fly like paper, high like planes

Обычно Драко не появляется на стадионе в выходные, если на них не запланирован матч, а потому в субботу Гарри не может не удивиться, обнаружив, что тот прислоняется к табло и болтает с Гермионой, наблюдая за тем, как Гарри проводит занятие по детскому квиддичу. К тому моменту урок длится уже около часа: Гарри подбадривает малышей на тренировочных метлах, что поднимаются над землей немногим выше метра. Гарри парит в воздухе примерно на том же уровне, что и его подопечные, включая Роуз. Он понятия не имеет, как долго Драко следит за происходящим, но снова чувствует себя неловко. Когда за детской тренировкой наблюдает Гермиона — это одно, но когда Драко — совсем другое. — Я не знал, что ты этим занимаешься, — заинтересованно говорит Драко, когда Гарри отправляет малышей обратно в здание, где их ждут родители. — Это программа на время школьных каникул. — Это те же дети, которые были у Луны на прошлой неделе? Гарри качает головой: — Нет, у нее своя группа. Я тренирую маглорожденных детей, которые готовятся к поступлению в Хогвартс. Драко приподнимает брови, и Гарри чувствует, что ему нужно каким-то образом оправдать эти занятия. Он знает, что их клуб маленький и небогатый, но еще он знает, что эти программы оказывают реальное влияние на местное магическое сообщество, и Гарри искренне гордится ими. — Что? Драко смеется: — Ничего, успокойся. Просто… когда я попал сюда, то решил, что ты неудачник, который тренирует проигрывающую команду, потому что не знает, что делать со своей жизнью, когда мир больше не нуждается в спасении. Приятно видеть, что я ошибался. Драко отталкивается от табло и оглядывает Гарри с головы до ног, прежде чем уйти с поля. — Ты делаешь большие успехи, — восторженно замечает Гермиона, помогая Роуз надеть пальто и зажимая тренировочную метлу под мышкой. — Спасибо, — говорит Гарри, наблюдая за тем, как Драко исчезает в здании. — Я имела в виду Рози, Гарри, — хихикает Гермиона, которую ответ Гарри застает врасплох. — Но ты тоже молодец. Гарри смеется над своей ошибкой и предлагает угостить их обеих мороженым. Гермиона, как и ожидалось, расспрашивает Гарри о заклинаниях, которые он использует, чтобы летать, и он обнаруживает, что совсем не против отвечать на её вопросы, пока поглощает огромную порцию мятного мороженого с шоколадной крошкой. После нескольких занятий, когда Гарри начинает чувствовать себя увереннее, поддерживая магию, и отчетливо понимает, когда ему пора остановиться, Лейла разрешает ему летать одному. Хотя, возможно, все дело в том, что она предпочитает закончить тренировку пораньше и сбежать с Луной домой, нежели наблюдать за тем, как он выписывает в воздухе бесконечные петли. Как бы там ни было, с наступлением темноты Гарри обнаруживает, что выписывает зигзаги на метле в одиночестве. Или ему только кажется, что он остался один, пока Гарри не решает закончить тренировку и не видит знакомую фигуру со светлыми волосами, возникающую у него на пути. — Что ты здесь делаешь? — кричит Гарри, пытаясь изобразить раздражение, хотя ему нравится смотреть на то, как Драко летает. — Я подумал, что тебе не помешает компания, — Драко останавливается перед ним, подбрасывая и перехватывая в воздухе тренировочный снитч. — Сыграем? Гарри заставляет себя рассмеяться: — Перестань. Я преодолеваю поле примерно на четверти твоей скорости, что уж говорить о маневренности. Сомневаюсь, что ты настолько хочешь победить меня, чтобы согласиться на такой расклад. Драко только пожимает плечами. — Мы уравняем шансы, — он достает палочку и накладывает на свою метлу множество незнакомых Гарри заклинаний, а затем пытается выполнить маневр. Его движения ужасно неуверенные и медленные, и он морщится. — Так годится? Гарри хочет возразить. Есть что-то крайне неприятное в том, чтобы видеть Драко, обычно легкого и свободного в полете, неуклюжим, как Гарри, пусть это и временно. Но идея сыграть против него снова, даже в таком импровизированном состязании… — Выпускай, — кричит он, и Драко с радостной улыбкой освобождает снитч. Они играют больше часа, и Драко красочно матерится на свою практически бесполезную метлу. Гарри чувствует, как его охватывает трепет соревнования, отчего у него подгибаются пальцы на ногах и перехватывает дыхание. Они оба смеются и кричат друг на друга, гоняясь за мячом с одного конца поля в другое. Гарри получает первое очко, Драко — второе. В третьем раунде Гарри начинает