобы успокаивающе помассировать напряженные мышцы. — Я просто нервничаю… но я ни о чем не жалею. Я никогда не жалею ни о чем, что происходит между нами. — Хорошо, — Чимину стало в десять раз легче от успокаивающих прикосновений и слов, его рука тут же накрыла руку Чонгука. — Я рад, мне никогда не хотелось причинять тебе дискомфорт. — Ты и не причиняешь. — Спокойствие, прозвучавшее в словах Чонгука, принесло Чимину огромное облегчение. — Честно, никогда. Чимин почувствовал, как его окутывает тепло, непреодолимое и неконтролируемое желание тоже покрыть Чонгука поцелуями, но вместо этого он ограничился одним поцелуем тыльной стороны ладони Чонгука. Дорога, по которой они ехали, в конце концов вывела их на большую посыпанную гравием площадку, где уже было припарковано множество дорогих автомобилей. — Мы на месте? — Чимин слегка приподнялся на сидении, конечно, он знал, что они въезжают в лагерь, но еще больше его интриговало то, что они вот-вот остановятся. — Да, наши места вон там. — Чонгук кивнул в дальний угол, все машины Чонов двигались в том направлении. — Они зарезервированы для нас. Машина плавно остановилась между Енджуном и Юнги, к счастью, места между ними было достаточно, и те не заметили, как Чонгук быстро натянул джинсы до пояса. Чимин не смог удержаться от смеха над быстрым темпом младшего, заставив Чонгука надуться. Однако последний не прекратил своих движений: подавшись вперед на своем сиденьи, он сбросил кожаную куртку и остался только в черной футболке и клетчатой рубашке, чтобы прикрыть красиво цветущие любовные укусы на шее. — Вот, Мими-Хен, накинь на себя это, — Чимин продолжал хихикать, даже когда двинулся вперед и обернул куртку вокруг талии, завязав рукава узлом, куртка была слишком велика для него и хорошо скрывала его пах. У Чимина внезапно возникла мысль о том, как бы он выглядел в этой куртке, он уверен, она была бы ему восхитительно велика. Бросив взгляд на радужную футболку, которую кожаная куртка стягивала на талии, он решил, что скучает по своей кожаной куртке и темной одежде. — Видишь, мы с тобой прямо воплощение невинности, — Чимин улыбнулся, произнося эти слова, и в милой детской манере приподнял плечи. Чонгук усмехнулся, его беспокойство растаяло при виде улыбающегося Чимина, может быть, у них все прокатит, они будут собранными, презентабельными и... Чонгук вздохнул, зажмурив глаза, когда он посмотрел на Чимина: — Малыш, у тебя сперма на губе. Чимин чуть не упал от смеха, Чонгук выглядел совершенно разбитым: открыв глаза и уставившись на высыхающую сперму. Чимин наспех стер пальцем остатки, смех стих и он поспешил успокоить младшего: — Все, теперь ничего не осталось. Чонгук кивнул, тогда Чимин наклонился вперед, позволяя Чонгуку полностью изучить его губы на предмет каких-либо других забытых следов их совместной деятельности. — Все, теперь целуй меня. — Тихо произнес Чимин, когда Чонгук подтвердил, что с его губами все в порядке, близость позволила Чонгуку лишь слегка наклониться вперед, прежде чем их губы соприкоснулись. — Хм, — удовлетворенно промычал Чимин, когда их губы разомкнулись, но их разделяли всего сантиметры, поэтому Чонгук лениво улыбнулся. — Все, теперь целуй меня. На лице Чимина появилась улыбка, и он запечатлел целомудренный поцелуй на губах младшего, который тоже улыбался. — Все, теперь пошли. Они легко вышли из машины, спокойно достав свои сумки с заднего сиденья, и Чонгук начал гордиться своей осмотрительностью. — Что случилось с твоей курткой? — Юнги вышел из-за спины Чонгука и встал перед ним, волоча за собой чемодан. Черт, блять, их раскрыли. — Мне было холодно, поэтому Ккюю дал мне ее, — с улыбкой объяснил Чимин, и Чонгук успокоился, может, он немного преувеличивает. — О, ты что поранил шею, Чонгук? — Хосок заговорил из-за спины младшего, потянув рукой за воротник его рубашки, и все это пока старший проходил мимо и встал рядом с Юнги. Рука Чонгука тут же метнулась к укусу, как будто, прикрыв ее, он мог стереть как ее существование, так и память о ней. — Т-там это… ммм… — Чонгук уверен, что раньше он никогда не был такой заикой. Он определенно занимался сексом с людьми и раньше, и его хены были в курсе. Так что же было такого в Чимине, что заставило его покраснеть, возможно, это была картинка того, как губы Чимина обхватывали его член. В машине. Всего десять минут назад. Да, скорее дело в этом. — Его укусил комар. — И снова Чимин рассуждал с легкостью, Чонгук был одновременно благодарен и заинтригован тем, как много заготовленных ответов было у старшего. Юнги и Хосок обменялись взглядами, от которых глаза Чонгука расширились, а Чимин лишь спрятал улыбку. — Ааа ну да, здесь вокруг полно насекомых. — Юнги говорил информативно и со знанием дела. — Я уверен, что это будет не последний укус насекомого, который ты получишь, пока будешь здесь. — Юнги приподнял бровь, переводя взгляд с одной пары перед собой на другую. Его взгляд переместился на довольно самоуверенного Чимина, с затянутой на талии курткой Чонгука, а затем на застенчивого Чонгука, все еще стыдливо держащего руку на шее. Хосок хихикнул и легонько хлопнул мужа по плечу, точно зная, что тот задумал. Почувствовав, что парочку надо спасать, Хосок взял мужа за руку. — Мы должны пойти и помочь с пакетами, а вы двое повеселитесь. — Хосок улыбнулся чуть более игриво, чем обычно, и ушел, однако взгляд Юнги задержался на Чонгуке дольше обычного. У брюнета едва хватило секунды, чтобы перевести дух, прежде чем его тело снова наполнилось напряжением. — Нет ну вы реально? — Тэ подошел к ним, качая головой и поджав губы. — Прям в машине? — Мы н-ничего такого не делали в машине. — Чонгук фыркнул, скрестив руки на груди. — Ох, — Тэхен подошел ближе, грузно встал на месте и положил руку на бедра, — значит, мы просто случайно проезжали мимо, когда вы занимались прелюдией, что, кстати, было крайне небезопасно, а теперь когда мы остановились, у тебя на шее неожиданно появились красные отметины? Чонгук мысленно проклял Чимина за то, что тот сказал, что следы их деятельности не видны, его щеки порозовели, а губы приоткрылись, он тщетно пытался подыскать слова, чтобы объясниться. Когда не раздалось ни звука, он посмотрел на своего гораздо более спокойного парня, чтобы тот спас их. Чимин заметил умоляющий взгляд младшего и мгновенно ответил вместо него. — Я был хорошим мальчиком, Тэ, у меня есть некоторый самоконтроль как-никак, понимаешь да? — Чимин ухмыльнулся, он безупречно лгал, только ради своего парня, в более приватно обстановке ему не терпелось рассказать Тэхену о великолепной поездке. Тэхен рассмеялся, на самом деле очень громко рассмеялся. — О, хорошо, ну да. — Весело пробормотал он. — И полагаю, это просто совпадение, что твоя куртка сейчас обернута вокруг талии Чимина? Взгляд Чонгука метнулся к кожаной куртке, затем обратно к своему хену. — Ему было холодно, — слова прозвучали не так реалистично, как когда Чимин произносил их. — Его талии стало холодно? — Спросил Тэхен, прекрасно зная истинное назначение этой кожаной куртки. — Н-ну... бывает, — надув губы, пробормотал Чонгук, он опустил взгляд на свои ноги, которые начали слегка постукивать по гравию. — Да, так и есть, малыш, — Чимин заговорил черечур сладким голосом, надув губки и переплетя ладони с руками Чонгука. Последний почувствовал очень сильную реакцию на слова "малыш", но он уверен, что это осталось незамеченным, смешавшись с уже проступившим румянцем на его щеках. — Перестань смущать Ккюю, это моя работа, — отругал его Чимин, сочувствуя своему застенчивому парню, который все еще отказывался поднять взгляд. — Если не перестанешь, то у меня есть много-много историй, которые я мог бы рассказать Ккюю прямо сейчас… — Чимин угрожающе вскинул бровь, Тэхен недоверчиво усмехнулся, когда старший все же заговорил. — Как в тот раз, когда тебе пришлось одолжить мою одежду, потому что ты... — ХАХАХА, очень смешно, мне пора бежать, — Тэхен преувеличил свой тон, уже начиная уходить от этого разговора, когда заговорил снова. — Надеюсь, что твоя талия согреется, Минни... и ты будешь хорошо смотреться с этими укусами насекомых, Чонгук~и, — Тэхен просиял, в его глазах были страх и раздражение, прежде чем он побежал за Хосоком и Юнги. Чонгук вздохнул, наконец-то подняв голову и на секунду откинувшись назад. Чимин не смог удержаться и уставился на его шею, ключицы, на следы, которые, возможно, были нанесены намеренно. Из-за всех этих разговоров о бывших Чонгука, Чимин, возможно, почувствовал желание оставить на Чонгуке какой-то знак обладания. — Видишь, все было не так уж плохо. Чонгук с невозмутимым видом осудил Чимина и его чрезмерное преувеличение. — О да, все прошло отлично, — Чонгук четко сформулировал свои слова. Чимин на это только рассмеялся и потянул его за руку, чтобы развернуться, начиная следовать в том направлении, в котором шли все остальные. Когда они обернулись, позади них раздался другой голос. — Хэй! Услышав голос, Чонгук вздохнул, точно зная, кто это, и страшась третьего допроса. — Нет! Что бы ты ни собирался сказать, Джин, остановись сейчас же! Мы ничего не делали, это была самая обычная, спокойная поездка без происшествий, в которой не было абсолютно никаких. Прикосновений. — Чонгук мгновенно обернулся, жестикулируя руками и подчеркивая каждое слово строгим голосом. Джин остановился, как только подошел достаточно близко, слушая окончание пламенной речи Чонгука с озадаченным выражением лица. Тело застыло отчасти от шока, отчасти от удивления. — Расслабься, Кук, я просто хотел, чтобы вы меня подождали... Чимин сдержал смешок, когда Чонгук неловко выпрямился и прочистил горло. — Я и не думал, что вы двое чем-то занимались в машине, — Джин переводил взгляд с одного на другого, — но теперь думаю, — усмехнулся Джин, подхватив свою сумку от Givenchy и направляясь к выходу. Пара шла со старшим, и Чонгук был несколько раздосадован тем, что вот так вот раскрыл их Джину. Он просто надеется, что теперь почти вся его семья уже знает о произошедшем, и это будет последним его смущением и болью. Они шли по тропинкам, проложенным в траве, и время от времени тропинка вела к палатке, это было почти как поместье с домиками. Чонгук заметил любопытные взгляды Чимина и сказал ему, что эти палатки принадлежат сотрудникам. В конце тропинки находилось большое сооружение, представляющее собой смесь палатки и стеклянного здания, и Чонгук и это не оставил без внимания. — Это что-то вроде центра лагеря, — Чимин посмотрел на Чонгука, — здесь есть главный обеденный зал, главный офис и место, где мы регистрируемся. — А здесь мы начинаем бежать наперегонки к палаткам, — Джин поднимает брови, глядя на парочку, и уже ускоряет шаг. — Мама сказала, что Чимин первым будет выбирать домик, не забыл, хен? — Чонгук самодовольно посмотрел на Джина. — А это значит, что выбор за мной. Чимин посмеивается над Чонгуком, ему жаль, что он не может оспорить слова младшего. То, что выбор палатки оставался за ним, не означало, что Чонгук поступит по-своему, но давайте будем честны, это именно то и значит. — Думаю, ты забываешь, насколько мы с Чимином близки, — вздохнул Джин, прижимая руку к сердцу и внезапно встал на месте, ожидая, что пара поравняется с ним, и как только они это сделали, он храбро обнял Чимина за плечи. — У нас глубокая платоническая связь, мы разделяем любовь к Тэхену, любовь, которую ничто и никогда не сможет победи... — Я позволяю Ккюю выбрать любую палатку, какую он захочет, хен, — вмешался Чимин нейтральным голосом, и его лишь слегка позабавило, как Джин поджал губы, тут же убрав руки с его плеч. — Я распреглашаю тебя на нашу свадьбу, — Джин надулся, чем заслужил лишь довольные улыбки от пары, после старший догнал Тэхена и взялся с ним за руки. — Как будто он может распрегласить меня, я его шафер, — Чонгук рассмеялся, стоило старшему уйти. — А я не знал, что ты шафер, — Чимин приподнял бровь, — значит наденешь модный костюмчик? — Он будет на мне только до тех пор, пока ты не снимешь его с меня. Чимин усмехнулся, а его глаза расширились от внезапной храбрости. Чонгук тоже был шокирован своим комментарием, но решил придерживаться своего. — Ты и в правду напрашиваешься, чтобы тебя поставили на место, да? — Голос Чимина стал более томным, что сделало атмосферу еще более напряженной, воздух сгустился от его ухмылки. Чонгук сглотнул, пытаясь собрать немного больше своей прежней храбрости и быстро придумать такой же взволнованный ответ. — Д-думаешь, что сможешь? Последовала еще одна насмешка, от которой щеки Чонгука вспыхнули. — Вот сейчас ты и правду сам напрашиваешься на это, — Чонгук перестал двигаться, когда свободной рукой Чимин прошелся по его груди. Чимин почувствовал рельефные мышцы под своей рукой и легкое сопротивление под ладонью, когда он начал водить пальцами по прессу Чонгука. Чонгук начал задаваться вопросом, собирается ли Чимин поставить его на место прямо здесь и сейчас. Но потом- — Чонгуки-оппа? Голос, который Чимин описал бы как "крайне пронзительный", прорвался сквозь восхитительное напряжение, возникшее между парой. Чонгук не отступил, но его глаза на мгновение встретились с глазами Чимина, в них промелькнула явная паника, и Чимин понял намек, слегка отступив, их руки все еще были крепко переплетены. — С-Сора... Оу. Чимин попытался найти ту, что окликнула Чонгука, она шла за ними и теперь ускорила шаг, чтобы встретить приближающуюся пару. Ее белые каблуки издавали раздражающие щелчки, и Чимин отметил, насколько непрактичным был весь наряд. Очень узкая ярко-розовая юбка доходила ей до середины бедра, обнажая карамельную кожу до самых изящных пяточек. На руке у нее висела розовая сумочка в тон, которая была украшена белой свободной рубашкой с оборками вдоль v-образного выреза, а пустое место на груди заполняло несколько бус. К сожалению, Чимин не мог отрицать, что она была хорошенькой, с ее длинными, легко вьющимися светло-русыми волосами, которые в данный момент были скрыты за белыми солнцезащитными очками, и нежными чертами лица, в которых таился резкий оттенок. Чимин, несомненно, ненавидел эту девушку, и не только потому, что она была бывшей женой Чонгука, но и из-за того, как она обращалась с Чонгуком. — Оппа! — Повторила она, бросаясь в объятия Чонгука, Чонгук неловко поднял одну руку, а другой, что было более приятно, держал Чимина за руку. Чимин настороженно наблюдал за происходящим, стараясь сохранять спокойствие и считая секунды, пока Сора прикасалась к Чонгуку. Восемь секунд - это дольше, чем вы думаете, и Чимину это определенно не понравилось. Когда девушка отстранилась, он, наконец, разжал челюсти. — Как поживаешь? От этого вопроса Чонгуку захотелось рассмеяться: как поживает Чонгук с тех пор, как полгода назад он поймал Сору на измене с одним из своих друзей? Как он после того как порвал с ней, осознав, какой манипулятивной и ужасной она была по отношению к нему на протяжении всего периода их отношений? Одно он может сказать наверняка: ему было блядски афигенно. Но Чонгук... возможно, в нем еще остались отголоски ее манипуляций, потому что он чувствует необходимость улыбнуться и ответить просто. — Ммм, все хорошо… На самом деле, даже замечательно. — О, — Сора выглядел почти удивленной, и у Чонгука от этого возникло неприятное ощущение в животе, неужели девушка действительно надеялась, что он скажет, что без нее он был опустошен. — Ты что совсем не скучал по мне? Рука Чимина крепче сжала руку Чонгука, и это придало младшему сил, необходимых для ответа на это предложение. — Я был занят разными делами, компанией и прочим. — Конечно, я нихрена по тебе не скучал. — Это был бы более удовлетворительный ответ, но, возможно, это тоже была ложь. Чонгук знает, что сейчас он ничего не испытывает к этой девушке, но она сумела так прочно осесть в жизни Чонгука, что, когда он порвал с ней, даже после того, как узнал, что она ему изменяет, он все равно скучал по ней. В то время это было словно самая страшная шутка. А осознание того, какой стервой она была, и то, что она была очень властной, всепоглощающей личностью, заставляло его будто бы привязываться к ней и скучать по ней еще больше. Чонгуку