1793

Они заключили соглашение. Давно, ещё несколько веков назад, и придерживались его, не нарушали. И, что самое удивительное, вполне успешно. Пока что ни одна из Контор не обратила на их маленькую ложь большого внимания. Но, как правило, к соглашению они прибегали лишь тогда, когда им надо было выезжать из города. Мелкие задания не стоили такого внимания, чтобы их выполнять по соглашению. К тому же зачем им эта лишняя возня, если они и без того там, где должны работать? Зачем Кроули просить ангела искусить человека вместо него в Париже, если Энтони в Париже? Зачем Азирафаэль прибегать к соглашению, если её цель — благословение человека в Париже, и она в Париже? Смысла нет. Так что пока что они проживали в одном городе, соглашение не так часто применялось. Разве что тогда, когда необходимо было выезжать в другие города. Никто из них не любил долгие поездки на лошадях. А в каретах было не лучше: тряска просто убивала. Поэтому демон с ангелом прибегали не часто к соглашению, пока жили в одном городе. А во второй половине восемнадцатого века они проживали в Париже. И у каждого из них были свои обязанности. Ангел должна была появляться на разных мероприятиях, чтобы наставлять людей на путь истинный, демон должен был появляться там же, чтобы сбивать их с этого пути. Они встречались часто. Сталкивались. Даже соперничали, но на этот раз не отлынивали от работы, ведь им было довольно интересно, кто в итоге возьмёт верх над тем или иным человеком: демон или ангел. Но, как правило, у них была ничья. Азирафаэль с Кроули находили друг друга в самых различных местах: от жалких таверн и до Версаля. И они всегда были вместе. Стоило одному из них заметить в толпе другого, как он спешил к нему. И весь вечер, день или ночь они проводили в компании друг друга, что, однако, не могло не бросаться в глаза окружающих людей. Но ни ангел, ни демон этому значению не придавали. Они всё-таки были сверхъестественными существами, они были далеки от человеческих предрассудков. Или, по крайней мере, так думали. — А где же ваш муж? — на одном из вечеров спросила графиня де Полиньяк ангела. — Что-то его не видно. — Просите? — не поняла Азирафаэль. — Кого вы имеете ввиду? — Ох, шутница, — улыбнулась графиня. — Как будто у тебя может быть несколько мужей! Ангел неловко улыбнулась в ответ, а женщина продолжила говорить: — Тот высокий мужчина в тёмных очках. Он ещё в чёрном всегда в отличие от вас. Он явно ваш муж. Или нет? Неужели он для вас всего лишь интрижка? Трудно передать словами, какие эмоции Азирафаэль испытала в тот момент, когда поняла, что речь о Кроули. Ангел сначала стала мертвецки бледной, а после превратилась в спелую помидору. — Почему вы решили, что он мой муж? — сдерживая волнения, спросила Азирафаэль. — Почему вы не полагаете, что он может быть только моим знакомым? — О, да бросьте, — улыбнулась графиня. — Как вы ходите друг с другом, как общаетесь, как он вам что-то там на ушко нашёптывает. Вы всегда вместе. Если он вам не муж, значит, он ваш любовник, и… О, неужели он женат?! А это уже становится интереснее! Азирафаэль вновь побледнела. Она ангел, она не может позволить, чтобы о ней ходили подобные слухи! Она не может позволить, чтобы о ней говорили, как о той, кто имеет любовника, тем более, женатого любовника! — О, значит я попала в точку? — промурлыкала графиня. — Это так занимательно! Никогда бы не подумала, что у вас есть такие грязные секреты. Что ж, все мы люди, и у всех они есть. — Нет! — в панике выкрикнула