Эмпатия

      Их настигла вездесущая пауза, и Инк закономерно предположил, что Эррору опять понадобилось время на восстановление — неделя простоя.       Ее более чем хватило, чтобы хранитель, заживив свои раны, подготовил эхо-цветок: с третьей попытки произнес короткую фразу именно так, как ему хотелось бы, и пересадил подарок в новый керамический горшок… И еще раз, пользуясь затянувшимся перерывом. И снова — в поисках идеального, пока не остановился на совершенно обаятельном в своей нелепости глиняном.       Голубой бутон ненадолго стал его товарищем по рисованию, склоняя свои лепестки, ради безопасности доверенных ему слов прикрытые носовым платком, над шершавыми страницами скетчбука. Втроем они проводили в Дудл-Сфере большую часть времени: он, эхо-цветок и изрисованные листы. А на бумаге четвертым их спутником был Эррор: снова улыбка, его глаза, его боязливый восторг — он весь в своей невольной искренности.       Треск помех настиг Инка в один из дней тишины, на последних легких линиях очередной зарисовки: карандашные штрихи складывались в руки разрушителя, покровительственно спрятавшие бормотание бутона. Хранитель с готовностью вскочил, подхватив глиняный горшок, и короткой перебежкой настиг едва успевший посереть листок вселенной. Почти мгновенно, будто все это время сидел в напряженном ожидании, будто не был погружен в рисование еще минуту назад.       Dusttale. Тишина пустынной вселенной — его ладонь коснулась бледной странички — им не помешает.       Телепортация привычно обволокла Инка красками, переплавив и перенеся его тело в Вотерфолл, по невольной традиции вновь ставший эпицентром разрушения. Эррор, ухвативший чернильный силуэт взглядом, совершенно расслабленно опирался плечом о влажный камень, будто действительно дожидаясь появления соперника, и по рукаву его толстовки расплывалось бесформенное мокрое пятно. — Ты надолго исчез! Я уже соскучился, — счастливо поделился хранитель, двумя руками обняв горшок на манер большой плюшевой игрушки.       Вселенная пока не пострадала: нити едва успели приняться за распыление кода, хотя лицо Эррора, парадоксально, отражало крайнюю степень довольства собой. Рассмотрев цветок, притащенный на поле боя, он недоуменно нахмурился и уточнил: — Соскучился — и от одиночества задружился с травой? — Нет, вовсе нет! Это для тебя, — покачал головой он и мягким движением, уронившим его в портал, перенесся ближе к разрушителю, на всякий случай придержав носовой платок.       Эррор сделал спешный, шаткий шаг назад. Скорее рефлекторно, пока не видя в действиях Инка реальной угрозы и, кажется, не догадываясь о смысле подарка. Хранитель улыбнулся, и осторожная ямочка поселилась у уголка его рта. — Придурь, что ты опять?..       Инк предупреждающе шикнул на него, скинул с лепестков платок и вытянул руки с горшком вперед, так что бутон доверчиво ткнулся в ворот красного свитера.       «Я хочу, чтобы ты был рядом, Эррор», — коротко заявил цветок, и разрушитель замер. По его лицу скользнуло напряжение, он бросил быстрый взгляд на хранителя и попытался качнуть головой сколь можно более беззаботно: — Это что за самодеятельность? — невольно вполголоса, на поводу у предупреждающего шипения.       Инк вновь аккуратно спрятал шепчущий бутон за платком, расшитым звездами, и заявил: — Я знаю о прошлом цветке. Я все видел.       Эррор сглотнул, и улыбка его приобрела очевидную нервозность: — Ты поосторожнее со своим буйным воображением. — Я видел, — заспорил хранитель, прижав к себе горшок. — После нашего столкновения. Ты боялся. Осматривался. Проверял, нет ли кого поблизости. А потом подошел к поляне эхо-цветов и забрал тот, который сказал, что ты важен для меня. И ты выглядел счастливым, — безжалостно перечислил он, видя, как с каждым словом сереют в бледности кости Эррора.       Разрушитель все же отступил еще на пару шагов назад. Остановился, болезненно припечатав виски пальцами и сцепив зубы, так что резкие линии очертили его скулы. Прошипел едва слышно, вязко: — Твою мать… — и, потерянный, медленно опустился на влажную землю, сжав голову руками и зажмурившись. Выдохнул с отчетливым хрипом в пересохшем горле: — Откуда ты мог там взяться?       