уставать, но он видит снитч, парящий прямо у чужих ворот, и быстро склоняется над метлой, чтобы догнать его. Позади себя он слышит, как Драко ругается: — К черту это, — и Гарри успевает оглянуться через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Драко снимает заклинания со своей метлы, с облегчением обхватывает её древко и устремляется к Гарри. Он слишком удивлен, чтобы возмутиться. Драко плотно прижимается к метле, притягивая колени к груди, и по спирали движется вперед, переворачиваясь вверх ногами, а потом проносится над головой Гарри, словно магловский истребитель, догоняя его и хватая снитч. Гарри не волнует то, что он проиграл раунд: маневр, который он только что увидел, приводит его в восторг. — Что это было? — спрашивает он. Драко смеется: — Это финт, которому я пытался научить Максвелла на прошлой неделе. Я назвал его «Мэверик» в честь магловского фильма о летчиках-истребителях. Гарри не может не порадоваться тому, что ему в голову пришла та же отсылка, но он немного ошеломлен. — Ты изобрел этот маневр? Драко скромно пожимает плечами: — С чарами Волито на метле его гораздо проще выполнить, но да. Гарри на собственном горьком опыте усвоил, что, даже если метла обвешана заклятиями, это не заменяет прирожденного таланта, а у Драко его явно было в избытке. — Это потрясающе, — выдыхает он и тихо радуется, когда замечает, что Драко слегка краснеет от гордости. — Еще один раунд, — предлагает он. — Я снова заколдую метлу. Гарри устал, но глаза Драко так сияют, что Гарри не может ему отказать. Они преследуют друг друга еще около десяти минут, но снитч ускользает от них обоих. У Гарри болят руки и ноги, и, когда он делает очередной рывок, то обнаруживает, что соскальзывает с метлы. Он пытается достать палочку, чтобы смягчить падение, но Драко тут же возникает рядом с ним, и его сильные руки обнимают Гарри, принимая на себя большую часть его веса. — Перебор, да? — мягко спрашивает он, и Гарри отчетливо осознает, как дрожат его перенапряженные мышцы, когда Драко направляет их обоих к земле. — Лейла и Луна убьют меня, — мрачно сообщает Гарри, когда Драко помогает ему спешиться. Драко взмахивает волшебной палочкой по направлению тренировочного мата, и он тут же скользит к ним. — Ложись, давай сделаем растяжку. Гарри оказывается на спине, прежде чем успевает задуматься об этом. Лейла все время делает с ним эту растяжку, и Гарри никогда не видел в ней какого-то подтекста, но в этот раз, когда Драко нажимает на его больную ногу и наклоняется, чтобы ближе подтолкнуть её к груди Гарри, он не может дышать. Драко так близко. И внезапно позиция, в которой они находятся, перестает быть терапевтической и становится очень интимной. И Гарри думает о боли в его усталых конечностях, но еще и о том, что вся его кровь устремляется вниз и что светлые волосы Драко становятся на пару оттенков темнее, когда промокают от пота. И Гарри ужасно пугается, потому что, если Драко наклонится еще на пару сантиметров, он точно узнает, как именно Гарри на него реагирует. Но Гарри не может отвести от него взгляд. Все, на что он способен, это лежать на мате, чувствуя на себе тяжесть тела Драко, и смотреть ему в глаза, цвет которых «Пророк», на удивление, правильно описал. И Драко наверняка чувствует это. Он видит каждую возмутительную и неуместную эмоцию, отражающуюся на лице Гарри. Но вместо того, чтобы отстраниться, он неожиданно оказывается еще ближе, мягко отпуская больную ногу Гарри и одновременно с этим наклоняясь, чтобы поцеловать его. Гарри кажется, что у него горят все мышцы, но это ощущение не сравнится с жаром рта Драко Малфоя. Гарри понимает, что приподнимается ему навстречу, а после обнимает Драко за шею и с энтузиазмом отвечает на поцелуй. Он теряется в нем, игнорируя свое измученное тело, пока им не приходится оторваться друг от друга, чтобы перевести дыхание, и только тогда Гарри падает обратно на мат и стонет от боли. — Я хочу пригласить тебя к себе, но не могу пошевелиться. Драко смеется и снова быстро целует Гарри в губы: — У нас завтра матч, и Лейла убьет нас обоих, если узнает, как много ты тренировался сегодня. Мы продолжим завтра, сразу после победы. В этом обещании есть что-то настолько воодушевляющее, что оно сводит на нет любой намек на разочарование, которое Гарри испытывает, когда Драко помогает ему подняться. Вернувшись домой, он принимает двойную порцию обезболивающего и падает в постель, измученный, но довольный.

