И треснет камень под порывом ветра

— Эр Рокэ, а кара за нарушение кровной клятвы случается мгновенно? Только что севший и растирающий лоб эр смотрит на Дикона с раздражением. — Откуда такая жажда к знаниям с утра пораньше? — спрашивает недовольно. — Я же не спал, — замечает Дикон. — Если не хотите отвечать, так и скажите. — А вы все так же умилительно надуваете щеки, — фыркает эр Рокэ, потягивается. — Не сразу. Дается шестнадцать дней, чтобы клятвопреступник смыл свою измену кровью. Дикон закрывает глаза. Выходит, если бы он умер тогда, ничего бы не было. Карваль просто опоздал… Эр щелкает пальцами перед носом Дикона. — Если вы искали повод разреветься… — Я видел во сне, как все рушится. Как я все рушу, потому что я и был камнями, — говорит Дикон твердо. — Если все это было в ту же ночь… Он задумывается, пытаясь вспомнить, какое это было число и высчитать дату, в которую он предал… предал Альдо. Но память путается, мешает события, то и дело подкидывает моменты, которых не было и быть не могло. Эра никто не водил по улицам и не ослеплял. — Не напрягайте голову, вам это сейчас вредно, — эр Рокэ зевает. — Это не имеет никакого значения… — Я не предавал Альдо, — твердо говорит Дикон. — Королеву и вас — да, но не его. Я хочу понять, где все пошло не так. — Зачем? — Чтобы не ошибиться снова, — отрезает Дикон. Айрис уехала до суда эориев, это он помнит… вроде. И коронация тоже была раньше, а вот реликвии они с Альдо собрали позже. Где же в этой череде могло быть… Реликвии. Дикон хмурится, украдкой смотрит на эра. Нет. Нет, это слишком, он так не согласен! — Если вы решили прожечь во мне дыру взглядом, вынужден вас разочаровать, — усмехается тот. — Пока еще никому это не удавалось. А теперь мужайтесь, вас ждут не самые приятные минуты. От улыбки эра Дикону становится нехорошо. Когда пришел мэтр, делать перевязку, Дикон все еще лежал неподвижно и отчаянно жмурился. Эр не зря говорил, что в своем состоянии Дикон даже до уборной не доползет, и это было отвратительно и унизительно. Пока мэтр снимал бинты и осматривал раны от пуль, эр Рокэ со скучающим видом обнимал Дикона за плечи и ладонью придерживал затылок. Тот старался не сопеть возмущенно в шею эра и не стонать от боли, истерично бьющейся в переломанном теле. — Нам везет, — мэтр потянулся за чистыми бинтами. — Нагноения нет, и, если так пойдет и дальше, выздоровление не заставит себя ждать. Он хмыкнул и добавил: — В этом конкретном случае. Дикон поджал губы. Эр Рокэ скосил глаза на его лицо, весело сказал: — Мужайтесь, юноша, общество ночного горшка и меня с вами еще надолго, и я даже не знаю, кто из нас радует вас меньше. Дикон засопел. Вот обязательно ему надо издеваться! Мэтр закончил перевязку, перехватил голову Дикона и аккуратно ее повернул. В глазах поплыло. — Ссадина подживает, но и только, — вздохнул мэтр. — Молодой человек, как хорошо вы видите? — Все размылось и пляшет. — Только сейчас или постоянно? — Сейчас. Обычно только по краям словно туман… — Тошнит? — Иногда. Голова болит, особенно от громких звуков, — пожаловался Дикон. Мэтр покачал головой и помог эру уложить его обратно. — С этим могут быть проблемы, — сказал мэтр напряженно. — Молодому человеку нужен покой. Никакого яркого света, никаких сильных эмоций. — С последним будут сложности, — протянул эр. — Тогда я не ручаюсь за последствия, — твердо заявил мэтр. — Я зайду еще через день. Молодому человеку также следует осторожно, чтобы не побеспокоить кости, разминать мышцы. Вы справитесь с этой задачей, монсеньор? Эр Рокэ нехорошо улыбнулся. — Не сомневайтесь. Делать больно я люблю. Дикон упрямо смаргивал слезы и молчал, пока