Эмпатия

      Свет от пламени спиртовой горелки терялся в ярком освещении нового кабинета. С того момента, как Инк решил проблему восстановления исследований после сбросов, каждый новый таймлайн начинался с переезда в другой лабораторный отсек и переоборудования одного из двух помещений под нужды хранителя: приходилось подсоединять дополнительный компьютер, якобы для обработки большего массива данных, отделять в углу сектор с ярко-желтыми мусорными контейнерами ради маскировки следов телепортации, заново расставлять по полкам конспекты, объясняющие абстрактные эмоциональные концепции, и вешать на стену школьную доску. Судя по жуткому грохоту, прозвучавшему из-за двери, Инк уже заявился в отведенный ему класс, но Сай, слишком сосредоточенный на подготовке кишечной палочки для очередного эксперимента, ловко опалил железный шпателек над горелкой и снова окунул его в посевной материал.       Недолгой тишины Сансу хватило, чтобы закончить работу с культурами и переставить их — все двадцать пять чашек Петри — на другой стол. С тихим хрустом расправив затекшие плечи, он стянул перчатки и неторопливо закрыл их в плотном контейнере с кучей красных пометок. После — устало вздохнул, продезинфицировал руки и легко открыл дверь в класс.       Инк, взгромоздившийся на табуретку, выглядел непривычно отрешенным: вместо того, чтобы вчитываться в информацию на мониторе, он нетерпеливо барабанил по столешнице пальцами, в задумчивости прикусив кончик языка. Их взгляды столкнулись, и у Сая без колебаний потребовали: — Мне нужна программа поведения для влюбленности. Тут, — уверенный кивок на компьютер, — нет такой.       Сай на секунду остановился, удивленный, но подавил порыв поинтересоваться, что именно произошло: необходимость курировать каждый шаг Инка исчерпала себя многие перезапуски назад, когда тот научился ориентироваться в основных эмоциональных категориях. Он лишь едва слышно хмыкнул что-то себе под нос, оттеснил хранителя от компьютера и, открыв консоль, после нескольких минут задумчивости начал сосредоточенно печатать под тихое сопение возле виска. — Я пропишу только общие рекомендации, но, думаю, тебе должно хватить. Если не сработает, приходи и дай больше вводных, я конкретизирую ответные… — он надолго замолчал, всматриваясь в операторы нового кода. — ...ответные… — заметив ошибку, вбил пару новых строк и спустя минут десять закончил рассеянно, невпопад: — …меры. Фаланги в завершение еще пару раз резко ударили по клавишам, и Сай вдавил «Enter», так что перед ним всплыло окошко с размеченным на пункты текстом. Лицо Инка мастерски изобразило благодарность даже прежде, чем тот, подглядывая на кончик шарфа, намешал нужную комбинацию красок и залпом выпил ее из углубления в полой пробке от пузырька. — Спасибо! — он рассмеялся подчеркнуто восторженно; Санс, покачав головой, освободил ему место за компьютером и достал с полки одну из нумерованных папок: неискренность новой эмоции требовала серьезной корректировки.       Пока шариковая ручка отпечатывала в рабочем журнале предположения по калибровке состава смеси, Инк внимательно изучал выданный Саем алгоритм. Хмурился, спешно сливал какие-то краски вместе — и, сделав глоток очередного концентрата, уставился на Санса с таким искренним возмущением, что тот, наблюдавший за подопечным краем взгляда, поднял голову от записей: — Слишком длинно? Мне нужно составить мнемоническую подсказку для запоминания? — предположил он, отложив ручку, и Инк захлебнулся словами: — Это не то! — Ты попросил у меня программу поведения для влюбленности. Эта категория для тебя в новинку, поэтому некоторые методы могут казаться неэффективными. Но, поверь, дело не в их ошибочности, а в комплексности чувства. Не беспокойся, я составлю соответствующий цикл занятий, когда мы разберемся с эмоциональными маяками для твоей памяти, — успокаивающе разъяснил Сай, но снова столкнулся с возражением: — Ты не понял, чего я хочу, — будто в подтверждение сказанному, хранитель ткнул пальцем в экран. — Мне нужна программа для ответных чувств. Не для того, чтобы отвергнуть влюбленного монстра, — заявил он, позволив себе еще каплю жгучей эмоциональности — красной краски.       