Сломанная мечта (DreamSwap)

      Звук открывания замочной скважины раздался глухим стуком по помещению. И если бы кто-то спал в этот момент, то его непременно разбудил бы этот звук. Пройдя в гостиную, Инк молился всем богам, чтоб Дрим спал и не заподозрил его. Но никто не спал.       — И, какого чёрта, ты пришёл домой в шесть утра? И, о чудо, в то же время, в которое я обычно просыпаюсь, — Дрим прижал его к ближайшей стене наихудшим для Инка образом: хватая волосы и оттягивая их до тихого шипения, — Долго вычислял? Моими же способами пользуешься?       — Н-ну… Да…? — Инк зажмурился, ожидая худшего. В ответ Дрим лишь хмыкнул и медленно отпустил платиновые волосы, оставляя почти невесомый поцелуй в кончик носа.       — Ну, ну. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты делаешь что-то против моей воли. Но я даю тебе последний шанс, — Инк открыл глаза и с изумлением посмотрел на Дрима.       — П-последний…?       — Именно. В следующий раз, я тебе этого не прощу, договорились?       Инк незамедлительно кивнул, даже не подумав о последствиях. А стоило бы. Мало ли, что этому психу взбредёт в голову? Дрим развернулся и поднялся на пару ступеней вверх и остановился, вспомнив что-то с характерным мычанием.       — А, кстати, — Художник повернулся к Дриму, — Ты можешь общаться с Эррор. Но только общаться. Учти, я всё вижу, и рано или поздно узнаю.

***

      Дрим всегда был самоуверенным. Иногда даже слишком. Он всегда просчитывал все ходы наперёд и всегда был уверен в своей правоте. Всегда держал всю ситуацию в своих руках, и как только что-то шло не так, он моментально находил решение из миллиарда ещё придуманных заранее. Да, он знал, что Инк чувствует к Эррор некую симпатию. И собирался погасить это на самой ранней стадии, пока эта зараза не разрослась. Но выгнать её из жизни Инка он не мог. Сам удостоверился прошлой ночью. Он поступил точно также как и тогда, в прошлом, и Дрим просчитал это. Был какой-то огонёк в глазах его возлюбленного, что он заметил ещё давно. Но теперь он появлялся при взгляде на эту «Ошибку», а не на Дрима, того кто даровал ему свободу и впоследствии отнял.       Дрим считал, что делает всё правильно, но он глубоко ошибался. Он манипулировал им ради своих личных прихотей и старался полностью его контролировать. А Инк будто и не замечал эти моменты, упорно их игнорируя. До одного момента, как к нему, наконец, пришло осознание. В ту самую ночь под звёздным небом в «Оутертейле». Спустя время он понял, почему его так тянуло к Ошибке. Дрим и Эррор в его понятии очень похожи. Ну, правда, как можно не заметить их сходства? Оба имеют тёмный оттенок кожи и ярко золотые глаза. Для Инка они были чуть ли не заменой друг друга. Но всё же в Эррор было что-то такое, что притягивало сильнее и в тоже время отталкивало от Дрима. Но он понимал, что любит и знает Дрима больше в разы, нежели её. Вскоре, он ей отказал в предложении встречаться, а потом, отказался с ней общаться вовсе.

***

— Инки, ты идёшь? Инк подошёл ближе к Солнечному, звякая металом, что висел на его шее. А это был ошейник, диаметром чуть больше, чем сама шея Инка. С бархатной внутренностью, чтоб не сильно натирало при ходьбе, когда он двигается. — Отлично, пошли, а то опоздаем. Они выдвинулись в сторону своего офиса. Инк на самом деле долго жалел о своём выборе остаться не с Эррор, и даже сам понимал, что так было бы лучше. Но кто она, по сравнению с Дримом? Верно, никто. Дрим протянул ему сигарету, причём уже закуренную, и тот вдохнул дым, чувствуя некую скованность. Он в последнее время не особо позволял себе чувствовать посторонние эмоции. Они ему были не нужны, ему было достаточно чувствовать привязанность к Дриму. Он одевал шарф, чтоб не было видно ошейник, чисто из тех соображений, что к нему могут из-за этого привязаться и допытывать с вопросом: «Какого чёрта он позволил на себя это нацепить?» А Инк сам и не знал. Ему было даже комфортнее знать, что он Дрима и только его. Он ему принадлежит, и это была написано даже на медальоне на ошейнике. «Собственность Дрима». А тот особо и не возражал. Ведь он его любит.