***

Проходящая на следующий день игра выдается ужасно напряженной. Команды настолько близки друг к другу по уровню, что всякий раз, как Гарри думает, что он точно знает, что случится, происходит обратное. «Стрелы» уверены в себе, но у их соперников, кажется, есть ответ на каждое их движение. По мере того, как начинается отсчет последних минут матча, «Стрелы» отстают всего на пару очков. А потом из ниоткуда появляется Генри Максвелл. Маневр потрясающий. Ничего подобного толпа никогда не видела. Максвелл переворачивается в воздухе, пролетая над головами изумленных соперников. Его колени поджаты, а хватка крепка — идеально исполненный «Мэверик». Он оказывается у колец, прежде чем кто-то успевает сообразить, что происходит. Раздается свисток. «Стрелы» побеждают. Все, что слышит Гарри, это пульс у себя в ушах. Сидящий рядом с ним Драко аплодирует и размахивает омниокуляром над головой, поддерживая команду. Он хватает куртку и блокнот и направляется в раздевалки, не дожидаясь Гарри, наверное, ожидая, что он последует за ним. Гарри с трудом удается вздохнуть. Он бежит в здание, где игроки все еще пожимают друг другу руки и фотографируются. Максвелл окружен толпой восторженных фанатов, раскрасневшийся и счастливый. Когда он замечает Гарри, то сразу же пробивается к нему. — Это было потрясающе, правда, тренер? — выдыхает молодой охотник. — Невероятно, — соглашается Гарри, хлопая его по плечу. — Как, черт возьми, у тебя получилось это сделать? В четверг тебе почти не удавался этот маневр. «Пусть это будет не то, о чем я думаю», — упрашивает его Гарри мысленно. «Пусть это будет не то, о чем я думаю». — Тренер Малфой наложил специальные чары на мою метлу, чтобы помочь мне, — с энтузиазмом отвечает Максвелл, стягивая перчатки и расстегивая куртку. — Волар или Волейбол, я забыл название. Но это сработало! Он убегает в коридор, оставляя Гарри стоять на месте. Гарри чувствует себя разбитым. Накрывшая его волна разочарования настолько сильная, что на мгновение ему кажется, что его сейчас стошнит. Он был так уверен в нем, сидя на метле накануне вечером и наблюдая за тем, как Драко запрокидывает голову и смеется. Он был так уверен в нем, лежа на земле и прижимаясь губами к губам Драко. Он был так уверен, что тот изменился, что это Гарри был глупцом, когда постоянно вытягивал их прошлое наружу. Но как же он ошибался. Гарри вваливается в раздевалку, не зная толком, что собирается сделать или сказать. Он обнаруживает, что Драко распускает команду, советуя игрокам как следует отдохнуть и отпраздновать победу. — Наши замечания могут подождать до понедельника. Наслаждайтесь победой, черт возьми, вы это заслужили, — Драко широко улыбается, как и вся остальная команда, и Гарри кажется, что он смотрит на них откуда-то сверху, не способный осознать происходящее. — Могу я поговорить с тобой, пожалуйста? — спрашивает он тихо, пораженный тем, как ровно звучит его голос. Драко удивленно смотрит на него: — Знаешь, тебе тоже не помешает немного веселья, — поддразнивает он Гарри и протягивает к нему руку, словно собирается обнять его или что-то еще. Гарри отталкивает его, и Драко напрягается. — Прямо сейчас, если ты не против, — говорит Гарри и выходит из раздевалки, направляясь в свой кабинет. К тому моменту, как Драко присоединяется к нему, разочарование внутри Гарри перерастает в ярость. — Что произошло? Мы выиграли, если ты по какой-то причине не заметил финальный счет. Магия Гарри выплескивается из него, резко захлопывая дверь за спиной Драко и заставляя жалюзи на окнах собраться в трубочки и застучать о стекла. — Какого черта, Гарри? — вскидывается Драко. — Ты гребаный обманщик, — выплевывает он. — Что, прости? Драко даже не хватает совести, чтобы выглядеть виноватым или смущенным. Нет, он удивлен и расстроен. — Я снова и снова повторял, что думаю по этому поводу, — не выдерживает Гарри. — И ты заверял