потребовалось так много времени, чтобы понять, какой она была, точнее осознать это к концу их отношений, из-за того, как она манипулировала им. Она не была злой или жестокой, требовательной или контролирующей, во всяком случае, не была такой явно. Девушка была милой и доброй, она была так сильно влюблена в Чонгука, за исключением тех случаев, когда он делал что-то, что ей не нравилось. В таких случаях она никогда не кричала на Чонгука, она просто продолжала выражать свое опустошение, свою боль, свое горе, пока Чонгук не чувствовал себя настолько виноватым, что перестал проводить эти лишние несколько минут с Тэхеном или Джином, перестал делать то, что хотел, вместо этого начиная делать что-то, что нравилось именно ей. Соре нравился ее большой и сильный парень, и ей нравилось, как хорошо она могла им управлять. — Я тоже скучала по тебе, Чонгук. — Она глупо хлопала накладными ресницами, слегка надув губки. — Мама сказала, что недавно столкнулась с вами на благотворительном вечере, и что у вас возникла небольшая проблема, раньше вы не проявляли такого неуважения к моей маме… — Сора выглядела совершенно невинно и смущенно, когда ее взгляд, наконец, скользнул по телу Чимина, не потрудившись встретиться с ним взглядом, прежде чем вернуться к Чонгуку. — Интересно, что же изменилось? — О-оу, на самом деле ничего такого не произошло... Но мне жаль, что я обидел ее, — как только слова слетели с его губ, Чонгук захотел взять их обратно. Он услышал ее слова, ее печальный тон, ее обеспокоенный взгляд и мгновенно попался в ее ловушку. Ей нравилось слушать извинения Чонгука. В течение шести месяцев с момента их расставания, Чонгук избегал ее, похоже, ему все еще нужно немного потренироваться в том, чтобы оставаться совершенно равнодушным к ее присутствию. Глаза Чимина сузились в замешательстве, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не ударить Сору и Чонгука тоже. Чимин точно знает, что Чонгук не сожалеет о том, что он сказал Чохи, и не должен сожалеть, так что это может означать только то, что он извиняется за Сору. Чимин также знает, что у него нет к ней никаких чувств, поэтому он может только заключить, что эта сучка все еще имеет над его парнем какую-то власть. — Ах, спасибо тебе, Чонгук~и! — Ее рука на мгновение коснулась его предплечья. — Это очень много значит для меня. Чимин закатил глаза от этого прикосновения, его свободная рука теперь обхватывала мускулистую руку младшего, ту саму, к которой только что прикоснулся Сора. Сора заметил это прикосновение с понимающей улыбкой. — Чонгук~и, ты собираешься представить меня своему другу? Чимин решает, что не собирается доставлять женщине удовольствие и злиться от того, что та использовала ласкательное обращение к Чонгуку. — Я Чимин, парень Ккюю, — Чонгук не мог не улыбнуться в ответ на милую улыбку Чимина. — Оу... — Чимин уверен, что Сора знала, кто он такой, еще до того как приехала в лагерь, наверняка ее мама рассказала ей об этом, это объясняет отсутствие шока в ее реакции. Вместо этого девушка чуть ли не рассмеялась. — Ты не в его обычном вкусе. — Я сочту это за комплимент, — на лице Чимина появилась приторно-сладкая улыбка, раздражающе похожая на ту, что была на лице Соры. Единственным признаком ее раздражения был гнев в ее глазах, направленный исключительно на Чимина и усиливающийся с каждым словом, слетающим с его губ. — Я уверен, ты была бы рада, если бы мы остались и поболтали подольше, но в этом году я первым выбираю домик для нас с Ккюю, а он кстати был бы рад снова побыть со мной наедине. — Улыбка Чимина становилась все более искренней с каждым новым словом. На лице Соры появилась еще одна трещина, и она несколько раз моргнула, надеясь, что это пройдет. — П-первым выбираешь домик... — Сора пробормотал чуть тише: — Мне никогда не давали право первого выбора. — Ее голос обрел обычную громкость, когда она продолжила: — Разве не забавно? — Звук ее голоса, произнесенного сквозь стиснутые зубы, определенно не соответствовал взволнованному тону и словам. Тем не менее, она быстро отмахнулась от них, когда Чимин призвал Чонгука уйти или, лучше, убежать. — Она милая, — сказал Чимин, стоило им оказаться на свободе. — И преданная тоже, — ответил Чонгука, хотя его глаза были грустными, все, что он мог сделать, это пошутить по этому поводу. — Честно говоря, я удивлен, что она так легко нас отпустила, я был уверен, что ты будешь с ней спарринговать. — Ну, мы здесь на две недели, у нас еще много времени, — Чимин улыбался Чонгуку, ведя его за руку: они приближались к входу, — даю тебе время до завтра. ~ — Я не уверен, Чонгук... — Чимин насмешливо покачал головой. — В синем было более уединенно... — Но в этом есть дерево! — похвастался Чонгук, подскакивая к дереву, растущему из деревянного пола в углу здания, и указывая на растение. В данный момент они стояли в знаменитом белом домике, который Чимин, конечно же, не назвал бы домиком. Он осмотрел все шесть "палаток", которые Чимин назвал бы полноценными объектами недвижимости, которые находились на территории, принадлежащей Чонам. Каждая из них была красивее предыдущей, и эта, самая последняя, доказала, почему пользуется большим спросом. Во-первых, Чимина удивили деревянные доски пола, а не брезент, который, как он ожидал, должен был покрыть траву и создать пол. Строение больше походило на полноценное здание с достаточно высокими потолками и окнами. Это был большой круглый дом, и четыре окна от пола до потолка занимали его половину. Каждое окно было занавешено, ткань доходила аж до самого потолка, что делало помещение больше похожим на шатер. Большая кровать с балдахином стояла напротив окон, из которых открывался прекрасный вид на озеро. Как следует из названия, цветовая гамма дома была белой с дубовыми вставками. Кровать украшало множество мягких на вид подушек, в просторную комнату проникал солнечный свет, придавая ей неоспоримый уют и очарование. Чимину это нравилось, но ему также нравилось дразнить Чонгука. — В черном домике была односпальная кровать... — Чимин отвернулся от окна и теперь смотрел на Чонгука с другого конца комнаты. — Я мог бы наказать тебя за непослушание, заставив спать в этой кровати. Теперь Чонгук определенно был против черной палатки. Настолько сильно, что округлил глаза, захлопал ресницами и надул губы, что, как он знал, нравилось Чимину. Он тихо вздохнул, его плечи поднялись, а затем опустились, когда он медленно подошел к своему парню. — Но, хен... — Он растянул последнее слово, заставляя Чимина спрятать улыбку. — Я обещаю быть очень хорошим… Я сделаю все, что ты скажешь. — Теперь Чонгук стоял прямо перед Чимином, каким-то образом заставляя себя казаться меньше, невинно наклоняя голову. Чонгук поднял руку и положил ее на грудь Чимина, от этого прикосновения его собственное сердцебиение участилось. — Здесь ты можешь делать со мной все, что захочешь. — Взгляд Чонгука был более чем намекающим, а его тон - воплощением соблазна. — Ты что пытаешься отдать свое тело в обмен на палатку? — задумчиво спросил Чимин, скинув бровь. Взгляд Чонгука затуманился, его рука замерла на груди Чимина, когда он пришел к какому-то выводу. Да. Да, так и есть, он отдает свое тело Чимину, чтобы получить желаемое. — Конечно, нет, хен! — Чонгук изобразил полное потрясение, прижимая свободную руку к своей груди, в то время как другая его рука начала опускаться вниз от груди Чимина. Он не остановился, пока не закрепил его на своей тонкой талии. — Я просто подумал, что ты должен знать, что эта палатка тоже довольно уединенная, нас никто не услышит, не увидит... — Голос Чонгука был слишком тихим, чтобы симулировать непоколебимость, а его рука была слишком близко к заднице Чимина - это не может остаться без внимания. — А еще рядом с этой палаткой есть горячая ванна…— Это заинтересовало Чимина, и этого было достаточно, чтобы укрепить его решение об этой палатке. Тем не менее, Чимин принял много окончательных решений по поводу этой палатки: когда впервые узнал, что Чонгук хочет ее, затем, когда он взволнованно прыгал вокруг, показывая ему эту палатку, и наконец когда младший объявил, что Чимин может делать с ним здесь все, что захочет. — Поцелуешь меня, — Чимин принял другое решение. — Поцелуешь меня и я соглашусь на все, что ты захочешь... Чонгуку не нужно было повторять дважды, рука, которая теперь лежала на заднице Чимина, притягивала его вперед, пока их груди не соприкоснулись. Поцелуй был более доминирующим для Чонгука, чем обычно, но Чимин не жаловался и улыбался в ответ на прикосновение. — Что такого есть в этом лагере, что придает тебе столько уверенности? — поинтересовался Чимин, когда их губы разомкнулись, заметив довольную улыбку на губах Чонгука. — Может быть, именно то, что ты полностью принадлежишь мне, приводит меня в такое отчаяние. Чимин снова погрузился в поцелуй, его сумка упала на пол, когда он поднес руки к лицу Чонгука, и это был первый из многих жарких поцелуев, которые они разделили в комнате. ~ — ПРОСНИСЬ И ПОЙ! Очевидно, Чимин проспал, и, очевидно, он ошибался, считая Чонгука заботливым, очаровательным и добрым, потому что он стоял здесь, одетый, шумный, и распахивал шторы. Чимин застонал, натягивая на голову толстое пуховое одеяло, его обычного титула "ранней пташки" этим утром не было и следа. После того, как они выбрали палатку, Чимин вел себя как идеальный бойфренд. Они поужинали в общей столовой, которая на самом деле представляла собой нечто среднее между столовой и высококлассным рестораном. И Чимина терпеливо провели к четырем разным семейным парам друзей Чон, Мисо была полна улыбок и хвастливых комментариев. К счастью, он еще не встретил никого из бывших или друзей Чонгука, хотя он уверен, сегодня удача будет не на его стороне. Несмотря на то, что Чонгук прижимался к нему всем телом, Чимин спал плохо. Будь то невыносимая погода на улице, люди или перспективы активного отдыха в лагере, прямо сейчас все, чего Чимин хочет, - это проспать всю поездку. Однако Чонгук не позволял себе больше ни секунды находиться в состоянии бодрствования без Чимина. Поэтому он стянул одеяло с головы, лицо старшего очаровательно сморщилось, а руки сжались в кулаки, когда он потянулся. — Скажи, я хоть раз тебя так подло предавал? — Чимин приоткрыл один глаз, и перед ним, наконец, предстал полный образ Чонгука. Он выглядел раздражающе хорошо, когда Чимину хотелось злиться на него. Его каштановые волосы были слегка завиты и пушились на макушке, а улыбка была слишком яркой для того возбужденного настроения, которое он пытался сохранить. Белая рубашка с короткими рукавами свободно облегала его тело, случайные слова и картинки добавляли красок к чистому холсту. Самое главное, что младший был одет в легкие джинсовые шорты в обтяжку, которые заканчивались чуть выше колена. — И ты даже не сказал "доброе утро, любимый"... — добавил Чимин, надув губы, качая головой и сокрушенно вздыхая. — Очевидно, из нас двоих я лучший бойфренд... — шмыгает носом Чимин, изображая слезы, и начинает переворачиваться на другой бок. Как только он это сказал, Чимин почувствовал, как кто-то тяжело опустился на кровать, после чего крепкая рука легла на его талию. — Доброе утро, любимый. — Чимин спрятал улыбку, почувствовав, как губы Чонгука прижались к его затылку. — Поскольку я проснулся рано утром, мне пришлось выбирать тебе наряд. — Чимин почувствовал, как за его спиной расплывается широкая кроличья улыбка. — Мими-хен будет такой хорошенькой, — вздохнул про себя Чонгук. Чимин захихикал, когда руки на его талии сжались еще сильнее. — Это как-то связано с тем, чтобы ты собираешься хвастаться мной сегодня? - поинтересовался Чимин, имея в виду нетерпеливое поведение Чонгука ранним утром и его очень желанную привязанность. — Хм... — Чонгук поднял голову, и это движение заставило Чимина повернуться к нему лицом. — Возможно. — Чонгук в полной мере воспользовался новой позицией, чтобы осыпать лицо Чимина поцелуями, не останавливаясь, пока старший не начал пыхтеть в притворном раздражении. — Я ничего не могу с собой поделать, хен, почему я не могу похвастаться тобой перед всеми, с кем я когда-либо встречался. — Чонгук посмотрел на старшего, на его растрепанные розовые волосы и пухлые губы, из-за чего было очень трудно сосредоточиться прямо сейчас. Также Чонгук думает, что если он сосредоточится немного больше, то, возможно, сможет увидеть легкий румянец на щеках Чимина. Однако, прежде чем он успевает полностью понять, о чем думает или что чувствует Чимин, его опрокидывают на спину, обхватывая за талию сильными бедрами и прижимая запястья над головой. От этого действия у Чонгука на секунду перехватывает дыхание, но затем он быстро пытается собраться со своими мечущимися мыслями. — Ч-что... — А а а, — Чимин покачал головой, одной рукой все еще удерживая запястья Чонгука, а другой обхватывая его подбородок. — Никаких разговоров. Губы Чимина прижались к губам младшего, который был совершенно беспомощен перед жадным поцелуем. Чонгук тут же потерял контроль, его губы легко раскрылись, открывая Чимину полный доступ. Их языки медленно скользнули друг к другу, прежде чем Чимин принялся легонько посасывать язык младшего, последний захныкал от этого движения. Затем Чимин перешел к нижней губе Чонгука, мягкой, чувствительной и влажной от преданных укусов. Чонгук потерял всякое чувство реальности, когда Чимин начал покачивать бедрами, под крепкими бедрами Чимина младший был абсолютно обездвижен, все, что он мог делать, это наслаждаться удовольствием, которое Чимин посылыл ему от мягкого трения о его промежность. Одним особенно резким движением, в сочетании с мягким прикусыванием нижней губы, Чонгук собирался издать стон, когда... — Это тебе за то, что ты так подло меня разбудил. — На самом деле Чимин вовсе не злился, но и не собирался упускать возможность подразнить Чонгука. Чонгук сглотнул и проморгался, когда внезапно все напряжение покинуло его тело, все прикосновения, все удовольствие исчезло. Чимин стоял над ним, скользя взглядом по произведению искусства, которое он только что создал. Руки Чонгука все еще подняты над головой, его бедра слегка покачиваются, член явно твердеет, а губы выпускают легкие вздохи. — Доброе утро, любимый. — Чимин дьявольски ухмыльнулся и направился в душ, даже не взглянув на отчаявшегося Чонгука на их кровати. Ошеломленный, Чонгук продолжал лежать. Было ли это утро хорошим? Трудно сказать. ~ Чонгук стоял среди кучи людей, в основном, он знал их всех и теперь был намного более спокойным после утренних событий. Он отвел взгляд в сторону, на парня, который был причиной его ранних страданий. Чимин принял душ и надел одежду, выбранную для него Чонгуком, затем позавтракал, а затем они приступили к своему первому занятию. Предполагалось, что это будет что-то вроде вводного занятия, что-то волнующее и веселое, способ начать неделю с раскрепощающего опыта, который должен был раскрыть ваш разум и ваше сердце на оставшуюся часть поездки. Ну, по крайней мере, такова была задумка инструктора. Девушка стояла впереди большой группы, примерно из тридцати человек, за ее спиной был обрыв. На ней были черные шорты, заправленная в них светло-голубая рубашка-поло и черный пояс, стягивающий наряд на талии. На груди у нее был логотип лагеря - маленький белый голубь и слово "серенити", вышитое на левой стороне. Это была униформа, в которой щеголял весь персонал. Каждый сотрудник выглядел немного по-разному, каждый в своем стиле: у девушки, стоявшей впереди, светлые волосы были собраны в тугой конский хвост, а на шее болтался ярко-розовый свисток. — Помните, что нужно быть уверенным в себе!