Min granne Alexander Nielsen

      Подпрыгнув от неожиданного, зловещего звука будильника, я с шумом сваливаюсь с кровати на пол.

Вот это по-настоящему доброе утро, я считаю.

      Потерев бок, и где-то в мыслях надеясь на то, что мне не придется оправдываться перед родителями за факт наличия огроменного синяка на моей заднице, я встаю и беру телефон в руки.

7:00. Боже, и кто придумал вставать в такую рань?

      Слегка уложив волосы, я подхожу к окну моей комнаты и раскрываю настежь шторы, пропуская внутрь солнечные лучи. Мой взгляд сам по себе падает на соседний дом, проникая через окно в спальню парня, который живет напротив меня. Я застываю, продолжая держать руками занавески и немного склонив голову набок, а на моем лице появляется довольная ухмылка, когда я вижу, как он медленно стягивает с себя футболку, открывая мне вид на его широкую спину. Пальцы моих рук невольно сжимаются, и я глубоко выдыхаю, не в силах оторвать от него свой голодный взгляд.       Парень разворачивается, и мои глаза тут же находят рельефный пресс и симметричные кубы на его животе. Мои губы размыкаются, и я, прикусив губу, рассматриваю его тело с наслаждением, позабыв о том, что он развернулся и что у него тоже есть глаза, и прямо сейчас он прекрасно видит то, что я прожигаю его своим жадным взглядом.       Аполлон, засунув руки в карманы брюк (хорошо, что на нем есть брюки, а то бы я откинулась прямо здесь же) и подойдя к окну, распахивает его и, оперевшись на подоконник, произносит:       — Доброе утро, Харрис. Симпатичная пижамка.       Я вылетаю из своих эротических фантазий, в которых я не только пялюсь на красивых парней, но и предпринимаю какие-то шаги, и тут же нервозно дергаюсь и чуть не вырываю бедные шторы с корнем. Осознав то, что я стою в майке, которая просвечивает вообще все, что может быть просвечено, и в шортах, которые еле-еле прикрывают мое нижнее белье, я молниеносно зарываюсь в занавеску, кидая в парня искусственно-осуждающий, смущенный взгляд.       Вижу, как он самодовольно улыбается, все так же продолжая пожирать меня глазами, и я открываю окно, со злостью крикнув:       — Нильсен, не пялься!       — Но ты же пялишься, — игриво улыбнувшись, говорит он и выпрямляется. — Ладно, малышка, извини, больше не буду, — Александр подмигивает мне и разворачивается, уходя вглубь комнаты.       Я с облегчением выдыхаю, отпустив злосчастную штору из своих жарких объятий, и облокачиваюсь на стену, шумно выдохнув.

Боже, а может хотя бы один диалог с ним проходить так же, как планирую его я в своей голове?

      Готова поспорить на миллион фунтов стерлингов, что у вас появилась уйма вопросов по поводу наших с мистером Нильсеном отношений.       Что ж, давайте по порядку.       Во-первых, между нами нет никаких отношений. Серьезно. Мы познакомились, когда мне было 15. Нильсены переехали из солнечной Швеции в дождливую Англию, и мы ходили в старшую школу вместе. Точнее, он ее заканчивал, а я еще нет, потому что он был на три года старше меня.       Признайтесь, каков соблазн влюбиться в красивого старшеклассника, за которым бегает почти вся женская половина вашей параллели, да и не только вашей? Соблазн велик. Плюс ко всему этому, мы были соседями, и он часто «провожал меня до дома», что на самом деле считалось, конечно же, не свиданием, а лишь приятным для меня стечением обстоятельств.       Во-вторых, мы уже не дети, и прошло уже 6 лет с тех пор, как я тайным образом отдала свое сердце шведскому красавцу, но успела все-таки вернуть его обратно. Встретила парня, с которым встречаюсь уже год, и меня все устраивает.

