Глава 3
4 февраля 2021 г., 21:57
Поначалу раздельные тренировки кажутся идеальным решением. Гарри больше не нужно комплексовать из-за скорости и легкости, с которыми Малфой перемещается по стадиону. Ему не нужно слушать команды, которые он ревет каждые несколько минут и которые эхом разносятся над трибунами и отдаются болью в ушах Гарри. И ему не нужно приказывать себе перестать пялиться на задницу Малфоя. Он может вернуться к тому, что ему нравится: зависнув на метле в нескольких метрах над командой, наблюдать за тем, как игроки тренируются. Создавать обнадеживающую и позитивную атмосферу, которой так не хватало в последние дни.
Это плодотворно сказывается на его работе. Гарри удается заставить Айер поработать над схемой Фарвеша, о которой он узнал из старой пыльной книги, написанной в Индии на рубеже веков, и которая должна была позволить ей гораздо быстрее передвигаться по полю в поисках снитча. А Дарби и Максвелл начинают намного увереннее работать вместе, передавая друг другу квоффл.
Но есть одна проблема.
Однажды утром он предлагает команде набор упражнений, чтобы разогреться, но игроки в замешательстве переглядываются, пока Вуд наконец не прочищает горло и не говорит, что Драко сегодня попросил их прийти пораньше и они уже час провели в воздухе.
А на следующей неделе Гарри не может понять, почему загонщики продолжают обгонять зачарованные им тренировочные бладжеры, пока Морган не признает, что Гарри заставил их летать слишком медленно.
— Драко уже два дня заставляет нас работать с ними на полуторной скорости, — говорит она, смущенно пожимая плечами.
Хуже всего, что вне зависимости от того, что Гарри просит их сделать, все игроки вырабатывают раздражающую привычку каждые несколько минут отнимать руку от метлы, касаться поясницы и снова хвататься за древко.
— Что, во имя Мерлина, они делают? — наконец кричит он Вуду, который кружит вокруг колец, пока охотники выписывают в воздухе восьмерки.
— Это упражнение, которое подготовит нас к тому, чтобы колдовать в полете, — пожимает плечами Оливер. — Малфой настаивает, чтобы мы, находясь в воздухе, выполняли его всегда. Так мы сможем автоматически доставать палочку и не задумываться об этом.
Игроки выглядят смешно. Сама идея о том, что они постоянно жертвуют хваткой на метле, чтобы быть готовыми взмахнуть волшебной палочкой, абсурдна.
Обычно Гарри никогда не использует Сонорус во время тренировок, но в этот раз он ничего не может с собой поделать.
— Прекратите немедленно! — кричит он, и его голос разносится по полю. — Во время тренировок со мной мы не будем колдовать, поэтому вы всегда должны использовать стандартную хватку на метле.
Команда волнуется, замедляется и зависает в воздухе, глядя на него.
— Это не облегчит нам задачу, Поттер, — замечает Вуд позади него. — У нас не так много времени, чтобы подготовиться к первой игре.
Гарри разворачивается к нему слишком резко. Он чуть было не соскальзывает с метлы, и на ужасное мгновение ему кажется, что он не сможет выровнять равновесие.
— Меня не волнует, чем вы занимаетесь на тренировках с Малфоем, — рявкает он, когда понимает, что снова более-менее комфортно чувствует себя в воздухе. — Но ни один игрок в квиддич еще не пострадал от того, что держался за метлу двумя руками, и вам не нужны гребаные палочки, когда вы на поле со мной. Я требую, чтобы обе руки были на метле, только если одна из них не держат квоффл или биту.
Гарри немного стыдно за себя. Он знает, что команда старается изо всех сил и что им на самом деле нужно освоить новые навыки, но все же. Им не помешает придерживаться стандартных элементов.
Но все становится только хуже.
Когда с командой работает Малфой, Гарри старается не мешать им. Он помогает Луне навести порядок в шкафчиках с зельями, болтает с Невиллом, который часто заглядывает в медпункт, но редко задерживается, если Гарри там. Он проводит пару часов в тишине мастерской Невилла, пока тот возится с метлой с барахлящим рулевым управлением. Но когда Гарри возвращается к команде через день, он все равно что начинает работу с незнакомцами. Он понимает, что они много работают. Они быстрые и без проблем выполняют упражнения во время разминки. Но они применяют приемы, которых Гарри никогда раньше не видел, и выстраиваются в фигуры, которых он не узнает. Все его учебники кажутся бесполезными.