Инк поставил горшок рядом с ним и присел тут же, оставив между их телами безопасное от касаний расстояние. — Я часто остаюсь на поле боя, чтобы вылечиться, — без обмана объяснился он, сделав небольшой глоток желтого.       Плечи Эррора напряженно замерли, и его кости в бледности приобрели совершенно нездоровый оттенок. — …какой же ты поганец. Это тебя не касалось. — Касалось. Ты слушал мой голос, озвучивший мои мысли. И сейчас этот цветок все еще у тебя, — уверенно отозвался хранитель. — Поэтому я дарю тебе еще один. Видишь, все искренне. — Искренне! Вот уж спасибо! — он невесело рассмеялся, наконец открыв глаза и приняв немного более свободную позу. — А дальше предложишь дружеские посиделки? Какие у тебя еще ассоциации с искренностью? — Можно и посиделки, — Инк пожал плечами. — Я просто хочу, чтобы и ты сам побыл искренним. Тебе было приятно, когда я сказал о твоей важности, и при этом ты планируешь покончить с жизнью, если распылишь все вселенные, — в сумме выглядит, как тревожные звоночки, не думаешь? — он не стал тянуться к краске, но его мимика отобразила беспокойство, неотличимое от настоящего. — Моя мотивация не должна тебя волновать, — Эррор покосился на прикрытый носовым платком цветок. — Но волнует. — Меня-то обмануть не пытайся, — разрушитель закатил глаза и задумчиво прищелкнул пальцами, с усилием возвращая себя к реальности. — Не интересует тебя, зачем я уничтожаю вселенные. Ты ведь давно решил, кто здесь в роли злодея. — Переубеди меня, — под рассеянно-удивленным взглядом он устроился удобнее, как ребенок, готовый слушать сказку. — Ты серьезно? — Абсолютно.       Наступила пауза двух взглядов: заинтересованного и недоуменного, настороженного. Наконец Эррор мотнул головой и твердо произнес: — АУ — это мусор. Я убираю его. — Почему? — Инк наклонил голову набок. — Чтобы что-то считалось мусором, оно должно приносить вред. Тараканов привлекать или крыс, например, — улыбнулся он. — Даже если опустить, что мы оба тянем на межвселенских тараканов, — он тихо фыркнул, — мусор не обязан вредить, чтобы быть мусором. Люди же убирают разбросанные пластиковые бутылки? А они даже не гниют толком. — По такой логике мусором может быть все, что угодно. Но в АУ вложено намного больше стараний, чем в пластиковую бутылку, — Инк, замешкавшись, неловко откупорил фиолетовый пузырек и сделал глоток, прежде чем продолжить, рассеянно вернув его в перевязь. — Каждая из вселенных отражает эмоции своего создателя, каждая — это уникальный кусочек его внутреннего мира.       Разрушитель закатил глаза. — Хочешь сказать, — воспротивился он, — что ребенок, сложивший обрывок бумаги в гармошку или белые катышки из него накатавший, творит искусство, а не возится с мусором? — Ну, в том, что он делает, нет ничего плохого. — Но бумагу после этого все равно выбрасывают, верно? — перебил Эррор, и Инк на пару секунд замер. Воодушевление, поднявшееся в грудной клетке вместе с фиолетовой краской, подхватило его несогласие: — Гармошка из бумаги не интересна тому, кто смотрит со стороны. А АУ красивы, многие из них уникальны и сочетают в себе что-то совершенно невозможное, — в его взгляде засветилось искреннее восхищение. — Они наполнены интереснейшими персонажами, у каждого из которых — своя мотивация, свой характер, цели, стремления. Неужели ты не нашел такую вселенную, которая впечатлила бы и тебя?       Разрушитель скривился и со скепсисом возразил: — А если… Если я разбросаю по полу блестки, такие яркие и красивые, они что же, не будут считаться мусором? — Будут, но… Но. Инк замолчал, в задумчивости подперев черепушку рукой и не сводя взгляд с разрушителя. И, прежде чем тот заявил права на победу в споре, без сомнений продолжил: — Убивать плохо.       