Да, я знаю, что вы можете подумать. Звучит, как оправдание, бла-бла-бла. Но нет! Все и правда хорошо! Ну и что, что я до сих пор вижу его голое тело и хочу его потрогать?.. Я же ведь этого не делаю…

      Я не единственная, кто нашел способ идти дальше. Бывает, я наблюдаю не только приятную моему глазу картину, как например, несколько секунд назад, но и ту, которую хотелось бы забыть в то же самое мгновение, как я ее лицезрела.       К примеру, то, как Александр водит разных девиц к себе домой, ну и… Вы поняли. Продолжать я не буду. Я бы хотела не только выколоть себе глаза после того, что увидела, так и забыть это, как страшный сон. Не только потому, что после таких, увиденных мной, сцен мне, возможно, понадобится помощь психотерапевта, чтобы справиться с травмой, а еще и потому, что я до сих пор чертовски ревную его ко всем этим… девушкам, которые ночуют в его спальне.       Подумаете: «Агата, ты что, чокнутая? Зачем ты тогда встречаешься с пацанчиком, которого не любишь? Чего ты добиваешься?». Да я и сама уже не знаю, чего я добиваюсь. Может быть, это попытка убежать от реальности, в которой, на самом деле, мое сердце навсегда захвачено мистером горячим шведским соседом, который относится ко мне как к младшей сестре, и я не хочу провести всю жизнь в одиночестве, мечтая о его руках и его прикосновениях на своем теле.       В-третьих, я, черт возьми, уже нехило опаздываю на первую пару в университете, увлекшись на рассказы о своей замечательной жизни.

Вы зачем меня отвлекаете, м?

      Залетев в душ, я быстро скидываю с себя одежду и встаю под струи горячей воды.

Интересно, а Нильсен уже принимал душ сегодня?

      Мое дыхание становится чаще, а злость на себя растет. Сколько можно страдать по парню, который ни разу, вообще ни разу, не делал никаких подкатов в твою сторону?       Помню, мы как-то были на одной студенческой вечеринке вместе, пару месяцев назад. Ко мне начал клеиться один противный тип, ровесник Александра, они учились на одном потоке и даже были знакомы. Я пыталась объяснить ему, что я в отношениях, и что мне не очень интересна его компания, но он напился в стельку и никак не мог осознать того, что кто-то может отшить такого самца, как он.       Ну, и как вы могли догадаться, этот упырь вступил в фазу активной охоты и начал трогать меня за те места, доступ к которым открыт только тем, кто получил официальное согласие на сие действие от меня, и мне, само собой, стало очень страшно. Страшно за его жизнь, потому что я начала отбиваться от него так, как будто нахожусь в состоянии аффекта.       Заметив инородные телодвижения, Александр быстро оказался рядом с нами, и я даже не успела ничего понять перед тем, как увидела кулак Александра и разбитый нос самоуверенного мудака.       — Katten, ты в порядке? Я бы его вообще убил, но боюсь, родители не особо будут рады тому, что меня посадят на несколько лет за убийство какого-то одноклеточного, — Александр самодовольно улыбнулся, изогнув бровь. — Может быть, тебе всегда ходить со мной, чтобы не попадать в неприятности? — он опустил ладонь на мое плечо, а я до сих пор помню это прикосновение. — Я ведь и правда переживаю за тебя…       И это был момент, когда я подумала, что он хочет признаться мне в чувствах. И была права.       — Переживаю за тебя, словно ты моя маленькая сестренка, — Александр приобнял меня, приблизившись вплотную, а я со злостью закатила глаза. — Не хочу, чтобы тебя обижали всякие идиоты.       Да, он признался в своих совершенно платонических чувствах ко мне. В то время как я стою в душе и думаю о том, как бы я хотела, чтобы он оказался рядом со мной…

