Мой снежный мальчик

- Бля... узнаю своего кэпа... – Расти стонал, держался за голову но, послушный данному пинком направлению – поплелся в ванную комнату – приводить себя в порядок. А я был зол. Чертовски зол! Во-первых – потому что они приперлись так рано, а не дня через три-четыре, как я думал... отложив чувственный эксперимент в квартете на следующий вечер... А оказалось – на неопределенное время... Во-вторых - потому что эти скоты ужрались с вечера так, что смотреть на меня вменяемо могли только ближе к полудню... В-третьих - потому что срывалась доставка крейсера, и продовольствия, потому что Рем заболел после того, как вчера перетрудился с этими обалдуями – а ты попытайся в пьяном мареве мысль уловить!.. Как черт от ладана бегает по пустому мозгу! А еще... Еще я чувствовал приближение приступа. И вот это было хуже всего. Потому что в комнате у Крайза толклась половина состава, а вторая дрыхла у меня. - Кэп, тебя что, петух жареный в пятую точку клюнул? – меня не выдержал даже Крайз. Мой спокойный, уравновешенный помощник, который видел меня всяким... - Шкипер, пшел на х... ладно?!! А то и тебе достанется. - А-а-а... Все ясно... Рем снял свою защиту. - Что? - А ты что, еще не понял, что у тебя приступов не было потому, что он тебя на себе держал? - Это еще как?.. - У него спросишь. Так!!! Все! Хватит тут мыльно-рыльничать! Все марш на улицу!!! Нуар! Проследи, чтобы ребята не отлынивали! Погоняй их часа четыре. - Думаешь, хватит? – я, словно сдавал норматив по скорости раздевания – скидывал одежду, скользнув на кровать. - А меня Суорреми кое-чему научил. - Это чему еще?.. - Увидишь... – Крайз усмехнулся, расстегнув пояс... А потом прошелся по моей спине от плеча до поясницы... - Ты что, сдурел?!! - Лежи-лежи... Это тебе вместо тренировки с Ремом... Тоже полезно... - Епт твою налево... – я уткнулся носом в руки, расслабив спину, принимая этакий экстравагантный массаж. Правда, лежал я так недолго, вскоре начав ерзать на кровати, устраиваясь поудобнее – член мешал. – Крайз... Ты всю спину захватывай... Слышишь?.. - Слышу-слышу... давай, полежи спокойно. - Не могу... - Ах, не можешь... Вздернув меня на колени, Крайз вошел рывком, без подготовки, и я забился под ним, срывая голос в хриплом крике, сквозь боль, ловя крупицы бесконечного блаженства... Все эти четыре часа, которые Нур, браня, и чертыхаясь на ребят, гонял их по лужайке – Крайз имел меня во всех позах, которые только мог придумать. А я плыл по бесконечности блаженства, на удивление, оставаясь в полном сознании. Наконец, мы оба рухнули на кровать, не в силах даже пошевелиться. - Вали к себе... – Крайз вяло пытался спихнуть меня с кровати, но я не поддавался, вцепившись в матрас, как в спасательный круг. – Ну?.. Норд... Что ты как маленький?.. Тебе еще выяснения с парнями нужны?.. - Обойдутся... - Думаешь?.. – Крайз откинул голову мне на спину, и тяжело вздохнул. – Норд?.. Я вот что думаю... Чеквилл – имя сильное, всем знакомое... только надо ли возрождать его? - Что, опять – пернатый хищник?.. - Да. И форма. Продумай форму ребятам. Вы же теперь не каратели, а мстители, так его через пятое колено и пинком под зад... - И что ты предлагаешь? - Подумать. Подумал. Потом еще раз подумал. И понял, что никакая мысль в голову не лезет. Видимо, все вытекли. - Крайз... а что если серый, с малиновой полосой по левой части куртки? - Слушай, а канареечно-желтый, с голубым плащиком?.. - Да ну тебя!.. - Я бы предложил, да только сил нету... Слушай, Норд! – Крайз даже подскочил на кровати, - возьми элемент формы с Дарачана!.. - Какой еще?.. - У них преобладают жемчужные цвета – серый, синий, и темно-зеленый, с нашивками на воротнике – золотистого, серебристого и алого – в зависимости от степени. Твой Су – мастер, не забывай об этом. Поэтому, если у твоих ребят будет жемчужно-черная форма с алым воротником – ты собьешь всех с толку... – Крайз вскочил, и принялся одеваться, а я, с ленцой, наблюдал за его красивой, ладной фигурой. - Еще бы уговорить ребят носить такое... – я услышал, как хлопнула входная дверь, а через пару секунд, и в спальню... - Стучаться учили?!! – рявкнул Крайз, запустив ботинком в дверь, хотя – целил по лбу. - Кэп где?! - Что стряслось?! – Крайз, так и не застегнув рубашку – вышел в холл. – Я за него сейчас. - Варлок атакуют из космоса. Мать моя женщина... Я вскочил, натянув штаны, даже позабыв про нижнее белье, выскочив к ребятам. Раст и Суран. - Э-э-э... Кэп... ты как?.. Там?.. Или тут?.. Или на два фронта?.. - На три! Докладывай! - Есть, кэп! Предъявили ультиматум – выдать вас... – уже тише закончил он. - Выдать кого именно?.. - Капитана Норда Чеквилла, младшего сына – Левина Чеквилла. - Не, ну, не ублюдок, ли, а?!! – я не скрывал своего раздражения, направившись к двери. – Пошли! - Кэп?.. А что с вашей спиной?.. - Кошки поцарапали! Крайз! Куртку! Я, все-таки, Левина когда-нибудь прибью... Вот возьму кувалду помощнее, да заеду по маковке!.. С какого рожна, требуется пугать мирных жителей?.. Или он решил, что меня здесь силой удерживают?.. Левин Чеквилл, что переводилось как «молниеносный убийца» - был моим названным отцом, и бывшим командиром. Старше меня, лет так на десять – он казался мне тогда, молодому и неоперенному – сильным, смелым, отважным... а оказался обычным пройдохой... но, очень уж везучим пройдохой. Он и научил меня всему тому, благодаря чему я выжил. Вбил, что называется, стержень, по самые гланды. Узнать о том, где я нахожусь, он мог только от моего же названного братца, который когда-то входил в состав команды. Видимо, признав в нем «родственничка» - жетон привел Левина туда же, куда и моих ребят. А, не зная истинного назначения карты, вложенной в пси-метку, решил, что я зову на помощь. Хотя... приятно, скажу я вам... - Значит, тебя не переубедить? - И не пытайся... – я сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу за ногу, и смотрел на свет сквозь алую, как рубин, жидкость. - Норди, мальчик мой, я похож на самоубийцу?.. – Левин прищурился, и у его глаз пролегли лучики морщин. Только не добрые, как от улыбки, а острые, гневные. – Я иду с тобой. - Левин, ты уже неделю, как идешь со мной! – я отсалютовал ему бокалом. - Ты не понял. Я не провожаю тебя до выхода из системы. Я хочу присоединиться к твоему пиршеству, стервятник. - С каких пор ты перестал любить жизнь? – я удивленно взглянул на старого друга. - Норди, кто говорит о нелюбви? Мне скучно!.. Я добился всего, что желал. У меня не корабль, а летающая крепость. У меня... – он обвел рукой свои покои, - роскошь!.. Я потратил миллионы... Нет!.. Миллиарды кредитов!.. И что?.. Кто я?.. Старая зажравшаяся развалина? Левин – подтянутый, поджарый красавец, с благородной сединой на висках, и стальным блеском глаз – ну никак не выглядел развалиной. Хотя ему было уже далеко за сорок. Он сидел в роскошном халате, держал холеными пальцами сигару, пил вино пятидесятилетней выдержки, и жаловался на жизнь. Кажется, я начинаю ему завидовать. - Могу предложить тебе шикарный выход. Перебрасывай своих людей на мой крейсер, и взрывай свое логово к такой-то матери. - Видишь ли... – Левин цокнул языком, - все, что нажито непосильным трудом... – я откровенно заржал. Левин, ранее – был карателем, уничтожая рабовладельческие суда. И, отбирал самых красивых рабов для гаремов всяких важных личностей этой вселенной. Да и к нему на корабль я попал так же – десятилетним волчонком, который понравился капитану и, будучи пригретым на теплой груди – оттаял, и вырос не шакалом, а гордым волком. – Терять как-то жалко. А вот развеяться... Вспомнить былое... Ты еще не забыл то, чему я тебя учил? - Дай-ка вспомнить!.. о каком именно уроке ты говоришь?.. О том, что устроил мне на столе, в бильярдном клубе?.. Или о том, что был у столба, в стриптиз баре? А-а-а!.. прости!.. Я совсем забыл!.. О том, который я получил в твоих объятиях... – я паясничал, получив в ответ звонкий смех, и пробку, прилетевшую прямо в лоб. - Вот за что я тебя люблю, Норди, так это за прямоту вопросов. Хотелось бы, конечно, заполучить тебя и в свою койку... Но я видел твоего мальчика... Милый, ничего не скажешь. Псионик? - С чего ты взял? – я насторожился. - Малыш... – Левин потянулся ко мне, ухватив за подбородок, большим пальцем приласкав губы, - да я же вижу все... Вы же, как близнецы, друг друга без слов понимаете. И любовь у вас... - Ну, допустим, не любовь, а матричная связка... – я с наслаждением посмотрел на то, как серые глаза расширились, впустив под ресницы больше света, засверкав серебром. - Черт возьми, малыш!.. Ты переплюнул даже меня!.. Ты приручил одного из мастеров?!! - Ну, допустим, не приручил, а всего лишь притянул. А потом приручился сам. - Удивлен... Ничего не скажешь... – Левин встал с кресла, и нервно потирая лоб, прошелся по каюте, заменившей ему переднюю. - И?.. Что теперь?.. - Теперь?.. Хочу закончить все дела, а потом построить себе такую же плавучую крепость, и просто исчезнуть в просторах космоса. Или, как и раньше – податься к пиратам. - Как и раньше?.. – Левин, казалось, не слушает меня, задумавшись о чем-то своем, а потом улыбнулся, склонившись ко мне, со спинки кресла, сжав зубами мочку уха. Меня пробило дрожью. – Когда это ты успел пиратом побыть?.. - Да так... Я отставил бокал, испугавшись, что уроню его, если Левин продолжит свои ласки. Он был первым моим