Азирафаэль. Ангел не знала, как можно оправдаться, как можно убедить в обратном такую убежденную женщину, как графиню де Полиньяк, поэтому Азирафаэль ничего лучше не придумала, чем выбрать из всевозможных зол меньшее. — Он не мой любовник. Изначально вы были совершенно правы. У Азирафаэль не поворачивался язык самостоятельно и полноценно соврать, говоря, что Кроули — её муж. Она замолчала, но за неё это сказала графиня: — Значит, он ваш муж? — Определенно. Голос Азирафаэль дрожал, впрочем, как и она сама, и на ангела уже накатывала первая волна ужаса от осознания того, что она солгала. Но графиня не заметила нервного состояния Азирафаэль, спросила: — И он придёт? Краснея от стыда из-за лжи, Азирафаэль пробормотала: — Скорей всего, нет. — Что же так? — Решил отдохнуть от общества. Ангел залилась краской. Теперь она на собственном опыте познала, что ложь — как снежный ком. Одна ложь рождает другую, и так до бесконечности. — О, понимаю, понимаю, — смиренно склонив голову, сказала графиня. — Но в следующий раз проследите, чтобы он пришёл обязательно. Не хорошо оставлять свою жену одну. — Конечно. Ангел смогла спокойно выдохнуть лишь тогда, когда мадам оставила её, переключив внимание на беседу с другими людьми. Азирафаэль знала, что поступила плохо, но сейчас уже не это было важно. Важно было решить, как поступать дальше, как выпутываться из ситуации. И ангел решила первым делом поставить Энтони в известность. К тому же, он может придумать что-нибудь дельное. По крайней мере, он всегда находил выход из любой ситуации. Остаток вечера Азирафаэль провела на нервах. Ей хотелось поскорее встретиться с демоном, но в то же время она не могла уйти после тех слов, которые сказала графине де Полиньяк, иначе у той зародились бы сомнения в Азирафаэль. А подозрения от графини могло грозить полным разоблачением — она любила совать нос в чужие дела. В добавок ко всему прочему, Азирафаэль весь вечер предвкушала и уже заранее содрогалась всем телом, представляя, как разгневается на неё Кроули, когда узнает о случившимся. В любом случае, Азирафаэль поняла кое-что: не стоило ей позволять демону разгуливать с ней под руку. Совсем не стоило.

***

— Прос-сти, что?! — завопил Энтони. — Нет, с-стой. Не прос-с-с-сти. ЧТО?! Азирафаэль явилась в особняк Кроули и как только оказалась с ним наедине в его кабинете, сразу же огорошила его «потрясающей новостью», даже не дав демону время на парочку шуточек о том, что если ангела заметят в его особняке, то могут что-то плохое подумать. Однако, когда Азирафаэль сообщила о своей лжи, то шуточка Энтони, которую он всё же хотел сказать, стала совсем не актуальной: теперь весь высший свет считает, что Азирафаэль — жена Кроули, ни о каких пересудах по поводу «посещения» ангела Энтони речи быть уже не могло. Теперь в этом никто бы не увидел ничего странного, ведь, как минимум, муж с женой живут в одном доме. Кроули нервно расхаживал по комнате из угла в угол, и полы его сюртука ни на миг не оставались в покое: они плыли по воздуху, словно летучие корабли. — Да как ты смогла такое сказать, ангел! — возмутился Энтони. — Ты соврала, ангел! С-с-соврала! — Я знаю! — лицо Азирафаэль стало пунцовым, ведь помимо того, что она созналась в своей лжи, она созналась в ней перед демоном. — Но у меня не было другого варианта! — Не было?! — зашипел Энтони, резко останавливаясь и впиваясь взглядом в ангела. — Не было! — он всплеснул руками. — Не было, чёрт возьми! Выбор всегда ес-с-сть, ангел. И ты