fly like paper, high like planes

Игроки реагируют более чем скептически, когда на следующее утро Малфой объявляет, что команда отправляется в поездку. Гарри не уверен, хорошая ли это идея — соглашаться на его план, но у него определенно нет другого. — Нас не будет около недели, — коротко говорит Малфой, игнорируя произошедшую накануне перепалку с Вудом и, конечно же, не произнося слов ободрения или поддержки. — Мы исправим то, что натворили. — Куда мы едем? — спрашивает Сандерс. — Не забудьте теплую одежду, — бросает Малфой, не обращая внимания на вопрос, и отправляется к Луне, чтобы попросить её поехать с ними. Команда смотрит на Гарри в ожидании объяснений, которых у него нет. В этом был смысл прошлым вечером, в приглушенном свете его кабинета, когда Малфой предложил отвезти игроков в Прагу и показать им, как тренируется его старая команда. Это показалось Гарри хорошей идеей: «Стрелам» нужно было провести время вместе, вдали от их обычного распорядка и тренировок с Малфоем и Гарри, чтобы постараться проложить путь вперед. Но теперь, холодным утром и без поддержки Малфоя, Гарри куда сложнее вспомнить, почему он на это согласился. — Будет что-то вроде тренировочного лагеря, — пожимает плечами Гарри, надеясь, что, если он сможет произнести это достаточно уверенно, ему все поверят. — Мы познакомимся со старой командой Малфоя в Праге и узнаем больше о новом квиддиче из первых рук. Команда выглядит пораженной неожиданной сменой взглядов Гарри и обменивается любопытными взглядами. — Я не позволю им меня ловить, — усмехается Вуд, подхватывая сумку с формой и выходя из раздевалки, что, по мнению Гарри, не похоже на возражение. Остальные, кажется, тоже воспринимают это как одобрение со стороны капитана, потому что без вопросов собирают вещи и следуют за ним. Так они и оказываются на Международной станции порталов в спортивной одежде и с заброшенными на спину сумками. Их портключ — потрепанная магловская хоккейная клюшка. Гарри встает рядом с Луной в ярко-розовом бушлате и оранжевой вязаной шапочке, которую, он уверен, подарил ей Рон. — Это все очень волнительно, не правда ли? Я никогда не была в Праге, — шепчет она, хватаясь за клюшку рядом с ним. Гарри не уверен, что он использовал бы слово «волнительно», чтобы описать эту ситуацию — скорее «безрассудно» — но затем он чувствует знакомый рывок под пупком и не успевает ответить. Пражская станция порталов находится прямо в центре волшебного квартала, недалеко от Староместской площади. Здесь многолюдно, шумно и гораздо холоднее, чем Гарри ожидал, даже несмотря на предупреждение Малфоя. Он затягивает шарф на шее, пока Малфой шагает в толпу, ожидая, что команда последует за ним, словно послушные маленькие утята. Гарри закатывает глаза, но идет за ним. Отель, в котором они останавливаются, маленький и очень по-спартански обустроенный (клуб не может позволить себе ничего большего), но чистый и аккуратный. Малфой достает медные ключи и раздает игрокам. — Есть площадка, которую мы сможем использовать для тренировок, но сегодня вечером я хочу познакомить вас со своей старой командой. Приведите себя в порядок, встречаемся здесь через час. Гарри немного раздражает, что Малфой все организовал, ни разу не посоветовавшись с ним, но, учитывая, что партнерство их и без того очень хрупкое, он прикусывает язык. Гарри пытается мыслить позитивно и уже представляет, как хорошо будет разделить комнату с Луной на пару дней, когда понимает, что она ушла наверх с Белиндой Морган, оставив Гарри в вестибюле с Малфоем. И одним ключом. — Я заплачу за еще одну комнату, — быстро говорит Гарри, разворачиваясь к стойке администратора. Проживание в одном номере с Малфоем точно не поможет сумасшедшему влечению, которое он к нему испытывает. — Боги, Поттер, речь идет о паре ночей. Обязательно быть таким ребенком? — Малфой не дразнит его, он звучит раздраженно. Гарри сдается. Нет ни единого шанса, что он сможет объяснить, почему не хочет жить в одном номере с Малфоем, особенно когда все остальные игроки ничуть не против того, чтобы делить комнаты друг с другом. Он неловко передергивает плечами и подхватывает сумку. — Мне казалось, что ты в жизни не