Сай отложил журнал и потер переносицу, приподняв дужку очков: — Перебирайся ближе к доске и бери конспект. Потратим несколько минут на объяснение, почему в этой ситуации я, вне зависимости от твоих запросов, дал верную программу.       Инку стоило бы обрадоваться — по крайней мере, обычно, выхватывая с нижней полки толстую тетрадь, он изображал улыбку, но сейчас красный, едва получивший свободу, жегся где-то у позвоночника, и выражение лица хранителя казалось скорее раздраженным, чем воодушевленным или хотя бы обиженным. Досадно уцепившись взглядом за неаккуратную, поплывшую букву подписи в углу обложки, он совершенно небрежно капнул на язык голубой — и за их условной партой оказался в смешанных — вполне буквально — чувствах. — Итак, — Сай почти улыбнулся, мысленно отметив, насколько Инк сросся с эмоциональной концепцией, несколько лет назад бывшей для него чуждой — иррациональной истерикой, — мы уже обсуждали мораль. Много, очень много раз. В среднем мы условились считать поступок отрицательным, если он имеет негативное влияние на других существ или если в своей сути он глубоко эгоистичен. О влюбленности мы пока не говорили, и я планирую ввести разъяснения сильно позже, но в общих чертах ты должен понимать, что она представлена сильной эмоциональной привязанностью к другому существу, чаще всего неконтролируемой, — Сай оставил последнее слово покалывать язык, когда заметил, что Инк, пытаясь записывать, не успевает за его темпом, — проявления и сущность которой отличаются у разных индивидуумов. Как правило, реализуется закономерность «принятие предметом влюбленности — положительные эмоции, отторжение — негативные». — Ты только начал, а я уже сделал выводы, которые тебе не понравятся, — Инк встряхнулся и на секунду, в момент неопределенности ощущений, приобрел сходство с пораженным инсультом человеком со скошенным, неясным выражением лица. — Именно поэтому я продолжу, — Сай показательно сложил руки на груди. — Обман в вакууме мы считаем плохим поступком. Принятие тобой чувств другого существа — заведомая ложь, манипуляция, игра, в которой ты изображаешь, будто другой субъект важен для тебя настолько же, насколько важен для него ты. И это тот случай, когда, достав обман из вакуума, мы все равно получаем аморальное поведение — даже если опустить отрицательные эмоции, которые испытает существо, узнавшее о такого рода лжи, мы сталкиваемся с концентрированным эгоизмом, — твердо подвел он, ожидая, что Инк возьмет перерыв, чтобы переждать предыдущие свои эмоции и сменить настроение.       Инк не переждал и сменил только положение в пространстве, подложив руки под подбородок и потребовав: — А еще раньше ты говорил, что абсолютных добра и зла нет. Поэтому давай разберем эту ситуацию, как ты меня учил.       Сай огладил оправу очков подушечками пальцев, скользнул ими к дужке, прикрыл глаза — и со вздохом расчертил доску на две части, марая руку в меле. — Стоило ожидать, что эта концепция вызовет у тебя такой отклик. Хорошо, тема анализа: «Ты изображаешь ответную влюбленность». Верно? — Инк кивнул быстро, воодушевленно и даже приподнялся, чтобы лучше видеть схемку. — Значит, начнем с отрицательных последствий. Я предлагаю: когда существо узнает об обмане, ему будет причинена сильная боль. Оцениваю этот минус на три из трех, — он протянул через доску меловую полоску то ли дефиса, то ли тире и коротко прописал: «Болезненность -3». — А я оспорю! Я могу скрывать обман и притворяться целую вечность, пока кто-то из нас двоих не погибнет. Измени оценку на ноль, — самоуверенно начал Инк, даже не запнувшись о разочарованный взгляд Санса. — Такого масштаба обман непременно вскроется. Тебя застанут в момент, когда кончатся краски. Как ты спасешься от разоблачения? — со скепсисом уточнил Сай, ненадолго отложив мелок; тот медленно сполз по железной подложке школьной доски, и уже в следующий момент Сансу пришлось поднимать его с пола. — Ты поможешь мне проконтролировать их количество и не допустить такую ситуацию, — отозвался Инк со стальной уверенностью. — Первое парировал. Тогда второе — в сложных эмоциональных категориях влюбленности тебе придется столкнуться с тем, к чему я не успею тебя подготовить. Третье — существо, вероятно, захочет физической близости и в момент предполагаемого накала чувств ощутит фальшь, — Инк открыл рот, попытавшись, кажется, перебить его, но замолк. — Четвертое — существо, можно предположить, решится на откровение и покажет тебе свою душу, а ты не сможешь ни ответить тем же, ни проявить достаточную внимательность при обхождении с чужой сущностью. Парируешь?       