— Улыбнулась женщина, которая недавно представилась как Джинсоль. — С нами вы всегда в надежных руках! — повторила она, увидев несколько взволнованных лиц. Одним из этих лиц был Тэхен, который стоял рядом с Чимином со скептическим видом. Чимин только рассмеялся, чувствуя себя совершенно расслабленным, единственное, что на самом деле причиняло ему дискомфорт, - это ставший уже обыденностью "миленький" наряд, который украшал его тело. Чонгук весело улыбнулся старшему, увидев готовый наряд - белую футболку длиной три четверти, с розовыми краями по линии шеи и рукавов, такого же розового цвета, как три персика, которые создавали прямую линию по центру верха. Шорты были такого же розового цвета, и доходили чуть выше колена, к счастью, прикрывая последние несколько дюймов змейки, украшавшей молочно-белую кожу Чимина. Чонгук, должно быть, снова предал его, попросив у Тэхена пару белых носков с оборками, потому что Чимин точно знает, что он оставил все те, что купил ему Тэ, дома. Несмотря на свое раздражение из-за них, теперь он носит розовые туфли-лодочки и белые носки с оборками, которые видны на его лодыжках, и все из-за раздражающего, неотразимого недовольства Чонгука. Наконец, он надел белую бейсболку, его розовые волосы были распущены по бокам, и Чимин использовал ее, чтобы отгородиться от ярких личностей вокруг него. — Почему она так на меня смотрит? — Чимин посмотрел на Чонгука из-под кепки, понизив голос. Чонгук проследил за взглядом старшего, пока не встретился взглядом с Сорой, к сожалению, она тоже была в их группе, и девушка быстро отвела взгляд от Чимина, как только Чонгук посмотрел на нее. — Она просто завидует тому, как красиво ты выглядишь, малыш. — Чонгук повернулся к Чимину, и его взгляд упал на толстый слой блестящего блеска для губ, которым были щедро покрыты губы Чимина. Чимин мягко усмехнулся, чтобы не прерывать речь преподавателя. — Ну, это очевидно. — Чимин ухмыльнулся, на что Чонгук лишь вымученно улыбнулся в ответ. — Но разве она не должна пялиться на тебя? Ты тот, на ком она явно помешана.— В словах Чимина слышалось раздражение, в его тоне - обида. — О? — Чонгук вызывающе приподнял бровь. — Ты злишься, потому что люди не смотрят на меня? Я мог бы попросить ее об этом, хочешь? Чимин провел языком по зубам, сморщил нос и приподнялся на цыпочки. Он позволил своей кепке слегка коснуться лба Чонгука, младший только наблюдал за этим действием. — Так, — Джинсоль хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание, — кто хочет начать первым? Чимин стоял, как ни в чем не бывало, и оглядывал взволнованные, испуганные лица. Он задался вопросом: разве это что-то новое для всех гостей лагеря? Разве они не занимаются этим каждый год? По его мнению, это упражнение было веселым, если уж на то пошло. Джинсоль проинструктировал их о том, как сегодня они будут выполнять упражнение на доверие. Им предстояло падать с края скалы, и, казалось бы, не было никакой безопасности или уверенности в том, что они выживут, но, очевидно, были приняты какие-то меры предосторожности. Единственное, что можно было увидеть с обрыва, - это горы и деревья, но заглянуть прямо под них было невозможно, и это заставляло всех нервничать по поводу того, что же их ждет. — Так а что происходит, когда ты прыгаешь? — Чимин без энтузиазма повернулся к Чонгуку, его голос был все еще тихим среди бормотания остальных, которые, вероятно, спрашивали о том же. — Не знаю, этого не было в прошлом году, — Чонгук тоже выглядел относительно спокойным. — Что насчет тебя? — Джинсоль пытается нарушить кажущуюся неподвижной тишину, поворачиваясь к одному из мужчин впереди. Чимин замечает, что рядом с Сорой стоит мужчина, высокий, хорошо сложенный, довольно симпатичный, но в то же время довольно придурковатый. Мужчина выпячивает грудь, усмехаясь, и Чимин замечает, как Чонгук напрягся, когда этот начал говорить. — Разве не должен кто-то другой пойти первым? Например, инструктор, чтобы мы знали, что это безопасно? Чимин толкнул языком в щеку, пытаясь сдержать улыбку на лице, всегда было забавно видеть, как кто-то настолько самоуверенный боится чего-то такого простого. — Разве опасность не является частью веселья? — отвечает Джинсоль с обнадеживающей улыбкой и, скорее всего, это достаточно отработанный ответ. — А я не думаю, что это выглядит очень весело, — сказал он в защищающейся манере, явно скрывая свой страх за высокомерием. — Не могли что-то получше выбрать? Чимин заметил, что Джинсоль слегка разволновалась, раздражение Соры, также направленное на инструктора, не давало напряжению спасть. В надежде как помочь Джинсоль, так и смутить самоуверенного парня, Чимин изобразил на лице вежливую улыбку и, подпрыгивая, шагнул вперед. — Я бы хотел попробовать, Джинсоль. В такие моменты Чимин хвалил свою новую очаровательную натуру, он знал, что его мягкая улыбка и невыносимо милый наряд смущали мужчину еще больше, и он явно был слишком напуган, чтобы принять участие. Чимина беспокоил не страх, бояться позволено каждому, а неуместная грубость по отношению к Джинсоль, из-за которой Чимин отчаянно желал унизить его. — Не у всех хватает смелости на что-то подобное…— Он продолжал добродушно улыбаться, глядя на мужчину, челюсть которого внезапно напряглась. — Но, по-моему, ты выбрал идеальное занятие. Джинсоль сразу же стала выглядеть более расслабленной, ее окружила аура благодарности, она пригласила Чимина встать рядом с ней. — С-спасибо. — тихо пробормотала она, прежде чем продолжить, получив в ответ мягкую улыбку от Чимина. Последний не мог видеть остальную часть группы и поэтому пропустил, как вся его семья смотрела на него обожающими взглядами, однако ни один из них не мог соперничать с Чонгуком. Он также пропустил убийственный взгляд, который он получил как от мужчины, так и от Соры, острый и смертоносный, совершенно никак не влияющий на Чимина. — Похоже, мы нашли самого храброго из нашей группы. — Теперь Чимин заметил, как мужчина закатил глаза, по-видимому, он прекрасно понимал, что остальные члены группы оценивающе смотрят на него. — Если вы все хотите понаблюдать за нашим героем, то он прекрасно продемонстрирует, что вы должны делать! Вся группа внимательно наблюдала с охами и ахами, как Джинсоль подвела Чимина к самому краю обрыва, крепко держа его за руки. Она заговорила нормальным тоном, не крича, как обычно, на всю группу, и продолжила. — Чимин-щи, верно? — Что ты, просто Чимин сойдет, — настаивал старший. — Ладно, Чимин, все, что тебе нужно сделать, либо прыгнуть, либо упасть, это может быть как угодно, главное, чтобы ты отошел от края обрыва. И я обещаю, что ты не умрешь. — Чимин рассмеялся вместе с ней, когда она, наконец, отпустила его руки, отступила на несколько шагов и оставила его одного. На самом деле ему совсем не было страшно, в нем было довольно волнующее чувство - стоять на краю обрыва, зная, что он вот-вот прыгнет, зная, что скоро он будет в безопасности, но не представляя как именно. — Все готовы? — крикнул Джинсоль, все выглядели еще более взволнованными теперь, зная, что не они первыми прыгнули с обрыва. — Как только ты будешь готов, Чимин. Группа ждала, когда Чимин обернется, но он не сводил с них глаз, останавливаясь на конкретном человеке, возможно, своем любимом человеке. Чонгук расплылся в улыбке, как только их взгляды встретились, ухмылка, которая украшала лицо Чимина, была бесспорно привлекательной прямо сейчас. Чимин на мгновение прикрыл глаза, Чонгук покраснел от такого поведения в таком общественном месте, он почувствовал, как его мама радостно толкнула его под руку. Затем Чимин позволил себе упасть навзничь, несколько взволнованных вздохов наполнили воздух, когда тело Чимина исчезло за краем. Чимин не знает, что произошло дальше, все, что он может видеть, - это небо, когда его тело летит по воздуху, может быть, он немного не в себе, но он не может удержаться от радостного смеха. После нескольких секунд падения Чимин чувствует, как его тело ударяется о поверхность, не то мягкое, не то твердое, оно просто поймало его тело. Эта штука опустилась низко, насколько возможно, пока его снова не подбросило вверх, и Чимин вцепился в то, что, как он теперь понимает, было сетью, когда его тело мягко замерло. — Быстрее, чем ожидалось я был уверен, что потребуется больше усилий, чтобы кто-то наконец прыгнул, — раздался голос, заставивший Чимина приподняться и увидеть другого инструктора, стоящего в чем-то похожем на пещеру на краю горы. Сеть была подвешена в воздухе под скалой и прикреплена к стенам двух других близлежащих гор. Сеть была невероятно большой, и Чимину потребовалось некоторое время, чтобы полностью выбраться из нее и добраться до углубления в скале, где стоял другой человек. — Вовсе нет, Джинсоль стоило сказать, что она не была уверенна в моей безопасности, и этого хватило, чтобы убедить меня. — Мужчина рассмеялся над словами Чимина, доставая что-то из кармана и поднимая это. — Что ж, я здесь не только для того, чтобы помочь всем, но и для того, чтобы поздравить тебя как первого участника лагеря, принявшего участие в акции "Падение доверия". — Он с гордостью поднял голубую ленту, на которой золотым шрифтом было написано "Самый храбрый герой", и, не теряя времени, прикрепил ее к футболке Чимина. Теперь Чимин знает, почему Джинсоль раньше называла его героем, и, учитывая, что он уже давно не участвовал в боксерских поединках, он на удивление счастлив получить новую награду. Даже если это награда за простой прыжок со скалы. — Джексон. — Мужчина улыбнулся, протягивая Чимину руку для рукопожатия. Которую Чимин с радостью принял, — Чимин. — Итак, хочешь поспорить, кто прыгнет следующим? — Чимин посмеялся над такой перспективой, он не знал наверняка, кто будет следующим, но у него было предлоположение о том, кто прыгнет последним. — Я знаю всех постоянных посетителей, но не ожидал, что здесь будет кто-то новенький, — Джексон указал на Чимина, — а так я бы не поспорил с Джинсоль, что Чон прыгнет первым. — Чон? — Чимин вопросительно вскинул бровь. — Да, Чон Чонгук, обычно он здесь самый смелый, ты с ним знаком? Чимин улыбнулся, его всегда забавляло, когда люди описывали Чонгука как уверенного в себе, доминирующего, пугающего мужчину. Особенно учитывая, что Чимин все еще помнил, как всего за день до этого Чонгук называл себя "отчаянной маленькой шлюшкой хена". — Вообще-то, он мой... — Вспомнишь дьявола... — перебивает его Джексон, когда тот отвлекается на еще одно тело, падающее в сетку. Чимина всегда удивляет, когда он видит Чонгука после того, как не видел его некоторое время, будь то одна минута или десять часов, это всегда заставляет его осознать, как сильно он скучал по младшему. Восторженный Джексон вытаскивает Чонгука из сетки, он не стал ждать ни секунды и вызвался быть вторым после прыжка Чимина. — Я знал, что ты будешь как-то связан с этим всем, хен, — обвинил его Чонгук, когда тоже увидел пол пещеры, который был в основном открыт и освещен солнечным светом. Однако ряды огней четко указывали путь вглубь пещеры, предположительно к выходу. — Расслабься, это совершенно безопасно, — подтвердил Джексон, слегка покачав головой. — О, ты должен мне денег за то, что не прыгнул первым. — Сколько раз тебе повторять, чтобы ты перестал ставить на меня без моего ведома, как я смогу сделать так, чтобы ты выиграл? Джексон на это только отмахнулся. — Ты же повернутый на соревнованиях, и если бы ты знал, что я поставил на твой проигрыш, ты бы старался с удвоенной силой, — Чонгук усмехнулся и ударил старшего по плечу. Затем его взгляд переместился на Чимина, который стоял, красиво сложив руки перед собой. — Оу, Мими-Хен, Джексон вручил тебе медаль?— Младший не смог удержаться от воркования при виде очаровательного зрелища, когда подошел ближе и начал играть с лентой. — Мими? — переспросил Джексон, многозначительно вскинув бровь. — Ах, да. — Чонгук неловко почесал затылок, обычно он не был так откровенно любезен с партнерами. — Хен, это мой парень... — Парень? — снова повторил Джексон, затем покачал головой. — Черт, я как раз собирался начать с ним флиртовать... Чимин рассмеялся, когда Джексон подмигнул ему, что побудило Чонгука в шутку поднять ногу, чтобы пнуть его, отчего Джексон резко отскочил в сторону. Чонгук уже собирался отругать своего друга и в полной мере воспользоваться возможностью похвастаться Чимином, когда в сеть попал еще один человек, из-за чего Джексону пришлось прервать их беседу. — А он секси. — Старший старался не улыбаться, когда повернулся к Чонгуку, поджав губы. — Не такой секси, как я. — Поджатые губы Чонгука надулись, когда он тоже повернулся к старшему, внезапно оказавшись в их собственном маленьком мире. — Никто не сравнится с тобой в сексуальности, детка. — Теперь на лице Чимина появилась улыбка. — Хм... — Чонгук внезапно стал выглядеть намного счастливее, когда стянул кепку с головы Чимина и надел ее на свои аккуратно уложенные волосы. — Кроме тебя. Чимин рассмеялся игривости брюнета, потянулся вперед и попытался схватить кепку. — А ну верни. — Чимин даже не пытался изобразить раздражение, его смех был явным свидетельством его удовольствия, когда он кружил вокруг Чонгука. Младший был удручающе высок и использовал это преимущество, чтобы еще больше усложнить задачу Чимину. — Не могу поверить, что ты подмигнул мне после того, как был таким чертовски сексуальным на глазах у всех. — Чонгук продолжал уворачиваться от ударов-попыток Чимина сорвать с него кепку. — Теперь мне придется отбивать всех любовников от тебя, — вздохнул Чонгук, он уже заметил, что несколько человек пялятся на Чимина, и он уверен, что после того, что сделал старший... их будет еще больше. Чимин решил, что с него хватит прыжков и хватания за руки, честно говоря он даже не уверен, почему так старается вернуть эту дурацкую кепку, и все же решает, что он хочет вернуть эту кепку или, что более важно, хочет поиграть с Чонгуком, чтобы получить кепку обратно. Меняя тактику на более привычную, Чимин обхватывает лодыжку Чонгука и плавно притягивает его к себе. Затем он опускается на него сверху, удерживая его на месте сильными бедрами, и у Чонгука возникает сильное чувство дежавю. — Я отобьюсь от всех за нас обоих, — фыркнул Чимин, чувствуя себя победителем, когда посмотрел на шокированного Чонгука. — А теперь верни мне мою кепку, ты, непослушный мальчик. — Я не непослушный— Чонгук надулся, в его глазах вспыхнул знакомый огонек, который Чимин не собирался оставлять без внимания. — О? — Чимин принимает знакомый вид, грустно надув губки, с глазами, полными желания. — Ккюю не нравится, когда его называют непослушным? Даже когда он ведет себя как непослшный ребенок? — Я хорошо себя веду. Чимин как раз собирался перечислить причины, почему Чонгук в его понимании был непослушным мальчиком, и заслужил соответствующее наказание, когда пронзительный крик прервал ход его мыслей. Оба повернули головы, однако они остались в том же положении, заметив, как Сора с недовольным видом упала в сетку. Затем она оттолкнула руку Джексона, который помогал ей подняться, но безуспешно. Еще пара упавших человек стояли и болтали об этом упражнении, пока Сора канючила. — Джексон, ты вообще не помогаешь, ты испортишь мне мой наряд! — Раздражение девушки было явно слишком сильным, чтобы она смогла изобразить хотя бы фальшивую улыбку, и она нашла в себе силы на это, только когда заметила Чонгука. Затем улыбка превратилась в обиженную гримасу, и в ее прищуренных глазах затаился явный гнев при виде того, как Чимин все еще сидит на Чонгуке, игриво хлопая его по груди. — Чонгуки-оппа! — крикнула она, и слова долетели прямо до чутких ушей Чимина. — Ты можешь мне помочь? Джексон не знает как... Джексон раздраженно фыркнул во-первых, из-за обычного обращения девушки, как будто это не входило в его обязанности, во-вторых, из-за собственного отчаяния. Он спрятал ухмылку, когда увидел, в каком положении оказался Чонгук: Джексон провел с Сорой достаточно лет, чтобы быть невероятно счастливым от ее страданий. Чимин приподнял бровь, но это была единственная часть его лица, на которой отразилось какое-либо выражение, когда он нагло уставился на девушку, не двигаясь. Затем он снова посмотрел на Чонгука, который лежал на полу с виновато-смущенным выражением лица. Старший очень хорошо знал, что девушка способна выбраться из этой сети без помощи Чонгука, но он не хотел выглядеть каким-то ревнивым идиотом, не желая доставлять Соре такое удовольствие. Поэтому он раздраженно встал, предлагая Чонгуку тоже подняться с пола. — Мой герой! — воскликнула Сора, когда Чонгук схватил ее за руку и оттащил от сетки, а Чимин смотрел на это неверящими глазами. Особенно когда девушка волшебным образом оказалась в его объятиях. Чимин на самом деле смеялся над этим действием, и ее рука случайно легла на плечо Чонгука. — Спасибо тебе, Чонгук~и, прямо как в старые добрые времена, ты всегда заботишься обо мне. Чимин подавил желание заорать, что Чонгук помогает ей только потому что она сама попросила его об этом, но прикусил язык. — Все в порядке.