***

      — Мисс Джонс, а я еще раз повторяю вам, вы не дотягиваете до четверки.       Профессор Хилл – молодой преподаватель, который ведет у нас психологию морали. Знаете, это чертовски иронично, ведь сейчас он ведет себя как гребанный сексист, выставив Джессику полной дурой, хотя ее ответ был определенно блестящим.       Почему я сделала такой вывод? Потому что я знаю, что происходит за закрытыми дверьми, когда он думает, что его никто не видит.       Как-то раз я добродушно осталась помогать ребятам в студенческом совете (но вообще-то, просто не хотелось идти домой, зная, что Александр проверяет там на прочность каркас своей кровати с его новой пассией), и они попросили меня сходить за бумагами в соседний кабинет, но я, благополучно перепутав лево и право, волей случая оказалась на пересдаче у профессора Хилла.       Притаившись за открытой в кабинет дверью, я прекрасно слышала, как отвечал парень и понимала, что, если ему вообще повезет, он сдаст на слабую троечку. Однако, побеседовав о том, что парням не обязательно знать нормы и моральные устои современного общества, и что мужчина, как самец и добытчик, главный в стае, должен лишь приносить домой голову мертвого оленя, Хилл поставил ему четверку, еще и одарил одобрительными нравоучениями о том, как заставить жену готовить и убирать, несмотря на то, что она так же, как и ты, ходит на работу, сидит с вашим ребенком, ну, или, к примеру, у нее есть своя жизнь помимо обслуживания ее мужа и стирки вашего грязного белья.       — Мистер Хилл, разрешите? — приподняв руку, тихонько произношу я, испепеляя его невинным взглядом.       Хилл, кинув в меня изучающий взгляд, коротко кивает, но на его лице я замечаю лукавую улыбку, от которой мне тут же хочется открыть рот, засунуть туда два пальца и выпустить наружу свой сегодняшний обед.       — Мистер Хилл, — я приподнимаюсь, а мои пальцы касаются стола, пока остальные 120 человек в аудитории прожигают во мне дыру заинтересованными взглядами. — Что конкретно не устроило вас в ответе мисс Джонс?       Его лицо искривляется, и он, прищурившись, встает на ноги и присаживается на стол, скрестив руки на груди и глядя мне прямо в глаза, пока Джессика все так же неподвижно стоит у его стола, бросая в меня испуганный взгляд.       — Мисс…       — Харрис, сэр, — я мягко улыбаюсь, но внутри меня разгорается огонь.       — Мисс Харрис… — Хилл опускает взгляд на свои ноги, самодовольно ухмыляясь. — Вы ставите под сомнение мою компетентность? — он поднимает голову, буквально пронзая меня глазами.       В аудитории повисает гробовая тишина, и все с интересом разглядывают наши с Хиллом лица, а моя физиономия становится бесстрастной, властной.       — Нет, ни в коем случае, сэр, — одариваю его холодным взглядом.       — И в чем же тогда вопрос? — он издевательски улыбается, переглянувшись с парнями на первом ряду.       — Видите ли, мистер Хилл, — упираюсь руками в стол, подавшись корпусом вперед. — Мне, как вашей студентке, нужно знать, что мне понадобится сделать в будущем, чтобы получить у вас хорошую оценку, — равнодушно произношу я, приподняв брови.       — Мисс Харрис… — на лице Хилла появляется игривая улыбка, и его глаза путешествуют по моему телу вниз. — Я ведь не тиран какой-то, нужно всего лишь хорошо подготовиться к семинару, — он разворачивается и присаживается обратно за стол. — Если это все, Харрис, то можете садиться.       — Вообще-то, нет, мистер Хилл, — он вскидывает голову настолько стремительно, что я дергаюсь. — Мне все-таки кое-что непонятно, — я распрямляюсь, заведя руки назад. — Понимаете, тут такое дело… — вижу в его взгляде нарастающую панику. — Недавно я совершенно случайно услышала то, как вы принимали зачет у должника, — мой голос звучит как сталь, но внутри все сжимается сильнее и сильнее с каждой секундой. — И он отвечал даже хуже, чем мисс Джонс сейчас, но получил четверку…       Хилл нервозно сглатывает, не отрываясь от меня глазами и замерев, как статуя, держа пальцами ручку.       — Поэтому, я и хотела узнать, что же такого сделал тот парень, что заставило вас изменить его оценку, — с неприкрытой иронией говорю я. — Может быть, доклад какой-то или что?       Я вижу, как скулы преподавателя дергаются, потому что он прекрасно понимает, что именно я слышала, и, если это дойдет до ректората, его вышвырнут настолько стремительно, что мы этого даже не заметим. Примерно, со скоростью света.       — Мисс Джонс, можете присаживаться, — сквозь зубы произносит Хилл, продолжая сверлить меня опасливым взглядом.       — Мистер Хилл, а какую оценку вы ставите мисс Джонс? — не успевает Джессика вступить на первую ступеньку, ведущую наверх по аудитории, как раздается мой стальной голос.       — Отлично, — еле слышно говорит Хилл, опуская голову и делая запись в ведомости, а Джессика смотрит на меня ошарашенным взглядом, пока я победно и горделиво улыбаюсь.       Мы слышим звонок, и все начинают копошиться, собираясь на выход.       — Спасибо за лекцию, мистер Хилл, — саркастически произношу я, язвительно улыбнувшись, и покидаю пределы аудитории.