Грусть победила, обосновавшись в глазницах темно-синими каплями, и Инк махнул рукой: — Значит, тройка. Ты прав. — Тогда двигаемся дальше, — обтерев мелок от пыли, он выписал: «Отрицательный опыт -1». — Неизбежный разрыв должен принести негативные эмоции обеим сторонам. А живые существа, как ты знаешь, избегают неприятных ситуаций — значит, их нужно избегать и тебе, — вывел Санс уверенно, и зрачки Инка едва заметно посветлели. — Я даже не буду спорить. Приятно, когда ты признаешь меня живым, — голубая краска, мягким туманом осевшая в его замедлившихся движениях, вынудила Инка пустить слезы благодарности, или раскаяния, или чего-то еще, чем концентрат прикрылся, как поводом, — единственную влажную дорожку на сухой скуле.       Сай, внешне довольный, быстро прикинул что-то в мыслях и предупредил: — Следующий пункт оценишь сам, — он сделал короткую паузу, чтобы дать подопечному прийти в себя, и указал на доске: «Отношения». — Когда обман будет раскрыт, существо, в него вовлеченное, с большой долей вероятности не будет воспринимать тебя, как прежде. Возможны различные варианты, в том числе и полное окончание взаимодействия с тобой, — припугнул Сай, не ожидая на деле высокой оценки; даже единица стала бы небольшой его победой.       Вопреки ожиданиям, Инк задумался. Всмотрелся в доску. Потом — прикрыл глаза, поморщился полубрезгливо. Улыбнулся, сорвавшись на смех, резко умолк и вздрогнул, будто от боли, зло скривился, изобразил азартный оскал — Сансу показалось, что он снова прошел через короткую истерику, но хранитель будто специально прогнал себя по тем же стадиям, снова и снова, три или четыре раза подряд, и тогда Сай понял, что тот уперто что-то вспоминает. Смех отвоевал место у мнимого страха, и Инк открыл глаза почти виновато: — Два из трех. Теперь к плюсам?       Сай вывел оценку критерия и следом, едва слышно хмыкнув, новую надпись: «Репутация». — Это последнее. Монстры и люди не пожелают видеть своим спасителем того, кто играл чувствами их друга или близкого. Твоя оценка? — надеясь повторить прошлый успех, спросил он, но в ответ получил гордо сложенные в круг-букву-нолик пальцы: — Совсем мимо. Запиши первым плюсом, что у этого монстра проблемы с доверием и что я единственный, кто действительно способен находиться рядом с ним. Мой отклик сделает его счастливым на время отношений. Ты сам подтвердил, что это так работает. И оценка — три из трех, — Инк, кажется, был готов вскочить и самостоятельно начать царапать на доске.       Мел послушно отпечатал: «Взаимность +3», но четыре толстые черты крест-накрест перекрыли новую надпись и самую первую, о болезненном раскрытии тайны. — Тогда я аннулирую оба критерия. Хотя это не вполне верно, можем считать их взаимоисключающими. Продолжай накидывать плюсы, потому что для меня ситуация все еще однозначна. — Я смогу узнать больше об интересном мне монстре, — жизнерадостно закивал Инк, кажется, истратив свои мизерные дозы злости и печали и вернувшись к улыбчивой благодарности. — Тоже три из трех. — Ты заигрываешься, — напротив крупных букв, составивших «Интерес», Сай указал единицу. — Хотя ты делаешь успехи в имитации, твой интерес случаен и продиктован только лишь красками. — Как знаешь, — дружелюбно согласился хранитель и продолжил мягкий упрек в новый пункт: — Я опробую новую модель поведения и стану более живым, чем до этих отношений, — Инк только закатил глаза, когда возле «Развития» появилась очередная единица. — Эгоизм я не могу оценить достаточно высоко, хотя