Выражение лица Эррора на пару секунд стало нечитаемым: глазницы распахнулись будто удивленно, уголок рта приподнялся в неверии, и в следующую минуту он откинулся назад, опершись на обе руки, и расхохотался. — А я даже успел позабыть, с кем разговариваю! — Что-то не так? — будто зеркало, его собственная мимика нерешительно повторила чужую веселость. — Ага. Есть огромная проблема, из-за которой любой наш спор зайдет в тупик, — разбавленный смехом, его тон смягчился. — Проблема наша в том, что ты — это ты. Придурок, идеалист и вечно таскаешься со своим мусором, — Эррор прикрыл глаза. — Думаю, каждый из нас останется на своем.       Инк понял, что внимательно рассматривает его, пытаясь зафиксировать в памяти детали для очередного скетча. Не глядя на органайзер, достал последнюю смешанную симпатию и глотнул ее, крася язык в серый. Хранитель просто обязан нарисовать Эррора так, с нелепо мокрым рукавом, в компании эхо-цветка и — минутку, куда он успел деться? — без тапка на левой ноге. Увлеченным теплом в грудной клетке, Инк заметил невпопад: — Я удивлен, что ты так легко отказался от битвы.       Тихая расслабленность на лице разрушителя окрасилась уже знакомым самодовольством: — Ха! Все потому, что я уже победил, — перенеся вес на одну руку, другой он призвал пару нитей, осторожно обвивших пальцы, и показательно поднял ладонь. — Я готовил этот трюк последние несколько месяцев. Пришлось долго изучать код, зато теперь мои струны встроены в него так, что ты их и не заметил, в каждой ключевой точке этого гнилого мира. Осталось только дернуть за ниточку — и он рассыплется на пиксели. Финал. Как тебе?       Инк нахмурился. — Ты блефуешь. На это понадобилось бы слишком много сил. — Да, так и есть, — он сел прямо, скрестив ноги, и развел руками, так что нити опасно натянулись. — Придется снова исчезнуть с радаров на недельку-другую. Меня ждут долгий сон, много вредной еды и десяток серий любимого сериала, поэтому я ни о чем не сожалею.       Инк вздрогнул, потянулся к голубому цвету, тут же снова выдернул фиолетовый флакончик, зажал между пальцев синий и успел обхватить свободной ладонью красный, прежде чем замер, обложенный бутыльками. Сделал глубокий, медленный вдох и, не глотнув ни из одного из них, спросил: — И ты доволен собой, да? — и стал медленно, с толком возвращать краски в петли перевязи, оставив на камне рядом только голубой. Эррор, воспринявший истерику в качестве несостоявшейся угрозы, ответил на волне удовольствия от победы: — Планирую триумфально объесться сладким, если ты хочешь знать… А теперь я, — он натянул нить, — начну цепную реакцию, и у тебя будет три минуты, чтобы смыться отсюда, прежде чем коллапс кода сметет и тебя, — разрушитель поднялся на ноги и отряхнул перепачканные в пыли шорты. — Ты ведь не забыл цветок? — не отводя взгляд от струны, Инк тоже выпрямился и поднял с собой глиняный горшок.       Эррор, вновь напрягшись, повернулся и с трудом сфокусировался на бутоне. Замялся, а потом выдал быстро, резко, будто какое оскорбление, и вытянул вперед свободную руку: — Давай сорняк сюда.       Инк ободряюще улыбнулся и подал ему горшок, с тихим ликованием глядя, как исчерченные желтым пальцы осторожно, стараясь не коснуться чужой кости, обхватили нелепое глиняное донышко и дернули подарок на себя, так что теперь цветок грубовато прижимался к ребрам разрушителя. — Узнаю, что продолжаешь шпионить за мной, — откручу голову. Против часовой стрелки, — пригрозил тот и вместо прощания рванул нить. Со звоном она лопнула, и пока далеко отсюда послышался жесткий треск статики. — Хорошо, постараюсь не попадаться, — отсалютовал Инк и, прежде чем выражение лица Эррора определилось между весельем и угрозой, успел переместиться в Дудл-Сферу.       Когда хранитель собрался из чернил среди золотого сияния вселенных, от листка Dusttale остался лишь маленький сахарно-белый островок, в который продолжали остервенело вгрызаться битые пиксели… Споткнувшись о него взглядом, — точно, гибель вселенной — хранитель с трудом сдержал подступившую к нёбу тошноту и торопливо зарядил грудную клетку половиной голубого флакончика. Мучительно смаргивая слезы, он сел среди пепла растворяющейся вселенной и обнял колени руками.