свой сделала. Всё ещё краснея от стыда, Азирафаэль жалобно посмотрела на Кроули и сообщила: — Из всех зол я выбрала меньшее. Кроули навернул ещё один агрессивный круг по кабинету, остановился у стола и опёрся на него руками, выдохнул, пытаясь успокоиться, и уже более сдержанно посмотрел на Азирафаэль. Его костёр возмущения погас, но не умер: угли на пепелище ещё тлели, и любой искры, любого неосторожного слова ангела было бы достаточно, чтобы вновь разжечь его. — Разве это меньшее зло, ангел? — обречённо спросил Энтони. — Разве ты не могла сказать правду? — Могла, но мне бы не поверили. Ты же знаешь графиню де Полиньяк. Если она себе вбила что-то в голову, то это уже от туда никак не выбить. — Пусть она бы тебе не поверила, но я бы мог подтвердить, что мы — не пара. Другим бы этого было достаточно. — Ох, Кроули, — вздохнула Азирафаэль, а демон заинтересованно посмотрел на девушку. — Если бы даже нам другие поверили, что мы — не муж с женой, то нам бы никто никогда не поверили, что мы — не любовники. Демон удивлённо вздёрнул брови, говоря: — Поясни. — Мы с тобой вели себя слишком… свободно, — расплывчато сказала Азирафаэль. — Вели себя так, словно мы в очень близких отношениях, словно нас связывает многое… — Но ведь нас действительно связывает многое, — не преминул вставить своё слово Энтони. — Как минимум, мы долго знаем друг друга — с самого начала времён. Мы заключили соглашение. И мы друзья. — Мы не друзья, — твёрдо сказала Азирафаэль, хмурясь. — И я имела в виду, что мы выглядим так, словно нас связывает что-то большее даже обычной дружбы. Словно у нас… любовная связь. И если бы я сказала правду, то в неё не поверили бы, потому что наше поведение этому не соответствовало в глазах общественности. И даже если бы мы после его изменили, то люди бы решили, что мы просто поссорились или прервали эту связь. И выбирая между ложью, которая не породит ужасных сплетен, и правдой, после которой будут пересуды, я посчитала меньшим злом первый вариант. — Могла бы сказать правду, — фыркнул Кроули. — Ни к чему бы плохому она не привела бы. — Привела бы! Ты демон, тебе, наверное, приятно, когда про тебя ходит много грязных сплетен, а я — ангел! Моё имя не должно быть запятнано… подобным. — О вот, значит, как мы заговорили, — ехидно улыбнулся Энтони, и его огонёк негодования начал разгораться с новой силой. — Твоё имя не должно быть заклеймено словами «девушка с любовником». Об этом ты подумала. О себе ты подумала. А обо мне ты подумала? О моём честном имени демона ты подумала?! Ты подумала, что для меня иметь жену и быть порядочным семьянином всё равно, что для тебя иметь любовника?! Быть хорошим — это не про меня, ангел. Говоря это, Кроули шаг за шагом приближался к Азирафаэль, а она отступала назад, пока не коснулась спиной стены, и больше отступать оказалось некуда. А Кроули всё приближался и в итоге оказался на неприлично близком расстоянии. — Я демон, чёрт возьми, а не ангел, чтобы разыгрывать семейную комедию и поддерживать доброе имя. Ты ангел, — демон ткнул пальцем в Азирафель. — Это твоя святая обязанность, а не моя. У вас же там приветствуется быть мучеником, так вот бы помучилась немного от сплетен, может быть, в ранге бы поднялась! — Это только для людей, — хмуря брови, сказала Азирафаэль. — А ангелы должны быть… без единого пятнышка в их личном деле. — О, вот оно что! — Кроули вскинул руки к небу, резко развернулся и, стукнув небольшими каблуками, отошёл от Азирафаэль. Пройдя ещё парочку нервных