поселишься в подобном месте, — замечает он, стараясь не отставать, пока поднимается вслед за Малфоем по узким, покрытым ковром ступенькам. — Разве у тебя нет в городе квартиры, где домашние эльфы исполняют каждое твое желание? На самом деле он понятия не имеет, где Малфой живет. Снимал ли он квартиру в Праге, пока играл здесь, или обзавелся собственным жильем? Что с ним стало, когда он переехал в Лондон? Гарри внезапно осознает, что не знает, где Малфой останавливается в Англии, и вспоминает о том дне, когда Министерство объявило поместье запрещенным к эксплуатации и авроры сожгли его дотла. Малфой оглядывается, прищуриваясь, как будто собирается сказать что-то резкое. Но затем он снова смотрит прямо перед собой и, кажется, немного расслабляется. — Поездка должна сплотить нас, Поттер. Вряд ли это получится, если я отправлюсь на другой конец города и буду отмокать там в ванной размером с наш номер. Гарри очень сильно сосредотачивается на том, чтобы не представлять себе эту картину. Он решает, что ему, вероятно, лучше больше не задавать никаких вопросов — саркастичных или нет. К счастью, гостиничный номер расширен с помощью магии. Когда Гарри заходит внутрь, он обнаруживает в нем две большие кровати, между которыми расположен богато украшенный письменный стол со стулом, а также просторную ванную комнату. «Все не так уж плохо», — пытается успокоить себя Гарри. Они останутся здесь всего на несколько ночей. Вернувшись на свежий вечерний воздух, команда, лавируя в толпе туристов, переходит через мост и оказывается в парке Летна. Гарри чувствует сопротивление маглоотталкивающих барьеров и просачивается через волшебную завесу: тут же звукопоглощающие чары поднимаются и до него доносятся крики и улюлюканье толпы. Перед их глазами возвышаются трибуны, сделанные из самых разных материалов — магловских лесов, дерева, бамбука и веревок. Они немного напоминают Гарри Нору. Этакий шедевр магической архитектуры, неустойчивый на вид, но твердо стоящий на земле. Малфой, похоже, прекрасно ориентируется вокруг, потому что ныряет под перекладину и исчезает. Остальные игроки следуют за ним. Луна все еще вытягивает шею, стараясь получше рассмотреть шаткую конструкцию. — Наши трибуны внезапно не кажутся такими ужасными, верно? — хихикает она, прежде чем схватить Гарри за запястье и потянуть его за собой. Как только они оказываются на поле — назвать это стадионом было бы преувеличением — шум становится оглушительным. Трибуны забиты болельщиками, жмущимися друг к другу плечами, их дыхание согревает холодный ночной воздух. Поле освещено огромными прожекторами, и Гарри чувствует запах жареного мяса и глинтвейна, исходящий из тележек продавцов, снующих туда-сюда между зрителями. Малфой ведет их выше и выше, по закручивающейся спиралью лестнице, пока они не останавливаются на открытой площадке, где вскоре собирается вся команда и устраивается на скамейках, состоящих из деревянных досок и бетонных плит. Раздается свисток, и игроки взлетают в воздух. Гарри сразу понимает, что трясущееся видео, которое Паркинсон показала ему и владельцам Лиги несколько недель назад, совершенно не отдавало игре должного. Если уж на то пошло, то он не уверен, что оно не было записано в замедленном режиме. Игроки такие быстрые, что почти расплываются перед глазами, и он ловит себя на том, что постоянно оглядывается на огромные экраны, чтобы не пропустить передачу или маневр. Команды, кажется, не следуют какой-то определенной тактике: игроки просто появляются именно там, где нужно, чтобы поймать квоффл, а потом исчезают, прежде чем их настигает проклятье. Гарри счастлив, что между ним и Малфоем сидят игроки и Луна, а потому Малфой не видит, как у него отвисает челюсть. Игра кажется безумной: почти на грани того, чтобы стать опасной и для игроков, и для болельщиков. Брошенное одним из загонщиков проклятье попадает в зрителя, отчего он роняет свой напиток. Но он не выглядит расстроенным, скорее взволнованным, пока размахивает рукой и вопит, словно поймал теннисный мяч во время подачи на Уимблдоне. Лихорадочный темп игры не утихает все девяносто минут, которые проносятся так быстро, что Гарри ошеломлен, услышав финальный