— Чонгук сжал губы в натянутой улыбке. Он все еще чувствовал себя неловко и преданным рядом с девушкой, он не мог испытывать к ней никаких положительных эмоций после того, как она причинила ему столько боли. Однако, по какой-то причине, Чонгук также не решался сказать девушке "отъебись". Дело не в том, что он не хочет, а в том, что он физически не может, возможно, это из-за того, что некоторые из ее манипулятивных отголосков все еще оставались внутри него. Или, может быть, он просто слишком хороший человек. — Т-ты не возращаешь, если мы прогуляемся до выхода вместе, Чонгук~и?… Ты же знаешь, как я нервничаю в темноте, — слабым голосом произнес Сора, все еще без всякой необходимости держа Чонгука за плечи. Чимин посмотрел на яркий свет в пещере, закатывая глаза от усилий Соры провести время с Чонгуком. — Н-ну вообще... — Чонгук неловко огляделся, заметив, как Чимин скрестил руки на груди, и прекрасно осознавая, что сейчас он предпочел бы утешать старшего, а не воображаемые страхи своей бывшей. — Ты можешь подождать Дэвона, я хочу прогуляться с Чимин-хеном. — Чонгук убрал руку Соры со своего плеча, развернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Сора с презрением наблюдал за этим. Чонгук никогда не отказывал ей ни в чем, кроме себя и то во время их разрыва, но Соре казалось, что Чонгук просто драматизирует. Ему было просто грустно, она думала, что он вернется к ней, как только справится со своими чувствами. Когда он этого не сделал, она продолжила встречаться с Дэвоном, но она чертовски точно не собиралась мириться с тем, что Чонгук не хочет заполучить ее обратно. Ему ведь просто нужно напомнить о том, чего он лишился. — Мой гирой. — Чимин скопировал приветствие Соры насмешливым тоном, когда Чонгук подошел к нему с широкой улыбкой кролика. — Я знал, что тебе будет страшно без меня, — поддразнил младший в ответ, наконец-то вернув кепку старшего обратно и попытавшись натянуть ему на глаза. Они разразились беззаботным, счастливым смехом, не обращая внимания на гримасу на лице Соры, которая была направлена на эту блаженную картину. ~ — Сегодня мы будем внутри, малыш, — Чонгук сидел на кровати в их домике, застегивая последние пуговицы на рубашке, прежде чем встать. Он заправил желтую рубашку в светлые джинсы, оставив несколько верхних пуговиц расстегнутыми, а талию стягивал черный ремень. Разрезы обнажали его колени и мускулистые бедра, он провел рукой по волосам, когда Чимин окликнул его из-за ширмы. — Почему? — Будем делать браслеты, — небрежно ответил Чонгук, поправляя свои серебряные ролексы. — Браслеты? — Чимин вышел из-за ширмы с раздраженным выражением лица, одетый в большой белый свитер, синий бомбинезон и светло-коричневую восьмиклинку. Это зрелище заставило сердце Чонгука взорваться. — Тэхен-хен записал нас, — ответил Чонгук, но все его внимание было сосредоточено на наряде старшего, его очаровательные пухлые щечки стали еще круглее от того, что он надулся. — Конечно, Тэхен, кто еще. Чонгук больше не мог сдерживать улыбку или сопротивляться желанию ущипнуть Чимина за щеки, нисколько не сожалея о своем выборе, несмотря на раздраженное выражение его лица. — Ты выглядишь так мило, Мими. — Он начал теребить мягкую щечку, от чего лицо старшего двигалось из стороны в сторону. — Мне обязательно надевать эту дурацкую шапку? — пробормотал Чимин, его голос звучал еще милее из-за его сжатых Чонгуком щек. — Да, тебе придется надеть эту дурацкую шапку, — хихикая, подтвердил Чонгук. — Дождаться не могу, когда мы займемся эджингом, — Чимин не случайно поднял эту тему, это всего лишь второй день, когда он не доставлял удовольствие Чонгуку, и с этим дерзким поведением Чонгука, Чимину отчаянно хочется помучить его. Чонгук явно не ожидал такого ответа, его руки отпустили мягкие розовые щеки и остались висеть по бокам. — О-оу... — Глаза Чонгука загорелись знакомым возбуждением, которое начало охватывать все его тело. — К сожалению, сегодня нет времени на поддразнивания, Ккюю... — Чимин тяжело вздохнул, по-настоящему огорченный стечением обстоятельств. — Вместо этого мы будем делать браслеты, — Чимин саркастически улыбнулся. — Н-ну... — Чонгук крепко схватил старшего за запястье, не давая ему уйти. — Я всегда могу просто купить тебе браслет! — Или ты всегда можешь мне его сделать самостоятельно, — Чимин снова повернулся к младшему, обхватив руками его широкие плечи и сцепив пальцы на шее. — Н-но... вчера, — Чонгук нервно начал теребить пуговицу на комбинезоне Чимина, — мы не... Губы Чимина аж приоткрылись от изумления, он бы назвал себя довольно ненасытным, но он бесконечно счастлив и удивлен, узнав, что Чонгук тоже и дня не может прожить без его внимания. — Но сейчас у нас есть чем заняться, сейчас мы не дома, где все мое внимание сосредоточено на тебе двадцать четыре часа семь дней в неделю, — Чимин с удовольствием уложил бы Чонгука на кровать прямо сейчас, но хоть кто-то в их паре должен быть ответственным и следить за тем, чтобы они присутствовали на обязательных мероприятиях. — Ты всегда можешь просто уступить мне, — Чонгук почувствовал, что, возможно, он сейчас ведет себя неправильно, что, возможно, глаза Чимина потемнели от его более вызывающего тона, но он ничего не мог с собой поделать. Но речь ведь идет о Чимине, о человеке, которого он страстно желал и которым он, наконец, был благословлен свыше, теперь он не хочет прожить ни дня, ни секунды без его прикосновений. — Я очень хочу этого. Я хочу тебя. — Голос Чонгука от природы был глубже, чем у Чимина, и звучал твердо, но Чимин слышал только жалобный стон в словах младшего. — Очень требовательный, — Чимин покачал головой в ответ на попытки Чонгука, — очень плохой. — Нет, я прошу по-хорошему, хен, — Чонгук надулся, сделав свой голос милее, и начал улыбаться. — Я думаю, тебе нужно научиться сдерживать себя, Чонгук, — предложил Чимин, чувствуя, как в животе разливается жар, пока его мозг лихорадочно обдумывает следующие слова. — А я думаю, тебе просто нужно уделять мне больше внимания, — дерзко ответил Чонгук, и на его лице появилась ухмылка, свидетельствующая о том, что он знал, что его вот-вот накажут. Чимин втянул нижнюю губу в рот, прикусывая ее с веселой усмешкой. Не только слова Чонгука заставили его отчаянно пытаться поставить младшего на место, но и самодовольная ухмылка, которую Чимину было просто необходимо уничтожить. Он разжал губы, его голос был нейтральным, но с нотками превосходства, когда он просто ответил: — Попроси внимания еще раз, и я не дам тебе кончить, пока ты не со слезами на глазах умолять меня об этом. Это стерло ухмылку с лица Чонгука, его руки соскользнули с брюк Чимина и остались висеть около талии Чонгука. Его собственное сердце забилось быстрее от спокойного тона Чимина. Чонгук почти уверен, что он уже ослушался Чимина, не может быть, чтобы он уже не кончил от слов старшего. — А вообще, — возбужденный блеск расцвел в глазах Чимина, когда его губы снова приоткрылись, — каждый раз, когда ты будешь просить меня прикоснуться к тебе сегодня... — Чимин наклонялся все ближе, а его голос становился все тише. Взгляд Чонгука, естественно, упал на губы старшего, мягкие, опьяняющие слова слетали с них... а этот мягкий изгиб пухлых губ... Он смотрел до тех пор, пока у него не осталось другого выбора, кроме как закрыть глаза, когда губы Чимина прижались к его губам и заставили подчиниться. Поцелуй длился всего мгновение, но колени Чонгука подкосились, настолько, что он почувствовал потребность упасть на них. — Сегодня вечером мы займемся эджингом еще раз. С губ Чонгука сорвался стон, но Чимин не отодвинулся ни на дюйм, наслаждаясь этим звуком. Горячее дыхание растаяло между ними, Чонгук не осмеливался открыть глаза, пока не почувствовал, что Чимин отстранился, все еще обнимая его за шею. — Давай посмотрим, насколько ты отчаянный, Ккюю, насколько хорошим ты можешь быть для хена. Сможешь ли ты слушаться хена, — Чимин не совсем уверен, что сейчас значит "быть хорошим", если бы Чонгук умолял его об этом, он был бы на седьмом небе от счастья, но приказ уже был отдан. Если Чонгук будет нуждаться во внимании сегодня, когда он просил его не делать этого, то позже это внимание будет ограничено. Несмотря на то, что Чонгук сам по себе идеальный сабмиссив, Чимину все еще нужно поработать над некоторыми вещами. Иногда Чонгук становится уверенным в себе, и хотя это забавно, еще веселее напоминать ему, кто на самом деле главный. ~ Вдоль главного зала тянулись длинные скамьи, а огромные стеклянные стены с одной стороны создавали самый идеальный фон для голубого неба и падающих листьев. На скамейках сидела та же группа, что и вчера, а также новая группа, присоединившаяся к ним в менее "рискованном" мероприятии. Чоны из обеих семей уже сидели вместе, и поэтому Чимин не имел возможности познакомиться с кем-либо из новой группы, хотя он и не планировал быть общительным и знакомиться с кем-то новым. Он сидел на своей скамейке, рядом с Чонгуком и Тэхеном. Напротив них сидели Мисо и Енджун, родители Хосока, Хиджин тоже была рядом с ними, на значительном расстоянии друг от друга. Джексон и Джинсоль стояли на небольшой сцене вместе с двумя другими инструкторами, которые, как предположил Чимин, были инструкторами новой группу. — Сегодня мы будем делать украшения — браслеты, ожерелья, все, что вы захотите! — снова раздался добрый голос Джинсоль, но все внимание Чимина было сосредоточено на глазах, которые по ощущениям прожигали в нем дыру. Милая Сора, подумал Чимин, закатив глаза. Он попытался вспомнить, не подставил ли он ей случайно подножку, не ударил ли по лицу, из-за чего еще на людей бросают убийственные взгляды. Но, конечно, Сора не имела ничего против Чимина лично, она просто ненавидела факт того, что он был с Чонгуком. Ревность. Чимин понимал. Если бы ему пришлось наблюдать за Чонгуком с кем-то еще, он бы не просто пялился на них. Но Чимин может улыбаться, зная, что ему никогда не придется этого делать. Как и Чимин, Чонгук пропускает слова Джинсоль мимо ушей, его собственные мысли сейчас звучат намного громче и требовательнее. С тех пор, как Чимин подошел к нему совсем близко и прошептал в губы, что будет "эджить" его каждый раз, когда он будет просить внимания… что ж, мягко говоря, он был на взводе. В тот момент он понял, что перегибает палку, его голос звучал слишком резко, и, к собственному удивлению, он почувствовал себя лучше, наткнувшись на раздраженный взгляд Чимина. Обычно он был таким послушным, что раньше ему и в голову не приходило бросать вызов Чимину, но это вызвало у него совершенно новое чувство, охватившее все его тело. И это чувство только усилилось, когда Чимин предложил наказание за непослушание. Чонгук ведь и сам хотел попробовать эджинг в их следующих сексуальных приключениях, и что-то более невинное внутри него воспрянуло духом, зная, что Чимин помнил и думал об этом, а что-то менее невинное уже хотело получить отказ в своем первом оргазме. Чонгук знает, что в процессе эджинга он также будет объективирован, это то, о чем он просил, и теперь, когда он включился в эту их небольшую игру, Чонгуку кажется, что он вот-вот взорвется. Он знает, что не должен так себя чувствовать, сегодня он должен быть спокойным и собранным, так приказал Чимин. Он не должен просить Чимина прикасаться к нему. Это может быть и просто, но горькая ирония заключалась в том, что сам приказ возбудил Чонгука, заставляя его желать, чтобы Чимин прикоснулся к нему прямо в тот же момент. Это был бесконечный цикл желания подчиниться Чимину, и сама мысль о подчинении заводила его и заставляла умолять об оргазме. К этому добавлялось смущение от того, что он действительно хотел, чтобы его "эджили", и в то же время ему хотелось подчиниться... Когда Чонгук разобрался во всем, он остался смущенным, возбужденным и слишком долго пялился на Чимина. Он задается вопросом, сколько из того, что он сейчас делает, уже принесло бы ему еще более неприятную ночь. Будет ли Чимин разрушать его оргазм из-за того, что Чонгук слишком долго пялился на него, трогал его ногу, да и просто выглядел отчаявшимся? Чонгук чувствует, как волна предвкушения и жара постоянно пробегает по его венам, желание быть хорошим для своего хена и неослабевающее желание прикоснуться к нему. В общем, Чонгук чертовски возбужден. — Ты в порядке, Гук? — Очевидно, Джинсоль и Джексон закончили знакомить всех друг с другом, Чонгук вздрогнул, когда рука Джексона коснулась его плеча. — Д-да, — Чонгук изо всех сил старался выглядеть естественно, как будто не представлял губы Чимина на каждом дюйме своего тела, — просто здесь жарко. — Он поднял руку и нервно почесал затылок. — Там, где я сижу, холодно, — пробормотал Чимин, выбирая несколько бусин из чаш на столе, имея в виду леденящий взгляд, которым его наградил Сора. — Ну, тебе лучше сосредоточиться, если ты хочешь выиграть этот приз. — Джексон похлопал Чонгука по плечу, прежде чем ответить на зов от кого-то с другой скамейки. — Приз? — спросил Чонгук, когда инструктор ушел, повернув голову к Намджуну. — В конце они выберут лучшее изделие, и победитель получит право выбора команды для завтрашнего группового занятия, — деловито ответил Намджун, тоже начиная доставать бусины из контейнеров в центре стола. Чонгук кивнул, на мгновение отвлекшись на мысль о том, что завтра ему предстоит выбирать команду, прежде чем его взгляд снова упал на Чимина. Мой Чимин. Он наблюдает за тем, как старший наклоняется над столом, как маленькие ручки собирают бусинки, как его одежда создает самые очаровательные складки на свитере. Затем его взгляд перемещается на лицо старшего: пухлые губы Чимина поджаты, пока он размышляет, что выбрать дальше. Мучительно медленно Чимин разжимает губы, облизывая их так же медленно, что Чонгук даже не осознавал, что придвигается ближе, пока его не выводят из транса. — Мне посчитать это за первое твое непослушание? — Чимин внезапно повернулся к нему с обвиняющей ухмылкой, и Чонгук посмотрел на старшего с невинностью в глазах. — Н-нет, я просто... — Чонгук потянулся вперед, чтобы украсть одну из бус, которые уже выбрал Чимин. — Мне нужно было вот это. Чимин только закатил глаза, позволив этому проявлению явного желания Чонгука остаться безнаказанным. После нескольких минут творческого молчания Хиджин радостно подпрыгивает на своем месте, уже закончив один браслет для своего маленького запястья. — Смотрите, смотрите! — Чудесный браслет, Хиджин~и! — ответил Хосок, сидевший напротив нее, взглянув на браслет с желто-розовым узором и необычной звездой в центре. Все заворковали, когда девочка начала делать подходящее для браслета ожерелье. Чонгук выбрал различные бусы черного и розового цветов, решив, что эти цвета хорошо передают Чимина. Розовый цвет напоминал ему не только о волосах старшего, но и о личности, которой он обладал, когда они впервые встретились, здесь речь об очаровательном, милом Чимине. О том самом Чимине, которым, по мнению самого Чимина, он был крайне далек, но Чонгук видел, насколько естественным эта "заботливая и очаровательная псевдо-личность" была для него. Не сабмиссивный, пассивный, а именно заботливый, милый Чимин. Это были те части Чимина, которые настаивали на том, чтобы его обнимали перед сном, а по утрам играли с его волосами. Однако черные бусы напомнили ему о Чимине, о котором ему еще так много предстоит узнать. Именно из-за этого Чимина ему сейчас спирает дыхание, хотя он чувствует себя в безопасности, защищенным и, несомненно, более живым, чем когда-либо. Чонгук знает, что все эти качества полностью присущи Чимину. Даже если старший думает, что он должен быть полностью прежним самим собой, Чонгук видит в нем смесь того и другого. Это Чимин. Его Чимин. Чимин в это