меня, что тоже относишься к этому серьезно, а за моей спиной сделал все наоборот. Ты использовал запрещенное заклинание. — Гарри, — спокойно начинает Драко, и Гарри совершенно не нравится то, как Драко произносит его имя. Он хочет, чтобы тот назвал его Поттером, усмехнулся и сжал кулаки. Тогда, по крайней мере, Гарри бы знал, что все делает правильно. — Я следовал каждому чертовому правилу Панси с того момента, как оказался здесь. — Тогда ты не только обманщик, но еще и лжец. Не пойму только, почему меня это удивляет. — Ты даже не дашь мне возможность объясниться, да? — Драко кажется ошеломленным. Гарри не знает, чего он добивается, пытаясь изобразить из себя жертву. — Почему бы тебе не вернуться к твоей команде в Прагу? Я уверен, они оценят твои уловки. — К моей команде? «Стрелы» — моя команда, Поттер. Слышать, как Драко зовет его по фамилии, на деле не так уж приятно. Гарри усмехается. — Нет. Не смей, — Драко тычет пальцем в его сторону и наконец взрывается. — Ты не вправе подвергать сомнению мою преданность этому клубу. Я поставил на кон все, что у меня было, ради этих игроков. Я прихожу на стадион первым, а ухожу последним. За два месяца я научил охотников взаимодействовать друг с другом лучше, чем они делали это два сезона. Ты хоть знал, что старик Джим Крэнсвик приходит на каждую игру потому, что его сын был «Стрелой» и погиб в Первой магической войне с Волдемортом? Гарри не знал этого. — Я узнал об этом, потому что уговаривал каждого владельца абонемента на матчи дать новому квиддичу шанс. А ты знал, что Айер тяжело даются твои игровые диаграммы? Если ей показать что-то в воздухе, она понимает это вот так, — Драко щелкает пальцами. — Но на странице учебника то же самое для нее не имеет никакого смысла. Гарри хмурится. — Лонгботтом — один из самых талантливых мастеров по метлам, которых я когда-либо видел. Он тратит здесь время напрасно. А ты знаешь, почему он остается, Гарри? Гарри не понимает, какое это имеет отношение к делу. Он сотни раз пытался дать Невиллу понять, что ему не нужно оставаться в клубе из чувства преданности к Гарри, но он… — Потому что он влюблен в Луну. Но ему не хватает смелости признаться ей в этом. Рот Гарри открывается. — Я знаю все это только потому, что отдал этому клубу все свое время. Когда я появился здесь в начале сезона и обнаружил тебя, условия были ужасными, но я был полон решимости извлечь из ситуации максимум возможного. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы изменить эту команду, и я думал, что, может быть, ты наконец начал видеть меня таким, какой я есть, а не таким, каким я был десять лет назад. Но ты никогда мне не доверял, и теперь я понимаю, что это никогда не изменится. Ты не знаешь, каково мне было в Европе. Как мне приходилось снова и снова расплачиваться за ошибки моего отца. Но я предпочту едва сводить конца с концами, чем терпеть то, что ты относишься ко мне, как к преступнику. Пошел ты нахуй, Гарри. Прежде чем Гарри успевает произнести хоть слово в ответ, Драко выходит из кабинета и хлопает дверью. Гарри опускается в кресло, его мысли идут кругом. Он все еще сильно злится из-за зачарованной метлы Максвелла, и не то чтобы Драко отрицает, что сделал это, но в остальном… Очевидно, что история о Невилле и Луне — это чушь собачья. Если бы это было правдой, Гарри бы знал. Он тяжело вздыхает. Наверное. Нет, на самом деле это все чушь собачья. Айер никогда не жаловалась на то, что у нее есть какие-то проблемы с диаграммами, и, если бы сын Крэнсвика был «Стрелой», старик рассказал бы ему, ведь они с Гарри постоянно разговаривают. «Ну, не совсем так», — продолжает противный голос у него в голове. В основном они обмениваются любезностями. Гарри не уверен, что они когда-нибудь на самом деле разговаривали. Ну и что с того. Даже если Драко подружился с поклонниками и игроками, это не отменяет того, что он обманул всех и что