свисток, и вынужден взглянуть на часы для подтверждения. — Это было потрясающе, — вздыхает Луна рядом с ним, и Гарри вынужден согласиться. — Невероятно, — кивает он. — Они просто великолепны. В голове не укладывается. Луна берет его под руку, когда они спускаются за Малфоем по лестнице, а затем пробираются сквозь толпу восторженных фанатов, громко обсуждающих любимые моменты игры. Они все счастливы и взволнованы, и Гарри с болью осознает, что уже очень давно не был окружен этой знакомой ему атмосферой. У игроков, похоже, нет раздевалок или как такового клуба. Они собираются вокруг зажженного костра, передавая друг другу бутылки огневиски и кружки с теплым сидром. Кажется, они счастливы возвращению Малфоя, потому что перестают петь, как только видят его, и тут же поднимаются со своих мест, чтобы приветствовать его и похлопать по спине. Он будто возвращается домой. Огромный вратарь, кожа которого вся покрыта татуировками, приподнимает Малфоя над землей и кружит. Гарри думает, что Малфой проклянет его на месте, но тот только смеется. Загонщики, пара белокурых близняшек с длинными волосами, заплетенными в косы, попеременно обнимают Малфоя и хлопают его по плечу. Наконец одна из них замечает сгрудившихся в кучу «Стрел». — Так это та самая команда, из-за которой ты решил пересмотреть свои предпочтения, Драко? — спрашивает она с сильным акцентом. — Чтобы Драко сменил свои предпочтения? — поддразнивает его другая, переходя на язык, которого Гарри не понимает, чтобы сказать что-то, что заставляет всю команду разразиться хохотом. Малфой снисходительно им улыбается. Гарри осознает, что Драко наконец выглядит абсолютно спокойным, и задается вопросом, что может заставить его выглядеть таким же счастливым в Англии. Малфой обнимает охотника, ловкостью которой Гарри восхищался в небе — это миниатюрная женщина с бронзовой кожей, чьи синие волосы заплетены в тугие косы. Гарри с удивлением замечает, что у нее только одна нога. Вместо второй — сложный протез, совсем не похожий на громоздкий аппарат Грозного Глаза. Он гладкий и металлический, и напоминает те, что надевают магловские атлеты на Паралимпийских играх. — Лейла, это Гарри Поттер, — говорит Малфой, когда он подходит ближе. Она смотрит на него с интересом и осторожно улыбается. — Приятно познакомиться, Гарри Поттер, — у Лейлы заметный французский акцент. Она протягивает Гарри руку, и, сжимая её, он чувствует, что она тоже искусственная. — Наша Лейла — наполовину киборг, — объясняет Малфой с нежным смешком, заставляя девушку пихнуть его в бок локтем. — Подхватила в Марокко менингит, когда была ребенком, — говорит она Гарри, открыто улыбаясь. — Но даже магия ничего не смогла с этим поделать, когда я узнала, что ведьма. Представляешь, что они думали обо мне в первый год в Шармбатоне? Гарри теряет дар речи. Мысль о том, что Лейла может так летать с протезами, не укладывается у него в голове. — Как, черт возьми, тебе удается сохранять такое равновесие на метле? — выпаливает он, прежде чем понимает, что его вопрос может прозвучать грубо, но Лейла выглядит невозмутимой. Она смотрит на Малфоя, и они, кажется, ведут между собой короткий разговор, используя одни только брови. — Это не так сложно, как ты думаешь, Гарри Поттер, — отвечает она с улыбкой, прежде чем утащить Малфоя за локоть в поисках выпивки. Похоже, что спорт — универсальный язык. Уже совсем скоро «Стрелы» весело болтают со старыми товарищами Малфоя, расспрашивая их о трюках и восхищаясь их игрой. Луна тоже не отстает от остальных. Она увлечена беседой с Лейлой о протезах и чарах, которые та использует во время игры, оставляя Гарри неловко топтаться позади. — Ты далеко от дома, Гарри, — слышит он за спиной знакомый голос и оборачивается. Из-под трибун, из темноты, выходит никто иной, как Виктор Крам. Гарри на мгновение забывает, как дышать. Последний раз он видел Виктора много лет назад. Еще до травмы, когда «Паддлмир» проводил показательный матч в Болгарии. Гарри тогда был в процессе принятия своей ориентации, и Виктор был очень… поучительным. Настолько, что Гарри пропустил портключ и провел в Софии очень жаркие выходные, во время которых узнал о своих предпочтениях