мужчиной и, пока что единственным, который знал, как меня удовлетворить, даже лучше, чем я сам. Полы халата разошлись, и я ощутил жар и аромат его кожи. Разум еще сопротивлялся, потому что нужно было вернуться к своим... Проведать Су... - Суорреми... – едва выдавил из себя я. – Ему плохо... Я должен... Мои губы накрыл его рот, заглушив дальнейшие слова, и мозг полностью капитулировал перед ожидаемым блаженством. По-моему, когда я вставал, бокал все-таки опрокинулся... По-моему, мы даже не дошли до кровати... Все что я помнил – это ощущение, как будто бы твое сердце и твоя душа – находится в ласковых руках... палача... - К-крайз!.. – Рем, едва дошел до каюты шкипера. - Су?!! – Крайз оторвался от Нура, резко одернув рубашку, и стремительно подошел к юноше, подхватив его под руку, а потом, недолго думая, и на руки, занеся в каюту. – Какого черта ты встал?! - Норд... Норди... – Суорреми, похоже, бредил. – Норди, Крайз... Кто... кто его так называет? - Только... Левин… Его приемный отец. - Пожалуйста!.. – мальчишка был так слаб, что даже не мог ухватить шкипера за рубашку. – Не дай ему увезти Норда... - Да кто же его увозит?.. Наши крейсера идут бок обок... Тут и для разворота места нет. - Пожалуйста... Он бьет по нашей связи... Я уже почти не чувствую... - Нуар? – Крайз тоже встревожился. Раньше за мальчиком не наблюдалось подобного. – Проверь, где Гохард. И, если он на корабле Чеквилла – притащи его сюда силой. Понял? - Выполняю. - Су... – Скажи, с чего ты взял, что Левин – враг?.. Он вырастил мальчика, научил его всему, что тот умеет... Ведь только благодаря ему... - Он... Старший... - Ну да. Левин старше Норда где-то на десять лет. Малыш, давай я отнесу тебя в диагностат, посмотрим, что с тобой. - Нет! Крайз!.. Слушай. Пока я могу говорить – слушай... Хорошо?.. - Как скажешь... – мужчина прошел к столику, налив вина в кружку, и поднес к запекшимся губам парня. – Ты хреново выглядишь, малыш... - Потому что рвется связь... Крайз... Я долго думал, почему так... Почему Норд с трудом проходит нижние ступени, и легко выносит верхние... Норд... Норди... Почему я сразу не понял, что Норди – это «находка». А Левин – давно ушедший от нас – Старший. О нем не слышали полвека... - Погоди-ка... Если полвека... Он что, старик уже глубокий?!! Суорреми медленно прикрыл глаза. - Один из десятка первых... А Норд – его ученик. - И?.. – Крайз не выдержал затянувшейся паузы. – Су?.. Суорреми?! - Су?!! – я очнулся в полной темноте, даже не сразу разобрав, что со мной, и где я... и в каком положении. Оказалось, что связан, растянут, и голова моя - ниже туловища. Проклятье!.. Куда я попал?.. Погоди-погоди... Я был у Левина, потом мы провели с ним время... И я, как всегда, тонул в его ласке. Потом... здесь. Всей своей слабенькой силой я потянулся к Суорреми, надеясь, что он меня услышит... - Не старайся, Норди... - Левин? - Да, мой мальчик... Я... Раздались шаги, и я ощутил прикосновение холодной кожи, дернувшись в сторону. - Почему нет света? - Свет есть, мой хороший. Просто ты ничего не видишь. Я, на время, парализовал нервные окончания, что передают свет на сетчатку. Мог бы парализовать и голосовые связки, и слух... Но я хочу с тобой поговорить. - Левин! Какого дьявола?!! - Я расскажу тебе предысторию... – мое тело изменило свое положение, и теперь я лежал ровно. В ушах перестало шуметь от крови. – Видишь ли, малыш... Когда-то, нас было совсем немного – тех, кто обладал даром – вживаться в чужие мысли, соединяя с ними – свои. Кто умел дарить боль и наслаждение на расстоянии. Но, мы нашли друг друга, и создали клан. Почти все настаивали на том, что следует готовить смену с самых нижних уровней – подчинение эмоций, самоконтроль, контроль ситуации, контроль чужой личности, умение впитать чужой разум, умение населить разум другого существа собой и – умение убивать и пытать с наслаждением. Однако – получались сухие, ничего не осознающие... дети. Выжигая в них структуру самосознания – выжгли и право на совершенствование... И, мне пришлось покинуть это общество, чтобы заняться самостоятельными поисками. У меня было несколько учеников. И ты – лучший... Опять холодная кожа коснулась моего тела, и я дернулся. - Сними, хоть, перчатки!.. Неприятно же! – я получил хлесткий удар по щеке. - Тебя никто не спрашивает – приятно тебе или нет. Так вот... Я искал идеальное сочетание физического и психического воздействия, чтобы создать существо, которое будет считать себя совершенно свободным, которое с радостью будет нести в мир боль и страдание, и которое будет послушно своему Старшему, являясь его палачом. Я начал с физики. Одобрение и ласка – на правильный поступок, и жесточайшее