кругов по комнате, что его немного успокоило, Кроули повернулся к ангелу. — И что ты предлагаешь? — Не знаю. Боясь новой вспышки гнева демона, Азирафаэль поспешила добавить: — Я решила, что сначала надо оповестить тебя, а потом… потом мы что-нибудь придумаем. Издав обречённый вздох, Кроули упал на кресло, склоняя голову на бок. Несколько минут он сидел неподвижно и не шевелился, и ангел уже подумала, что демон заснул, но наконец-то Энтони тихо сказал: — Ты можешь уехать из города. — Не могу. У меня ещё есть здесь работа. — Я сделаю её за тебя. — На тебя падёт вся тяжесть вопросов и сплетен. К тому же это будет подогреваться любопытством о том, что же со мной случилось. — Плевать. Придумаю что-нибудь. Ангел печально покачала головой, говоря: — У меня приказ из Конторы быть в Париже. Я здесь… Как бы дежурный ангел. Не стоит идти против высших инстанцией. Энтони шумно выдохнул. Он был в подобном положении: дежурный демон по разжиганию грехов. И ему тоже не стоило уезжать из Парижа надолго. А этот вариант требовал именно длительной командировки. Он не подходил ни Азирафаэль, ни Энтони, и поэтому демон его сразу же отмёл. — А чудом стереть память у этой графине не получится? — Она уже всё всем растрепала наверняка, — фыркнула Азирафаэль. — Да и проблема не столько в ней, сколько в общественном мнении. Графиня мне высказала лишь общее впечатление. Не можем же мы стереть воспоминания о нас у сотни людей? — И то верно. Тогда… — протянул Энтони, хмурясь, — ты можешь признаться в своей лжи и сказать правду. — Это породит ещё больше вопросов и сплетен! А я не хочу… не хочу, чтобы они были обо мне. Начальство за это меня по голове не погладит. — А если мы станем поддерживать твою ложь, то тебя за это погладят по голове? — недовольно прошипел Энтони. — С-сплетни — это плохо, конечно. И если твоя Контора о них узнает, то сделают тебе выговор, как минимум. Но, наверное, будет куда хуже, если твоя Контора узнает, что у тебя есть муж. Тем более, не просто муж, а муж-демон. Нет? — Я скажу, что это фальсификация, — невозмутимо сообщила Азирафаэль. — И это не будет ложью. И я позабочусь о том, чтобы личность моего «мужа» не проверяли: никто не узнает, что мой «муж» — это именно ты. — Значит, ты предлагаешь устроить спектакль для людей? — спросил Кроули, но не позволил Азирафаэль ответить, ведь и без того было понятно, что этот вариант ей больше всего по душе. Но этого же нельзя было сказать о демоне. — Нет, ангел, нет! — Энтони подскочил с кресла. — Ни за что! Никогда! Я не буду притворяться твоим мужем! Это какой позор-то! А если об этой выходке узнают наши Конторы? Что они подумают?! О-о-о! Кроули вновь пробежался по комнате и опять упал на кресло, прикрывая глаза ладонью. Его разум просто отказывался воспринимать информацию, отказывался думать. — У нас есть ещё варианты? — спросила Азирафаэль. — Думаю, нет, — глухо ответил Энтони. — Тогда пора решать. Я бы предпочла последний. — Я бы предпочёл второй. — Я на него категорично не согласна. — А я категорично не согласен на последний. Азирафаэль нахмурилась, прикусила пухлую губу, смотря на Энтони, но тот так и не убрал ладони от глаз, не удосужил своим внимание ангела. Продолжительный взгляд на демона не возымел результата, и ангел спросила: — Значит? — Нет. — Что ж, — после нескольких минут тишины сказала Азирафаэль, — я тоже не намерена отказываться от своего мнения. Если ты передумаешь, то я буду рада увидеть тебя в салоне на главной улице в эту пятницу. До встречи.