Он обнаруживает, что оборачивается, чтобы скорректировать движения игрока, но тот уже находится на другом конце поля. Гарри предлагает комбинации, которые больше не работают, потому что игроки парят на несколько футов выше или ниже, где он ожидает их найти.
Это бесит его.
А когда он пересекается с Малфоем, тот по большей части игнорирует его. По утрам он раньше Гарри приходит на стадион, что нарушает весь его распорядок. Вместо того, чтобы спокойно начать день, Гарри обнаруживает, что Малфой уже наматывает километры на зачарованной беговой дорожке или потеет, поднимая тяжести — ужасное зрелище, которое Гарри предпочел бы не видеть и не хранить у себя в голове. И проблема не в том, что Гарри планирует заниматься в это время или что Малфой мешает ему заварить кофе и поприветствовать Луну, как он привык делать каждое утро. Просто когда Гарри знает, что Малфой находится через стену от него — кожа его блестит, а мышцы напрягаются — трудно думать о чем-то еще. Иногда Гарри даже находит Малфоя, сидящим на полу в его кабинете и просматривающим записи старых игр. Он говорит только:
— Ты же не возражаешь? — и продолжает свое занятие как ни в чем не бывало.
Вообще-то Гарри возражает.
Но у него нет веских причин на это. Не то чтобы он может попросить Малфоя выглядеть менее привлекательно. Гермиона изучает каждый миллиметр подписанного Гарри договора, бросает на него крайне неодобрительный взгляд, когда он признает, что даже не читал его, и сообщает, что руки у него связаны.
— Все не так плохо, как могло бы быть, — говорит она, нахмурившись. — Если ты нарушишь его, тебе всего лишь придется провести год в изгнании.
Гарри выключается на её объяснении тонкостей работы магических контрактов. Изгнание звучит достаточно конкретно для него. Так что он вынужден продолжать работать при постоянном, раздражающем и учащающем его сердцебиение присутствии Малфоя.
Не помогает и то, что Малфой совершенно не раздражает команду. Вуд привыкает к нему, хотя они, безусловно, постоянно собачатся, словно по-прежнему соревнуются за кубок Хогвартса. Но остальные игроки кажутся внимательными и заинтересованными, когда Малфой работает с ними. Ловец, Иша Айер, не может перестать восторгаться им.
— Он такой быстрый, — Гарри слышит, как она с мечтательным вздохом говорит об этом Белинде Морган, когда они выходят с поля как-то днем, чтобы переодеться. — Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так летал.
Малфой быстрый, но в мире полно игроков, которые могут похвастаться той же скоростью. Он не такой уж особенный.
— Он всегда был довольно быстрым в школе, — до обидного быстро соглашается Рон в пятницу за ужином, наливая Гарри вторую порцию вкуснейшего лукового супа с картофелем и сливками. — Я имею в виду, он нарушал правила, но был быстрым.
— И все еще их нарушает, насколько я могу судить, — жалуется Гарри, вспоминая о сложном наборе зачарованных маневров, которые днем Малфой выполнял в одиночестве. Не то чтобы Гарри смотрел. Он не собирался, но было сложно отвести глаза, когда Малфой так выставлялся напоказ со своими трюками. Маневры, которые были запрещены даже по правилам Паркинсон, заставляли его летать по полю быстрее снитча. Это было поразительно.
— Я удивлена, что гоблины согласились нанять его, — размышляет Гермиона. — Всем, у кого есть Метка, сложно найти законную работу. МакГонагалл хотела сжалиться над отцом Грегори Гойла и пристроить его в Хогвартс садовником, но попечители не позволили.
Гарри пытается представить, как отец Грегори Гойла толкает впереди себя грабли, и не может.
— Я думаю, Паркинсон заключила с ними комплексную сделку. Им плевать, кто Малфой такой, если они получат свое золото. Ты уверена, что я никак не могу выбраться из этой ситуации?
Гермиона качает головой:
— Даже если бы вариант был, ты уверен, что оставил бы команду?
Гарри задумывается об этом. Об идее просто уйти и позволить Драко Малфою кричать и обстреливать проклятиями его игроков, обучать их обманным трюкам и, вероятно, в какой-то момент заставить их всех сделать татуировки. Гарри слишком глубоко в этом замешан. И он должен остаться со своей командой, если ничего другого сделать не может.
