fly like paper, high like planes

Проблема в том, что Гарри понятия не имеет, где начать поиски. Лейла даже представить не может, куда Драко мог бы отправиться. Гарри посылает сову Виктору, но не получает ответа. В конце концов, он снова берет портключ до Праги, не сумев придумать ничего лучше. Погода там ненастная: снег скрипит под ногами, а ледяной ветер бьет Гарри в лицо, так что он даже не заглядывает на стадион, уверенный, что команда Драко не играет в это время, но ему удается найти близняшек, которые работают в баре, где они отмечали со «Стрелами» их последнюю ночь в Праге. — Скучал по мне? — спрашивает Мина, подмигивая ему и покачивая бутылкой бехеровки перед Гарри. — Нет, ни за что, — смеется он и объясняет, что произошло. Мина задумчиво смотрит на него. — Виктор не отвечает и на мои письма, но, если кто-то и знает, где Драко, то это он, — она протягивает Гарри клочок пергамента, на котором указан адрес в Румынии. Два портключа и запутанную поездку на такси спустя Гарри обнаруживает себя на обсаженном деревьями бульваре в Бухаресте перед воротами двухэтажной виллы. Проходя через заснеженный сад к входной двери, Гарри чувствует себя ужасно помятым с дороги и пытается пригладить волосы. Не говорящий по-английски слуга отвечает на звонок и, когда Гарри продолжает повторять имя Виктора и не уходит, проводит его в одну из комнат. Дом роскошный — с высокими потолками и изысканной мебелью. У Виктора явно очень успешная карьера. Гарри пытается представить себя в таком месте и не может. Ему не хватает уюта, и обстановка совершенно не во вкусе Гарри. А вот Драко… — Что ты здесь делаешь? Гарри ожидает увидеть Виктора, поэтому, когда, обернувшись, он обнаруживает перед собой Драко, на мгновение просто теряется. Драко выглядит бледным и усталым, а под глазами его Гарри замечает темные круги. Даже его одежда совершенно не похожа на него. На бедрах Драко висят мягкие на вид спортивные штаны, и, несмотря на его рост, он почти тонет в одном из свитеров Виктора. И все же даже сейчас, будучи обиженным и подавленным, Драко невероятно красив. Гарри понимает, что пялится на него. — Ты в порядке? — спрашивает он, внезапно осознавая, что это единственное, что его на самом деле волнует. Драко издает низкий бесцветный смешок и отбрасывает волосы с лица. Рукав огромного свитера Виктора скользит по его руке к локтю, обнажая алую полосу, горящую вокруг запястья Драко. Гарри судорожно втягивает в себя воздух. Драко опускает руку и смотрит на нее так, будто впервые видит магическое клеймо и не может понять реакцию Гарри. — Что, ты не знал, что так будет? — горько усмехается он. Гарри ненавидит этот звук: глухой и несчастный. — Я не могу колдовать, только если мне не нужно спасти себя или кого-нибудь другого. А вдобавок ношу на себе этот восхитительный знак того, что мне нельзя доверять. Еще один след, который ты оставил на мне, Гарри. Еще одна отметка, которая делает меня изгоем. Это очень хитро работает. Я не могу жить среди волшебников, потому что никто не станет связываться с нарушителем контракта, но светящийся алый браслет на моей руке делает почти невозможной жизнь и среди маглов. Драко оглядывает гостиную: — Мне повезло, что Виктор в Аргентине и разрешил мне остаться здесь. — Почему ты так поступил с собой? — спрашивает Гарри разбито. Сама мысль об этом — что Драко решил скрыться в этом доме без магии, компании и каких-либо перспектив — слишком ужасна, чтобы о ней думать. — Ты не можешь так жить! — А ради чего мне оставаться в Англии? — вскидывается Драко в ответ. — Я пытался, Гарри. Я правда пытался. Но ты всегда будешь видеть во мне того человека, которым я был, когда мы были мальчишками. И это просто метафора, если честно. Если ты не можешь разглядеть во мне кого-то другого, то никто в этом Богом забытом обществе не сможет. Драко проводит рукой по лицу. Он выглядит измученным. — Так или иначе… я не обязан оставаться и мириться с этим. Мне не нужно твое или чье-то одобрение. Вся эта затея была обречена на провал. Пустая трата времени. Я был дураком, раз считал, что это могло сработать. Гарри смотрит на запястье Драко, снова прикрытое свитером, но