время уже выбрал бледно-желтые бусины, зная, что это любимый цвет младшего, и несколько белых бусин с надписями. Он перебрал случайные буквы, чтобы найти те, которые ему были нужны. — Иди сюда, малыш, — пропел Чимин, потянув за длинную белую нитку. Конечно, Чонгук немедленно подчинился, уже заполучив все необходимые ему бусины и разложив их перед собой. Он посмотрел на Чимина напряженным взглядом, в котором поселились желание и тоска. — Ваше запястье, пожалуйста, — попросил Чимин, сразу же беря то, что хотел, ака нежно касаясь теплой кожи Чонгука. Рубашка младшего была закатана до локтей, и Чимин позволил своему взгляду поблуждать по обнаженной коже. Рука Чонгука лежала в ладони Чимина, в то время как другая рука старшего обхватила его запястье. Когда Чимин встретился взглядом с Чонгука, его пальцы начали обводить крупные вены на руке младшего, путешествуя вверх и вниз по теплой коже. — У тебя красивые руки, Чонгук. — Чимин воспользовался возможностью, чтобы невинно сделать комплимент своему парню, но последний замер, его руки напряглись, а глаза затряслись. — С-спасибо, — Чонгук пытался сохранять хладнокровие, но на самом деле он уже был далеко-далеко в своих фантазиях. — Такой большой и сильный... — Чимин говорил тихо в шумной комнате, зная, что его слова только сильнее изводят Чонгука. Последний болезненно воспринимал присутствие остальных гостей, особенно после следующих слов Чимина. — Так идеально смотрелись бы связанными, пока тебя трахаю... — Ч-Чимин! — Чонгук поспешил прервать старшего, и несколько голов повернулись в его сторону, удивленные громким вскриком. Он неловко рассмеялся, улыбаясь скорее людям, которые в конце концов отвернулись. Большинство из них были членами его семьи. — Я хотел сказать. Чимин-хен, — сказал Чонгук более спокойно, но не расслабленно. — Да, Ккюю? — Чимин широко раскрыл глаза, обматывая веревочкой крепкое, но в то же время достаточно изящное запястье Чонгука. — Эээ... — Чонгуку на самом деле нечего было сказать, и единственные слова, которые пришли на ум, были ответом на почти сказанное Чимином: "Да, пожалуйста". — Ты хотел что-то сказать, Ккюю, хотел чем-то поделиться с хеном? — Чимин медленно натягивал шнурок на запястье, пока тот не стал плотно прилегать к коже, — или попросить хена о чем-то? — С-сделай это, — слова вырвались у Чонгука абсолютно непроизвольно, но он не мог найти в себе сил пожалеть о них. — Что сделать? — задумчиво спросил Чимин с обнадеживающей ухмылкой. — Все, что пожелаешь. — Хороший мальчик,— Чимин обрезал нитку до нужного размера, оставив туманный взгляд Чонгука без ответа. Он положил нитку на стол, прежде чем наклониться ближе к уху Чонгука, выглядя совершенно невинно для всех остальных. Всем, кто не слышал слов, которые врезались в кожу Чонгука. — Но ты очень плохой мальчик, раз попросил хена прикоснуться к тебе. Хену нужно научить тебя слушаться, теперь тебе запрещено кончать, пока я буду играть с тобой. — С этим Чимин полностью отрезал свое внимание от младшего, отстраняясь и сосредотачиваясь на своем браслете. Чонгук был возбужден еще больше, чем раньше, но потом ему кое-что пришло в голову. Чимин сказал, что собирается отказывать ему в оргазме каждый раз, когда он попросит о внимании, но это не значит, что в конечном итоге ему не позволят кончить, и Чонгук уже и не против, если ему пар раз разрушат оргазм. Итак, помня об этом, Чонгук решает пойти ва-банк. Он перекидывает свое правое бедро через левое бедро Чимина под столом, и когда Чимин ничего не делает, продолжая возиться со своим браслетом, он опускает свою руку на бедро, позволяя ей скользнуть вниз, пока та не касается паха старшег. Чимин, не теряя ни секунды, резко хватает его за запястье под столом. Он молча убирает руку Чонгука и кладет ее на стол, даже не удостоив его взглядом. — Еще одно в копилку, — Чимин одновременно поднимает еще одну бусинку, но Чонгук знает, что эти слова предназначены ему, и он знает, что должен остановиться, но Чимин еще не убрал его бедро со своего. И Чонгук расценивает это как разрешение воспользоваться преимуществом положения. — Хен? — Хм? — Чимин по-прежнему не поднимал глаз, и недостаток внимания заставлял Чонгука жаждать его еще больше. — Могу я, пожалуйста, дотронуться до твоего запястья? — Чимин знает, что Чонгук специально выбрал такую формулировку, он знает, что Чонгук хотел вежливо попросить прикоснуться к нему, понимая, что это сведет старшего с ума, тем более, что Чимин не может наказать его за этот конкретный случай. Тем не менее, он протянул младшему свое запястье, которым Чонгук восхищенно любовался чересчур долго. — Хен, тебе не слишком туго? — улыбнулся Чонгук, придвигаясь еще ближе к старшему. — Совсем нет. — Значит, я хорошо справляюсь, хен? — Чимин насмехается над постоянным использованием слова "хен", он не уверен, рад он или напуган тем, что Чонгук явно знает, какой эффект это слово имеет над ним. Особенно трогательно, когда это говорит крайне нуждающийся Чонгук. — Я послушный мальчик? — Нет. На этот раз Чонгук замолчал, повернувшись лицом к Чимину, и его охватило пылкое желание, когда он взял руку Чимина и положил ее себе на бедро. Старший не сделал ничего, чтобы воспрепятствовать ему, он просто ошеломленно наблюдал, позволяя Чонгуку водить рукой по своему бедру, все выше и выше, и... — Ты можешь показать мне, где находится уборная, Ккюю? Чонгук тут же закивал, улыбнувшись так широко, что Чимин испугался, как бы его щеки не треснули. Чонгук так и не отпустил руку Чимина, он просто потянул ее за собой, когда вставал. Чимин закатил глаза, прекрасно понимая, что Чонгук думает, что Чимин вот-вот даст ему то, что он хочет. Он также ухмыляется, зная, что этого, безусловно, не случится. Остальные за их столиком продолжают мастерить браслеты, совершенно не замечая разворачивающейся перед их глазами сцены. Единственным человеком, который заметил, что пара уходит, были те же холодные глаза, которые сверлили Чимина с тех пор, как он сел рядом с Чонгуком. Те, что вспыхнули гневом, когда пара начала вместе плести браслеты, а затем вспыхнули вновь, стоило им уйти: Чонгук улыбался, как влюбленный по уши подросток. Когда Чонгук потащил Чимина за угол, в более уединенное место, где находились туалеты, его тут же прижали к бледно-голубой стене. Он радостно ухмыльнулся, думая, что достаточно подразнил Чимина, чтобы добиться желаемого. Его рука потянулась к щеке Чимина, губы готовы были впиться в него. Однако он резко втянул воздух, когда Чимин резко схватил его за руку и прижал ту к стене рядом с его головой. Следуя примеру, со второй рукой Чимин проделал то же. Сердцебиение Чонгука опасно участилось, и он быстро понял, что к чему. Без предупреждения Чимин просунул свое колено между ног Чонгука, не останавливаясь, пока его бедро не оказалось вплотную к промежности младшего. — Ты что творишь? — слова Чимина были резкими, Чонгуку показалось, что с него срывают одежду. Он чувствовал себя голым, беззащитным и хотел, чтобы Чимин воспользовался этим. — Н-ничего, — осмелился сказать Чонгук, получив в ответ одновременно ошеломленное и удивленное выражение лица Чимина. — Ты ведешь себя как непослушный чертенок, — Чимин раскрывал перед младшим очевидное, прижимаясь бедром к его промежности и ограничивая все движения. — Не непослушный, — Чонгук надулся, его охватило знакомое чувство подчинения Чимину. Ему нравится это чувство, когда он начинает чувствовать себя мягким и защищенным, но таким заведенным. Он чувствует, что полностью принадлежит Чимину, как и он Чимину.. — Я, кажется, сказал своей шлюшке, чтобы она держала свои руки при себе сегодня? — Чимин наклонил голову, и Чонгук почувствовал, что становится все меньше и меньше, его кожу покалывало от того, что его назвали шлюхой в таком открытом месте. — Но вместо этого, — глаза Чимина были глубокими, темными, решительными, — ты не только прикасался ко мне, но и пытался заставить меня прикоснуться к тебе. — Н-но я оч-чень, очень сильно хочу тебя, хен, — Чонгук чувствовал, как его щеки горят, почти так же горячо, как лава, текущая по его венам прямо сейчас, скапливаясь вокруг запястий и промежности, в тех самых местах, где Чимин оказывал непростительное давление. Чимин огорченно вздохнул, разочарование старшего никак не успокоило Чонгука. Зубы Чимина впились в мягкую мякоть его нижней губы, и когда он отпустил ее, его бедро прижалось к промежности Чонгука. Младший зашипел, когда Чимин одновременно усилил хватку на его запястьях. — Итого четыре, — подтвердил Чимин, обрадованный мыслью о том, что через некоторое время он будет трахать Чонгука по меньшей мере четыре раза. Чонгук, казалось, тоже осознал это, когда его тело наконец обмякло от прикосновений Чимина, от такой перспективы он что-то совсем ослабел. — Мне казалось, моя тупая шлюха сможет выполнить один простой приказ. — Могу, я могу, хен, — умолял Чонгук, его разум и тело содрогались от того, что его назвали "тупой шлюхой", он так сильно хотел предложить себя Чимину прямо сейчас. Но он также хотел быть хорошим мальчиком для Чимина и делать все, что тот говорит. Чимин снова прижался к промежности Чонгука, чувствуя, как его член твердеет под джинсами. — Веди себя прилично, Ккюю. — Голос Чимина стал мягче, в нем по-прежнему чувствовалось превосходство, когда он убрал одну руку с покрасневшего запястья Чонгука. Однако Чонгук не мог заставить себя пошевелиться, так как вторая рука оставалась поднятой и прижатой к голове. Рука Чимина легла под подбородок младшего, большим пальцем он провел по линии челюсти, рисуя легкие успокаивающие круги. Однако давление, оказываемое на его промежность можно было назвать только садистским. — Ты можешь вести себя прилично ради меня, шлюха? — Чимину нравилось, как глаза Чонгука грозили закрыться каждый раз, когда он это говорил, как напрягались его бедра, а промежность прижималась к его бедру, отчаянно нуждаясь в трении. — Не сможешь, мне же лучше, смогу подольше поиграть со своей игрушкой... — Чимин посмотрел на Чонгука с неутолимым голодом. — Но ты... ты будешь дрожать, плакать, умолять меня позволить тебе кончить... а я тебе не позволю. Ну что, будешь меня слушаться? — Чимин сделал круговое движение большим пальцем, используя это преимущество, чтобы наклонить голову младшего вперед. Достаточно близко, чтобы он мог почувствовать горячее дыхание Чонгука на своих губах, когда тот простонал: — Д-да, хен. — Хороший мальчик.— Чонгук почувствовал довольную ухмылку на своих губах, прежде чем язык Чимина прошелся по ним. Младший был податлив к каждому его прикосновению, охотно уступая любой его прихоти. — А теперь, будь хорошим мальчиком и сделай хену браслет, чтобы я мог носить его каждый день. — Чимин запечатлел последний целомудренный поцелуй на губах младшего, прежде чем отстраниться с мягкой улыбкой. Эти слова заставили Чонгука покраснеть, на его лице появилась глупая улыбка. Он почти уверен, что у него приступ из-за того, как быстро Чимин меняет свое поведение, и каждое следующее влияет на него сильнее предыдущего. Одно так хорошо перетекает в другое, забота Чимина успокаивает внутренний огонь в его венах, отчаяние в его глазах. — Х-хорошо, Мими-хен, — заикаясь говорит Чонгук, когда Чимин убирает бедро. Старший ослабляет давление на запястье, тут же переплетая их пальцы. — Ты... ты же мне тоже сделаешь браслет? — застенчиво спрашивает младший, пока они стоят неподвижно: Чимин дает Чонгуку возможсноть немного остыть. — Конечно, сделаю, малыш, — подтвердил Чимин, его тон стал намного мягче, он хотел успокоить Чонгука после того, как обошелся относительно резко с ним, хотя он знает, что Чонгуку это нравится. И все же Чимин тоже новичок во всем этом. И в отличие от всех прошлых его отношений, в этих отношениях, у Чимина всегда есть потребность убедиться, что с Чонгуком все в порядке, что Чонгук знает, как сильно он на самом деле заботится о нем. — Ты можешь носить его каждый день, как напоминание о том, что ты принадлежишь мне. — Чимин не смог удержаться и поцеловал застенчивую улыбку, расцветшую на лице Чонгука. — А моим напоминанием о том, что я принадлежу тебе, будет браслет, который ты сделаешь для меня. Буду носить его каждый день. Чонгук с трудом сдерживал эмоции, когда на его лице появилась очаровательная кроличаья улыбка, которая в ответ вызвала фирменную улыбку Чимина. — Пошли, — Чимин потянул младшего за руку, и в его голосе послышались нотки безнадежного счастья, — пока я не сдался и не отвел тебя обратно в нашу домик. Чонгук воздержался от поддержки этой идеи, приказы старшего все еще были свежи в памяти, и он последовал за Чимином обратно к их столику, чувствуя головокружение и держась за руку со старшим. ~ Сора сидела на своей скамейке, Дэвон сидел рядом с ней и мастерил какое-то дурацкое ожерелье, которое он, вероятно, подарит ей позже. Она и так ненавидела это ожерелье, но прямо сейчас все раздражало ее гораздо больше. Его скучные слова казались еще более скучными, а его "нежные" прикосновения вызывали у нее желание повалить его на пол. Единственными его достоинствами были тело и лицо, именно они в первую очередь соблазнило ее переспать с ним. Возможно, это было глупо с ее стороны, у нее был Чонгук, который обладал всеми качествами, которые она хотела. Вот только он начал терять интерес. Он не показывал этого явно, но она все равно это видела. Отсутствие интереса. И как бы сильно она ни пыталась манипулировать Чонгуком, чтобы он действительно проникся к ней симпатией, или сосредоточить все его внимание на себе, она все равно видела в нем явное уныние. И поэтому, даже если Чонгук безнадежно старался дать ей все, она была неудовлетворена и добивалась от Дэвона того, чего хотела. По началу было неплохо, иметь двоих парней было прикольно. Но Чонгуку надо было раскрыть их и узнать, что она трахалась с Дэвоном будучи с в это время в отношениях с Чонгуком. Что привело к тому, что Чонгук порвал с ней. Сначала она была зла на него, она погрузилась в свою жизнь с Дэвоном, забыв о существовании Чонгука. Но с раздражение Дэвона росло, росла и ненависть соры к нему, все это совпало с возвращением Чонгука в ее жизнь и что ж, Сора увидела перед собой возможность. Этим парнем было достаточно легко манипулировать, когда они были в отношениях, разве трудно будет этими же манипуляциями вернуть его обратно? Но потом на горизонте появился очаровательный Чимин. Мама предупреждала ее о новом парне Чонгука, но она не видела в нем соперника. По крайней мере, так было до тех пор, пока она не увидела их вместе. Она не ожидала, что Чонгук будет так влюблен в этого, как ей казалось, безвкусного парня. Однако Сора не собиралась позволять этому помешать ей заполучить Чонгука, ей просто нужно было дождаться подходящей возможности. Пристально наблюдая за старшим и за глупой сценой их заискиваний, она увидела, как Чимин резко встал и оттащил Чонгука в сторону. Вот так Сора оказалась прячущейся за растением, откидывая светлые волосы с глаз и раздраженно фыркая. Она ожидала увидеть что угодно, но только не Чимина, прижимающего Чонгука к стене и вжимающегося бедром в промежности ее бывшего. Растерянность и шок охватили ее, когда она увидела, как ее доминантный бывший так податливо тает под взглядом Чимина. Она была не менее ошеломлена, увидев, как Чимин, милый, скучный мальчик, которого она видела до сих пор, полностью превратился в этого пугающего и, откровенно говоря, чертовски сексуального человека. Слова, сорвавшиеся с его искусанных губ, ошеломили ее еще больше. — Мне казалось, моя тупая шлюшка сможет выполнить один простой приказ. От этой сцены у Соры отвисла челюсть, ее охватило отвращение, она все еще думала о Чонгуке как о своем, и тот факт, что этот мужчина так хотел, чтобы Чимин был с ним, заставлял ее кровь закипать. Однако это зрелище также навело ее на мысль. Очевидно, что Чимин был не тем, за кого себя выдавал, он не был тем очаровательным мальчиком, которого так обожали Чоны, он вовсе не был приятным мальчиком, каким, как знала Сора, хотели видеть его родители Чонгука. Что бы они подумали, узнав, что Чимин лжет им о том, кем является на самом деле? Что если за этим