Гарри напрасно ему доверял. Он резко поднимается из кресла и мчится обратно в раздевалки, где находит шкафчик Максвелла и открывает его слишком резкой Алохоморой. Металлическая дверь бьется о соседний шкафчик, петли жалобно скрипят. Гарри хватает метлу Максвелла. Он находит Невилла в его мастерской, где тот склоняется над куском дерева. Он выглядит удивленным, когда Гарри входит в комнату. — Я думал, ты уже празднуешь победу, — говорит Невилл, немного настороженно глядя на Гарри, крепко сжимающего в пальцах метлу. — Все в порядке? — Сними его, — отвечает Гарри, толкая метлу Невиллу, что забирает её у Гарри с озадаченным выражением на лице. — Что? — Заклинание Волито. Я знаю, что ты не имеешь к этому никакого отношения, Нев, но Драко заколдовал метлу. Мне нужно, чтобы ты снял с нее чары. Невилл втягивает воздух сквозь зубы. — Ты уверен? Это не похоже на… — Я уверен, — рявкает Гарри, перебивая его. — Максвелл сам мне сказал. Мне нужно, чтобы ты снял их, на случай если команду решат проверить. Невилл качает головой и осторожно закрепляет метлу на верстаке с помощью застежек. — Это не поможет. У них есть своя версия Prior Incantato, которая покажет им всю магию, что использовалась на метле. — Мы подумаем, что с этим делать, если до этого дойдет, — вздыхает Гарри. — Сними чары, а затем я хочу, чтобы ты проверил каждую чертову метлу в этом здании на запрещенные заклинания. Невилл кивает, у него пепельное лицо. Он поднимает палочку и накладывает сложную серию диагностических заклинаний. Гарри наблюдает за тем, как цветные огни пролетают над метлой и гаснут. Невилл изучает светящиеся руны, оставшиеся на их месте, а затем смотрит на Гарри и хмурится. — Что? Что еще он сделал? — Ничего, Гарри, — пожимает плечами Невилл. — Эта метла абсолютно нормальная, сверху донизу. На ней нет чар, не одобренных Лигой, тем более заклинания Волито. — Проверь снова, — настаивает Гарри. И Невилл так и делает, указывая на результаты и объясняя ему, что означает каждый из символов. — Подожди, ты увидишь, что должно быть, — говорит он, подходя к полке и снимая старую ручку от метлы. Он накладывает на нее Волито, а потом закрепляет её на верстаке. — Смотри, что покажет диагностика. И действительно над ручкой вспыхивает яркая пурпурная руна, которой не было над метлой Максвелла. — Тогда это не та метла, — раздраженно огрызается Гарри. Он предположил, что Максвелл играл на той метле, которую он вытащил из его шкафчика, но, может быть, это было не так. Может быть, нужная метла осталась в раздевалке или перекочевала в груду метел, которые нужно было почистить. — Мы проверим их все. Невилл косится на Гарри, но быстро соглашается, и они проводят не меньше часа, открывая шкафчики игроков и проверяя весь инвентарь. Невилл обучает Гарри диагностическим заклинаниям, и они накладывают их снова и снова, пока у Гарри палочка в руках не начинает дрожать от усталости. Они нигде не находят ни единого запрещенного заклинания. — Я ни черта не понимаю, — вздыхает Гарри, разочарованно пиная корзину для белья. Она крутится на колесиках и врезается в стену. — Может, тебе стоит поговорить с Драко, — дипломатично предлагает Невилл, осторожно опуская последнюю метлу на место и закрывая все шкафчики. Гарри хмурится. Он устал. Адреналин, которым наполняла его ярость, сошел на нет, и теперь он был просто сбит с толку и расстроен. Ему придется извиниться перед игроками за то, что они копались в их вещах, и выяснить, как Драко провернул этот трюк. Если он научился обходить диагностические заклинания, одному Мерлину только известно, что еще он натворил. — Я сделаю это завтра, — говорит Гарри, и Невилл пожимает плечами. — Нев, если ты… Гарри спотыкается. Он не хочет отдавать должное абсурдной теории Драко, озвучивая её вслух, но не может выкинуть ее из головы. — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать о чем угодно, правда? Невилл