***

      Мои вещи разлетаются в разные стороны, образуя хаос в комнате. Мои возгласы, наверное, слышны сейчас во всем доме, и родители, придя на звук, появляются на пороге моего уютного гнездышка.       — Родная, в чем дело? Ты решила устроить уборку? — слышу голос отца, но не останавливаюсь в превращении моей комнаты в черную дыру. — По-моему, вещи наоборот надо складывать в шкаф, а не раскидывать, — он смеется, а я разворачиваюсь, испепеляя его гневным взглядом.       — Мне выходить через полчаса, а я не понимаю, что мне надеть, — я злостно развожу руками, переведя взгляд на маму. — Ничего нет, ничего!       — Милая, тебе нужно дать определение слову «ничего», — папа скептически окидывает глазами разбросанные на полу вещи и мягко усмехается, а я, прищурившись, дарю ему еще один недобрый взгляд.       — Понятно, толку от вас никакого, — иронично произношу, вставая на ноги. — Придется выпутываться из этого ада в одиночку, — я нежно улыбаюсь, окутываясь глазами в родительскую ласку.       — Ты обязательно справишься, — папа подходит ко мне и целует меня в лоб. — Здесь я тебе не помощник. Разве что… — он делает паузу, а я приподнимаю брови. — В твоем возрасте мальчики иногда бывают не очень приличными и…       — Боже, папа! — я толкаю его наружу из своей комнаты. — Я знаю, откуда берутся дети, я не маленькая, — он оборачивается, и его глаза искрят нежной любовью, но вдруг он заметно грустнеет.       — Да, это я уже понял. — Я коротко чмокаю папу в щеку, и он удаляется вниз.       — А Александр будет на этой вечеринке?       Я разворачиваюсь, захлопнув дверь за собой и переведя осуждающий, недоуменный взгляд на маму.       — Кого вообще волнует, где будет этот шведский бабник? — я начинаю нервничать, и она это сразу же понимает.       — Я надеялась, что он за тобой присмотрит, — она загадочно улыбается, а я закатываю глаза.       — Мама… — я устало сажусь на кровать рядом с ней, и она притягивает меня к себе, заключая в объятия. — У меня же есть Томас, — я поднимаю на нее взгляд, полный нежности.       — Ну и где этот твой Томас?       Поджав губы, я отстраняюсь от нее, вставая на ноги.       — Да, мам, я, конечно, очень люблю посидеть с тобой, поболтать, но мне и правда нужно собираться, — я поднимаю с пола платье и начинаю неподдельно-критикующе рассматривать его.       — Ну понятно, ага, — иронично-издевательски говорит мама. — Променяла мать на тусовки и мальчиков, — она приставляет ладонь ко лбу, и я тут же понимаю, в кого я такая драматичная.       — Я тебя люблю, — я улыбаюсь нежно, тепло, и мама подходит ко мне и целует меня в щеку.       — А я тебя сильнее, — шепчет она и, коротко подмигнув мне, выходит из комнаты.

***

      — Да, Харрис, слышал я, что ты устроила на лекции у Хилла, — Сэм отпивает односолодовый виски, а компания за столом начинает одобрительно кивать. — Кто же знал, что наша тихоня на самом деле окажется такой горячей стервой?       — А я никогда и не была тихоней, — шепотом произношу я, игриво улыбнувшись и чокнувшись с ним своим бокалом шампанского.       — Ух ты, интересно, — он ставит локти на стол, оперевшись на них. — Была бы ты свободна, я бы угостил тебя парочкой коктейлей…       — Да, но, к сожалению, я уже занята, — равнодушно говорю я, подняв голову и выискивая глазами своего парня. — Ты, кстати, не видел этого самого похитителя моего сердечка?       — Видел, минут десять назад, был на первом этаже, — Сэм откидывается на спинку стула, вмиг становясь серьезным.       — Пойду, поищу его, — я аккуратно встаю из-за стола и начинаю пробираться сквозь толпу.       Вы когда-нибудь ходили на студенческие тусовки? Надеюсь, что нет, потому что это гребанный ад. Пьяные в стельку парни и девушки, охающие вздохи за стенкой, море алкоголя, а иногда и более запрещенных веществ. Вообще, я не особо люблю ходить на такие мероприятия, но сегодня я здесь только из-за того, кого я пытаюсь найти уже, по ощущениям, целую вечность. И где же его носит, мать его?