наказание – за неправильный. При этом – я не затрагивал разума. Только физическое тело. Я не объяснял, что и как, не говорил, что хорошо, а что плохо... Я хотел, чтобы они учились сами. День за днем, шаг за шагом... Я прививал любовь к жизни, и приятие смерти. Жажду наслаждения, и эйфорию боли... Я начал с нулевой ступени, постепенно опуская все ниже и ниже, к истокам. Однако... Ты сбежал. И, мне приходилось корректировать тебя на расстоянии. Ну, а несколько лет назад – я показал тебя нашим сморчкам, применив сначала нулевую ступень... Помнишь, имперские казематы, малыш?.. Ну, а потом и первую. Я поднимал планку боли все выше и выше и, когда другие сходили с ума – ты только начал раскрываться. А сеть Геконда, которая выжигает напрочь, весь разум, оставляя только тело – едва ли задела тебя. Вот тут-то и начался переполох!.. – Левин мягко рассмеялся, перебирая мои волосы. – Ну, а потом я дал приказ – убить всех тех, кто встал на моем пути. - Левин... Я даже как-то и подумать не мог, что ты – такой ублюдок... – почему-то вместо ненависти, я ощутил веселье. Милый Рем!.. Как же ты подпортил карты этому Старшему – начав обучать меня с самых азов, с нижних ступеней, ломая блоки, и создавая свою линию... Как же я тебе благодарен... - Правда... Ты, каким-то образом, встретил этого мальчишку... И, эта маленькая дрянь, немного подпортила мою сеть. Так что – пришлось убрать твоего мальчика, чтобы он не мешался. - Что ты с ним сделал?.. – сердце сжалось но, взятое под контроль – мягко продолжило свой спокойный ритм. - Видишь ли... Он настолько вплел себя в структуру твоего разума, что без тебя теперь просто не выживет... А я, как паутинку, оборвал все эти нити... Одну за другой... Одну... За другой... – Левин склонился почти к самому моему уху. – Так что... Скажи ему «прощай», малыш... Ну, а завтра – преувеличено бодро продолжил он – я займусь восстановлением того, что он подпортил. Отдыхай, Норди. У нас очень насыщенный период будет. Открылась, и закрылась дверь, оставив меня в одиночестве и темноте. Вот ведь ублюдок, а?.. Я всегда считал его своим старшим братом, отцом... А оказалось... Суорреми, или если быть более точным – Мастер Оррэм – ушел в глубокую кому, чтобы разобраться самостоятельно во всех хитросплетениях блоков, что все-таки пропустил мимо. Половину он отбил еще только на подходе, ощутив воздействие на свой разум в ту же ночь, как появились ребята Норда. Тогда он связал ухудшение самочувствия с тем, что ему пришлось одновременно сканировать до двадцати человек, и только потом уловил идущий откуда-то сверху сигнал. Но, пропустив первый удар – ему оставалось только ставить защиту, и отбивать от Норда щупальца ментального воздействия. Но, и тут он не преуспел. Как оказалось, со Старшим такой ступени, ему еще сталкиваться не приходилось. Норд. Когда этот человек попал на Дарачан – Мастер Оррэм принял его за еще одного пленника но, никогда еще не собирался со всей галактики консилиум Старших, чтобы посмотреть... На игрушку, созданную умелым Старшим. Оррэм диву давался – с какой легкостью парень вынес воздействие нулевой степени. Практически не поддался. Только смеялся в лицо своим мучителям, или плевал на пол кровью, с презрением глядя на тех, кто пытал его. Первая степень – это уже было интереснее. И тогда, Старший Коррен приказал ему войти в ментальный контакт с человеком, и считать его от первой минуты жизни и до последнего момента. Вот так Оррэм и выяснил – кто же такой Норд, и почему он оказался здесь. Подопытный кролик... Единственный выживший и не сломавшийся в столь сложном проекте обучения. Но, вместе с тем, он впитал в себя не только воспоминания, но и саму суть Норда. А потом, даже не понимая что делает – начал сплетать свою ауру с его. Зачем?.. Слишком уж интересен был этот человек. Слишком... Человечен для того монстра, которым его сделали. Чтобы лишить Левина власти над своим объектом – пришлось ставить множество блоков, над которыми старались несколько мастеров, почти сокрыв память парня. Отрезав его от всего того мира, в котором он был... И, начали учить с азов. С самого низа. Медленно и уверенно поднимая по ступеням, чтобы дать осознание, и ввести в мир таких же, как и он сам – безболезненно, и без ломки разума. Правда, иногда происходили срывы на первую, а то и на нулевую ступень, порождая боль, и связанный с ней экстаз. И, Оррэму пришлось подкорректировать ситуацию, чтобы втолкнуть Норда в такой вихрь первой ступени, после которого его начнет тошнить от одной мысли о том, что боль и нега – взаимосвязаны. Ждать пришлось несколько месяцев. Но, это того стоило. Сеть блоков, наложенная Левином – постепенно спала, обнажая