много нового. Виктор часто писал ему после того, как распространилась новость о несчастном случае Гарри. Но он был подавлен и замкнут и никого не хотел видеть. Меньше всего Крама, чей атлетизм напоминал бы Гарри обо всем том, что он никогда больше не сможет иметь. Однако увидеть его сейчас, по прошествии стольких лет — приятный и неожиданный сюрприз. — Что ты здесь делаешь? — удивленно спрашивает он, обнимая Виктора. Крам ушел из профессионального спорта несколько лет назад, и теперь, по слухам, тренирует топовую команду в Румынии. Чарли рассказывал об этом на Рождество. Виктор по-прежнему в отличной форме. — Слышал, что дракон вернулся в город, — говорит Виктор, оглядываясь через плечо на Малфоя. В его взгляде плещется что-то очень горячее, и Гарри обязательно удивился бы, если бы его не затопило ревностью. — Как хорошо, что ты не оставил его себе одному, Гарри. Виктор похлопывает Гарри по плечу, прежде чем тот успевает возразить, что в принципе не собирался этого делать, и направляется к огню. Гарри наблюдает за тем, как Виктор обнимает Малфоя, притягивая его к себе за талию, и хватает его за задницу. Это больше, чем Гарри может вынести. Прошедший день был слишком эмоциональным. Побывать в чужом городе, увидеть великолепную игру и оказаться в ревущей толпе болельщиков — все это, только чтобы понять, что у Малфоя здесь есть целая жизнь, настоящая семья и Виктор Крам, но несмотря на это, он все еще пытается вернуться домой. Гарри нужно время, чтобы отдышаться и уложить все это в голове. Он извиняется перед Луной и отправляется в отель, чувствуя, как ледяной ночной воздух обжигает ему легкие. Гарри почти уверен, что Малфой не появится всю ночь, что он будет пьянствовать со своими товарищами по команде или праздновать возвращение в Прагу наедине с Виктором, а потому удивляется, когда примерно через час слышит, как в замке вращается ключ. Гарри уже переоделся в пижаму и устроился в кровати вместе с одним из своих учебников по квиддичу. Малфой смотрит на него долгую минуту, прежде чем усмехнуться себе под нос и сбросить тяжелые ботинки. Гарри немного смущенно поправляет очки. Он чувствует, что нужно что-то сказать, но не знает что. Малфой игнорирует его, пока вешает пальто на крючок и роется в своей спортивной сумке. — Так ты и Виктор… — выпаливает Гарри, что совсем не то, с чего он собирался начать. Он замолкает. Он даже не знает, о чем хотел спросить. Как долго Крам находился в Праге, как долго они встречались, почему Малфой был готов оставить его позади? — Тебя расстроило, что у нас есть общий знакомый, Поттер? — смеется Малфой, не отрываясь от сумки. Он явно знал, что у Гарри и Виктора была своя история, но отчего-то не подумал использовать эту информацию в разговоре с ним. — Меня не волнует, с кем ты спал, Малфой, — бормочет Гарри, что, возможно, самая большая ложь, которую он когда-либо произносил. Не то чтобы он ревновал. Точнее да, но ревность его не имела никакого отношения к Виктору. И это заставляло Гарри думать о Малфое в том ключе, в котором он предпочел бы о нем не думать. Совсем. — Просто отдаю должное твоему хорошему вкусу. Малфой исчезает в ванной с фырканьем, которое звучит подозрительно самодовольно. Гарри решает, что их разговор выходит на опасную территорию, а потому закрывает учебник, откладывает его на тумбочку и гасит лампу. Некоторое время спустя он слышит, как Малфой выходит из ванной, снова возится с сумкой, а потом откидывает одеяло и забирается в постель. — Все совсем не так, как я себе представлял, — говорит Гарри в темноту гостиничного номера. Его слова зависают в тишине на некоторое время, как будто Малфой не слышит его или притворяется, что не слышит. Или, может быть, уже спит. — Что? Прага? — наконец доносится до Гарри удивленный шепот. — Игра. То, как играет твоя команда, — Гарри не знает, как описать свои чувства. Ту признательность, что он испытывает за мастерство, талант и сумасшедшую самоотдачу игроков. За атмосферу на трибунах. За страсть и любовь к спорту. Он ожидает услышать в ответ насмешку, мол, я же тебе говорил, но Малфой молчит. В конце концов, его дыхание выравнивается, и Гарри засыпает, прислушиваясь к нему.