***
Их первая игра против «Пустельг» заканчивается сокрушительным разгромом. Лига отправляет к ним на стадион целую армию рабочих, которые устанавливают новое яркое табло с подсветкой и пиротехническими чарами, которые должны пускать фейерверки при каждом голе. Диджей занимает рубку рядом с ложей владельца команды и устраивает танцевальные паузы каждый раз, когда в игре наступает затишье. Все это просто смешно и сбивает с толку горстку преданных фанатов «Стрел», которые пришли посмотреть на любимую команду. Несмотря на весь ажиотаж вокруг новой Лиги, продажи билетов остались на прежнем уровне. На стадион приходят только старожилы, которые никогда не пропускают игры. — Немного шумновато, нет? — кричит Джим Крэнсвик Гарри, покупая еще один лагер перед началом игры. Такое ощущение, что они находятся в пустом ночном клубе, где музыка звучит слишком громко. Гарри оглядывается на концессионный киоск, возле которого нет даже намека на очередь, и на груду программок матча, которые некому взять. — Я здесь только ради игры, Джим, — грустно отвечает Гарри, направляясь к полю. — Да, — слышит он позади себя. — Я тоже, сынок. Гарри пробирается к тренерской скамейке, на которой уже устроился Малфой. Это ощущается почти оскорблением для Гарри — Малфой вторгается даже в его маленькое святилище. Не то чтобы он не ожидал, что Малфой будет на игре, но Гарри почему-то вообразил, что тот найдет себе место на трибунах вместо того, чтобы занимать пространство Гарри. Но Малфой с бесстрастным выражением лица только откидывается на спинку кресла, пока они ждут начала игры. Он прячет глаза за темными очками, которые призваны защищать его от яркого осеннего солнца, и выглядит так, будто это место ему принадлежит. Он похож на скучающую модель из журналов, которые так любит Луна. Гарри решает сосредоточить свое внимание на омниокуляре и притвориться, что Малфоя не существует. «Пустельги» всегда были быстрыми. Теперь, когда игроки ускоряют друг друга, накладывая чары на метлы, они просто реактивные и не тратят время на то, чтобы осыпать «Стрелы» проклятиями. В этом нет нужды: «Пустельги» летают кольцами вокруг игроков Гарри, которые выглядят неуверенными и потерянными. К перерыву «Стрелам» все еще не удается набрать ни одного очка. Атмосфера в раздевалке царит мрачная. — Они быстрые, — признает Гарри. — Но мы можем ускорить темп. Вам нужно сконцентрироваться на выполнении схемы три-два-три, над которой мы работали на этой неделе. Она даст вам дополнительную… — Чепуха, — отрывисто говорит Малфой, перебивая Гарри. — Мы пока не можем справиться с ними на таких скоростях, передачи Морган недостаточно чистые, и они были быстрее нас с самого начала. Следите за их нижним охотником и при возможности используйте на нем четвертое проклятье. Он ключ к… — Бред, — огрызается Гарри. — «Пустельги» не использовали против нас ни одного заклинания, с чего бы нам начинать это делать? То, что это разрешено, не означает… — Именно это и означает, Поттер. Магия — один из инструментов, который доступен команде вполне законно, по правилам игры. Не использовать заклинания — это все равно что летать со связанными за спиной руками. Вуд осторожно перебивает их: — Послушайте, может, нам стоит… — Используйте схему три-два-три… — Избавьтесь от охотника четвертым проклятьем… Гарри и Малфой зыркают друг на друга. Звучит свисток, призывающий игроков вернуться на поле. — Я играю в квиддич вот уже двадцать лет, и это лучший напутственный разговор в перерыве, который у меня только был, — саркастично замечает Вуд, прежде чем подхватить метлу, закатить глаза на них обоих и выйти из раздевалки. Гарри разворачивается к Малфою, чтобы высказать ему свое мнение, но Малфой поднимает руку, останавливая его. — Избавь меня от этого, Поттер, — рявкает он. — Я собираюсь посмотреть игру. Он оставляет Гарри стоять с открытым ртом. Не лучше обстоят дела у «Стрел» и во втором тайме. Некоторые из игроков следуют инструкциям Гарри, а некоторые — инструкциям Малфоя. Тот намек на собранность, который был у них в начале, исчезает на глазах, и со стороны это выглядит так, словно семь игроков сами по себе летают по полю, изредка пуская заклинания в «Пустельг». Они похожи на комаров, от которых те с легкостью отмахиваются. Когда звучит финальный