* * *

      Узнав о смерти еще одной АУ — о ней Инк сообщил со всем драматизмом, затребовав дозу успокоительного и с удовлетворением получив на это флакончик Корвалола — и, что важнее, о запланированном перерыве между сражениями, Сай заморозил один из своих проектов, чтобы успеть подготовить базовые протоколы к развитию романтических отношений. Эррор открывался хранителю, боролся с собственным недоверием — этого можно было ожидать, учитывая, насколько благодатную почву создало их многолетнее искреннее соперничество.       Стараниями Сая, у Инка, страница за страницей, появлялась пухлая папка, забитая крупным шрифтом текста и цветными схемами. Ее рождение стоило Сансу возобновления терапии у Шайрен, но уже спустя неделю непрекращающейся работы хранитель смог перетащить протоколы в Дудл-Сферу и, купаясь в золотом свете АУ, заняться их изучением, переворачивая листы, будто в детской книжке с картинками.       Числовой код в целую строчку, ознаменовавший нулевой параграф, — подпись: «Первое прикосновение», — и слева огромные буквы, перекрашенные в желтый: «ВЕРБАЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ». Две параллельные колонки текста, объяснявшие варианты развития событий в зависимости от того, кто из них двоих, Инк или Эррор, инициирует контакт. Спустя еще десяток страниц — «Первый поцелуй». Хранитель задержался на этом разделе, пытаясь впечатать в сознание смоделированные ситуации, выделенные маркером советы воздержаться от глупых шуток и каламбуров, курсивные просьбы осторожничать с контактом.       С третьей вехой — интимной близостью, занявшей половину импровизированного справочника — Инк знакомился без стыда, вопреки обилию схем и зажатой в пальцах розовой краске.       Звезды, все эти перспективы были столь прекрасны, что он хотел танцевать, смеяться — но не купаться в стеснении! Поразительным казалось осознание, что нечто подобное было возможно между ними двумя. Что Эррор может, как расписано в странно маркированной «модели 2.1.1.3.», выдохнуть неровно, но поднять голову, сфокусироваться на уголке его, Инка, рта и замереть, не находя сил наклониться для поцелуя. Что способен приблизиться к чужим рукам и принять объятия, борясь с внутренней дрожью и балансируя на грани с паникой. Что он может совершенно оголить перед соперником душу, позволив касаться, и доверчиво искать контакта самому.       Положив рядом полный зарисовок скетчбук, хранитель одновременно листал и его, воспроизводя ситуации в воображении. У него есть шанс увидеть в них Эррора — шанс и самому принять участие в чем-то столь невероятно живом и открытом.       Звезды, новая программа была великолепна!