скрывается еще большая ложь? Исходя из того, что она знает о Чонгуке, он бы не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о его новой, явно более сабмиссивной стороне. Даже их совместные друзья... что бы они подумали, если бы узнали, что Чонгук пытался прижаться к бедру своего парня, пока тот называл его шлюхой? На лице Соры появилась ядовитая ухмылка, а из горла вырвался смешок. Возможно, получить то, что она хотела, будет легче, чем она ожидала. ~ — Ты ведь понимаешь, что должен будешь носить это каждый день, да? Чимин улыбнулся, завязывая браслет после того, как добавил каждую круглую желтую бусинку. Он выглядел крайне позабавленным, читая слово, сделанное из бисера с буквами, и, конечно, он постарался сделать его неизменно очаровательным. — С радостью, — без сомнения подтвердил Чонгук, тоже надевая последние несколько бусин на свой браслет. — Закрой глаза, — скомандовал Чимин, и Чонгук подчинился, ведя себя наилучшим образом со времени их небольшого разговора. Стоило его глазам закрывать, Чимин взял его запястье и осторожно надел на его руку брасле, так, чтобы тот идеально прилегал к запястью. Старший на мгновение задерживается, чтобы полюбоваться желтыми бусинками на загорелой коже Чонгука, и читает надпись "крольчонок" на белых бусинках посередине. Чимин чуть не захихикал от этих слов, прекрасно зная, что они даже не слетели бы с его губ до того, как он встретил Чонгука. — Открывай. Сердце Чимина взорвалось, когда Чонгук увидел браслет, и перед ним предстал сам смысл этого слова. Он почувствовал, как бабочки запорхали у него в животе, когда на его лице появилась улыбка его любимого крольчонка, а глаза Чонгука округлились от счастья, стоило ему прочесть это слово. — Из-за твоей улыбки, — сказал безнадежно влюбленный Чимин и на мгновение коснулся подбородка Чонгука. — Мне очень нравится, — Чонгук просиял, поддавшись вперед, чтобы поцеловать Чимина со всей страстью в мире, после поспешно отстранившись, широко раскрыв глаза и неуверенно поджав губы. — О-оу, а мне можно... — Я разрешаю, — Чимин искренне рассмеялся над миловидностью младшего, на секунду он и сам забыл о своем правиле, согласно которому Чонгук не мог прикоснуться к нему сегодня, поэтому он бесконечно рад, что Чонгук все же помнил о нем.. Младший обрадовался еще сильнее, обхватив лицо Чимина, нежно сжимая его щеки, их губы слились в теплом, щемящем сердце поцелуе. — Я твой крольчонок, — задумчиво произнес Чонгук, отстраняясь, и на его лице появилась глупая и застенчивая улыбка. — Не забывай об этом, — Чимин чмокнул Чонгука в нос, при этом младший сморщил его со всей своей очаровательной кроличьей улыбкой. — О, и только попробуй рассказать кому-нибудь, что я так тебя назвал, и будет далеко не четыре эджинга на сегодня, — добавил Чимин, честно говоря, зная, что если кто-нибудь посмеет посмеяться над ним или Чонгуком, он просто избьет их. Это было больше для него самого, для некоего отражения того здравомыслящего и отбитого идиота, которым он был раньше. Улыбка Чонгука стала непозволительно широкой. Он тут же постарался успокоить свое сердце. — М-моя очередь. — Чонгук поднял свой браслет, зажатый в кулаке, и ему даже не нужно было ни о чем просить, прежде чем Чимин закрыл глаза и протянул ему свое запястье. Чонгук завязал свое творение на запястье Чимина, он соединил несколько браслетов вместе, в них использовались одинаковые черные и розовые бусины, но с разным рисунком. Некоторые из них отличались размером бусин или большинством используемых цветов, а некоторые были включены маленькие серебряные украшения. Когда Чимин открыл глаза, его охватило то же чувство, что и Чонгука раннее. Ему нравилось, когда Чонгук дарил ему что-то, что его удивляло, поскольку обычно он не любил принимать подарки так часто, но с Чонгуком все было по-другому. Может быть, дело было не столько в подарке, сколько в действии, он любил каждую вещь, которую дарил ему Чонгук, но настоящая ценность таилась в самом действии человека. И снова он подумал, что только поцелуй может адекватно объяснить, как много это значит для него, как много значит для него Чонгук. ~ По мнению Чимина, они потратили слишком много времени на изготовление украшений. В общей сложности четыре часа, что, по мнению Чимина, было на три часа больше, чем нужно. Хотя Тэхен вон явно наслаждался, судя по его бесконечным комментариями типа: — Разве это не весело, Минни? — Я просто обязан тебя сфоткать! — Ты такой милый, когда делаешь браслеты, Минни, Омма, ну разве он не милашка? О! Нам всем следует заняться изготовлением украшений! — Тебе надо было написать "выйдешь за меня?" Бусами! Да, определенно, на четыре часа больше, чем нужно. Все это привело к концу, к радостному завершению мероприятия, и Чимин с волнением ждал оглашения победителя испытания. Или, по крайней мере, он надеется, что люди подумают, что Чимин волнуется из-за этого. По правде говоря, он планировал найти лучшие способы превзойти Чонгука, и это почему-то кажется ему гораздо более продуктивным способом провести время. Именно эти мысли стали причиной того, что он пропустил объявление имени победителя, и внезапно присоединился к аплодисментам. Пока не увидел, кто выходит на маленькую сцену в передней части зала. Ему было жаль Джексона, старший неохотно отдал Соре маленький золотой трофей, здесь видимо действительно серьезно относились к призам. Конечно, его пыл угас при виде этого зрелища, и его внимание вернулось к Чонгуку, который, по его мнению, был слишком напряжен. Придя к выводу, что именно вид Соры заставляет Чонгука отстраниться, он мягко переплел их руки и положил голову на плечо старшего, предлагая некоторую форму утешения. Чонгук вздохнул, наблюдая за происходящим, и лениво улыбнулся, выражая благодарность. От того, что он так часто видел Сору, ему действительно захотелось домой, он почувствовал, как из него уходит энергия, когда она сфальшивила улыбку на сцене. — Благодарю! — крикнула она слишком серьезно для того, за что ее наградили. — Теперь, что касается второго приза... — начал Джинсоль, обращаясь ко всему залу. — Завтрашнее занятие - игра в водный шар! Вы будете разделены на четыре команды, которые выберет наш победитель, и в конце дня наша команда-победитель получит особое угощение на ужине! У них есть свой отдельный столик и обслуживающий персонал, который будет предоставлен нашей командой проигравших. После выступления Джинсоль зал наполнился болтовней, негромким смехом и какими-то жалобами. — Как весело! — прокомментировала Мисо, поворачиваясь к ним без всякого беспокойства, ее соревновательность, вероятно, не оставляет сомнений в том, что она не проиграет. Чонгук не пошевелился, и Чимин улыбнулся, зная, что, как и его папа, Чонгук был уверен в своей способности победить. Чимин также не сомневался в своих способностях, однако он закатил глаза, прекрасно понимая, что сейчас произойдет. Прямо сейчас он в значительной степени видит команды в своей голове. — Итак, Сора, если ты хочешь выбрать команды сейчас, участники могут поздороваться с тобой перед завтрашним матчем. — Джинсоль улыбнулась в завершение, жестом приглашая Сору сделать свой первый выбор. — Вы можете начать с капитанов каждой команды, если хотите? — предложил Джексон, и Сора закатила глаза, в этот момент это была инстинктивная реакция, которую она выработала на Джексона, тем более что она действительно последовала его совету. — Ну... очевидно, я. — Начала она с раздражающего смешка, Чимин засмеялся, а Тэхен хмыкнул рядом с ним. — Потом Дэвон, — Чимин почувствовал, как Чонгук снова напрягся при упоминании этого человека, и ему стало еще более любопытно, кто же он такой, — Хенджин и Тэхен. Услышав это, Тэхен выпрямился и в замешательстве сдвинул брови. Сора ненавидела его, с чего бы ей хотеть, чтобы он был капитаном команды? Чонгук тоже нахмурил брови, зная, что у этих двоих никогда не было хороших отношений. Однако Чимин предположил, что девушка, вероятно, просто пыталась объединить как можно больше членов семьи Чонгука в одну команду, чтобы Чонгук был полностью в ее распоряжении, без их впечатлительного мнения. И, конечно же, Тэ был самым упрямым из всех, так почему бы ему не занять его новой должностью? Чимин полностью уверен, что он будет совсем один в команде, по крайней мере, он знает, что завтра они играют в доджболл, и у него будет вполне веская причина постоянно бросать в нее чем попало. Как и ожидалось, все Чоны, за исключением Джина, оказались в команде Тэхена. Вероятно, это было проявлением раздражения Соры по поводу Тэхена. Родители Хосока тоже попали в эту команду, опять же, за исключением Хосока. — Чимин. — Сора приторно мило улыбнулась, но ее глаза выдавали ее истинные эмоции, в них читались гнев и отвращение, а Чимин продолжал лежать на плече у Чонгука. Возможно, он намеренно придвинулся еще ближе к младшему, пока она наблюдала. Он был добавлен в команду Дэвона, вероятно, это из-за его очевидной неприязни к Чимину с тех пор, как тот смутил его на их первом занятии. Во всяком случае, он был рад возможности выяснить, почему Чонгук так сильно его ненавидит. К счастью и удивлению, Джин и Хосок также были добавлены в эту команду, но Чимин не жаловался, поскольку он дорожил единственными людьми, которых он знал в своей команде. Когда осталось две команды и Сора выбрала свою первой, Чонгук был на взводе. По правде говоря, он ожидал этого с самого начала, это было до боли очевидно. Но это не помешало ему крепче сжать руку Чимина, когда Сора произнесла его имя, он никогда еще не был так недоволен, услышав свое собственное имя. — Чонгук~и. По-особенному новая форма гнева вспыхнула в Чимине из-за того, что Сора назвала Чонгука "Чонгук~и" так открыто перед всеми. Он почувствовал непреодолимую потребность заявить права на младшего прямо сейчас, но сдержался. Он успокоился, зная, что злиться из-за Соры вообще не стоило. Чонгук уже принадлежит ему, и Чонгук хочет быть только его. Так что, как бы сильно ни кипела его кровь внутри, Чимин просто улыбается, безмятежно и мило. Чонгук, с другой стороны, не так хорошо умел скрывать свои эмоции. Это было не настолько заметно, чтобы вызвать скандал, но этого было достаточно, чтобы разозлить Сору, когда она увидела, как мужчина сжал челюсти в явном раздражении. Чонгук не расслышал остальную часть того, что она сказала, он был слишком занят, планируя инсценировку собственной смерть. На самом деле, он придумал несколько вполне приемлемых вариантов, прежде чем почувствовал, как чья-то рука мягко повернула его за подбородок. — Ты в порядке, малыш? — Чимин слабо улыбнулся, люди вокруг них начали вставать, и Чонгук решил, что пришло время познакомиться со своей командой. Ура. — Д-да, со мной все будет в порядке. А ты в порядке? — без энтузиазма ответил Чонгук, пытаясь натянуто улыбнуться. Он также не мог не беспокоиться о реакции Чимина, что, если тот злится на него за то, что он в одной команде с Сорой? — Эй, ты чего, конечно, я в порядке. Я просто беспокоюсь о тебе, Ккюю, — Чимин поспешил ответить, он слышал, каким ужасным манипулятором был Сора, и не хотел, чтобы Чонгук снова страдал от этого. Он также предполагает, что именно из-за нее Чонгук беспокоится о его реакции на то, что они в одной команде. Учитывая то, как она злилась на Чимина из-за этой поездки, хотя она даже не встречается с Чонгуком, она определенно позаботилась о том, чтобы он знал, что нельзя встречаться с другими людьми, пока они в отношениях. — Не беспокойся обо мне, я не сержусь на тебя, Чонгук. Просто убедись, что с тобой все в порядке, и не позволяй ей забивать себе голову. — Чимин нежно поцеловал Чонгука в губы, всего лишь чмокнул, учитывая, что все уже разошлись по своим командам. — Я не позволю. Завтра все будет хорошо. — Кивнув, решил Чонгук, вставая со скамейки и тоже потянув за собой Чимина. — Ты будешь злиться на меня, когда я заставлю тебя проиграть? — рассмеялся Чонгук, когда Чимин недоверчиво усмехнулся, комментируя, что он определенно станет победителем. — О! — Чимин остановил их, прежде чем они смогли присоединиться к своим командам. Улыбка Чимина, несомненно, выдавала его радость, когда он поднял еще один браслет, которого Чонгук еще не видел. — Последний подарок. Глаза младшего скользнули по фиолетовым бусинкам, которые чередовались с серебряными, затем он заметил маленький бриллиант, висящий между двумя словами на браслете, и тогда он действительно прочитал эти слова. Его губы приоткрылись в шоке, им овладела непонятная смесь возбуждения и веселья. Он не смог сдержать легкого смешка и спросил: — Шлюха. Чимин утвердительно кивнул, и с серьезным выражением лица ответил: — Да, это про тебя. Чимин взял Чонгука за запястье, закрепив браслет на свободной руке, а затем взял обе руки младшего в свои. — Когда я вижу тебя, я думаю о двух вещах... — Чимин блаженно вздохнул, — крольчонок и шлюха. Чонгук снова хихикнул, но не мог избавиться от ощущения, что ему действительно хочется ослушаться приказа Чимина, когда он посмотрел на свои запястья. Зная, что он носит оба браслета, которые сделал для него Чимин, такие совершенно разные, но тем не менее заставляли его чувствовать себя неконтролируемо любимым, ему хотелось обнять его и никогда не отпускать. ~ Чимин сидел на краю их кровати, только что приняв душ и переодевшись в одну из черных оверсайз футболок Чонгука, рукава которой свисали до локтей, а подол доходил до середины бедра, покрытого татуировкой. Под футболкой Чимин надел уже свои черные боксеры, обтягивающие и идеально облегающие его задницу. Проведя рукой по своим нетронутым мягким волосам, он представил, как Чонгук прямо сейчас принимает душ в предвкушении их ночи. Чимин был очень рад представленной возможности "эджить" младшего, причем четыре раза подряд, хотя он не уверен, что Чонгук сможет продержаться настолько долго. Но младший явно попытается. Шторы на больших окнах, выходящих на озеро, были задернуты, и единственным источником света были две лампы рядом с кроватью, которые создавали теплое, приглушенное свечение. Когда Чонгук появился в дверях, закрывая палатку за собой на молнию, Чимин еще больше обрадовался освещению. Оно падало так, что делало его загорелую кожу еще более неотразимой, и Чимину захотелось протянуть руку и лизнуть место между ключицей и шеей. Младший стоял, затаив дыхание, при виде Чимина на их кровати, его грудь поднималась и опускалась, когда он наблюдал, как Чимин встает, одетый в его футболку, и только в нее. Его разум был забит мыслями о том, что сейчас произойдет, о том, как Чимин будет доставлять ему удовольствие бесконечно и безжалостно, эти мысли начались в душе и не прекращалось до тех пор, пока рука Чимина не легла на его обнаженную грудь. Это было похоже на то, как будто он каким-то странным прикосновением отогнал от себя все мысли. — Ты это специально? — Чимин наклонил голову, кончиками пальцев обводя контуры пресса Чонгука. — Думаешь, сможешь отвлечь меня своим телом? Думаешь позволю сразу кончить, не разрушив твои оргазмы? — Н-нет, хен, я просто подумал, что так все начнется быстрее, — улыбнулся Чонгук, он не хотел больше ждать и думал, что, сняв часть одежды с самого начала, добьется своего. Чимин усмехнулся, положив руку на тонкую талию Чонгука. — Знаешь, а я ведь могу заставить тебя ждать еще дольше, если захочу, может, я вообще решу, что ты не заслуживаешь кончить. — Ч-что? — глаза Чонгука расширились, губы приоткрылись в панике, не может быть, чтобы Чимин был настолько жестоким. Все это вообще началось с того, что Чонгук отчаянно хотел кончить, и это отчаяние только росло на протяжении всей их игры. Чимин ухмыльнулся, увидев панику Чонгука, и в его глазах зажглась ярость, заставив младшего решить, что, возможно, старший действительно был таким злым. Рука, обхватившая талию Чонгука, сжалась еще крепче, притягивая его вплотную к телу Чимина. Тот опустил губы к шее Чонгука, скользя по гладкой поверхности. Когда он говорил, от его дыхания по коже Чонгука бежали мурашки. — Тогда веди себя прилично, будь хорошей игрушкой и позволь хену поиграть с тобой, а потом, может быть, если я сочту, что ты этого заслуживаешь этого. Я