свисток, счет 112-0. Паркинсон выходит из ложи владельца команды, смеряет их обоих взглядом и разворачивается на каблуках, исчезая в здании без единого слова. Поразительно, но их вторая игра — против «Ос» — складывается еще хуже. Раздельные тренировки становятся все менее и менее полезными. Вуд, кажется, постоянно пребывает в отвратительном настроении, и Гарри начинает волноваться, что он может уйти. Не то чтобы Паркинсон связала ему руки, а препирания Малфоя и Вуда не могут продолжаться бесконечно. Морган и второй загонщик, Эйден Норт, тратят так много времени, хватаясь то за биту, то за палочку, что, похоже, не могут выполнять даже базовые элементы, а это значит, что охотники за неделю принимают на себя больше бладжеров от команды соперника, чем за всю свою профессиональную карьеру. Они не очень этому рады. В день матча диджей на стадионе «Ос» во время каждого перерыва в игре включает нелепую песню под названием Wasps, заставляя фанатов скандировать: — Ужаль! Ужаль! Ужаль! — Что это такое? — ворчит Гарри, когда дурацкая мелодия разносится над полем в третий раз. — The Who, — безэмоционально откликается Малфой. Гарри знает достаточно о магловской музыке, чтобы понимать, что это название какой-то группы, но он удивлен тому, что Малфой узнает её. — Это их отвлекает, — жалуется Гарри. Малфой раздраженно взлохмачивает волосы, когда «Осы» снова забивают: — Я не думаю, что проблема в музыке. Понять, в чем проблема, нетрудно. «Стрелы» в этот раз летают блестяще, Гарри на самом деле впечатлен ими. Но каждый раз, когда у них появляется возможность отправить квоффл в кольцо, «Осы» запускают в них жалящим проклятьем, и гребаный стадион снова начинает скандировать: — Ужаль! Ужаль! Ужаль! «Стрелы» проигрывают. Малфой исчезает куда-то сразу после игры, оставляя Гарри разбираться с поникшей командой. — Последние несколько минут были очень быстрыми. Честно говоря, Морган и Норт, вы проделали огромную работу, и это было заметно. Никто из игроков не реагирует. Они молча переодеваются и складывают снаряжение в спортивные сумки. — И Вуд… последние три сейва были шикарными. Ты точно… Оливер резко захлопывает дверцу шкафчика и оборачивается к Гарри. Остальная команда замирает. — Гарри, разве ты не понимаешь? Впервые за долгое время соперники не были быстрее нас. Мы были такими же слаженными, как они. Но не могли так колдовать. Гарри с шумом втягивает в себя воздух. Он хочет, чтобы игроки гордились проделанной ими работой, а не расстраивались из-за того, что «Осы» лучше справлялись с идиотскими проклятиями. — Но дело ведь не в этом. Вся суть в том… — Нет. Больше нет, — перебивает его Вуд с подавленным вздохом. — Вся суть в том, что мы будем побеждать, когда начнем играть в игру, которая происходит на поле. Он жестом просит игроков взять снаряжение и пойти за ним. Они удрученно шагают за капитаном, ни один из них не оглядывается на Гарри. Он шокирован и опечален реакцией Вуда. Он ожидал, что команду воодушевит то, как хорошо они сегодня сработались. По старым правилам они бы с легкостью выиграли матч. Они и правда сильно выросли за короткий промежуток времени. Гарри берет тряпку и начинает стирать игровые схемы с доски. Он почти уверен, что все уже покинули стадион, так что вздрагивает от неожиданности, когда Малфой врывается в раздевалки. Похоже, он только пришел с улицы, все еще в пальто и голубом шарфе команды. Гарри задается рассеянным вопросом, что он делал все это время. — Это твоя вина, — холодно говорит Малфой. — Они могли бы выиграть этот матч. Это такое нелепое заявление, что Гарри даже не находит слов, чтобы возмутиться. Он чувствует себя усталым и разочарованным и не понимает, что делать дальше. Он отбрасывает тряпку и разворачивается к Малфою. Голубой свитер «Стрел» ужасно ему идет. Темные джинсы и дорогие кожаные ботинки делают его похожим на какого-нибудь международного игрока, а не на тренера только что разгромленной команды и постоянную занозу в боку у Гарри. — И как же ты дошел до этого умозаключения? — усмехается он. — Ты учишь их летать так, как это делаешь ты: устарело, трусливо, без малейшего риска, а значит, и вознаграждения. Если Гарри проживет еще тысячу лет, он все равно не будет готов к моменту, когда гребаный Драко Малфой назовет его трусом. — Ты