душу и чистый, незамутненный разум. В тот день, когда упали последние из блоков – Оррэм готов был погибнуть, защищая теперь уже свое творение но, Норд оказался более сознательным и, не позволил этому случиться... А потом прошли полгода самого трудного обучения, который когда-либо был у Мастера. Норд постоянно срывался от боли в экстаз, ломая все стереотипы обучения. Оррэм едва не вверг себя в отчаяние, не в силах переступить четвертую ступень... Они остановились только на третьей... И, он не знал, как объяснить то, что от ментальной боли можно получить только боль, но, никак не радость, и не бездонную эйфорию... Самую глупую, и самую умную вещь – предложил Крайз, которому он поведал свои сомнения: перевести ментал в физику. То есть – «если уже получает удовольствие, то пусть от того, что может применить каждый». Так, на смену ментала – пришли прикосновения. Усиленные, извращенные, но – физические. И, все стало получаться. Норд теперь действительно ненавидел ментальную боль. Оррэм не препятствовал тому, что хотел сделать Норд – убить всех тех, кого он считал своими палачами... Это было бы путешествие, растянутое в космосе, на несколько десятков лет и, корректировка каждого Старшего, который должен был ломать оставшиеся блоки, которые не удалось снять ему. Но, все было слишком легко. Или... Или – это экзамен, который придется выдержать Норду – один на один со своим Учителем, и Мастером. Разобравшись в себе, убрав все блоки поставленные Левином и, восстановив тонкую, но все же существующую нить – Суорреми открыл глаза, увидев над собой прозрачный купол диагностата. Просканировав корабль, узнав его курс – он поморщился. Крейсер шел напрямую, к Дарачану, следуя тем же курсом, что и крейсер Левина. Придется предупредить Старших о надвигающейся опасности, и вывезти с планеты всех. Благо, там находилось от силы – несколько тысяч человек – они никогда не позволяли обычным людям, не псионикам – приблизиться к своей тайне... ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Как учил меня Суорреми – «хочешь избежать соблазна – поддайся ему... Хочешь избежать боли – дыши сквозь нее»... Я и дышал, пропуская сквозь себя, не задумываясь. Боль – это что?.. То, что мы заставляем себя ощущать... Да только вот, не всегда получалось. Левин был умелым. Перемежая ментальную и физическую боль, он добивался того, что я отключался временами, не в силах больше поставить блоки... А потом – отпускал... Унижение и стыд – давно уже перестали для меня что-то значить. А, будучи прикованным к стене, без права передвижения – приходилось мириться с тем, что организм сам решает, когда избавиться от переработанной пищи. Левин только посмеивался, думая, что уничижает меня этим. Отнюдь. Однако часы шли за часами, дни за днями... Я потерял счет времени, утопая в боли, или благословляя минуты отдыха... понимая, что у меня остается только два выхода – или погибнуть – бесславно, в цепях, или... признать то, что Левину удалось меня сломать. Мой учитель был более чем терпелив. У него было время. И, он ломал. Каждый раз, как приходил в камеру, в которой все было облицовано листами титана, он усмехался, понимая, что я нахожусь на грани... Только он не ведал, что это за грань. А я не спешил раскрываться. - Тебе еще не надоело сопротивляться, малыш?.. – запах хорошего табака щекотал мне ноздри. – Ведь я, хочешь ты того или нет – сломаю тебя. Сегодня, завтра... Чего ты добиваешься?.. - Не хочу принадлежать тебе... – я облизал губы, желая хоть глоток воды – ведь Левин, сука такая, при мне пил вино, смакуя его вкус... А у меня уже сутки даже маковой росинки во рту не было. - Твое «не хочу» - не играет роли. Ты, как был моим, так и останешься. Другое дело, добьюсь ли я от тебя покорности и подчинения – силой... Или ты все-таки поймешь, что мне сопротивляться бесполезно, и мы обсудим наш контракт... Я расхохотался. Контракт?!! Какой, к дьяволу, контракт, если я здесь, пришпиленный к стене, как шкура какого-то животного, а он... - Можешь веселиться. Еще сутки. А завтра я воспользуюсь сетью Геконда. Вот тогда и посмотрим, как ты будешь... смеяться. - Контракт... – я сглотнул, попытавшись протолкнуть сухой комок внутрь горла, и Левин сжалился, позволив мне отпить глоток вина. – Что ты хочешь? - Сущую безделицу. Мне нужно, чтобы ты убил своего мальчишку. - Ты смеешься?.. Убить Су?!! - Да!.. Именно!.. Убить! Медленно ты будешь это делать, или быстро – твое дело. Я дам тебе полгода. Думаю, ты успеешь насладиться им, и продумать тысячу планов, как оставить его в живых... Как ты видишь, я даю тебе даже надежду на то, что меня можно обойти... Подумай над моим предложением. - Скажи... что я получу