***

      Так и прошло пару лет. Они всё также жили вместе. Недавно по районам прошла новость об убийстве одного из Аут-Кодов. А именно Эррор. Удивительно, её тело было найдено у неё же дома в растерзанном состоянии. Видимо, над ней глумились, перед тем как убить, а та пыталась сопротивляться, но всё было без толку.       Инка это смерть подкосила и он долгое время грустил.       Вспоминал их времена, когда они были, можно сказать, «парой». И даже жалел, что не выбрал её.       Он понимал, что Дрим его использует. Понимал и всё равно выбрал его, а не эту девушку.       Он смахнул лишнюю влагу с краешков глаз.       Нет, уже поздно было лить слёзы. Жаль, конечно, что она умерла, но что Инк мог сделать? Верно, ничего. А со стороны, наблюдая за их отношениями, улыбалась заказчица на убийство самого дорогого, что было у Инка, и его мать, Фарбе. Она так и осталась в тени, пока её сына медленно ломали изнутри.       Это ей и было нужно.       Он сломался.       И в итоге потерял какие либо эмоции. Остался лишь осадок, неприятный такой, который заставлял ком подкатить к горлу при малейшем воспоминании об этой девушке. Нет, он не был в отвращении от неё, он ее любил. И очень пожалел, что не выбрал её в своё время.       Фарбе воспользовалась этим и подкосила его волю, подчинив себе. Он стал бездумной машиной для убийств. И даже когда узнал о том, что его мать всё это устроила, никак не отреагировал. Лишь посмотрел на неё своими серебряными, почти белоснежными, радужками глаз. Он согласился продолжать её дело. Продолжать убивать на заказ и доставлять её товар.       И они жили, как ни в чём не бывало. Вот только Инк всё помнил. Помнил и не мог простить их обоих.       Убивая последнюю жертву, он упал на колени пред ней. Это был последний переломный момент. Ему пришлось убить собственного брата, Рипера. Он прижал его окровавленное тело поближе к себе, пачкая костюм. А за ним с гордым видом стояла Фарбе. Даже если он не помнил его так, как Рипер помнил Инка, он был ему родным. Таким же как и Дрим. Таким же как и Фарбе. Таким же как и Эррор.       Рипер встал и направился к кабинету, что по совместительству являлся комнатой его матери. Он подошёл к тумбочке и достал пакет с травянистым содержимым, прихватывая ещё папиросную бумагу и фильтры. Но, оставив бумагу для закруток и фильтры, он увидел сами закрутки и рядом записку.       «Сильно не увлекайся, я дам тебе поручение утром»       И подпись его матери. Она прекрасно знала о его зависимости и даже не отговаривала его. Просто Рипер знал то, чего ни Инк, ни его отец не знает. Хотя Инк был ещё довольно мал, чтобы знать подобную и столь суровую правду. Медленно выдвигаясь к выходу из дома, тот подметил, что отец храпит и вышел на балкон.       Поджигая конец почти прозрачной сигареты, тот затянулся, чувствуя как мир вокруг него начал крутиться. Но подобное наваждение прошло, уступая место расслаблению.       Он как никто другой в нём нуждался, с их то отцом. И если тот узнает, кто его жена, и что делает его старший ребёнок, он не оставит всё просто так. Начнётся тоталитарный контроль, а Рипер подобного не хотел.       Затягиваясь ещё раз, он услышал как открылась дверь на балкон и тихий топот маленьких ножек. Это было его солнышко, маленький Инки.       — Ты чего не спишь? Ты же знаешь, что папа потом будет ругаться, — Переведя взгляд на младшего, Рипер даже не удосужился выкинуть сигарету. А смысл? Его маленькое солнышко никому не расскажет, и он это знает.       Затягиваясь в очередной раз, он выдохнул дым высоко вверх и потёр красные глаза. Ему резко захотелось спать, настолько он был сейчас расслаблен. Подхватив Инка на руки, и предварительно выкинув оставшийся фильтр, тот зашагал в комнату к маленькому Художнику и положил того на кровать.       Ложась рядом, Рипер укрыл их обоих и медленно провалился в тихий и безмятежный сон.       Инк позволил себе всхлипнуть, обнимая уже остывшее тело брата. Он вспомнил. Вспомнил все, что было связано с Рипером. И то, как он помогал ему в детстве с поручениями отца. И то, как прикрывал все его мелкие ошибки, перед тем же отцом.       — Прости меня, прости… — Инк ещё раз всхлипнул, уже переходя в откровенные рыдания в перемешку с криками. Он не был достоин смерти. Также как и Эррор.       И он сломался. Сломался как фарфоровая кукла, стоящая на полке в комнате. Разбился вдребезги. Его используют по его назначению, так, как должны были. Как убийцу. Как бездушную машину для убийств. Он был рождён для этого. Утыкаясь лбом в ключицу своего старшего брата, он вновь закричал от бессилия. Инк прижал его холодную руку к своей щеке, после, ей же прикрывая свои глаза. Тот смотрел на него стеклянными глазами и улыбался. Даже в последние моменты своей жизни, он улыбался своему младшему братику. Так искренне и так любяще.       А Фарбе наблюдала со стороны и ухмылялась. Ей не было жаль своего старшего сына. Нет, по её мнению, он родился дефектным. Он не смог бы возглавлять её дело. А вот Инк смог. И будет. И её не волнует, что каждую ночь он видит кошмары. А там его встречают его нерождённая дочь, Градиент, его брат и Эррор. Они его не упрекали, понимали, что он был вынужден. А он сожалел. И в итоге сломался, подчинился воле его матери.       Она получила своё и теперь счастлива, как никогда не была.