собираешься читать мне лекции о трусости, хотя у самого Метка на руке? — недоверчиво усмехается Гарри. — Еще как собираюсь, — отвечает Малфой. — Потому что ты сдался, Поттер. Одно жалкое проклятье, и весь твой огонь, вся твоя решимость, все твои амбиции — все, что делало тебя отчаянным и смелым, когда мы были младше, все, что делало тебя главным противником правил, все это исчезло. Гарри отшатывается от него, словно получает пощечину. — Ты сидишь на метле, словно средневековый старик, — горячо продолжает Малфой. — Ты учишь квиддичу так же, как Биннс учил нас Истории магии. Как занудный, оторванный от реальности, преждевременно почивший… — Пошел ты нахуй, Малфой, — кричит Гарри, ярость пульсирует у него в венах, заставляя пальцы судорожно сжиматься и дергаться к палочке. — Зато ты играешь в квиддич, как человек, который всю жизнь пытается кого-нибудь наебать. Папочка купил тебе билет в первую команду, вот с тех пор ты и изворачиваешься. Гарри ненавидит то, как горько он звучит даже для собственных ушей. Ненавидит, что Малфой все еще может заставить его взбеситься, поэтому продолжает: — И сейчас происходит все то же самое. Паркинсон притащила тебя из какой-то подпольной команды, чтобы ты научил нормальных профессиональных игроков своим жалким трюкам. Гнев Гарри улетучивается так же быстро, как и приходит, и он прижимается спиной к шкафчику. После этого он смотрит на замолчавшего Малфоя. — Черт, — бормочет Гарри. — Я… Драко вздыхает: — Ты прав. Я был избалованным дерьмом в школе. И твой подход сегодня хорошо сработал в некоторых моментах. То, как ты заставил Морган и Найта ускорить темп во втором тайме, очень пригодилось. Гарри поражен примирительным поведением Драко. Он пытается принять протянутую ему оливковую ветвь. — Сегодня они сыграли очень хорошо. Они были невероятно быстрыми. И тот финт, который по твоей наводке использовал Максвелл... Еще неделю назад он даже зайти в него не мог. Малфой осторожно улыбается: — Он хорош, правда? Гарри улыбается в ответ. — Но им нужно научиться колдовать в воздухе, Поттер, — снова предупреждает Малфой. Он застегивает пальто и направляется к двери, бросая через плечо: — Это не обсуждается. Вся радость в Гарри тут же затухает.***
Через три недели пресса начинает обращать внимание на новую Лигу. «Ежедневный пророк» на обложке воскресного выпуска размещает фото «Паддлмир Юнайтед», которые по-прежнему находятся на вершине турнирной таблицы, и берет интервью у их тренера, который рассказывает, с какой легкостью команда приспособилась к изменениям в игре. «Мы делаем это для наших болельщиков, — говорит Хендерсон, — и нам нравится то, что новые правила позволяют игрокам продемонстрировать всё их мастерство. Понятно, что некоторым клубам требуется больше времени для адаптации, но я думаю, это, в конечном итоге, позволит отделить зерна от плевел. Если вы не можете одновременно летать на метле и колдовать, вам нечего делать в профессиональном спорте». На двенадцатой странице Гарри находит письмо редактору от фаната, который защищает традиционный квиддич и осуждает изменения. Несколько недель назад Гарри был бы рад прочитать это, но теперь слова «чистая игра», «прекрасные волшебные традиции» и «бездарные выскочки с континента» вызывают у него беспокойство. В том, как летает Малфой, нет ничего бездарного. Интерес общественности к квиддичу начинает повышаться. Продажи билетов медленно, но возрастают, и, когда Гарри смотрит на цифры радио- и телевещания, он видит, что они тоже не остались внизу. Малфой, кажется, решает избегать Гарри после их стычки. Если бы им обоим не приходилось посещать матчи, он мог бы притвориться, что Малфоя в принципе не существует. В их третьей игре «Стрелам» удается выйти на ничью с «Катапультами». Гарри считает этот результат фантастическим, но на самом деле владелец «Катапульт», кажется, с еще большим трудом приспосабливается к нововведениям, чем игроки Гарри. Он снабдил команду, по его словам, ультрасовременными кобурами для палочек, но они неудобно закрепляются на бедрах игроков, так что им каждый раз приходится наклоняться над метлой, когда они хотят воспользоваться магией. Гарри, вероятно, никогда не признает этого вслух, но если Малфой и научил «Стрелы» чему-то, то это способности легко и быстро доставать