взамен? - Полную свободу, мой мальчик. Полную и безоговорочную. С момента, как ты дашь свое согласие – я больше не трону тебя. - А гарантии?.. - Умный мальчик!.. – Левин рассмеялся. – Конечно, будут и гарантии. Точнее – одна единственная. Суорреми и так умрет через полгода от моей руки, если ты не убьешь его сам. Но, в этом случае – ты лишишься своего главного козыря – возможности отомстить мне. Потому что – сойдешь с ума. - Левин... Если ты можешь это сделать без моей помощи... - Это всего лишь подтверждение твоей покорности, мальчик мой. Как ты понимаешь, свобода – эфемерное понятие... – Левин, разглагольствуя, принялся ходить по камере. – Если ты не согласишься – я пойму, что ты безнадежен. И, я зря потратил на тебя столько времени. А если согласишься... Твою непокорность и жажду мести – так приятно будет сломать... А ты знаешь, как мне нравится ломать подобных тебе – сильных духом. - Значит... я все еще не верил, - ты отпустишь меня на полгода?.. И, за это время я должен буду убить Суорреми?.. Или... Тебя?.. - Именно, хороший мой!.. - Левин, объясни мне подвох... - Ты согласен?.. Синтонийский марш взревел бравурными аккордами в разуме, заставив на миг прикрыть глаза, и подавить какофонию. Левин предлагает стать охотником, отдавая себя вместо дичи?.. Он хоть понимает... - Объясни!!! - Я хочу сыграть в игру со смертью, малыш. И ты будешь ее проводником в мою обитель... Если настигнешь за это время. Полгода. Ни днем, ни часом больше. А потом тебе станет все равно, потому что ты превратишься в амебу. - Что, буду таким же склизким, и одноклеточным? - Почти. Итак?.. - Я подумаю. - У тебя есть время до завтра. Оковы с шипением вошли в пазы и я рухнул на пол, распластавшись на металлической поверхности. По приказу Левина мне принесли ужин и воду, кинув теплое покрывало. Этот ублюдок так верит в то, что я соглашусь?.. И, он прав. Я – соглашусь сыграть в эту игру со множеством неизвестных. Потому что это лучше, чем висеть обнаженным в окованной титаном камере. Это дает свободу действий. Хотя бы зримую... Левин, продуманный подонок, сделал все, что мог... Или точнее – думал, что сделал. Его вариации на тему «выживи, если хочешь» достигли предела. Я находился в спасательной капсуле, с перекрытыми кислородными баллонами, в метре от еды и воды, прикованный пластиковыми наручниками к стене... И, дико ржал. Не знаю, то ли это запоздалая реакция, то ли сдали нервы, или я начал сходить с ума. Синтонийские марши, словно взбесившись, заняли мой разум. И я – не препятствовал более. Мозг рвало от какофонии звуков, что поселились там. Синтонийцы – одна из тех рас, что любят войну. Даже не так – живут войной. Они пьют боль и страдания других, наслаждаясь самим процессом. Психологи синтонийцев давным-давно вычленили периодичность и силу звуков, которые должны бодрить и вызывать агрессию, а их композиторы создали набор звуков, которые, переплетаясь с бравурной музыкой, глушили все восприятие разума, создавая из человека боевую машину, призванную убивать и разрушать. И сейчас я шел по этому пути разрушения. Перед глазами плавились молнии, врезаясь в камни архипелага на Индруме... Смерчи кружили и сминали титановую технику, расплющивая ее магнитными полями на Роксе... Фонтаны плазмы вырывались в пространство, творя из Маура – сверхновую... А я хохотал, безумный, вошедший в состояние экзальтации, за которым было то, чего я и добивался. Пластик, разорванный моей силой – опал на пол. Я с трудом привел себя в состояние, близкое к разумному, едва не вцепившись в стены капсулы, чтобы разорвать ее голыми руками. Все равно бы не смог. А истечь кровью, в бесплодной попытке вырваться – легче легкого. Я лежал, приходя в себя, усмиряя безумство стихии и разума. Загоняя свое безумство вглубь, я сумел-таки, приподняться, чтобы приоткрыть кран баллона с кислородом, подключив его к системе вентиляции. Потом – дополз до аптечки, вколов себе седативное, и провалился в беспокойный сон. Здесь, не отгороженный от Суорреми, я легкая находка для нашего крейсера... Находка... Норди... как же Левин был прав... - Да отвали ты!.. – Нуар, локтем, отпихивал Раста от приборной панели. – Иди в спортзал, лучше! - Посылаешь?.. - Типа того. И без тебя едва справляюсь... - А ты вот эту кнопочку нажми... - Раст!!! Едрить твою за ногу, да об пол!!! Убери свои шкрябучки от панели управления!!! Крайз!.. А ты чего молчишь?!! - Нур, Расти – самый лучший пилот, которого я знаю... после тебя, конечно... - Вот именно!.. После меня! - У-у-у... Злыдень!.. – Раст отвесил легкий подзатыльник Нуру, и присел в соседнее кресло. – Ну, ищи-ищи... След-то хоть плазменный вычленил? - А с чего ты взял, что он на