позволю своей куколке кончить. Чонгук почувствовал, как все его тело напряглось и расслабилось, и он даже не осознал, что кивает, пока рука Чимина не остановила его движения, удержав его за подбородок. Губы старшего продолжали скользить по его шее, пока он говорил, — Используй слова, Ккюю. — Д-да. — сразу же ответил Чонгук, его слова были слабыми, почти шепотом. — Хен, я... я буду хорошо себя вести, хен. Я буду хорошей игрушкой, — щеки Чонгука густо покраснели, и внутри у него возникло желание стать игрушкой Чимина. Он так сильно хотел, чтобы Чимин использовал его, чтобы Чимин поиграл с ним. Чимин отстранился, его губы растянулись в довольной улыбке, а глаза выдавали голод, который таился в нем. — Идеально. Затем Чимин притянул Чонгука к себе для медленного и страстного поцелуя, одна из его рук все еще лежала на талии Чонгука, в то время как другая пробиралась к его волосам. Чонгук в это время положил руки по бокам бедер Чимина, задевая край его футболки. Поцелуй стал более жарким, ни один даже не потрудился оторваться, чтобы глотнуть воздуха, их языки в нетерпении скользнули друг к другу. Чонгук наклонил голову, чтобы углубить поцелуй, и его руки начали подниматься вверх по бедру Чимина, приподнимая ткань, пока не скользнули под нее. Наконец, они обхватили пухлую задницу Чимина, и Чонгук почувствовал себя на седьмом небе от счастья, когда его большие ладони обхватили желанную плоть. От этого Чимин даже всхлипнул в поцелуй, застигнув их обоих врасплох, но это только раззадорило каждого из них еще больше, тогда Чонгук еще сильнее сжал губы, а Чимин прикусил губу младшего. Чимин начал пятиться назад, обнимая Чонгука за талию и не делая ничего, чтобы прекратить целовать или трогать друг друга. Как только задняя часть голени Чимина коснулась кровати, он развернул их так, что теперь спина Чонгука была обращена к кровати. С большим нежеланием Чимин оторвал свои губы от губ Чонгука, тяжелые выдохи заполнили пространство между ними, они еще не начали, а Чонгук уже выглядел совершенно разрушенным. — Ккюю, я просто хочу убедиться, что ты не против, что ты хочешь этого, и что ты помнишь систему светофоров, да? Ты полностью контролируешь ситуацию, если захочешь остановиться, мы остановимся, — Чимин говорил между вдохами, пока нежно гладил волосы младшего и смотрел ему прямо в глаза. Чонгуку потребовалось время, чтобы успокоиться, прежде чем ответить, хотя на самом деле в этом не было необходимости. — Я помню, хен, и я хочу этого. Я хочу тебя. Чимин сладко улыбнулся младшему, прежде чем его рука сжала пряди волос Чонгука, которые он только что ласкал. Он резко потянул за пряди, оттягивая голову Чонгука назад. Младший выдохнул от этого зрелища, и на его лице появилось подобие улыбки. — Тогда будь хорошей игрушкой и ложись на кровать для хена.— В просьбе старшего не было особого смысла, потому что, как только слова слетели с его губ, он толкнул Чонгука на кровать. Пока младший лежал, ошеломленный и переполненный волнением, Чимин принялся заползать на кровать. Его колено оказалось между ног Чонгука, второй ногой он окольцовывал бедро младшего, пока руки обхватили его талию. Прежде чем он смог дотянуться до Чонгука, Чимин оставил несколько медленных поцелуев на животе младшего. Он продолжал пробираться вверх по телу Чонгука, в то время как поцелуи поднимались все выше и выше. Он в последний раз поцеловал его крепкую грудь, прежде чем Чимин обхватил его талию своими мускулистыми бедрами, прижавшись задницей к члену Чонгука. — Такой сладкий в этой позе... — Ладони Чимина лежат на груди Чонгука, кончики пальцев раздражающе близко к соскам. — Лежишь подо мной и отчаянно хочешь, чтобы к тебе прикоснулись. Чимин вскинул бедрами, всего один раз, но этого было достаточно, чтобы Чонгук почувствовал необходимость просить о большем, но он боялся, что это приведет к очередному разрушенному оргазму. Прямо сейчас он полностью принадлежал Чимину, был абсолютно сабмиссивен. — Что такое? Игрушка не попросит большего? — ухмыльнулся Чимин, снова вскидывая бедрами, после он остановился и увидел страдальческое выражение на лице Чонгука. — Обычно ты такой нуждающийся и плаксивый… уже умолял бы кончить, как хорошая маленькая шлюшка. — Чимин приподнял подбородок Чонгука рукой, целуя его в шею без особого сопротивления. Ему хотелось рассмеяться над тем, как Чонгук лежал молча, прикусив губу, чтобы не потребовать большего. Это было бесконечно забавно. Он сосредоточился на том, чтобы медленно целовать шею Чонгука, лишь время от времени вскидывая бедрами. Чимин отпустил подбородок Чонгука, позволив его голове вернуться в прежнее положение, чтобы он смотрел на Чимина полными надежды глазами. — Если бы я знал, что будет так легко сделать тебя послушной податливой шлюхой, я бы давным-давно лишил тебя оргазма. Чонгук глубоко сглотнул, собрав все свои силы, чтобы не схватить Чимина за талию и не прижаться к его заднице. Он становился болезненно быстро становился болезненно твердым. И единственный способ обрести хоть какой-то покой, который он видел, - это кончить самому, используя Чимина. Но он знает, что ему удастся сделать лишь несколько толчков, прежде чем Чимин прижмет его к земле и, вероятно, использует, чтобы довести себя до оргазма на глазах у Чонгука. А затем оставит его изнывающим от боли и тщетно умоляющим. Чимин знает, что молчание и неподвижность Чонгука не продлятся долго, он уже видит голод в его глазах, и он знает, что все, что ему нужно сделать, это... — Кажется, шлюха заслуживает большего, разве нет? Чимин чуть не рассмеялся от энергичного кивка в ответ, от того, как загорелись глаза Чонгука, а его губа, наконец, освободилась от беспокойных зубов. Чонгук наслаждался усиленным трением, задница Чимина и без того была божественна, но вот так, тереться о его твердый член, да еще и видеть Чимина над собой… что ж, он попал. С каждым движением бедер Чимина, с каждым усилением давления, с каждым низким стоном Чимина он чувствовал, как напрягается его живот. — Ах-ах, хен, хен. Ч-Чимин... — Костяшки пальцев Чонгука побелели, когда он вцепился в одеяло под ними. Все, что он может делать, это думать о Чимине, произносить его имя, бесконечно молить его и надеяться, что он не остановится. — Такая хорошая куколка, издает такие приятные звуки для хена, — Каждый стон, каждый пронзительный стон был музыкой для ушей Чимина, побуждая его давить еще сильнее. Вообще он никогда бы не захотел довести Чонгука до оргазма так быстро, но он знает, что это не последний раз, когда он делает это сегодня вечером. Поэтому он получает огромное удовольствие, теперь зная, как быстро он может заставить Чонгука кончить. — Т-такой хороший для хена, игрушка хена. — Чонгук закрывает глаза, все еще собирая все свои силы, чтобы не вмешиваться в движения Чимина. Он вкладывал всю свою энергию в то, чтобы оставаться неподвижным, в то время как Чимин неумолимо и страстно насаживался задницей на его член, в его голове зазвенело слово "игрушка". Это уже было то, что возбуждало его, но на самом деле использование этого слова сейчас было намного, намного более волнующим. Это доставляло неописуемое удовольствие. — Моя милая игрушка, не хочу играть больше ни с кем, кроме моей игрушки, — Чимин практически стонал, когда его руки скользили вверх и вниз по груди Чонгука, он чувствовал, что становится все более близким к оргазму, от простого трения. Его каждый раз поражало, как сильно Чонгук влияет на него. — Б-близко… Хен, я... — заговорил Чонгук, думая о чем-то другом, пока Чимин кружил бедрами прямо над его членом. На Чимина произвело впечатление то, что Чонгук предупредил его, он был уверен, что ему придется искать знаки приближающегося оргазма самому. Это предупреждение в сочетании с усиленной хваткой на его заднице, добавленной Чонгуком, заставило Чимина полностью прекратить все свои движения. — Н-нет, нет, нет, — затараторил Чонгук, сжимая руками задницу Чимина в слабой попытке побудить его продолжать. Он почувствовал, как его живот напрягся до неприличия быстро, а член ненасытно запульсировал. Все было так близко, а потом Чимин остановился, на самом деле он не мог быть шокирован, он знал, что это произойдет, даже если надеялся, что Чимин передумает в последний момент. — Шшш, шшш, малыш, — успокаивал Чимин, целуя Чонгука в шею, затем под подбородок, пробираясь поцелуями выше и, наконец, оставив поцелуй в уголке рта. Чонгук был благодарен за мягкие прикосновения. Его оргазм никогда не разрушали прежде, особенно, когда он был так близок к разрядке, это было странное чувство, не удовлетворяющее, но по-своему приятное. Он чувствовал, как его возбуждение начинает спадать, медленно угасая, пока первоначальное возбуждение не осталось внутри него. Физически он чувствовал легкую усталость, но это полностью затмевалось его желанием продолжать. Мысленно он уже был готов отдать Чимину все, что угодно, но осознание того, что Чимин помешал ему кончить, что его удовольствие полностью принадлежит Чимину, сделало его слабым. — Такой хороший для меня, Ккюю, — Чимин провел рукой по темным локонам младшего, и несколько прядей, покрытых тонким слоем пота, начали прилипать ко лбу. — Такой красивый, когда вот-вот кончишь, такой хороший мальчик, что позволяет хену видеть это столько раз, сколько он захочет. Чонгук заулыбался от такого внимания, ленивой улыбкой вознаградив Чимина за слова. Это то, чего он жаждал весь день. Ему было приятно осознавать, что все это было для Чимина, что, пока Чимин бесконечно доставляет ему удовольствие, старший также получал удовольствие, используя его тело как вздумается. Губы Чимина снова прижались к шее Чонгука, он оставил несколько отметин на теплой коже, когда его тело опустилось на Чонгука. Их груди прижались друг к другу, и Чимин обвил Чонгука ногами. Они блаженно лежали так несколько мгновений, Чонгук успокаивался, насколько это было возможно, когда Чимин прижался к нему и умело посасывал его шею. Чимин замурлыкал, а Чонгук еще больше вытянул шею. Когда Чимин провел языком по одной из красных отметин, которые он так старательно оставлял, его рука скользнула вниз по телу Чонгука. По коже младшего пробежали мурашки, пока старший опускал вплоть до подола спортивных штанов Чонгука. Чимин просунул руку под ткань, но не позволил своей руке забраться и под боксеры младшего. По крайней мере, пока. Чонгук вздохнул от этого ощущения, одновременно радуясь новым прикосновениям и испытывая боль, зная, что Чимин пока не собирается трогать его член. — Такой большой, Ккюю, — прошептал Чимин ему на ухо, позволяя своей руке обхватить изгиб его твердого члена. Он чувствовал, как вокруг кончика Чонгука собирается предъэякулят, впитываясь в ткань его боксеров. — Такой влажный для хена. Чонгук захныкал от этих слов, он чувствовал, как его тело наполняется напряжением, напряжением, которое требовало разрядки. — Прикоснись ко мне, пожалуйста. — Я ведь прикасаюсь к тебе. — Чимин обхватывает его длину, Чонгук выгибается всем телом от слегка болезненного прикосновения к его чувствительному члену. — Еще, пожалуйста, пожалуйста, хен. — Голос Чонгука был совершенно отчаянным, высоким, с придыханием и сочащимся желанием. Язык Чимина прошелся по контуру уха Чонгука, прежде чем он прикусил его мочку, заставив младшего зашипеть от боли, а затем застонать от удовольствия. — Вот так? — Чимин начал водить рукой по ткани, слегка и решительно двигая запястьем. Намного быстрее, чем когда он начал двигать бедрами по члену Чонгука ранее. И отчаяние Чонгука, и его собственное отчаяние побуждают его еще раз увидеть прекрасное зрелище кульминации Чонгука. — Д-да, хен, так, так хорошо, — слова Чонгука путались, становясь бессвязными, пока Чимин терся о его твердый член. — Такой чертовски красивый, весь мой, моя идеальная, отчаянная шлюха. — Сам Чимин все больше и больше отдавался стонам Чонгука, теряясь в том, как Чонгук выглядел, звучал, ощущался. С неутолимым голодом Чимин впился в губы Чонгука, младший запустил руку в волосы Чимина, всегда желая большего. Их языки жаждали друг друга, поцелуй стал беспорядочным, а губы покрылись слюной. Все это время рука Чимина безжалостно терлась об член Чонгука. Потребовалось некоторое время, чтобы снова довести его до оргазма, Чимин с радостью впитывал каждый стон и всхлип младшего во время их поцелуя. Однако, как только пресс Чонгука напрягся и затрясся, Чимин оторвал руку от пульсирующего члена. Он позволил своим зубам впиться в нижнюю губу Чонгука резким движением, когда младший издал болезненный стон и разочарованно закрыл глаза, когда Чимин отпустил его губу. Несколько вздохов сорвались с губ Чонгука, прежде чем он открыл глаза, нахмурил брови и почувствовал боль во всем теле, интенсивность его удовольствия едва достигла предела, когда Чимин снова соединил их губы. Глаза Чонгука закрылись в шоке, рука Чимина без предупреждения скользнула под ткань боксеров Чонгука. Внезапные быстрые движения и целенаправленные прикосновения привели Чонгука в возбуждение, оргазм нарастал до смешного быстро. Чимин чуть не кончил сам, когда почувствовал, насколько мокрым был Чонгук, член Чонгука был весь в предъэякуляте, когда Чимин провел пальцами по его длине. Чонгук почувствовал, как по всему его телу пробежал электрический разряд, каждая мышца, каждая жилка воспламенились от удовольствия, и он полностью обессилел. Младший едва ли не плакал во время поцелуя, его губы были приоткрыты, пока Чимин лизал, посасывал, кусал и метил его. Член Чонгука никогда еще не был таким возбужденным, он онемел от удовольствия, когда Чимин провел большим пальцем по его головке. — Хороший мальчик, хорошая игрушка, потерпи еще немного, малыш. — прошептал Чимин в губы Чонгука, извиваясь под его прикосновениями. — Такой влажный, такой твердый... моя хорошая маленькая шлюшка. Ошеломляюще быстро Чонгук почувствовал, как его спина выгибается дугой, прижимаясь к руке Чимина, слова старшего легко довели его до кульминации. Он почувствовал головокружение, отрешенность от реальности и почти экстаз, когда издал пронзительный крик. — П-пожалуйста, хен, нееет, пожалуйста, пожалуйста, хен, я сделаю все, что хочешь, пожалуйста, только дай мне кончить, я сделаю все, что угодно. — Тело Чонгука рухнуло на матрас, когда Чимин убрал руку со стоящего колом члена младешго. Чувствуя себя настолько мокрым от прдъэякулята Чонгук подумал, что он действительно кончил. Он даже не осознавал, что плачет, пока не услышал, как его слова эхом разносятся по комнате, его голос ломался от просьб и обращений к Чимину. Он вздрогнул от собственного голоса, слабого и жалкого. Чимин, однако же, никогда не был так счастлив. Голос никогда не заставлял его чувствовать такую безоговорочную преданность кому-либо. Когда Чонгук умолял о нем, обещая сделать все, что угодно, — все, о чем мог думать Чимин, это о том, что он тоже сделает все для Чонгука. Когда он посмотрел на лицо младшего, то увидел, что его кожа покрыта тонким слоем испарины, губы приоткрыты и покрыты слюной, глаза блестят от слез, Чонгук был совершенно разбит и принадлежал только ему. Он провел большим пальцем по щеке Чонгука, собирая слезу разочарования, которая скатилась по изгибу. Чонгук ластился к прикосновению, чувствуя отчаянную потребность в заботе, глубокую потребность в Чимине, поглощающую его. — П-пожалуйста, хен... — Даже когда младший успокоился, он все еще чувствовал непреодолимое желание кончить, и был готов бесконечно умолять Чимина о разрешении. — Шшш, малыш, — Чимин успокаивающе провел большим пальцем по щеке Чонгука, свободной рукой рисуя узоры на его бедре. — Мы так, так близко, Ккюю, еще раз, можешь сделать это еще раз для меня? Младший испустил жалобный вздох, его тело горело огнем, он был полон энергии и измучен одновременно. — Я хочу кончить, хочу, чтобы хен довел меня до оргазма, — заныл Чонгук, его тело все еще сотрясала дрожь, а глаза затуманились от подступающих слез. — И я так и сделаю, малыш, хен заставит свою игрушку так хорошо кончить, — Чимин запечатлел поцелуй в уголке рта Чонгука, младший тут потянулся к его губам, чтобы получить еще, и был счастлив, успокоенный полученным поцелуем. — Можешь