палочку, когда она им нужна. Жалящие проклятья Максвелла летят в соперников, и счет на табло остается одинаковым до финального свистка. — Что ж, это отличный результат, — весело говорит Гарри, когда усталые игроки собираются вокруг него в раздевалке. Драко насмешливо фыркает. Он прислоняется к стене, скрестив руки на груди, и Гарри не может не раздражать то, что он, кажется, просто не может стоять на двух ногах, как нормальный человек. Он всегда прижимается плечом к дверному косяку, перегибается через перила или забрасывает длинные ноги на подлокотник кресла. — Есть что добавить, тренер Малфой? — спрашивает он, его голос полон сарказма. — Если ты хочешь и дальше кормить их сказками, пожалуйста, продолжай, — Малфой изображает безразличие, разглядывая свои ногти. — Ничья — это… — Ничья — это не победа, — перебивает его Малфой. Он говорит громко и медленно, словно с маленьким ребенком. Гарри очень хочется съездить ему по лицу — чувство, которому он так ни разу и не поддался, когда они были подростками, и которое теперь возвращается к нему, словно забытый старый друг. Малфой отталкивается от стены и подходит к команде. — Дарби, твоя помощь остальным в ускорении была ужасной. На прошлой неделе мы практиковали это заклинание сто раз, а ты сегодня как будто первый раз с ним столкнулся. Я не знаю, какого хера с тобой произошло. Охотник выглядит оскорбленным тем, что все внимание сосредоточилось на нем: — Но Гарри не… Малфой даже не слушает его, оборачиваясь к новой жертве: — Норт, в чем смысл отбивать бладжер, если ты сразу же не используешь на нем заклинание рикошета и не отправляешь его обратно? Мы ведь говорили об этом. У Эйдена Норта отвисает челюсть, и он смотрит на Гарри, ища у того поддержки. Гарри не позволил ему сделать это на вчерашней тренировке, потому что, хоть подобные приемы теперь и были разрешены, они все еще ощущались для него неправильными. Вся суть загонщика в том, чтобы отбивать бладжер, а не превращать его в самонаводящуюся ракету. Но шансов возразить у Гарри нет, пока Малфой не закончит. — А что до тебя, Максвелл… Шкафчик хлопает. — Знаете что? С меня довольно! Гарри оборачивается и видит, что Вуд смотрит на Малфоя, лицо Оливера стремительно приобретает багровый оттенок. Хорошо. Хоть кто-то еще возмущен беспределом Малфоя точно так же, как и Гарри. — Вы двое — просто позорище, — выплевывает Вуд, и Гарри с ужасом понимает, что он, похоже, один из тех, о ком Оливер говорит. — Послушай… — Нет! — теперь Вуд набрасывается на него. — Вы не можете заявляться сюда и продолжать свои идиотские школьные разборки за наш счет. Мы старались изо всех сил, чтобы освоить новые правила, но вы, придурки, не делаете ничего, кроме как противоречите друг другу. — Но… Вуд не сдается: — Вы как дети, не можете договориться между собой. То мы слушаем Малфоя, который велит нам тренировать новые маневры и использовать магию при каждой удобной возможности. То приходим на тренировки к тебе, где ты запрещаешь нам колдовать и требуешь прибегать только к стандартным элементам. Потом мы снова возвращаемся к Малфою, который плюется от того, что мы летаем, как в восемнадцатом веке, и наказывает нас, а нам приходится начинать все сначала. Гарри смотрит на Малфоя. Его рот сжимается в тонкую линию, а глаза вспыхивают. — А потом вы удивляетесь, почему в день матча мы ни с чем не можем справиться, — Вуд кивает на игроков, некоторые из которых громко соглашаются с ним. Максвелл выглядит испуганным. — Если честно, — продолжает Вуд, расстегивая куртку и стягивая перчатки, — мне хочется пойти в Лигу и сказать, что мы выбываем на этот сезон. — Что? — вскрикивает Гарри. — Но ты не можешь… — Могу, — пожимает плечами Вуд, хватая полотенце. — Нет смысла играть, если мы даже не команда. Если вы двое не можете найти общий язык, не понимаю, почему мы должны стараться угодить вам обоим. Он уходит в душевые, звук воды приходит на место неловкой тишине, накрывшей комнату. Гарри не знает, что сказать. Вся команда пялится на свои ботинки. — Приведите себя в порядок, — наконец бормочет Малфой. — Мы поговорим об этом завтра. Игроки послушно расходятся, но неожиданно ситуация ухудшается. — Вы двое. В офис Поттера. Сейчас же! От этого голоса по спине Гарри пробегает холодок. Он медленно оборачивается