плазме? - Вот придурок... А на чем еще эта тарахтелка летать-то может?.. Еще скажи, что на горючке... След видел?.. Не белый, не золотой, а голубоватый. Итог – плазма. - Умный ты наш... - А из этого следует... – Раст закурил, пустив облако дыма в потолок, - что догонять его бесполезно. Надо засечь след полураспада, и идти по нему. - Отклонение от курса на два градуса, влево. Суорреми, никем не замеченный, остановился за креслом Нуара. - Зачем? – Нур обернулся, взглянув в холодные, почти стеклянные, ничего не отражающие глаза парня. - Норд. Он там. В капсуле. - С чего ты взял? - Чувствую... – Су склонился еще ближе, практически прикоснувшись губами к виску мужчины. – Сделай это, пожалуйста... - Может, тогда бот выслать? – Крайз настраивал систему ближнего поиска. - Рано. Нам до него еще несколько дней пути. - Слушай, малыш!.. Я понимаю, что ты уникум, и все такое... Но с какого я... - Нур?.. Предпочитаешь действовать по моему приказу, или стать безвольной куклой?.. Делай, что я говорю. А ты... – мальчик обернулся к Расту, – прикажи своим ребятам приготовить диагностат, и ждать. Кэпу понадобится помощь. Его придется восстанавливать. - Есть «командир»!.. – мужчина криво усмехнулся, но пошел-таки, выполнять полу-приказ. За два с лишним месяца Суорреми полностью взял на себя управление. Он – действовал, как Норд, говорил, как он, приказывал... И, ослушаться его – было равносильно тому, что ослушаться самого кэпа. Не потому, что Рем был подстилкой Норда (об этом как-то даже перестали думать, приняв мальчишку, как должное), а потому, что его приказы были точны и правильны. Первое время ребята еще сопротивлялись тому, что ими командует сосунок но, за личиной малыша скрывался разум, гораздо более сильный и точный, чем... Раст словил себя на мысли, что грешит против кэпа... чем разум Норда. Не зря же мальчишка был матричной копией их капитана. Да, к тому же, еще и палач... Вообще, эти твари с Дарачана – были странными. Если бы они захотели – все миры легли бы к их ногам... потому что они были лидерами. Признанными. Суорреми, разобравшись в себе – отказался от одежды, которую ему покупал Норд, облачившись в балахон из серебристо-белой ткани, с золотым кантом. Мало кто знал, что это наряд не Мастера, а Старшего. А тот кто знал – молчал. - Крайз? – юноша улыбнулся своей непередаваемой тонкой улыбкой, взглядом указав на выход. Шкипер поднялся с места и, не говоря ни слова, проследовал за ним. – Крайз... – мальчишка уткнулся в грудь помощника капитана, отпустив все свои эмоции, позволив расслабиться. – Я тебя очень прошу... Когда Норд окажется на палубе – прими его таким, какой он есть. Не пытайся переделать... - С ним что-то не то? – Крайз насторожился. - Я не знаю... Но чувствую, что он изменился. Он... Он больше не ваш. - В каком смысле, парень?.. – Крайз приподнял голову Суорреми, смотря в синие глаза, переставшие выражать хоть что-нибудь, с момента, как мальчик очнулся. – Что с ним не так? - Он отравлен. - Яд?.. - Нет. Собственный разум. Норд что-то разрушил в себе. Какую-то преграду... И, боюсь, это серьезно. Что ты знаешь о синтонийцах? - О, дьявол!.. – Крайз тяжело вздохнул. – Только не говори мне, что его все это время заставляли слушать марши... - Нет... Никто не заставлял. Он сам... Здесь... – Суорреми приложил пальцы к вискам. – Так что это, Крайз?.. Я ловлю только общее звучание, напоминающее агонию. - Поройся в записях кэпа. Там у него сотни таких композиций. И, Су... Я постараюсь привести его в порядок... Если смогу. Когда мы найдем его... Нет... так было нельзя... Мозг вымывало оглушающими ритмами, раскалывая голову, как орех, попавший под каблук: с хрустом, смачным скрежетом... Я орал, пытаясь заглушить голосом то, что творилось в разуме. Пришлось воспользоваться каким-то проводом, выдранным из стенки капсулы... Теперь я был без света, и без тепла – капсула вымерзала, медленно вбирая в себя холод космоса. Зато я был надежно упакован, зная, что сил разорвать такое у меня просто не хватит. А я же обещал Крайзу... Я ему клялся – никогда более... Эйфория то подкатывала, застилая взгляд яркими - похожими на вспышки света - пятнами, то спадала, оставляя после себя ломку. Хотелось уничтожать, рвать на части, испепелять... И упиваться ароматом паленой плоти и крови... Глотая крики боли и муки, как самое густое и крепкое вино... Я бился головой об пол, стараясь заглушить звоном то, что рвало мой разум на части, я использовал все, что можно было принять за седативное... а разум не гас... Больше этого мучения я выносить не мог. Еще час-полтора, и я просто вскрою капсулу, оказавшись с той, другой стороны... И... Скрежет, глухой удар, сноп