стремление к обучению похвально, — попытался оправдаться Санс, отчертив сумму и в левом столбце поставив итоговую тройку. Начал было то же для правого, но Инк остановил его: — Еще одно! Пока этот монстр будет в отношениях со мной, я смогу контролировать его, и миры окажутся в большей безопасности. Это аморально и находится вне образа хорошего парня, зато укладывается в серую мораль, о которой ты рассказывал. Поэтому не тройка, — увидев, что Сай неестественно, напряженно замер, он все-таки встал из-за стола, выхватил из его рук мелок и косо написал: «Защита +2». Подождал еще немного и без зазрения совести щелкнул Санса, раздраженно отмахнувшегося от привычной шутки, по носу. — Выходит, ты дал не все вводные? — Санс поправил съехавшие от щелбана очки и предупреждающе поднял ладонь прежде, чем Инк обрушил на него словесную лавину. — Мне стоило подумать о причине низкой оценки критерия репутации немного раньше. Запрос на влюбленность связан с тем, о ком я думаю?       Инк, не признавая серьезности вопроса, отошел немного назад, комично вытянул руку и коснулся лба Сайнса кончиками пальцев: — Если я верно прочел твои мысли и речь об Эрроре, то ты прав! Я уже замечал внимание с его стороны, но недавно- — Недавно ты свалился в мою лабораторию со сломанной рукой, — перебил Сай; его тон приобрел резкость. — Да, именно в тот раз! В ту битву Эррор смотрел на меня, — восторженно поделился хранитель, изобразив нечто неясное жестами, но Санс не внял его настроению. — Видимо, ты неверно понимаешь концепт влюбленности. Иногда монстры смотрят друг на друга. Просто так, — вопреки своим принципам в обучении Инка, он пустил в слова осторожную шутку, позволив себе риск быть неверно понятым. — У него настолько плохое зрение, что ему не нужно смотреть на противника. Это только мешает в бою, поэтому Эррор всегда ориентируется с помощью нитей и не задерживает ни на чем взгляд, — проигнорировав нотку сарказма, обозначил хранитель. — А в тот раз он смотрел. Я уверен, что от этой взаимности плюсов намного больше, чем минусов. Даже схемка на моей стороне, — Инк красноречиво указал на доску и подвел черту суммы и для правого столбика, вырисовав гордую четверку.       Сай вздохнул и спешно стер результаты анализа. Меловая крошка осыпалась с едва влажной тряпки, осев на рукавах лабораторного халата. — Исключено. Вступать в отношения с настолько нестабильным существом сродни самоубийству. И, вопреки всему, все еще низко. — Точно? Так ты не поможешь? — с какой-то странной готовностью переспросил хранитель. — Точно, — почти с облегчением кивнул Сай; Инк улыбнулся в манере Папайруса, упер руки в боки и заявил: — Тогда я буду тебя шантажировать! — И это тоже низко, — Санс покачал головой, не уверенный до конца, шутка это или серьезное намерение. — К тому же ты достаточно хаотичен, чтобы я рискнул не согласиться и подождать, пока ты забудешь об идее с влюбленностью. — А еще я достаточно хаотичен, чтобы прямо сейчас распылить копии твоих исследований из Дудл-Сферы, — Инк передвинул стул к доске и снова примостился рядом с Сансом, глядя на него, несмотря на несерьезную угрозу, дружелюбно. — Слушай, просто сделай это ради меня. Я много размышлял и решил, что нам с Эррором такая программа пойдет на пользу, — закончил он, с готовностью взявшись за желтый пузырек в надежде дождаться согласия и продемонстрировать насколько возможно искреннюю радость. — Ты упоминал, что ради благополучия друг друга товарищи могут делать и не слишком правильные вещи.       Сай поморщился; отведя взгляд, спешно прокрутил в памяти все ситуации, когда Инк фиксировался на единственной навязчивой идее. Молча, под внимательным взглядом снял с полки еще одну папку, пока пустую, и наконец озвучил: — Значит, твою влюбленность я буду курировать лично, без посредничества программ.       Инк вскочил с места быстрее, чем Санс что-то осознал: в одно движение успел сделать глоток из открытого пузырька и наброситься с объятиями, уронив отлетевший назад стул на кулер, а самого Сая — на книжный шкаф, так что ученый едва не приложился черепом об острый угол.