попробовать еще разок для хена, тогда я позволю тебе кончить. — Чимин не мог не быть мягким, он никогда не был бы таким нежным ни с кем другим, но по какой-то причине Чонгука ему всегда хотелось подбодрить. Мягко и по-доброму относиться к нему, потому что он знает, как хорошо у него все получается. Чонгук почувствовал, что его удовольствие постепенно переходит от интенсивного огня к постоянному жжению, которое быстро разгорается даже при малейшем усилии. Ему нравилось, как нежно Чимин обращался с ним, возвышая его тело осторожными поцелуями и ласками. Он хотел дать Чимину больше, несмотря на то, что его тело молило о разрядке, а мышцы ныли от напряжения и дрожи. Боль каким-то образом только усиливала удовольствие. А Чонгук хотел большего. — Д-да, пожалуйста, хен. У Чимина загорелась кожа от этих слов, от того факта, что Чонгук лежит под ним, дрожа и плача, но все равно вежливо просит, чтобы его снова приласкали… Чимин никогда не найдет никого лучше Чонгука. — Хочешь снова прокатиться верхом на бедре хена? — спросил Чимин с обнадеживающей улыбкой, вспоминая, как сильно Чонгуку это понравилось в прошлый раз, а также зная, как сильно его татуировка на бедре влияет на младшего. Чонгук по-ощущениям кончил от этих слов, его разум мгновенно наполнился картинкой прошлого раза, но на этот раз Чимин был одет только в свою футболку. Внезапно его усталость как рукой сняло. — Да, хен, я хочу покататься на твоем бедре, пожалуйста, — закончив фразу, Чонгук слегка улыбнулся, и Чимин понятия не имел, как ему удается быть таким невинным и милым в такой момент. В одном он уверен наверняка - ему просто необходимо поцеловать Чонгука прямо сейчас. Чимин отстраняется от него, опускаясь на колени по обе стороны от его бедра, и жадно смотрит на младшего, закусывая губу, пока принимает решение. — Хочу, чтобы моя игрушка оседлала мое бедро в одних трусах. — Чимин взял на себя смелость стянуть с Чонгука одежду, младший молча подчинился, приподнимая бедра. Эта перспектива возбуждает его еще больше. Как только предмет одежды снят и отброшен куда-то в конец комнаты, Чимин схватил младшего за руки и поднимает его, целомудренно целуя в губы, теперь уже Чимин - тот кто лежит на лопатках. Он похлопал младшего по голому бедру, поощряя его забраться на него сверху, и Чонгуку не нужно было повторять дважды, прежде чем он обхватил ногами бедро Чимина, конечно же, его татуированное бедро. Один только вид татуированного бедра Чимина между его ног заставил Чонгука захотеть кончить. Его взгляд приковался к этому зрелищу, а руки легли на бедра Чимина, левой рукой он слегка водил по нарисованным чернилами линиям. Учитывая, что теперь Чонгук был сверху на Чимине, он, не теряя времени, подался вперед. Уже от первого движения волны удовольствия прокатились по его чувствительному члену, распространяясь все дальше и заставляя его позвоночник божественно изгибаться. Потребовалось всего несколько движений бедрами, чтобы его дыхание значительно участилось, а сердце забилось так быстро, что Чимин мог это чувствовать. Волосы упали ему на глаза, и вид Чимина под ним только еще больше раззадорил его, его бедра отчаянно двигались в погоне за мгновенным удовольствием, которое росло в нем. Как и в случае с младшим, вид возвышающегося над ним Чонгука заставил Чимина впиться руками в задницу Чонгука, особенно сильно нуждаясь в плоти, когда он глубже вонзил твердый член младшего в свое бедро, Чонгук зашипел от этого ощущения. Чимин знал, что его член, должно быть, уже онемел, покраснел, он ныл и пульсировал, такой пульсирует и такой влажный от преякулята, что Чимин чувствовал его на своем бедре. Младший чувствовал себя совершенно отчаянно нуждающимся, и его это совершенно не беспокоило, когда он прижимался к бедру Чимина, пока руки Чимина лежали на его заднице, а тело безудержно тряслось. Его толчки стали неистовыми, а бедра напряглись вокруг бедер Чимина. — Хен, х-хен я сейчас... - Чонгук оборвал себя, когда почувствовал, что его пресс тоже напрягся, его разум словно покинул его тело, и он издал еще один разочарованный стон, когда почувствовал, как руки Чимина впились в его бедра так сильно, что его движения прекратились, а боль утихла.. — Хороший мальчик, такой хороший мальчик, — Чимин мгновенно выпрямился, говоря слова прямо в губы Чонгуку, пока он целовал его, тяжело дыша. Чонгук так хорошо справлялся, еще одна слезинка скатилась по его щеке, когда он прислонился к плечу Чимина. — М-можно мне кончить в этот раз, хен, п-пожалуйста? — Тело Чонгука дрожало в объятиях Чимина, он чувствовал себя измотанным, тело как будто горело и онемело. Единственное, что поддерживало его, - это перспектива того, что в следующий раз он сможет кончить. — Конечно, можешь, малыш. — Чимин провел руками по волосам Чонгука, приподнимая голову младшего, чтобы заглянуть в его полуприкрытые глаза. — Мой хороший мальчик заслуживает того, чтобы кончить, хочешь кончить для хена? — Да, пожалуйста, хен. — Голова Чонгука была откинута назад, пот стекал по его шее, вдохи слетали с покрытых слюной губ. Он выглядел искусным, прекрасно разрушенным шедевром. — Шлюха хочет выбрать, как хен будет заставлять его кончить? — Чимин погладил большим пальцем щеку Чонгука, такой довольный младшим и такой готовый довести его до оргазма. Член Чонгука дернулся при этих словах, мысль о том, чтобы кончить, привела его тело в другое состояние. И его следующая мысль привела к тому, что он уже снова пытался прижаться к бедру Чимина. — Р-рот, пожалуйста, хочу рот хена. — Чонгук покраснел, губы были искусаны и саднили, тело полностью истощилось. Чимин ухмыльнулся, его рука легла на изящную талию Чонгука и одним быстрым движением вдавила его в матрас. Он наклонился над ним с той же ухмылкой, встретившись глазами с Чонгуком, когда его тело опустилось ниже. Пальцы Чимина вцепились в боксеры Чонгука, и он в мгновение ока сорвал их с себя от нетерпения. Чонгук зашипел, когда его член, наконец, показался наружу, влажный от преякулята и ярко-красный. Чимин был благодарен, что Чонгук попросил его отсосать, честно говоря, если бы он выбрал что-то другое, ему, возможно, пришлось бы еще раз надавить на него, чтобы он смог отсосать Чонгуку. Собственный член Чимина тяжело лежал у него между ног, вжимаясь в матрас, пока его губы скользили по всей длине млдашего. Он хотел доставить Чонгуку столько удовольствия, так сильно возбудить, чтобы тот кончил за считанные секунды. Он хотел почувствовать, как младший трясется и толкается в его рот. — Посмотри, какая мокрая у меня шлюшка... Такая отзывчивая игрушка, — пухлые губы Чимина едва коснулись головки члена Чонгука, но тут же вызвали жалобный стон младшего, — интересно, как будет звучать моя игрушка, когда его будут трахать, наполняя членом хена. — Чимин запечатлел поцелуй на головке Чонгука, свежие капельки преякулята бесконтрольно стекают по губам Чимина, который с удовольствием слзывает каждый раз, при этом его язык не перестает скользить по члену Чонгука. Чонгук слишком далек от реальности, чтобы смутиться от пронзительного стона, который он издает, уже выгибая спину навстречу губам Чимина. — Еще, хен, еще, пожалуйста… Одна рука старшего закрепила бедра Чонгука, а другая потянулась к его рукам, их пальцы переплелись, когда Чимин прижал их руки к матрасу. Одновременно Чимин, наконец, обхватывает член Чонгука своими мягкими губами, уже испытывая наслаждение. Он без предупреждения берет всю длину младшего в рот, и Чонгук почти уверен, что снова начинает плакать от этого. Если бы у него осталась хоть какая-то связь с реальностью, он бы смог сказать. — Моя куколка кончит для меня? — выдохнул Чимин в кончик члена Чонгука после нескольких уверенных движений головой, затем вновь принимаясь сосать головку. — Ааа, Ч-Чимин-хен, — Бедра Чонгука отчаянно подались вперед, вопреки хватке Чимина, и все его тело охватило самое сильное наслаждение, которое он когда-либо испытывал. Это было похоже на жаркий огонь, пробежавший по его венам и взорвавшийся в животе, после чего бедра задрожали, и удовольствие, казалось, только усилилось, когда его спина замерла, выгнувшись дугой на кровати. Язык Чимина обвился вокруг головки, впитывая все до последней капли спермы, которая вытекла из члена Чонгука, не прекращая своего легкого всасывания, пока Чонгук не онемел от чрезмерной чувствительности. Чонгук, наконец, рухнул со сдавленным криком, слишком уставший, чтобы даже пошевелиться, и не уверенный, откуда у него берутся силы трястись после оргазма. Чимин слизнул несколько капель спермы с члена Чонгука, прежде чем отстраниться, тяжело дыша и выглядя божественно, впитывая каждую мельчайшую деталь тела младшего. Чимин хотел сделать снимок и вставить его в рамку, хотя он знает, что ему не нужно этого делать, чтобы никогда не забыть этот снимок. Момент навсегда запечатлелся в его памяти. Чонгук выглядел разбитым, его щеки были залиты слезами, глаза почти не открывались, губы были в крови, а грудь то опускалась, то поднималась. Время от времени он напрягался и издавал страдальческий стон. Его Чонгук. Его разрушение. — Я так горжусь тобой, малыш, хен очень, очень тобой гордится. — Голос Чимина был полон похвалы и одобрения, когда он искренне успокаивал младшего. Он прижался всем телом к Чонгуку, маленькое тельце Чимина прижалось к его боку, когда он провел рукой по его волосам, привлекая к себе внимание. — Самый красивый малыш для хена, такой вкусный, и все это для меня, такой хороший для хена. — Он рассыпался в бесконечных похвалах, покрывая лицо Чонгука нежными поцелуями везде, где только мог. Младший лежал податливый, полностью покорный и радовался каждому прикосновению. Тихое мурлыканье давало Чимину понять, насколько счастлив Чонгук, в противном случае старший бы думал, что тот потерял сознание. Младший чувствовал себя не в своей тарелке, его тело плавало в безмерном удовольствии, его оргазм, казалось, длился вечно, а слова Чимина только продлевали его удовольствие. Это было похоже на постоянное состояние экстаза. — Хочу только тебя, хорошая игрушка хена. — Чимин обвил ногой талию младшего, прижавшись щекой к его груди и оставляя случайные поцелуи на горячей коже. Чонгук только хныкал и слегка улыбался, совершенно отстраненный и чувствуя, как его уносит все дальше и дальше от похвалы Чимина. — Я так горжусь тобой, детка. Сделал хену так хорошо. Похвалы Чимина никогда не заканчивались, их становился только больше и больше, пока Чонгук погружался в сон. Старший оставлял поцелуи на груди Чонгука еще долго после того, как младший наконец закрыл глаза, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо. ~ Если бы Чимин собирался остаться в одном моменте на всю оставшуюся жизнь, он бы выбрал прошлую ночь. Ничто не делало Чимина счастливее, чем наблюдать, как Чонгук снова и снова достигает пика наслаждения, только для того, чтобы лишать его этого и знать, что Чонгук добровольно дал ему власть совершить это с ним. Чонгук полностью доверял ему, и это делало Чимина невероятно счастливым. И когда Чимину выпала честь наконец-то довести Чонгука до оргазма, это вызвало у него только желание дать Чонгуку еще больше. Он хочет проводить каждый день своей жизни, доставляя Чонгуку хотя бы частичку того удовольствия, которое дарит ему младший. Вот почему сегодня, пребывая в состоянии полного обожания младшего, он провел целый час, просто наблюдая за тем, как тот спит. Наблюдая, как опускается и поднимается его грудь, как трепещут его глаза во время спокойного сна. Чимин был готов дать Чонгуку все, что бы тот ни попросил. Он неохотно поднялся с кровати, потрудившись лишь натянуть спортивные штаны Чонгука и свою футболку, которые уже были на нем, прежде чем покинуть палатку. Ничто не могло остановить состояние чистого экстаза, в котором он пребывал, ну, ничто, кроме- — Доброе утро, Чимин. — С-сора, что ты... Девушка подняла руку с идеальным маникюром, не давая Чимину заговорить, и натянуто улыбнулась. Чимин почувствовал желание оттолкнуть руку, но снова прикусил язык. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня... — Сора наклонила голову, пользуясь возможностью понаблюдать за телом старшего, — хотя, скорее, это для твоего парня. — Что тебе может быть нужно от меня? - растерянно спросил Чимин, стараясь сохранять тон голоса отстраненным. — От тебя мне ничего не нужно, мне просто нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня... — Зачем ты пришла сюда, Сора? — спросил Чимин, стоя на своем и чувствуя, что ему очень надоело проводить с ней больше времени, когда ему нужно было вернуться к разрушенноу Чонгуку. — Держись сегодня подальше от Чонгука. Чимин недоверчиво рассмеялся, скрестив руки на груди. — С какой еще стати? — Потому что я знаю, кто ты такой на самом деле, — просто ответила Сора, и на ее лице появилась дьявольская улыбка. — Т-ты о чем? — Чимин сглотнул, изо всех сил стараясь не позволить Соре залезть к нему в голову. — Я подслушал ваш небольшой вчерашний разговор. Было довольно глупо делать это так открыто на публике. И я полагаю, тебе бы не понравилось, если бы я рассказал всем, что ты не тот милый, очаровательный мальчик, за которого себя выдаешь. И я уверена, что это не единственная вещь, которую ты скрываешь. — Ее слова срывались с губ, как яд, и Чимину становилось все труднее дышать. — И почему это должно меня волновать? Чонгук все знает, и я все равно нравлюсь ему больше, чем твоя скучная, раздражающая, плоская задница, — Чимин улыбнулся в завершение, совершенно саркастично и с трудом сдерживаясь, чтобы не затолкать девушку в горячую ванну, которая стояла рядом с домиком. — На твоем месте я бы следила за своим тоном, — прошипела Сора, и ее массивные браслеты звякнули, когда она скрестила руки на груди. — Возможно, тебя не волнует, что все узнают, какой ты безродный отброс, но как же Чонгук? — Девушка надула губки, в которых проглядывал едва заметный намек на улыбку. — Что бы все подумали, если бы я показал им эту запись, на которой Чон Чонгука называют тупой шлюхой, в то время как вы двое планируете все те отвратительные вещи, которые будете делать в постели? — Сора подняла свой телефон, на котором было вчерашнее видео, где Чимин и Чонгук играют. Чимин рванул вперед, потянувшись за телефоном, стиснув зубы, но девушка отстранилась, и раздражающая улыбка появилась на ее лице, когда она заговорила. — Ах, ах, ах, до кнопки отправки всего один клик. Чимин сжимает кулаки так сильно, что боится, как бы ногти не впились в кожу, ему наплевать на себя, но он знает, что это смутит Чонгука. Для младшего это ново и деликатно, к тому же он такой застенчивый, что это причинило бы ему боль. И это будет вина Чимина за то, что он заставил его играть в эту глупую игру. Как он мог быть таким безответственным? — Все, о чем я прошу, чтобы ты сегодня держался подальше от Чонгука, и все будет хорошо. Если нет… что ж, все узнают о твоей маленькой шлюшке. — Не называй его так, — произнес Чимин сквозь стиснутые зубы низким голосом, который рвался из горла, тогда Сора отскочила назад, ее уверенный вид дал трещину. Она не сразу смогла прийти в себя. Девушка откинула волосы со своих опухших глаз, сжимая в руке телефон. — П-просто... просто делай, как я говорю. — Она указала розовым ноготком на Чимина, прежде чем резко отвернуться и мгновенно исчезнуть. Кулак Чимина без предупреждения врезался в деревянный столб, освещавший путь, мужчина привык к боли от вспышек ярости и даже не вздрогнул, после запустив руки в волосы. Он чувствовал, как в нем закипает ярость, и еще больше его бесил тот факт, что он не видел выхода. Он не мог избить ее и не мог позволить ей опубликовать видео. Он не мог допустить, чтобы Чонгук пострадал из-за их стычек. Но он знает, что если он сегодня будет держаться подальше от Чонгука, что-то случится. Сора ни за что не захочет просто платонически провести время с младшим. А младший был таким ранимым и доверчивым с ним прошлой ночью, что он не мог просто бросить его на следующий день. Чимин повернулся к их домику, где мирно спал Чонгук, и посмотрел на тропинку, по которой только что нагло протопал Сора. Что, черт возьми, ему делать?