* * *

      Вооружившись знаниями из протоколов, Инк был готов к следующему столкновению за существование вселенной. За тем исключением, что, кажется, привычный порядок действий вновь оказался нарушен: хотя размашистое движение нити оставило на листке очередной АУ — беспомощной Littletale — глубокий порез, Эррор встретил Инка поразительно мирно, усевшись под полуразрушенной колонной в Руинах. На темной толстовке отчетливо была видна кремово-серая крошка, сброшенная с каменных плит ветром из подземных переходов. Щурясь, разрушитель, кажется, высматривал своего соперника, а потому почти тут же сосредоточил на нем взгляд и приветственно махнул рукой.       И, хотя Эррор пытался спрятать ее, в выражении лица соперника Инк узнал тень сомнения. — Вау. Приятная встреча, — хранитель огляделся в непонимании, ожидая оглушающих последствий нападения. — Зачем ты меня позвал?.. — Чтобы потом мы сразились, — хмыкнул Эррор, подвинувшись немного влево, так что под той же колонной освободилось место. — Потом? — переспросил он и поймал раздраженный вздох разрушителя. — Да, потом. Ты что, предоставишь мне самому придумывать причину, чтобы начать сегодняшнее столкновение без мордобоя? Включай фантазию, художник, — огрызнулся тот, отведя взгляд и задумчиво рассматривая идеальный круг, созданный поляной золотых цветов.       По кончикам пальцев, будто электрический разряд, пронеслась приятная щекотка; Инк, лучась выпитой тут же радостью, легко преодолел расстояние до колонны и опустился на пыльный камень рядом с Эррором, оставив между ними безопасное расстояние. — Я уверен, что ты хочешь поблагодарить меня за подаренный цветок — потому и решил не нападать сразу же.       Разрушитель отозвался недовольством: — Унизительная причина. Выдумай что-нибудь другое.       Инк в задумчивости отбил пальцами дробь по взрезанному узорами граниту, подхватив просьбу, и медленно, с расстановкой произнес: — Хорошо… Тогда ты понадеялся, что я запомнил твою прошлую блистательную победу, и сегодня решил держать меня в напряжении, потому что я не могу быть уверен, что вселенная, в которой мы находимся, не обречена тобой на гибель. И, когда все вскроется, ты или удивишь меня новой хитростью, или насладишься моим пустым беспокойством.       Тихий смех донесся от Эррора. — Такая причина мне подходит, — он повернулся к сопернику и позволил своим зрачкам встретиться с чужими, тепло, ярко расцвеченными.       Повисло молчание.       Взгляд Эррора скользнул мимо, ощупав плечи Инка, распластавшиеся по грязи подтяжки комбинезона, метнулся к его лицу, но не задержался на нем, словно в нервозности…       Ох, нет. Разрушитель действительно нервничал, и поза его выдавала напряжение, возникшее в их подвешенном состоянии. Заметив это, Инк мысленно прогнал себя по протоколам, прощупывая, связана ли неловкость с чем-то, для чего ему подготовили модель — но осознал, что сейчас Эррор просто не мог взять на себя инициативу, будто влюбленный мальчишка. Прозаично, но совершенно человечно.       Молчание стянулось напряжением. — У тебя синяки под глазами. Мучает бессонница? — Инк выбрал тему наобум, уцепившись за бегающий взгляд Эррора, но разрушитель сжал пальцы в кулак и в порыве раздражения, так, что послышался тихий треск ткани, вырвал из кармана темный футляр с очками и пару спиц. — Я не говорил, что хотел поболтать, — огрызнулся он, и исчерченные голубым скулы мокро заблестели магией. — Разве не это предполагалось, когда мы начали встречу мирно? — Инк немного наклонил голову набок, с острым интересом глядя, как пальцы соперника коснулись влажных скул и из крупных чернично-синих капель соткались нити. — Я держу тебя в напряжении, чтобы ты мучился мыслями о судьбе этой АУ — и далее по тексту. А сам занимаюсь, чем хочу. Вяжу, строю козни — рутина плохого парня. Уже забыл? — щелкнул футляр, и Эррор почти по инерции выудил из него очки в красной оправе; бегло глянул на свет и протер линзы краем толстовки, прежде чем, прикрыв глаза, наконец надеть их. Взгляд его прояснился, но он больше не рискнул смотреть на Инка.       