* * *

      Инк воспользовался инцидентом для очередного маленького развлечения — выхватил из органайзера миниатюрную кисть, вылепил из краски полупрозрачный желтый пластырь и нацепил его на висок Сая, так что теперь свежая ссадина едва просвечивала через золотистую пленку. Санс, вернувшийся за рабочий стол, не возражал. — Тебе стоит учитывать, что влюбленность — комплексное чувство, — начал он, задумчиво сверля взглядом счастливого хранителя. — Поэтому тебе придется отчитываться передо мной чаще обычного. Будем действовать пошагово. Для начала — расскажи, что ты знаешь об Эрроре. Опустим его боевые способности и остановимся на личностных качествах.       Инк, осознав вопрос, будто очнулся — привычным жестом содрал с шеи шарф и разложил его на столе, будто полководец — карту местности. Довольный, ткнул в плотно исписанный квадрат на нем, жавшийся к углу. — Я переносил то, что узнаю о нем, примерно в одну часть... Во-первых, Эррор любит сладости, звезды и испанские сериалы, — вычитал Инк, прищурившись в попытке разобрать свой же невнятный почерк. — Что эта разрозненная информация делает в одном предложении? — хмыкнул Сай, тоже склонившись над картой-шарфом. — Это тематика АУ, с которыми Эррор взаимодействовал мирно. Еще он ворует тапки, кофе и шоколад из Underfell и использует ее в качестве помойки, но я не уверен, какой вывод можно сделать отсюда, — его зрачки скрутились в яркие пружины. — И он страдает гаптофобией. — Underfell? — «Добрые» персонажи становятся «злее», а «злые» — «добрее», — активно жестикулируя, — так, что в «кавычках», судя по движениям пальцев, оказалось каждое слово — объяснился Инк, чтобы тут же соскользнуть на другую тему: — Еще Эррор вяжет куклы и набивает их прахом своих жертв. И планирует совершить самоубийство, когда закончит с уничтожением вселенных. И всегда держит дистанцию во время сражений… — Инк, прошу, обойдем боевые темы, — Сай прервал его в попытке удержать череду случайных фактов, и Инк запнулся. — Что-нибудь о его прошлом, отношениях с окружающими? — Наверное, он создан где-то в Анти-Пустоте. По крайней мере, я не знаком со вселенной, из которой Эррор мог бы появиться, — хранитель перевернул шарф, скрыв строчки мелкого текста, но, кажется, не нашел ничего нового. — Он любит разговаривать со своими жертвами. И, кажется, очень самовлюблен. — Но все равно планирует совершить самоубийство? — Но все равно планирует совершить самоубийство, — кивнул Инк и на пару секунд умолк, остановив взгляд на Сансе. — Это все, что я знаю. Остальное завязано на бое.       Сай недовольно цокнул языком и, опершись на локти, перечитал короткие пометки в журнале, не занявшие и половину листа. Вырисовал посреди страницы жирное многоточие, медленно, игнорируя взбудораженно ожидающего его вердикта Инка, вывел: «План». Поставил внизу единичку и наконец заговорил: — Информации очень мало, поэтому для начала прощупаем почву. Попробуй, — он начал записывать, — просто побеспокоиться о нем. Как-то так, чтобы это не задело его самомнение, изобрази неосознанный жест. Будто ты волнуешься о его состоянии, но и сам не понимаешь это — не нужно поддавков. Если Эррор действительно влюблен в тебя, то он заметит этот жест и истолкует соответствующим образом; мы увидим его реакцию и сделаем выводы — возможно, поймем, что ты ошибся в оценке ваших отношений, — Санс поставил аккуратную точку. — Это все? — Инк немного наклонил голову. — После следующей встречи с ним отчитаешься, что произошло. Старайся запомнить его реакцию, какие-то жесты, слова, чтобы как можно подробнее пересказать мне. В целом действуй, как при выполнении обычных программ, но в этот раз, пожалуйста, обойдись без записей на шарфе. И ни слова о том, что моя вселенная замешана в этом обмане, — проинструктировал он, протянув папку Инку. Тот схватил ее и шутливо отдал честь: — Будет сделано. Спасибо, приятель!       От количества желтой краски у хранителя, по-видимому, помутился рассудок: пальцы, вцепившиеся в папку, влажно заблестели черной краской перед созданием портала. Заметив, что Инк собирается телепортироваться прямо так, с места, Сай привлек к себе внимание тихим окликом и нарочито строго кивнул на перепачканный в чернилах сектор с мусорными контейнерами.