Может, мама была права? И Томас и впрямь мне не подходит? Интересно, а Александр тут?

      Запутавшись в собственных мыслях, я не замечаю, как резко заворачиваю за угол и влепляюсь лицом в грудь высокого парня.       — Эй, осторожнее… katten? — Я тут же понимаю, кого мне посчастливилось встретить таким неоднозначным способом.       Подняв голову, я смотрю на него растерянным взглядом, пока он рассматривает меня взволнованно, нежно. Я тут же растворяюсь в его голубых глазах, которые прикованы к моим. Его ладони сжимают мои плечи, и я начинаю терять рассудок от внезапной близости к предмету моих сладких мечтаний.       — Агата, ты в порядке?       Черт возьми. Я вообще, что ли, уже не могу себя контролировать? Мозг покинул чат? Способность думать и принимать решения покинула чат? А кто-то адекватный и здравомыслящий вообще остался в чате? Похоже, что нет.       — Я… мне… я просто… — разучившись разговаривать, я мямлю что-то нескладное и вижу, как на лице Александра появляется едва заметная усмешка.       — Перебрала? — он дерзко улыбается, изогнув бровь, а я резко выдыхаю, разомкнув губы.       — Ага, — я отвожу глаза от его обжигающего, пристального взгляда, сглотнув. — Я ищу Томаса, ты его не видел?       — Видел, — Александр продолжает держать меня руками. — Зашел в ту комнату, — он разворачивает меня к себе спиной и одной рукой показывает направление. — Это был последний раз, когда я его видел, мисс надзирательница районного округа, — наклонившись ко мне, саркастически шепчет он, и я чувствую его жаркое дыхание на своей шее.       — А… — я шумно выдыхаю, прикрыв глаза. — Спасибо, — отрывисто вырываюсь из его рук и быстрым шагом отхожу от него.       Уверена, что Александр сейчас самовлюбленно улыбается, ведь у него получилось затащить очередную дурочку в его пылающие сети.

А почему я так много думаю о нем?

      Разозлившись на свои собственные мысли, я уверенным движением касаюсь ручки двери и распахиваю ее настежь. А лучше бы я постучалась. Ну или вообще бы не присутствовала на этой вечеринке.       Вижу Томаса и какую-то девицу в нижнем белье. Не говоря ни слова, я захлопываю дверь так сильно, что она хрустит, перед этим подарив моему любимому самый злостный взгляд, который только можно придумать.       Развернувшись, я на одном дыхании устремляюсь к барной стойке, а Томас, вылетев за мной и на ходу застегивая рубашку, догоняет меня и хватает за руку.       — Агата, это не то, что ты… — Я разворачиваюсь и заезжаю ему по лицу, оставляя на нем смачную пощечину.       — Между нами все кончено, — тихо произношу я, поправив ему рубашку. — Можешь продолжить то, что начал, — саркастически добавляю я, издевательски усмехнувшись, и отворачиваюсь от него.       — Нет, я люблю только тебя, и ты моя, — он грубо обнимает меня за талию, притянув к себе, а у нас уже появляется аудитория, как будто мы разыгрываем сценку из дешевого драматичного кино.       — Да отпусти ты, придурок! — я начинаю извиваться в его руках, но они только сильнее, со злобой сжимают меня. — Я не хочу! Отпусти!       В считанные секунды из толпы вылетает парень и оказывается рядом с нами.       — Отпусти девушку, — холодно произносит он, а я поднимаю голову. — Я прошу тебя по-хорошему, — суровый голос Александра заставляет мое тело покрыться дрожью. — Не заставляй меня просить по-плохому.       Томас закусывает губу, не выдержав холодного, тяжелого взора Александра, и через секунду я влетаю в своего шведского спасителя, а он заключает меня в нежные объятия, продолжая испепелять Томаса сокрушительным взглядом.       — Так вот, значит, с кем ты трахалась, — мои заплаканные глаза находят искрящуюся гневом физиономию Томаса, а руки Александра все так же продолжают прижимать меня к нему. — Да, думала, я не узнаю? — его губы искривляются в неестественной усмешке.       — Так, у тебя был выбор просто свалить, но ты, видимо, давно не получал по своей тупорылой морде.       Я не успеваю осознать, что происходит, и через мгновение вижу, как Александр набрасывается на Томаса и бьет его по лицу.       Дальше все как в тумане. Я начинаю терять сознание, но не успеваю упасть на пол, потому что меня подхватывают сильные мужские руки.       — Идем, katten, тебе нужно присесть, — я слышу бархатный голос Александра и глубоко выдыхаю.       Усадив меня на стул, Александр подходит к стойке со спиртными напитками и в растерянности смотрит на обширную коллекцию алкоголя.       — Да, а я ведь хотел заварить тебе чай, — поджав губы, он разворачивается ко мне и слабо улыбается.       — Сейчас я не откажусь от чего-нибудь покрепче, — с усталостью говорю я, всматриваясь в его глаза.       — Понял, — на лице Александра возникает легкая, ласковая улыбка. — Агата, он тебя не достоин.