искр... - Кэп?! Жертва... - Не подходить! – Суорреми, увидев бешеный огонек в глазах Норда – вытолкнул Раста из капсулы. Холодный морозный воздух клубами растекался по ангару. – Крайз? Успокоительное. Много. - Да как же ему вколоть-то?.. - Заряди в пистолет тройную дозу. Норд?.. Ты меня слышишь?.. Звериный рык, и пена, что капала с уголка губ – были ему ответом. Рывком Норд преодолел расстояние между капсулой и ангаром, пропоров себе бок о неровный край срезанной двери и, не заметив этого – бросился к тому, кто был ближе всего, к мальчишке... - Да ты подофигел, паря!.. – Суран, что стоял тут же – с силой врезал кэпу в висок, надеясь вырубить его... Но Норд, мотнув головой – перевел свой безумный взгляд на него. – Матерь божья... Да он что?.. С катушек съехал?!! - Хуже... – Крайз давил и давил на спуск, вгоняя релаксант прямо в шею Норда, понимая, что превысил дозу раз в пять, а это существо, без разума, без инстинкта самосохранения – все рвалось и рвалось вперед... – Нихрена не получается! Су!.. - Всем отойти! – Суорреми пятился, с болью наблюдая за тем, как за Нордом тянется алая полоса крови, - не приближаться! Скоро подействует... Раст! Кому сказал!!! Раст!!! Руки, перетянутые в запястьях проводом, впились в ключицы солдата, прорывая плоть, разрывая мышцы, ломая грудную клетку... - Я его пристрелю нахрен!!! – Тойр вскинул плазменник. – Это же тварь какая-то, а не кэп!.. Раст хрипел, заливая пол своей кровью, Крайз, использовав захват, за шею тянул Норда на себя, Тойр пытался разжать сведенные судорогой пальцы кэпа... Внезапно, это все кончилось. Норд обмяк и Крайз, не удержавшись, полетел на пол, увлекая его за собой. Ударившись затылком – зашипел от боли, но руку так и не разжал. - Крайз?.. Крайз, мать твою!.. Задушишь, блин!.. – Суорреми пытался разжать захват шкипера. – Раста – в диагностат! Второй – для Гохарда! Живо! Кому сказал!!! Голова болела так, будто несколько часов подряд меня колотили ею об стену. Ныли даже зубы. А еще болел бок. Но не так сильно. Приемлемо, в общем. Где я, и что со мной – понять удалось не сразу. Белый потолок, мягкий неяркий свет... Удобно, тепло... Память почему-то отказывалась открывать хоть какие-то воспоминания. Единственное, что еще как-то копошилось мыслью – как же хорошо, когда тихо... когда не рвет разум от бьющей изнутри музыки... когда... И медленно, вяло, как сквозь туман – начали проступать воспоминания. Левин... Капсула... Безумие... Ох, черт!.. Я же, кажется, кого-то убил!.. Пальцы до сих пор помнили, как прорывали чью-то плоть... - Очнулся?.. – голос чуть приглушен куполом, одежда незнакомая... А так – он. Суорреми. – Можешь не пытаться говорить. Крайз перестарался с релаксантом. Теперь разве что моргать сможешь, - юноша вздохнул, - ты хоть помнишь что-нибудь?.. Да. Я помнил все. Смутно, размыто, как сквозь сон – но помнил. Почти все. - Не переживай. Раст выживет. Значит – Расти... Как меня еще не убили, за то, что я сделал?.. - Как он?.. – Суорреми повернулся на голос, улыбнувшись только уголками губ, а к диагностату подошел Крайз. – Ну, ты и сука, Норд... Ты же обещал... А мало ли что я кому обещал... Я вот, Левину тоже кое-что обещал... Раскаяния не было. Словно отрезало раз и навсегда. Там... в капсуле. А еще... Сквозь тишину и покой, вновь начал пробиваться ритм бури и ударных, складываясь в извечные аккорды апокалипсиса, который стал моим персональным адом. Вяло подумалось о том – сколько же выдержу?.. Как долго могу не сорваться... но, ответа так и не последовало - глаза закрылись сами собой, и я провалился в сон. Смешно?.. Наверное... Левин приковывал меня в вертикальном положении, а свои – в горизонтальном. Да еще и релаксант, что вводился дважды в сутки. Говорить не мог, шевелиться – тоже. Только разум, что отсчитывал мгновения с точностью хронометра. Минус еще один час... Еще один день... Суорреми практически не отходил от меня. Спал здесь же, на кушетке. Купол диагностата не поднимался – все питание я получал внутривенно, а затекшие мышцы массировала специальная, встроенная в лежак – виброустановка. Овощ, едрит его налево!.. что они-то хотят?!! Чтобы я сделал вид, что все нормально?!! Так и так изо всех сил стараюсь... когда же это все закончится?!! Когда же... В следующий раз я уже проснулся в каюте. Тепло, уютно... И, такая приятная тяжесть лежащего на тебе тела... Рем... Мой мальчик... Пошевелиться удалось, а вот приподнять руку, чтобы пригладить волосы парнишки – так и не получилось. Он сам проснулся. Взглянул на меня сонными глазами, ткнулся сухими теплыми губами в щеку, и перевернул на бок, устроившись передо мной, свернувшись, как котенок, в клубок. И, вновь засопел. Я – тоже.