***

На следующий день Малфой приводит команду на пустое поле. Когда Гарри спрашивает, разрешено ли им играть здесь, Малфой снисходительно отмахивается и говорит только: «Крам», — что избавляет Гарри от необходимости задавать дополнительные вопросы, хоть Виктора нигде не видно. Вместо этого на поле их ждут Лейла и два загонщика, Мина и Ирина, с тренировочным инвентарем. — Сегодня мы играем! — объявляет Ирина, и Гарри оглядывается в поисках остальной части старой команды Драко, но здесь только три игрока, все они притопывают ботинками по морозной траве, чтобы согреться. «Стрелы» смотрят друг на друга в замешательстве, и Гарри практически слышит, о чем они думают. — Вы хотите сыграть три на три? — спрашивает Оливер, и близняшки смеются. — В этом нет необходимости, — кричит Мина, отталкиваясь от земли. Она уносится в воздух так быстро, словно аппарирует. — Для начала мы используем только квоффл, — объявляет Малфой, передавая одному из охотников «Стрел» мяч. — Поехали! В теории семь профессиональных игроков в квиддич должны в пух и прах разбить трех самоучек, но друзья Драко раскатывают «Стрел» по полю в первой же игре. — Это должно было сплотить команду, — шипит Гарри Малфою, который небрежно прислоняется к одному из колец, пряча лицо от ветра в вороте толстого зеленого свитера. Он наблюдает за тем, как «Стрелы» в замешательстве кружат по полю, когда Лейла бросает квоффл в никем не охраняемое кольцо и забивает. — А не разрушить её. Малфой игнорирует его, выбирается из своего свитера, словно черепаха, и дает командам свисток, чтобы они спустились. — Просто доверься мне, — тихо просит он. «Стрелы» выглядят потрясенными и, кажется, готовятся к взбучке, но Малфой только произносит заклинание, чтобы спроецировать запись из своего омниокуляра в воздух, а к команде обращается Лейла. — Смотрите, вот здесь, — говорит она, взмахивая палочкой и останавливая запись на нужном моменте. — Здесь мы завладели мячом. Она начинает подробно объяснять приемы, которые они с близняшками использовали, воспроизводя клип снова и снова. «Стрелы» внимательно ее слушают. — Готовы? — весело спрашивает она, хлопая в ладоши. — Попробуем еще раз. «Стрелы» снова храбро следуют за троицей в воздух, но уже через несколько минут вновь возвращаются на землю и смотрят повтор. — Вот тут, — говорит Ирина, указывая на момент, в котором она ускорила метлу сестры. — Вот как мы вас обогнали. Они снова терпеливо объясняют свои маневры и наложенные заклятия и отвечают на вопросы. Гарри обнаруживает, что с интересом наклоняется вперед, чтобы не упустить ни слова. — Снова! В этот раз «Стрелы» продерживаются в воздухе гораздо дольше и задают миллион вопросов, когда спускаются на поле. — Зачем бросать проклятье из-под метлы? — спрашивает Морган. — Загонщикам труднее увидеть его и отклониться, — пожимает плечами Мина. — Почему вы летите открытой буквой V, а не стрелой? — Охотнику проще подобраться к кольцам, — отвечает Лейла. Вуд усмехается: — В этом нет смысла. — Конечно, есть, — раздраженно фыркает Малфой и начинает чертить диаграмму на пустой странице в записной книжке, но Лейла смеется и захлопывает её. — Забудь о своих картинках. Поверь нам, это сработает. Мы покажем. Малфой отказывается от свистка, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как команда начинает работать вдвое усерднее, разбирая передачи, узнавая, где они ошибаются, и приобретая новые и необычные навыки. — Понятия не имею, как ты это сделала, — стонет Вуд, когда Мине удается почти из ниоткуда появиться позади него и забить гол. — На самом деле, мне кажется, я видел этот момент, — неуверенно начинает Гарри, останавливая запись. — Это было впечатляюще. Мина благодарно улыбается ему. Пока он объясняет команде, как