недостаточно. Теперь, когда он знает, что под рукавом, он может видеть мерцание красной полосы сквозь ткань. — Но… — снова указывает он на руку Драко, повторяясь. — Ты не можешь так жить! — Адвокат Виктора заверил меня, что наказание продлится не дольше года. Гарри вспоминает, что Гермиона говорила ему нечто подобное несколько месяцев назад. Сейчас ему бы хотелось, чтобы он внимательнее слушал её. — Год! Драко, будь благоразумен. Что ты собираешься делать? Прятаться здесь и позволять Виктору заботиться о тебе все это время? — Все еще ревнуешь, Гарри? — фыркает Драко. — Не стоит. Мы с Виктором давно уже не любовники. Он мой близкий друг, но не более того. Ты можешь снова быть с ним, если ты здесь за этим. Гарри запускает пальцы в волосы. Разговор так быстро начинает идти не в ту сторону, что у него кружится голова. — Я не за этим здесь. — Я все еще жду, пока ты назовешь причину. — Мне жаль. Вот почему я здесь. Чтобы объяснить, как мне жаль. Я был не прав и поспешил с выводами, а в итоге причинил тебе боль, и я сожалею об этом. Драко, кажется, замирает, как будто не ожидает, что Гарри вот так прямо признается в этом. Он внимательно смотрит на Гарри, а потом опускается на неудобный стул и жестом предлагает Гарри сделать то же самое. Но в Гарри столько с трудом сдерживаемых эмоций, что они не дают ему оставаться на месте. Он продолжает расхаживать взад и вперед перед камином. — Когда ты впервые появился в моем кабинете в начале сезона, я подумал, что меня разыгрывают. Ты был моим худшим кошмаром. Воплощая все то, что бесило меня в новом квиддиче, ты был заключен в тело, которое словно вырвали из моих сладких снов, — Гарри беспомощно указывает на Драко, пытаясь тем самым объяснить ему, почему он испытывал трудности с его внешним видом. Драко только удивленно приподнимает брови. — И в начале мне казалось, что ты был точно таким же надоедливым ублюдком, которым ты был в школе. Ты нажимал на все мои болевые точки. Ты точно знал, как забраться мне под кожу. Все, что ты делал, просто сводило меня с ума. Но потом мы съездили в Прагу, и я начал понимать, что, возможно, ты не был каким-то извращенным наказанием, которое приготовила для меня Панси Паркинсон. Ты был терпеливым, умным и чертовски талантливым. Гарри делает паузу, чтобы перевести дыхание, вспоминая, как Драко летал в воздухе вверх ногами. — Чертовски талантливым, — снова бормочет он. Выражение лица Драко смягчается, но он ничего не говорит. — И ты казался слишком идеальным, чтобы быть правдой, понимаешь? Все происходящее казалось таким. Я снова начал летать. «Стрелы» побеждали. Так что, конечно, я поспешил предположить, что все это было обманом. Все это не могло быть правдой, мне казалось глупым даже надеяться на это. Разумеется, ты должен был оказаться обманщиком, а эти победы должны были быть связаны с жульничеством… Лицо Драко мрачнеет. — Но я был неправ, — торопливо продолжает Гарри. — Я был неправ. Думаю, я был так сосредоточен на своем прошлом, что мне было трудно понять, насколько ты отличаешься от того человека, которым ты был когда-то. Но я вижу это, Драко. Ты совсем не такой, каким был, когда мы были школьниками. Гарри осторожно приближается к нему и присаживается возле дурацкого позолоченного стула, опуская руку Драко на колено. Выражение лица Драко абсолютно нечитаемо, так что невозможно понять, о чем он думает. Гарри ненавидит это. Он хочет вернуть ту открытость, которую он видел на лице Драко, пока все не испортил. — Я хочу, чтобы ты вернулся в Лондон. — Дело в команде? — спрашивает Драко, его челюсти напряжены, и он звучит вызывающе, пока его взгляд прикован к руке Гарри у него на колене. — Ты хочешь моего возвращения, чтобы она победила? Гарри смеется. Он думает о Джинни, которая обвиняла его в том, что у него нет жизни за пределами клуба. — Нет, — уверяет его Гарри. — Это справедливый вопрос, потому что после войны меня не интересовало ничего, кроме квиддича. До этого момента. Это потрясающе, что команда выигрывает. И еще более потрясающе то, что я снова могу летать. Но ты… ты нечто совершенно другое. — Совершенно другое? — спрашивает Драко, губы его кривятся в улыбке. — Совершенно