вздергивает брови: — Я не помогаю команде жульничать, Гарри, клянусь. — Нет! Мерлин, нет. Это не то, что я имел в виду, — Гарри взъерошивает волосы одной рукой. — Неважно. Спасибо за помощь. Я поговорю с Драко завтра. Гарри с мгновение раздумывает над тем, чтобы пойти в паб, где гуляет команда, чтобы купить им выпивки в качестве поздравления. Но у него крутит желудок, и он так взволнован, что не уверен, что сможет сохранить вежливую улыбку на лице, а потому идет домой, где выпивает полбутылки Огневиски, в то время как Каспер урчит у него на коленях. Он все время вспоминает о том, как радостно рассмеялся, подрезав Драко, когда они летали вместе в сумерках. Радость, которую он тогда испытывал, теперь кажется ему ядом. На следующее утро Гарри просыпается на диване. У него пересыхает во рту и болит голова, но самое противное, что он чувствует невыносимую тяжесть в груди, как будто что-то внутри него сломалось и уже не срастется. Разочарование и обида сливаются вместе, чтобы наполнить его чем-то тошнотворным и кислым. Ему нужно поговорить с Драко. Он принимает душ, быстро одевается и отправляется на работу, чтобы найти его. Но Драко не приходит в клуб в этот день. Как и на следующий день. И на следующий день. И на следующий день. У «Стрел» свободная от игр неделя, поэтому отсутствие Драко не вызывает особых трудностей, но игроки забрасывают Гарри вопросами, ответов на которые у него нет. Максвелл продолжает настаивать на том, что Драко заколдовал его метлу перед игрой, и, конечно, у него нет причин лгать. И Гарри расстроен, потому что Драко должен ему чертово объяснение, но его нигде нет, и он не отвечает на совы Гарри. Что, если Гарри нужны были бы доказательства вины, выглядит довольно подозрительно. Он должен был предвидеть это. Кроме того, оглядываясь назад, он должен был предвидеть появление Панси Паркинсон, но был настолько поражен, что уронил стакан с кофе, когда вошел в свой кабинет. — Я знала, что ты не слишком умный, Поттер, но никогда не думала, что ты конченый идиот. — Я тоже рад тебя видеть, Паркинсон, — вздыхает Гарри, взмахивая палочкой, чтобы убрать учиненный им беспорядок. — Чем обязан? — Ты правда веришь, что он жульничал, учитывая, что стояло на кону? — Зачем игроку говорить, что Драко заколдовал его метлу, если он этого не делал, Паркинсон? Зачем ему придумывать это? Паркинсон так сильно закатывает глаза, что Гарри кажется, они могут так и остаться по ту сторону её черепа. — Этот кретин Максвелл думает, что Драко заколдовал его метлу, потому что Драко сказал ему, что он заколдовал его метлу. — Именно, — торжествующе отвечает Гарри. Паркинсон тяжело вздыхает: — Он не заколдовал её на самом деле, тупица! — Что? — Генри Максвелл несколько недель пытался выполнить этот маневр. Драко работал с ним после тренировок и на выходных, но Максвеллу не хватало уверенности в себе. Драко знал, что он способен на это. Максвелл был в хорошей форме и обладал достаточными навыками, но Драко не мог заставить парня поверить в себя настолько, чтобы сделать трюк. Гарри прислоняется к стене. Могло ли это быть правдой? Он ведь видел, как Драко и Максвелл работали вместе. — Драко был уверен, что, если Максвелл подумает, что его подстраховывает заклинание, он сможет это сделать. Поэтому он рассказал ему об удивительных чарах Волито, которые собирался наложить на его метлу. Гарри чувствует, как его желудок сжимается: — Но на самом деле он не… — Конечно, нет. Драко знает, что такая магия обязательно даст о себе знать при проверке. И он слишком заботится о восстановлении своей репутации. К тому же, по какой-то совершенно непонятной мне причине, он, похоже, полюбил эту команду и её поистине безмозглого тренера. Гарри тяжело сглатывает. — Где он? — тихо спрашивает он. — Я не знаю, Поттер, — рявкает Паркинсон. — Он рассказал мне, что произошло, заверил, что не нарушал никаких правил, а затем