эр с сосредоточенным лицом аккуратно массировать его шею и не закрытые перевязками участки плеч. Когда он особо неудачно нажал, Ричард не удержался и охнул. Эр замер, мягко провел ладонью по растревоженному месту. — Вы соврали, эр Рокэ, — сообщил Дикон, скосив глаза на его сосредоточенное лицо. — Где на этот раз? — эр раздражённо поджал губы, — Я не знал, что можно лгать молча. — Когда сказали мэтру, что любите делать больно, — глухо пояснил Дикон. Пальцы эра Рокэ снова неприятно прошлись по плечу. — Вам не нравится, я же вижу. — Вы стали до странности наблюдательным, — недовольно бросил эр, переходя к запястью. — Мне ничего другого не остается, — огрызнулся Дикон и снова охнул. Эр хитро посмотрел на него, потом приподнял руку и, наклонившись, коснулся губами кожи. — Эр Рокэ! — Дикон невольно дернулся и понял, что постыдно краснеет. — Что вы?!.. — Издеваюсь, — он расхохотался. — Ну, полно. Эрэа Мирабелла никогда не целовала ваши ушибы, чтобы унять боль? — Нет, — буркнул Дикон, закрывая глаза. Упоминание о матушке больно укололо сердце. — Вы все еще считаете, что я не люблю делать больно? — с неожиданным сочувствием спросил эр. — Не любите, — упрямо повторил Дикон. — Но вы очень хотите, чтобы все вокруг вам поверили. Только я не понимаю, зачем? Эр молчал, аккуратно разминая незабинтованные пальцы. Наконец ответил, уложив руку Дикона на одеяло: — Так проще держать людей на расстоянии, — и, не давая времени на новые вопросы, сообщил: — Теперь вторая кисть. Вы можете разжать кулак наконец, или он у вас слипся? Дикон вздрогнул, плотнее сжал пальцы. Он почти забыл о ройе, но не выпускал ее все эти дни. — Не надо, эр Рокэ, — попросил глухо. — С этой рукой все в порядке. — Да неужели, — недобро протянул он. — Ну-ка покажите! Увернуться Дикон все еще не мог. Эр обхватил запястье с такой силой, что пришлось сцепить зубы. — Не дурите, я не собираюсь вас грабить, — недовольно бросил эр Рокэ. — Тогда не хватайте так! Он нахмурился, но отпустил. Дикон выдохнул, на сколько мог перевернул ладонь, но если разжать пальцы, ройя все равно упадет на одеяло и не дай Четверо куда-нибудь закатится. — Подставьте ладонь, — буркнул недовольно. Эр приподнял бровь, но послушался. Черный камень упал ему в руку, и Дикон обессиленно закрыл глаза. Ему внезапно стало очень холодно и одиноко, хуже, чем в том бесконечном темном коридоре, по которому он брел прежде, чем придти в себя на каменной плите в церкви Святого Адриана. — Откуда это у вас? — хрипло спросил эр. — Мне ее дали… — Дикон запнулся, не в силах объяснить, — там, где я был между тем, как меня ранили, и тем, когда вы меня нашли. — И вы умудрились забрать из своего короткого посмертия сувенир? — фыркнул эр Рокэ. — Вы талантливы, юноша. — Это не сувенир, — вяло возразил Дикон. — Это шанс. Мне отдал его мужчина, похожий на отца. Глаза закрывались, сонливость накатывала мягкими, уютными волнами. — Вы хоть знаете, что это? — спросил эр откуда-то издалека. — Ройя, подарок Кэналлоа, камень цвета двух родов, — пробормотал Дикон невесть откуда всплывшую в голове фразу. — Как поэтично, юноша… Юноша? Квальдэто цэра, опять?.. Дикон вздохнул — и забылся. Он стоял на песке и смотрел на синюю, до горизонта, воду, и не мог дышать от восторга. Волны с мерным рокотом накатывали на берег, почти белое солнце висело над башнями отдаленного города, стены которого уходили в море. На песке, недалеко от линии прибоя, лежал кэналлиец. Не поднимаясь, он взмахнул рукой. — Присоединяйтесь, юноша! — весело сказал он. — Не могу предложить вам вина, но тут и без него неплохо. Дикон нерешительно приблизился, заглянул в лицо лениво улыбающемуся