и видит свой самый страшный кошмар в лице Панси Паркинсон, что стоит в дверном проеме и зло смотрит на них. Гарри даже не знал, что она была на игре. Она не дожидается ни одного из них, а крутится на каблуках и исчезает в коридоре. Гарри смотрит на Малфоя, который внезапно кажется очень уставшим. Сдувшимся. Как будто он расстроил родителей или любимого учителя, а не невероятно жестокую одноклассницу, что платит им зарплату. Они молча следуют за ней. Когда они добираются до кабинета, Гарри совершенно не удивляется, обнаружив Паркинсон в своем кресле. Она вынуждает их, словно школьников, замереть по обе стороны от её стола в ожидании наказания. — Как много ты слышала? — осторожно уточняет Малфой. — Достаточно, — бросает она, сердито глядя на него. — Я не знаю, что вы двое себе вообразили. Было забавно представлять, как вы можете попридираться друг к другу, но если бы я знала, что вы все еще будете вести себя так после шести гребаных недель… — Панс… — Даже не начинай, — наставляет она на Малфоя палец, заставляя его замолчать. — Это что, шутка для вас? Если команда не начнет побеждать, все кончено. Не просто на этот сезон. В принципе. Сразу. Вы хоть понимаете? Все потеряют работу. Стадион продадут. Скорее всего, снесут и построят на его месте жилой комплекс. Четырехсотлетняя история пойдет коту под хвост из-за двух идиотов, которые не могут перестать дергать друг друга за косички. — Паркинсон, — наконец выпаливает Гарри. — Мы ведь не из-за нескольких очков препираемся. Я в принципе не согласен с тем, как он играет в игру, как обучает ей и как ведет себя с игроками. Драко фыркает: — Поттер застрял в Средневековье. Ты ведь не думаешь, что я на самом деле… — Салазар вас раздери! — не выдерживает Паркинсон, хлопая ладонью по столу. Ярость — самая сильная эмоция, которую Гарри в ней видел, и выглядит Паркинсон довольно устрашающе. — Только послушайте себя. Если эта реструктуризация провалится, со мной все будет прекрасно. Я вернусь в свою идеальную квартиру в Верхнем Ист-Сайде. Буду наслаждаться отличной мексиканской едой, которую мне будут доставлять в любое время. Я буду гулять по Центральному парку по выходным, ходить на открытия бродвейских шоу и трахаться с чрезвычайно привлекательным питчером из «Янкиз», который уже несколько месяцев забрасывает меня сообщениями. А вот тебе, — указывает она на Малфоя, — придется вернуться в Европу и продолжать играть в подпольных матчах до первой травмы. А что ты собираешься делать? Человек без каких-либо квалификаций, единственная карьера которого буквально оставила его позади? Последнее относится к Гарри, и он тяжело сглатывает. — Разбирайтесь, — рявкает она. — Сейчас же. Или я закрою эту лавочку к чертовой матери. Мне это дерьмо не нужно. Она поднимается и поправляет юбку. — Я терпеть не могу Англию, — шипит она Малфою, прежде чем выйти за дверь. — Никогда не забывай, что я делаю это ради тебя. Малфой с усталым вздохом опускается в кресло для гостей. Гарри обходит стол и занимает свое место. Он чувствует себя разбитым как из-за бунта Вуда, так и из-за гнева Паркинсон. Он хочет обвинить во всем Малфоя — ничего бы из этого не произошло, если бы он тренировал «Стрелы» в одиночку — но он чувствует, что это будет несправедливо. — Что она имела в виду, когда сказала, что делает это ради тебя? Малфой трет глаза. Он ничего не говорит почти минуту. Но на этот раз любопытство Гарри пересиливает раздражение, так что он ждет от Малфоя ответа. — Как и всегда с Панс, она сильно преувеличивает реальное положение вещей. — И каково же оно? — Очевидно, разве нет? — пожимает плечами Малфой. — Если бы нам удалось превратить этих неудачников в победителей, у меня бы появился шанс вернуться в Англию. Гарри тупо смотрит на него. — О, не будь дураком, Поттер. Почему, черт возьми, ты думаешь я вообще начал участвовать в несанкционированных играх? Тебе кажется, что я уехал отсюда после войны и решил, что будет забавно попробовать себя в них? — он оглядывает Гарри, как будто тот над ним прикалывается. Гарри понимает, что совершенно не задумывался о том, почему Малфой оказался здесь, и признается ему в этом. — Конечно, — фыркает Малфой. — С чего бы тебе об этом думать, правда? Гарри собирается возразить, но что-то в выражении Малфоя заставляет его