Хранителю стало больно от широкой улыбки, и он поделился, сморгнув память о прошлом вопросе: — Это было очень красиво. — Что? — переспросил Эррор, неаккуратно подхватив спицей нить, натянутую вдоль ладони, и начал набирать петли вязания, забивая звуками чужие слова, нарушенное молчание — и всю их неопределенную паузу, будто в попытке уцепиться за привычное занятие. — Когда ты коснулся полос под глазницами и создал струны. И сейчас, когда надел очки… И теперь тоже, хотя я не совсем понимаю, смутился ты или хочешь мне врезать, — быстро добавил Инк. — Много тебе чести, — ответил он, хотя дорожки магии на его скулах блеснули угрожающе ярко. — Помолчи лучше, — Эррор уткнулся в вязание, и хранитель послушно притих, усевшись поудобнее и неотрывно глядя на разрушителя.       Диалог вновь оборвался, но не повис, как прежде, грязными лохмотьями осыпающейся ткани, а осторожно связал их двоих — будто бечевкой или широкой лентой. Спица грубо клюнула пальцы, когда Эррор попытался сосредоточиться на вязании, но начал его слишком дергано, быстро. Нить замерла и продолжила уже медленнее, подхваченная тихим стуком металлических носиков спиц. Их движения, мерные, уверенные, не сменяли друг друга, но текли с минутами, очерченными плавными рамками пальцев.       Ох, эти пальцы.       Эррор будто имел идеальный контроль над ними, и взгляд Инка терялся в потоке, который рождали черные фаланги, синяя нить и две спицы с бликами, скользящими по ним вместе с аккуратными петлями. Это — языка Инка одновременно коснулись, окрасив его полупрозрачными каплями, пробки от синего и желтого пузырьков — воодушевляло. Краскам потребовалась пара секунд, чтобы взбить магию за ребрами в ощущение воздушной легкости. — Научишь меня вязать? — попросил он, подняв взгляд на Эррора, чтобы принять его удивление-насмешку. Тот нахмурился, вырванный из привычного потока, но искра интереса зажгла его зрачки: — Предлагаешь устроить кружок по увлечениям? Прости, не имею опыта в обучении детей. — Справедливости ради, я старше тебя, — отозвался Инк, удобнее скрестив ноги и подвинувшись ближе к разрушителю. — Начать нужно, сделав квадратик из нити, да? — Где ты увидел там квадратик? — переспросил он, через плечо посмотрев на хранителя. — Уймись. У тебя даже спиц нет.       Инк моргнул, отгоняя задумчивость, ободряюще улыбнулся и поправил органайзер на груди: — Это не проблема! Я всегда… — Сейчас создашь какие-нибудь корявые железные палки? — …могу просто достать мусор из карманов, — Инк невозмутимо прощупал одно из креплений на перевязи и выудил из него палочки для суши. — Идеально, как думаешь?       Эррор покачал головой: — Ты хотя бы осознаешь, насколько это глупо? — Что именно?       Разрушитель закатил глаза, выдохнув с тихим смехом: — Ты в своем репертуаре, — его поза смягчилась, и Эррор быстрым движением распустил вязание. — Будешь должен. Плитки Фелловского шоколада хватит. — По рукам! — радость вспышкой охватила ребра Инка, и он торжествующе выдернул из органайзера фиолетовую краску; колпачок упал на землю, и хранитель подавился, сделав слишком большой глоток.       Эррор спрятал очередную короткую улыбку и, захватив нить большим пальцем, очень медленно продолжил, когда Инк утер перепачканный в краске рот и снова уставился на вязание. Пара прижатых друг к другу спиц осторожно натянула нить, нырнула под нее и зацепила у указательного пальца — хранитель прищурился, стараясь не затеряться в том, насколько просто и привычно двигались руки разрушителя. Когда струна, леской блестевшая в свете с Поверхности, скользнула по надкостнице, чтобы стянуться петлей-узелком, он напрягся, но вопреки тому, что было знакомо во время битв, она не оставила даже росчерка ссадины-царапины. Новое движение, показательно неспешное, размеренное. Немного быстрее. И еще — вниз, вверх, влево.       Инк склонился ниже, уперев руки в колени скрещенных ног и завороженно ловя мелькание нити, вновь неуловимо ускорившееся. — А откуда ты взял свои спицы? — реплика невпопад, по инерции. — Украл. И снова завораживающая тишина.       