***

Блефовать Азирафаэль не умела, именно поэтому, когда наступил срок, пятница, и когда Азирафаэль явилась в салон, то она нервно теребила бантик на юбке своего платья, озиралась по сторонам, надеясь найти Кроули, который повёлся на её нелепую провокацию, и пытаясь не попадаться на глаза графине де Полиньяк, ведь встреча с ней поставила бы точку во всей истории: пришлось бы сознаться во лжи, порождая ещё больше слухов, если бы не пришёл Энтони. А он, как видно, не пришёл. — Ах, вот вы где! — воскликнула графиня, когда ангел попыталась скрыться от неё в толпе, но де Полиньяк её уже заметила, и бежать было поздно. Азирафаэль сжала ладони в кулаки, нацепила на лицо приветливую улыбку и развернулась, говоря: — Рада видеть вас вновь. — Давайте опустим официальные любезности, — улыбнулась женщина и окинула взглядом людей вокруг. — Но где же ваш муж? Неужели он опять отдыхает от общества? Я надеялась, что вы представите его мне. Я видела его множество раз, но не знаю, кем он является. Азирафаэль тоже окинула взглядом людей вокруг в последней в тщетной попытке увидеть демона: его нигде не было. Что ж, тогда у Азирафаэль не оставалось иного выхода, как сказать правду: сознаться в своей лжи. — По этому поводу, — протянула Азирафаэль, и лёгкий румянец тронул её щёки. — На самом деле, он не… — …немного опоздал, — послышался сбоку голос Кроули, который проталкивался сквозь толпу к Азирафаэль. Ангел так и замерла с открытым ртом от удивления, а в глазах графини засверкал огонёк любопытства. Наконец, когда демон оказался подле Азирафаэль, он отряхнул одежду и очаровательно улыбнулся графине, а после обратился к Азирафаэль: — Прости, ангел, я задержался. — Надеюсь… такого больше не повторится? Голос Азирафаэль звучал тонко и высоко, почти что испуганно, ведь она уже смирилась с тем, что о ней поползут сплетни. — Конечно, ангел, — демон бросил короткий взгляд на собеседницу Азирафаэль. — Кажется, вы — графиня де Полиньяк? Ближайшая подруга королевы? — Вы многое знаете обо мне, — начала графиня, но была перебита Энтони: — Ровно столько, сколько о вас говорят. — …но я о вас — совершенно ничего не знаю, — закончила женщина. — Разве? — наигранно удивился Кроули. — Как минимум, вы знаете, что я муж этой очаровательной особы, — с этими словами Энтони взял под руку растерянную Азирафаэль. — И этого должно быть уже достаточно. — И всё же мне интересно узнать поподробнее о вас, ведь вы муж моей подруги. «Подруга», конечно, было слишком громко сказано, но Азирафаэль не посмела исправлять графиню, к тому же ангел была всё ещё слишком сильно растеряна появлением Энтони. Однако их милую беседа прервал чей-то женский голосок, взывающий к де Полиньяк. Кто-то требовал внимания графини. — Прошу прощения, — сказала графиня и, сделав небольшой книксен, поспешила оказать внимания голосу. Кроули стоял молча, улыбался сам себе, словно кот, который наелся сметаны. Ангел же не верила в происходящее. Она спросила: — Ты всё-таки пришёл? — Как видишь, — улыбнулся Энтони. — Я же здесь. — Значит, ты передумал? Но почему? — Я подумал, — демон повёл Азирафаэль в сторону сада, где тоже веселились люди, — что твоя ложь — дело плохое. А демону не пристало пресекать плохие дела. Демонам надо их поддерживать. И я решил, что шанс поддержать ложь ангела — не каждый день выпадает. Стоит попробовать. — Понятно. Азирафаэль склонила голову набок, то ли в раздумье, то ли в печали, то ли в стыде. А Энтони сменил весёлый тон на ласковый и сообщил: — А ещё… мы заключили соглашение. — И что с того? — удивилась Азирафаэль, поднимая взгляд на демона. — Разве оно имеет значение в этой ситуации? — О да, имеет, ещё какое! — воскликнул Кроули. — Если о нём узнают, то нам сладко не придётся. И терять нам уже нечего. — Я всё ещё не понимаю, дорогой. Кроули опасно улыбнулся, но ангела совсем не пугал его оскал. Может быть, такая улыбка не предвещала ничего хорошего другим, но точно не Азирафаэль. — Если вместе, то до конца, ангел. На щеках Азирафаэль появился лёгкий румянец: было приятно слышать, что хотя бы одно существо во всей вселенной будет поддерживать её, что бы не случилось, но не напомнить кое-что Азирафаэль просто не могла: — Мы не вместе, — серьёзным тоном сказала она. А демон, радостно улыбнулся и наигранно печально, явно не веря словам ангела, заметил: — А, ну да, я совсем забыл об этом.