помедлить. Малфой вытягивает ноги и пялится в потолок, где висит паутина, с которой Гарри так ничего и не сделал. Молчание растягивается между ними, но оно спокойное, и Гарри обнаруживает, что не хочет его разрушать. — Я сбежал с семьей после войны, — наконец говорит Малфой, не глядя на Гарри. — Потому что я был подростком и у меня не было другого выбора. Потому что на каком-то уровне я всегда буду чувствовать ответственность за те ужасные решения, что принял мой отец, когда я был слишком молод, чтобы лучше разбираться в том, что происходит. Аврорам понадобилось шесть месяцев, чтобы найти его в Вене. Он не собирался в Азкабан, так что эта история могла получить только один финал. Малфой снова трет глаза. Его голос становится тише и серьезнее. — Мать так и не оправилась от его смерти. Не знаю, была ли передозировка случайной или нет, но давай просто скажем, что ей очень хотелось от всего отдохнуть. Гарри тяжело сглатывает. Ему не было никакого дела до Люциуса Малфоя, но Нарцисса… он думает, что мог бы и раньше поинтересоваться, что с ней стало. — И что мне оставалось? Я был изнеженным чистокровным ребенком, который толком не знал, как заботиться о себе. Метка означала, что я не мог получить законную работу даже на Континенте, хотя им там нравится делать вид, что война была всего лишь локальным конфликтом. Так что мне приходилось прибегать к не самым приятным способам, чтобы зарабатывать себе на еду. Малфой опускает взгляд на свою руку, медленно обводя пальцем татуировку в виде анатомического сердца. Рисунок яркий, и Гарри смотрит на него, гадая, не больно ли его было набивать. В нем чешется совершенно неуместное желание протянуть руку и тоже прикоснуться к татуировке Малфоя. — Панс поначалу справлялась ничуть не лучше меня, — тихо продолжает Малфой. — Я отправлял ей все деньги, какие мог найти, пока она не встала на ноги после учебы. А потом она начала делать то же самое для меня. С тех пор мы всегда поддерживаем друг друга. Гарри вспоминает об уверенной манере Паркинсон держать себя. Он пытается представить её, неспособную обеспечить себя, и не может. Это не укладывается у него в голове. — Когда ей предложили взять на себя эту роль, она не хотела возвращаться. В отличие от меня, она никогда не стремилась к тому, чтобы осесть в Англии и восстановить здесь свою репутацию. Но она поняла, что, если у меня все получится, никто не будет возражать против моего возвращения домой. Успешный тренер древнего клуба, что на вершине турнирной таблицы новой Лиги? Никто и внимания не обратит на Метку. Гарри задается вопросом, почему Малфою так важно вернуться, но ему кажется, что он понимает его. Если бы что-то заставило Гарри покинуть Англию, он бы боролся изо всех сил, чтобы вернуться. А в Малфое гордости еще больше. — Тогда почему Паркинсон заставила тебя подписать связывающий контракт, если знала, что ты хочешь быть здесь? Драко отрывисто смеется, как будто Гарри только что рассказал хорошую шутку. Гарри ждет объяснений. — Потому что она знала, что ты здесь, Поттер, — наконец говорит Малфой с легкой улыбкой. Гарри думает, что в этом есть смысл, ведь Малфою приходится проводить с ним время, но это все равно заставляет его чувствовать себя странно. — Так что мы собираемся делать? — независимо от мотивов Малфоя, реальность такова, что у них на руках разваленная команда, а они не способны работать вместе. Гарри не уверен, что есть разумный способ это изменить. Малфой смотрит в узкое окошко в кабинете Гарри, прокручивая крошечное серебристое колечко в ухе. — Есть у меня идея. Пока он рассказывает свой план, Гарри обнаруживает, что все время отвлекается на волосы Малфоя, что спадают ему на глаза. Его стрижка теперь гораздо короче, чем была в школе, но без специальных зелий для укладки его волосы выглядят гораздо мягче. Внезапно Гарри понимает, что Малфой ждет от него ответа. — Давай попробуем, — соглашается он. — Думаю, работая вместе, мы станем сильнее. Он протягивает Малфою руку в знак примирения. Тот в шоке смотрит на него, словно не может поверить, что Гарри так быстро согласился. Гарри и сам удивлен, но когда Малфой отвечает на рукопожатие — у него теплая и сухая ладонь, покрытая мозолями, точно как рука Гарри, — он думает, что на самом деле имеет в виду то, что говорит.