На двенадцатой петле маятник движений остановился — Эррор поднял взгляд от схваченных синим спиц и замер. Пухлые рукава его толстовки почти касались локтевой кости Инка, невольно оказавшегося доверительно близко. Ему достаточно было едва наклониться вперед, чтобы опереться на плечо разрушителя, обхватить его руку… В глазах Эррора взметнулась паника, но он сглотнул, обдирая пересохшее горло, и носики спиц ткнулись в грудную клетку Инка: — Твоя очередь. — Ты доверишь мне свои нити? И инструменты? — вновь вспышка эмоций, обжегшая грудную клетку и позвоночник так, что на секунду стало больно. — Если продолжишь задавать глупые вопросы, могу просто воткнуть их тебе в глаз.       Инк фыркнул, приняв спицы, — и позволил себе шалость момента, обхватив их совсем рядом с окольцованными желтым фалангами, так, чтобы почувствовать тепло чужой кости и почти коснуться, но вернуться к их слишком тесному контакту и неумело распустить вязание. — Значит, нужен треугольник, верно? — он с острым интересом обвел нить вокруг пальцев, будто обычную мягкую пряжу, и прижал нежный ее хвостик к ладони. Жар восторга будто стесал надкостницу с позвонков — струна-магия сейчас ощущалась непривычно пластичной и послушной, хотя и не Инк был тем, кто давал ей форму.       Эррор с легкой нервозностью взглянул на растопыренные пальцы. — Да, верно. Продолжай. — Ага, — Инк качнулся всем телом, наклонившись еще ниже, и нить натянулась, приподнятая парой спиц. — Дальше протянуть ее сюда, и сюда, а потом вернуть в петельку и скинуть с пальца... Подожди, нет, — узелок распустился, и хранитель начал заново, уже вдумчивее. — Хорошо. Сначала вниз. Потом вверх. — Веди спицы с другой стороны. — Ага, — тихим эхом, прежде чем Инк с нажимом стянул петлю, и она неловко соскользнула с пальца. — Начало положено, — и, даже не поднимая взгляд, так, что перед глазами застыла идеально гладкая, но неизменно мягкая нить, он продолжил. — И что ты делаешь? — когда Инк, ликуя, бездумно сунул спицы под струну, она стянулась вокруг его пальца, затормозив движение. — Обведи ее сверху и только после этого подхватывай. — Есть, капитан, — Инк послушно отсалютовал вязанием, упустив новую петлю, и Эррор молча покачал головой. Вновь сосредоточившись, хранитель попытался повторить показанный разрушителем четкий маятник; глаза прищурились, и линия скул стала четче, но он замер, пытаясь понять, куда вести руки. — Ты бездарный ученик, знаешь? — смех заклокотал у корня языка, и блестящие капли магии сплелись в новые струны у темных фаланг. — Ну-ка, расслабься, — нити ухватились за подтяжки, поползли через них по ткани и перетекли на руки Инка, плотно, почти угрожающе обхватив лучевую кость — но он с интересом выпрямился, глядя, как те стягивают ладони на манер плотных перчаток. — Возможно, при сопротивлении у тебя что-нибудь отвалится, поэтому осторожнее, — прозвучало полушуткой, и плотное плетение чужой магии повело пальцы с зажатыми в них спицами. Первые пять петель — согласно, вдумчиво, так что Инк мог ощутить и свыкнуться с тем, как должны двигаться руки. Шестая, седьмая — так же наставительно, но на восьмой поддержка стала мягче, не столь требовательной, так что хранитель набрал еще девять петель почти самостоятельно, позволяя Эррору слабым давлением струн исправлять его ошибки. Семнадцатая, восемнадцатая — уже без подсказок, хотя до сих пор неумело и медленно.       Инк восторженно поднял глаза от синего плетения, и разрушитель наконец ответил новым взглядом, впервые с момента, когда зло смял ситуацию, пытаясь подчинить ее себе. И, хранитель был уверен, отметил для себя форму зрачков, так что он задорно подмигнул. — Это — просто — поразительно, — выдохнул Инк, рефлекторно отряхнув руки от чего-то горяче-мокрого, растекшегося по пальцам. Капли жидкой магии — переплавленные в энергию нити — оставили пару голубых пятен на костях. — Великий защитник вселенных научился набирать петли. Вау, — едко согласился Эррор, пряча в палитре голоса расслабленное удовольствие — будто неумело перекрывая эти оранжевые мазки белой грунтовкой. — А что дальше? Покажешь, как перейти на следующий ряд? — предположил Инк, с интересом вернув спицы сопернику, но тот качнул головой, снял очки — снова щелкнул чехол, и все инструменты исчезли в бездонном кармане. Эррор молча стряхнул каменную крошку с рукавов, выпрямился, удовлетворенно потянувшись, и нити вновь материализовались у его пальцев: — А дальше тот же защитник АУ даст мне бой за эту вселенную.       Опершись на кисть, Инк поднялся на ноги, и в его взгляде согласно блеснул азарт.