другое, — подтверждает Гарри, улыбаясь в ответ. — И мне бы хотелось узнать, что именно. Вернись в Англию, Драко. Давай избавимся от этого гребанного знака, выиграем Кубок и дадим шанс тому, что будет дальше. Драко долго смотрит на него и ничего не говорит. Сердце Гарри бешено колотится. Может быть, этого недостаточно. Может быть, Гарри нужно раскрыть свое сердце сильнее, чтобы убедить его. Драко оглядывает гостиную. — Я всегда ненавидел этот дом, — наконец признается он, беря Гарри за руку и сжимая её. Облегчение наполняет Гарри до краев. Он резко поднимается, утягивая Драко за собой и почти теряя равновесие, но это не имеет значения, потому что Драко рядом с ним и обнимает его за талию, наклоняясь и целуя его. Гарри думает, что он с радостью будет терять равновесие до конца своей жизни, если Драко будет тому причиной. Поцелуй становится более горячим, и Гарри забирается ладонями под свитер Драко, нащупывая резинку его штанов, но Драко осторожно уходит от его прикосновений, удерживая Гарри за бицепсы. Его щеки краснеют, и он улыбается, и Гарри уверен, что в жизни не видел никого более привлекательного. Он снова пытается наклониться к его лицу, но Драко держит его на расстоянии вытянутой руки. — Не здесь, Гарри, — говорит он, окидывая многозначительным взглядом комнату, в которой они находятся. — Это было бы неприлично. Гарри вынужден признать, что срывать с Драко одежду Виктора в его же доме — это немного чересчур, даже если это все, чего ему хочется в этот момент. Он отступает и делает глубокий вдох, уговаривая себя немного подождать. — Ты прав. Поехали. Я могу аппарировать тебя на станцию, я знаю, где она находится. — Такой нетерпеливый, — ухмыляется Драко, но он выглядит довольным. — Дай мне немного времени, чтобы собрать вещи и скрыть отметину на запястье. Нам не нужно лишнее внимание. Гарри с беспокойством смотрит на красный мерцающий браслет вокруг его руки. — Как нам избавиться от него? — он ненавидит себя за то, что виноват в его появлении. Он ненавидит то, что ответственен за некоторые отметки на теле Драко, и не хочет даже думать о том, что может добавить новых. — Нам нужно вернуться в клуб. Если я снова буду выполнять свои обязанности, наказание будет отменено. — Тогда давай поторопимся, — настаивает Гарри. Драко мягко целует его в висок, прежде чем сжимает его руку и выходит из комнаты. Гарри хочется как можно скорее вернуться домой, но вокзал Бухареста переполнен, а волшебник на стойке информации ничем им не помогает. Их лучший вариант — это портключ через Париж с двухчасовой пересадкой. — Нам подойдет, — соглашается Драко, даже не нуждаясь в чарах перевода. Что, вероятно, к лучшему, потому что Гарри не уверен, что чары перевода справились бы со всеми вариантами того, как он мог бы объяснить волшебнику за стойкой, почему этот вариант им не подходит. Но ничего не поделаешь, и так они оказываются на неудобной деревянной скамейке на Gare de Brocéliande в Париже, где наблюдают за тем, как гигантские часы отсчитывают минуты. Гарри сжимает руку Драко в своей, поглаживая черную тканевую ленту, обмотанную вокруг его запястья. Драко заверил его, что магия прожжет её, но не раньше, чем они вернутся домой. Но Гарри все равно беспокоится. Если о нарушении контракта узнает магическая пресса, это будет конец для Драко. Сколько бы побед он ни принес «Стрелам», от его заслуги в этом ничего не останется, и его репутация будет уничтожена, снова превратив его в Пожирателя смерти, которому нельзя доверять. — Я тоже подумал, что Панси меня разыгрывает, — тихо говорит Драко, не отводя взгляда от часов. Гарри требуется секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. — Когда она приехала за мной в Прагу, то рассказывала обо всем этом так, словно контракт был простой формальностью. Предложение было прекрасным. У нее в руках был жалкий клуб, который ей нужно было поставить на ноги… Гарри издает обиженный звук, и Драко успокаивающе похлопывает его по руке. — И все, что мне нужно было сделать, это обучить игроков новым правилам и убедиться, что они выиграют несколько матчей. Заслужив уважение английских фанатов, я смог бы вернуться домой. Только этого я и