она с помощью сестры сумела использовать скорость обычного финта в виде рогатки вокруг Вуда, Гарри начинает испытывать теплое удовлетворение оттого, что и сам узнает что-то новое. Всю тренировку он не может отвести глаз от Лейлы, которая кажется еще более проворной на метле, чем Малфой, её синие косы развиваются на ветру, когда она переворачивается и петляет в воздухе. — Разве она не прекрасна? — слышит он рядом с собой и оборачивается, чтобы обнаружить, что к ним присоединилась Луна, закутанная в белый пушистый свитер и меховые сапоги, словно маленькое облачко. Гарри мгновенно чувствует себя неловко, словно его застукали за подглядыванием за чем-то неприличным. — Она очень талантливая. Не то чтобы я думаю о ней как… Луна весело смеется. — О, Лейла не интересуется мужчинами, Гарри, — говорит она, утешительно похлопывая его по руке. Тогда Гарри принимается бормотать еще быстрее, пытаясь доказать Луне, что его интерес к Лейле связан только с тем, как она играет. И ничего больше. Луна, как часто это бывает, даже не слушает его. Гарри чувствует себя виноватым за то, что притащил её в Прагу, хотя максимум, что может случиться с игроками — это небольшое растяжение, но Луна, похоже, искренне наслаждается поездкой. — Лейла использует серию метрономических чар, чтобы удерживать равновесие на метле, — говорит она. — Я попросила её прислать мне контакты её целителя в Париже, чтобы я могла написать ему и узнать о них больше. Гарри несколько раз сжимает и разжимает кулаки, пытаясь придумать, что сказать в ответ, но молчит слишком долго. Команда возвращается на землю, оживленно обсуждая последний изученный маневр, и Гарри решает присоединиться к остальным. Следующие несколько дней они проводят точно так же, тренируясь с постоянно меняющимся составом товарищей по команде Малфоя, которые открывают для «Стрел» совершенно новый мир маневров, передач и финтов. Несанкционированные игроки не обращают особого внимания на правила, которым придется следовать «Стрелам», и иногда Гарри приходится быть добрым полицейским, когда они пытаются научить команду движениям, которые запрещены в Англии. Но в целом он в восторге. «Стрелы» кажутся счастливыми и мотивированными и играют как никогда хорошо. Даже Малфой меньше огрызается, но, видимо, потому, что здесь он в своей стихии и окружен людьми, которым он нравится. Включая Виктора, которому он, похоже, очень сильно нравится. В последнюю ночь в Праге команда отправляется в местный волшебный паб. Все в приподнятом настроении, но Гарри переполнен противоречивыми эмоциями. Он, конечно, рад, что поездка удалась, но чувствует себя встревоженным и расстроенным и сам не может понять почему. Он снова и снова вспоминает о Лейле, которая с легкостью парит в воздухе, несмотря на свою инвалидность. Он хочет задать ей множество вопросов, но вместе с тем сомневается, нужно ли это делать, потому что это будет означать, что он все еще мечтает о том, чего не может иметь. Но это не так. Его вполне устраивает его жизнь. Или устраивала, пока Панси Паркинсон не перевернула её с ног на голову и в ней не появился Драко Малфой. Гарри слишком быстро опрокидывает в себя рюмку и берет вторую. Его мысли постоянно возвращаются к Малфою, который в это самое время сидит у бара, покупает всем шоты и рассказывает анекдоты на чешском, которые чары Гарри не успевают переводить. Он выглядит счастливым и расслабленным, и Гарри понимает что здесь, окруженный своими старыми приятелями по команде, он испытывает то же самое, что Гарри чувствовал в кругу игроков «Паддлмир Юнайтед», но с тех пор больше не ощущал. Все иначе, когда ты тренер. Гораздо меньше похоже на семью. Все иначе, когда ты не можешь играть. Он заказывает еще один напиток. И еще один. Мина протягивает