А тебе-то откуда знать?

      — Угу, — я тянусь к стакану с виски, а Александр захватывает его пальцем, что заставляет меня поднять брови и одарить его удивленным взглядом.       — Ты уверена, что справишься? — он нежно улыбается.

Боже, а ты будешь следить за мной, да? А потом отвезешь домой? Проверишь, сделала ли я домашнюю работу?

      — Более чем, — сухо произношу я, резко выпивая спиртное залпом. — Еще, — я ставлю стакан на стол и пододвигаю к нему.       — Katten…       — Хватит, — опустив голову вниз, раздраженно говорю я.       — Что хватит?       Я поднимаю на него недоверчивый взгляд, а он смотрит на меня с заботой и неловкой растерянностью.       — Хватит называть меня котенком, — холодно произношу я, вглядываясь в его глаза.       — Не могу избавиться от этой привычки, — Александр мягко улыбается.       — Я не хочу, чтобы ты так себя вел.       — Как?       — Был таким… — я делаю паузу, тяжело вздохнув. — Заботливым, — отвожу глаза в сторону от его сосредоточенного, цепкого взгляда.       — И чего же ты тогда хочешь?       Я знаю, что я выпила всего один стакан виски, но мои предки не были падки на алкоголь и прочие прелести грешного мира, поэтому я, почувствовав в себе нарастающую храбрость (или глупость), для возникновения которой не было совершенно никаких оснований, наконец произношу:       — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.       Я изучаю его лицо опасливым, вопросительным взглядом, а он едва заметно улыбается и медленно склоняется ко мне, уперевшись руками в барную стойку.

Боже, он, что, и правда это сделает?

      Губы Александра касаются моей щеки, а я, закрыв глаза, предвкушаю их перемещение на мои губы. Он отстраняется от меня, и я, удивленно приподняв брови, сначала открываю один глаз, а потом второй. Чувствуя в глубине души полное разочарование и горькую обиду, я растерянно рассматриваю голубые как лёд глаза.       — Так? — лицо Александра озаряет насмешливая улыбка, а я поджимаю губы.       — Ага, — отведя взгляд вниз, неуверенно произношу я, сгорая внутри от того, что я решилась на этот идиотизм.

Господи, теперь я на 100 процентов уверена, что я в гребанной шведской френдзоне…

      — Уверена? — слышу издевательские нотки в голосе Александра и шумно, огорченно выдыхаю.

Прекрасно. Теперь он еще будет стебаться над тем, что я влюбилась в него, как последняя идиотка…

      — Уверена, — подняв голову, я встречаюсь с ним глазами, а он ехидно, двусмысленно улыбается.       — И зачем же ты мне врешь?       Мой рот раскрывается в попытке возразить мистеру самоуверенность, но я не успеваю произнести ни слова, потому что Александр резко приближается ко мне, и через секунду я ощущаю горячее прикосновение его губ на своих.