исчез. Его нет в отеле. Его нет на квартире в Праге. Я проверила все его обычные места, и ничего. Гарри не знает, что сказать: — Когда он вернется… Паркинсон резко хлопает по столу. — Я клянусь чертовым надгробием Салазара… за каждый день, когда Драко нет на работе, связывающий контракт, который он подписал, наказывает его. И поверь мне, когда я говорю, что ты не хотел бы для него такого наказания, будь он твоим другом или врагом. Он не может колдовать и физически заклеймен как нарушитель контракта. Никто в волшебном мире не поможет ему. Контракт. Рот Гарри приоткрывается от ужаса. Он совсем о нем забыл. — Не говоря уж о том, что успехи этой команды в немалой степени связаны с его усилиями. До полуфинала осталась всего неделя, хотя в начале сезона никто даже подумать не мог, что «Стрелы» дойдут до него. Нам нужно вернуть Драко. — Что мне сделать? — потрясенно спрашивает Гарри. — Я хочу, чтобы ты нашел его и исправил то, что натворил. Паркинсон уносится из его кабинета в облаке парфюма и праведного гнева, и Гарри морщится, когда за ней захлопывается дверь. Он не уверен, как долго стоит у стены, прокручивая в голове события последних дней, когда слышит голос Рона из камина. — Приятель, этот пастуший пирог будет не таким вкусным холодным, и дети хотят есть. Гарри вздрагивает, глядя на часы. — Черт, прости, — кричит он, хватая пальто, и заходит в камин. В маленьком коттедже пахнет так тепло и уютно, а видеть дружелюбные лица Рона и Гермионы — это такое облегчение, что мысли Гарри разбегаются еще сильнее. Гермиона сует ему в руку большой бокал красного вина, берет его пальто и подталкивает Гарри к столу, где Хьюго уже сидит на своем специальном стуле и жует кусочек сыра. Разговор за столом проходит легко и без помощи Гарри, но он знает, что у него не так уж хорошо получается притворяться, что все хорошо, потому что Гермиона продолжает бросать на Рона озабоченные взгляды над головой у Рози. В конце концов, когда с ужином покончено, тарелки отправляются в мойку, а дети укладываются спать, Гарри больше не может молчать. Он рассказывает им о прогрессе, которого добился с Лейлой, и о том, как хорошо было работать с Драко с тех пор, как они вернулись из Праги, и пытается не обращать внимания на самодовольные взгляды, которыми обмениваются Рон и Гермиона, как будто его здесь нет и он не знает, о чем они думают. Он хочет, чтобы они чувствовали себя такими же преданными, как он, когда рассказывает им о зачарованной метле. И, конечно, Гермиона неодобрительно хмурится, что отрадно, но Рон… Рон, кажется, развил в себе сверхспособности или что-то вроде того. — Но ведь он этого не делал? — спрашивает он. Гарри хмурится. — Не делал чего? — недоуменно уточняет Гермиона. — Драко не накладывал чары на метлу. — Как ты… — Ты ведь поступил точно так же, когда притворился, что подлил мне «Феликс Фелицис» на шестом курсе, — смеется Рон. — Иногда нам нужно немного помощи со стороны, чтобы поверить в себя. Сердце Гарри падает. — Кроме того, Малфой слишком любит соревноваться, чтобы обманывать других. Я знаю, это звучит странно, но он хочет, чтобы «Стрелы» победили честно. Он бы не стал зачаровывать метлу. Ужасно слышать, как Рон ни капли не сомневается в Драко, хотя у него столько же причин, сколько и у Гарри, чтобы относиться к нему с подозрением. Рон почему-то видит его гораздо яснее. — О, Гарри, — вздыхает Гермиона. — Тебе нужно найти его. — На чьей вы вообще стороне? — возмущается Гарри, но не имеет этого в виду на самом деле. — Я думал, что тебе не нравится моя работа. — Гарри, в этом сезоне в тебе было больше энергии и жизненных сил, чем с тех пор, как ты получил травму. Я не знаю, в том ли дело, что «Стрелы» побеждают, или в том, что ты снова летаешь, но я знаю, что Драко Малфой частично ответственен и за то, и за другое. И разве это не удручающая правда? — Верни его домой, приятель, — говорит Рон.