ему рюмку, содержимое которой по вкусу напоминает отвратительную смесь имбиря и корицы, но каким-то образом оставляет после себя приятное послевкусие. — Что это? — Бехеровка. — Ужасно. Можно еще? Она радостно смеется, подхватывая бутылку. По крайней мере, пряный ликер отвлекает Гарри от собственнической руки Виктора на заднице Малфоя. А Мина кокетливая и забавная, она пересказывает Гарри истории с их прошлых игр. В другое время и в другом месте её внимание было бы Гарри даже приятно. Заинтересовало бы его. Но не сегодня. Только не с Малфоем в нескольких шагах от него, который выглядит таким… высоким. И таким… блондином. Гарри внезапно чувствует, что у него кружится голова и что ему нужно прилечь. Он подхватывает пальто и направляется к двери, но пол под ним кренится, и бедро Гарри пронзает болью, когда он оступается. Его захлестывает ужасным тонущим чувством, как будто он вот-вот упадет, но потом сильные руки обнимают его, удерживая на месте и помогая восстановить равновесие. — Я держу тебя, — говорит Малфой слишком близко к его уху. — Я возвращаюсь в отель, — отвечает Гарри и гордится тем, что язык его почти не заплетается. — Почему бы мне не пойти с тобой? — спрашивает Малфой тем слегка снисходительным тоном, которым трезвые люди разговаривают с пьяными, что заставляет Гарри настаивать на том, что ему не нужна помощь, большое спасибо, что отель совсем рядом и что он знает, как туда попасть. К тому же, Малфою стоит остаться и позволить рукам Виктора Крама оглаживать его. Гарри бы так и сделал. Наверное. Хотя руки Малфоя… Но потом Гарри оказывается на улице. Булыжники под его ногами возмутительно неровные, и это правда немного помогает, что Малфой крепко держит его рядом с собой. К тому же, на его запястье Гарри замечает яркую татуировку в виде лилий, которая выглядывает из-под рукава пальто Малфоя прямо там, где он держит Гарри за талию, и Гарри очень хочется спросить его об этих цветах… — Хочешь, чтобы я отрезвил тебя? — спрашивает Малфой тихо, заворачивая с Гарри за угол, и, возможно, ему было бы не так уж просто найти отель, потому что все эти узкие улочки выглядят примерно одинаково, а еще потому, что он не знает, какого цвета дверь его отеля, потому что кто вообще на нее смотрит, когда уходит утром? Он должен был это сделать? Но никто не сказал ему… — Гарри? — Нет, это ужасное заклинание, — Гарри точно это знает. Гермиона однажды использовала его на них с Роном, и Гарри никогда не забудет сильное головокружение и тошноту, которые он испытывал, когда алкоголь покидал его тело. Отвратительно. Вот почему существуют антипохмельные зелья, с ними не нужно… — Мы на месте, — констатирует Малфой очевидное, потому что они на самом деле в их номере, и, черт побери, Гарри забыл посмотреть на цвет двери отеля. В самом деле, это хоть кто-то делает? Но, по крайней мере, кровать здесь и… — Выпей. На утро будешь ненавидеть себя гораздо меньше, — советует Малфой, передавая ему стакан воды. — Ты возвращаешься? — Гарри не нравится, как напряженно звучит его голос. Он сосредотачивается на мелких глотках, стараясь не думать о том, как лилии Малфоя прикасаются к Виктору, когда он… — Нужно собрать команду. У нас портключ на утро. Он забирает у Гарри стакан и опускает его на тумбочку. Гарри слишком резко падает на подушку и вынужден закрыть глаза, чтобы комната перестала вращаться. — Спасибо, Малфой, — бормочет он. — Драко, — поправляет Малфой, что Гарри считает странным, потому что это его имя. Гарри зовут Гарри. Не Драко. — А? — Я думал, мы начинаем все сначала. Если мы действительно собираемся работать вместе, самое меньшее, что ты можешь сделать — называть меня по имени. Ох. — Драко, — шепчет Гарри в подушку. Он не слышит, как за ним закрывается дверь.