хотел. Так что ты можешь представить мой ужас, когда я приехал в Лондон и узнал, кто сейчас тренирует эту команду. Гарри хочет защититься, но ему нечего сказать. — Дело в том, Гарри, что я тоже поспешил с выводами о тебе в первые несколько недель, и они были не очень лестными. Мне казалось, что ты стал ни на что негодным, что вся твоя жизнь сосредоточилась на том, чтобы быть тренером посредственной команды, после того, как миновали дни твоей славы. Гарри пытается отнять руку, но Драко перехватывает её и сжимает, глядя ему в глаза. Выражение его лица искреннее и открытое. — Но я тоже ошибался. Тебя воспитывали маглы, но при этом ты так влюблен в квиддич, что это проявляется во всем, что ты делаешь. Ты отличный тренер именно потому, что ты понимаешь историю и основы игры, но не ограничен ими. Клуб не теряет свою актуальность, это центр магического сообщества, и он важен не только для игроков, но и для фанатов и тех детей, которых вы тренируете на каникулах. Ты построил что-то потрясающее, Гарри. Гарри чувствует, что краснеет, и он хочет отвести глаза, но Драко продолжает. — Когда я увидел, что ты разместил на полке у себя в кабинете кобуру Лейлы, я понял, что ты вовсе не живешь в прошлом и совсем не похож на Биннса. То, с какой самоотдачей, ты начал снова учиться летать, хотя знал, что это может обернуться болью, неудачей и разбитыми надеждами. То, как ты согласился дать мне второй шанс. Это действительно что-то, Гарри. Гарри смеется, чувствуя, как ему сдавливает горло. — Что-то? — поддразнивает он, подталкивая колено Драко своим, и получает в ответ смущенную улыбку. Наконец объявляют отправку их портключа. Гарри отказывается выпускать руку Драко из пальцев, пока они пробиваются сквозь толпу на Кингс-Кросс и находят место для аппарации, откуда отправляются на стадион. Как только они оказываются там, Гарри принимается дергать черную ленту на запястье Драко. Тот смеется над его волнением, развязывает конец ленты и разматывает её, открывая только рисунок лилий на бледной коже. Красная метка исчезла. Гарри вздыхает с облегчением, и Драко быстро выхватывает из кармана палочку, накладывая заклинания на все, до чего может дотянуться, и заставляя квоффлы и метлы взлетать в воздух и парить вокруг них. — Боже, как же это хорошо, — стонет он, снова взмахивая палочкой, чтобы привести комнату в порядок. — Теперь мне остается только вернуться в отель, принять очень долгий душ и… — Не надо, — перебивает его Гарри. — Не принимать душ? Я не знаю, что тебя заводит Гарри, но после вокзалов я чувствую себя… — Не возвращайся в отель, — останавливает его Гарри уверенно. — Останься у меня дома. Я хочу, чтобы ты остался со мной. Драко выглядит удивленным. — Ты можешь занять отдельную комнату. Черт, ты можешь занять целый этаж, если хочешь. Просто… мы потратили достаточно времени напрасно, тебе не кажется? Если то, с каким пылом Драко целует его, когда они аппарируют, может служить ответом, то он явно согласен с Гарри. — Ты мог бы расщепить меня, — жалуется Гарри некоторое время спустя, когда прижимается к теплому боку Драко и обводит пальцами лозу у него на груди. — Я слишком опытный волшебник для этого, — смеется Драко, целуя его в лоб. — Кроме того, я не рискнул бы потерять ни одной части тебя теперь, когда я знаю, на что ты способен. Его рука скользит под одеяло, чтобы дать понять, о каких частях Гарри он особенно беспокоится. Гарри думает, что уже совсем скоро он будет готов ко второму раунду. Его палец скользит вверх по одной из тонких линий, которые оставила после себя Сектумсемпра, а затем осторожно поднимается по толстому розовому шраму на горле Драко. — Я хочу знать все твои истории, — бормочет Гарри, прижимаясь губами к ключице Драко. — Это просто истории, — шепчет он. — Прошлое больше не сдерживает меня, Гарри. Ты должен научиться отпускать его, если хочешь построить свое будущее. Гарри думает обо всем том, что отпускает: свое неправильное представление о чистоте квиддича, свою веру в то, что он больше никогда не сможет летать, и абсолютно все свои убеждения о Драко Малфое. Может быть, прошлое и загнало его в ловушку. Но сейчас он начинает думать только о будущем.