незнакомцу. Он был чем-то похож на старика из первого сна, только посмотревшие на Дикона глаза были черными. — Садитесь, — предложил он гостеприимно. — Вы ко мне ненадолго, так что ловите момент. Когда еще выдастся такая замечательная погода. Дикон послушно сел, зарылся пальцами в теплый песок. Подумав, стянул колет и сапоги, вытянулся на песке, следуя доброму примеру. — Вы быстро учитесь, — одобрительно заметил кэналлиец. — Я стараюсь, — неуверенно отозвался Дикон. Повернул голову. Кэналлиец приподнялся на локте и задумчиво разглядывал Дикона. — Это уже половина дела, — улыбнулся. — Из вас еще выйдет толк, только не давайте себя запутать. И скажите моему потомку, чтоб кончал уже водить вас за нос. Для нашей семьи такое отношение к вашей ничем путным не заканчивалось. Дикон поджал губы, чувствуя, как они дрожат. — Пустое, — мягко улыбнулся Рамиро-Предатель. — Каждый ошибается по-своему, и платит за это по-разному. Моя цена не была чрезмерной, хоть и оказалась горькой. Но на Изломе иначе не бывает. Лучше уж я, чем мой сын. Думаю, Алан со мной бы согласился. Дикон нахмурился, сел. — Почему вы так говорите?.. — Их четверо, всегда четверо, навеки четверо, — нараспев произнес Рамиро. — Не больше. За свою стихию говорит один и только один. А теперь просыпайтесь, пока ваш эр с ума не сошел. — Вы меня доконаете, юноша, — процедил эр Рокэ. — Никогда не видел, чтобы так дорожили каким-то камнем. Ладонь Дикона лежала поверх одеяла, и под ней отчетливо ощущалась прохлада ройи. Он улыбнулся. Хитро посмотрел на своего эра. — Мне сказали, вы с ума сходите, — сообщил с улыбкой. Эр Рокэ фыркнул. — И кто же сказал вам этот бред? Очередной покойный Окделл? — Нет, Рамиро-старший, — Дикон продолжал улыбаться, поглаживая ройю пальцами. — И просил передать, чтобы вы перестали водить меня за нос. — Восхитительно, — процедил эр. — Вам пить нельзя, а мне сейчас просто необходимо, поэтому не дергайтесь и не смейте засыпать. Он порывисто встал и стремительно вышел из комнаты, а Дикон закусил губу. Он ведь не успел рассказать ему главное! Эр вернулся, когда Ричард потерял счет времени и успел задремать. Впрочем, во времени он путался регулярно, и могло пройти всего пять минут. — Я вам что велел? — сердито спросил эр, ставя рядом с кроватью полную корзину бутылок, если Дикон правильно понял по звуку. — Я не спал, — возразил он. — Эр, вы же не собираетесь все это выпить? — А что мне помешает? — фыркнул он. — Ну и что вы так отчаянно хотите узнать, раз уж даже моего предка, ненавидимого всеми Людьми Чести, приплели? — Я не!.. — возмутился было Дикон, потом медленно выдохнул, отвел взгляд, раз уж не мог отвернуться. — Ничего. Он мне и то больше объяснил, чем вы. Эр раскупорил первую бутылку, не затрудняя себя кувшином или хотя бы бокалом отпил из горла. Протянул руку и ущипнул Дикона за щеку. Тот охнул. — Да верю я вам, юноша, не дуйтесь, — вздохнул эр Рокэ. — Поделитесь уж, что вам там объяснили. Дикон сглотнул. — На Изломе в каждом роду Повелителей должен остаться только один мужчина, — сказал хрипло. — Поэтому… поэтому все так получается. Эр вздохнул, потрепал его по волосам. — Так получается, потому что в мире всегда полно войн и подлецов, — сказал горько. — И не только на Изломах. — Но на Изломах особенно, — Дикон упрямо нахмурился. — Эр Алан и эр Рамиро… Я видел завещание Эрнани. Он сам отрекся, и ваш предок никого не предавал, а мой… — Был слишком прямодушен, чтобы его король и даже его зять хоть что-нибудь ему сообщили, — эр, кажется, усмехался. — Но жизнью расплатились не они. Честь иногда принимает странные формы, Дикон. Иногда их почти не отличить от подлости.