Min granne Alexander Nielsen

      Мои ладони опускаются на барную стойку между нами, и я, придвинувшись к нему ближе, превращаю легкий поцелуй в сцену из эротического фильма. Приподнявшись, я облокачиваюсь локтями на стол и целую Александра требовательнее, жарче, и он, мягко усмехнувшись мне в губы, наконец отстраняется от меня.       — Ладно, katten, мы здесь все-таки не одни, — его лицо озаряет самодовольная ухмылка, но затуманенный взгляд изучает мои губы.       Я несколько секунд шумно выдыхаю, глядя ему в глаза, пытаясь собраться с мыслями, продолжить диалог, или не продолжать, а пригласить его к себе на чашечку чая, и мысли мешаются друг с другом, образуя очередной хаос в моей жизни.       — Было весело, но я там обещал надрать кое-кому зад в партии покера, — Александр широко расставляет ладони на стол, оперевшись на них. — Надеюсь, ты дойдешь до дома сама? Без меня? — он снова улыбается самовлюбленно, дерзко.       Демонстративно закатив глаза, я с шумом слезаю со стула и направляюсь к выходу.       — Не обижайся, — слышу спокойный голос Александра и замираю в дверном проеме.       — Я не обижаюсь, — развернувшись к нему, я пытаюсь выглядеть максимально бесстрастной.       — Снова врешь, — Александр улыбается нежно, торжествующе, и я, резко выдохнув, выхожу и захлопываю дверь за собой.

***

      Оставшись дома наедине с собой и со своими демонами, я решаю устроить уборку, но не в своей голове, а хотя бы в моей комнате, которая больше похожа на дьявольское пристанище.       Я, конечно, могла бы пойти погулять или напиться и забыться из-за того, что произошло на вечеринке, но это немного не в моем стиле. Как-то не особо хочется стать алкоголичкой в 21 год, несмотря на то, что такого рода занятие может нехило помочь мне в продвижении по моему напрочь сбитому жизненному пути.       Мне бы могло помочь еще кое-что, но оно повело себя крайне странно после встречи наших с ним губ, что тоже, несомненно, не может не вгонять меня в тоску. Я не понимаю, как мне относиться к тому, что теперь происходит между нами. Может быть, это был поцелуй из жалости? Решил поддержать меня, потому что я узнала о том, что мой гребанный парень — полный кретин и изменщик?       Мне нужно развеяться, поэтому я включаю музыку и начинаю делать то, что нормальные люди делают примерно каждый день, чтобы не захламлять пространство, в котором живут, то бишь, наконец-то начинаю прибираться. Позабыв о том, что мое окно открыто настежь, я изображаю из себя участницу какого-нибудь танцевально-вокального конкурса и отрываюсь во всю, потому что знаю, что я одна, и никто не может видеть этой позорной стороны моей жизни.       — А это платное представление или ты это затеяла специально для меня?       Я тут же разворачиваюсь на голос Александра и вижу, как он, скрестив пальцы и облокотившись предплечьями на подоконник, изучает меня пристальным взглядом и самодовольно улыбается.

А сколько времени он там уже стоит?

      — Ну, вообще-то, это частная вечеринка, — я кидаю свою расческу на кровать, которая минуту назад выступала в роли микрофона. — Поэтому, да, придется заплатить за вход, — я повторяю его позу, кокетливо улыбнувшись.       — И какая же у тебя валюта? — на лице Александра мелькает едва заметная игривость, а мои ноги становятся ватными.       — Зайди, и я скажу, — я одариваю его загадочной улыбкой, и он тут же выпрямляется, направляясь к выходу.

И что я творю?

      Распахнув дверь, Александр оказывается на пороге моей комнаты. Засунув руки в карманы брюк, он неторопливо заходит внутрь, оценочно оглядываясь по сторонам, с легкой, самолюбивой улыбкой на лице. Я присаживаюсь на стол, оперевшись в него ладонями, и пристально слежу за его перемещениями.       — Ну так в чем великая тайна? — Александр проходит к деревянному комоду с выдвижными ящиками, захватывая пальцами ручку.       — А ты еще не догадался?       Он переводит на меня задумчивый, многозначительный взгляд, встречаясь со мной глазами. На его лице проявляется ехидная ухмылка.       — Нет, не догадался, — опустив голову, Александр медленно тянет ящик на себя, открывая его.       — Ты что делаешь?       Он неторопливо поворачивает голову в мою сторону, издевательски улыбаясь, а я скрещиваю руки на груди, прищурившись. Рука Александра скользит внутрь золотого сундука с сокровищами (а точнее, с моим нижним бельем), и он, подхватив указательным пальцем шелковые стринги, вытаскивает их наружу.       — Мне такое не нравится, — лицо Александра озаряет пошловатая, вызывающая ухмылка, а я самодовольно улыбаюсь.       — Жмут?       Александр довольно, удовлетворенно усмехается, как будто ему выпал роял-флеш в партии покера, и, стремительно кинув трусы обратно, захлопывает комод.       — И когда же ты стала такой дерзкой, lilla katten? — едва слышно произносит он и, подойдя ко мне вплотную, заводит руку над моим плечом и опирается ею в стену.       — А я всегда была такой, ты просто не замечал, — мой взгляд падает на его губы, которые образуют двусмысленную улыбку.       — И как же я мог упустить такое сокровище? — Александр слегка наклоняет голову вбок, приблизившись ко мне лицом, а я перестаю дышать.       — Ты был слишком занят, приводя к себе в комнату разных девиц, — пренебрежительно бросаю я.       — Ревнуешь? — шепчет Александр, самодовольно усмехнувшись, а я резко вздыхаю.       — Нет, — его удивленный взгляд находит мои глаза. — Мне тебя жаль, — равнодушно произношу я, но внутри меня пылает пламенный огонь.       — Правда? — Александр резко опускает руки на стол, прижавшись ко мне всем телом. — Хочешь сейчас чего-нибудь?

Самовлюбленный, эгоистичный, напыщенный шведский ловелас, как я тебя ненавижу… боже, а почему ты меня еще не поцеловал?

      — Я… — мои глаза находят его губы, и я начинаю ерзать под ним.       — Понятно, — Александр выпрямляется, поправляя рубашку. — Не хочешь, как хочешь.       Он пожимает плечами и, поджав губы, разворачивается, а я стремительно хватаю его за руку и тяну на себя так, что сваливаюсь на спину. Александр наваливается на меня всем телом, а мой бедный письменный стол скрипит под давлением наших тел.       — Почему ты такой невыносимый? — шепчу я, закидывая руки на его шею.       — А у тебя, похоже, определенно есть типаж, — Александр бросает короткий взгляд на мои губы, самовлюбленно ухмыльнувшись.       — Замолчи… — я касаюсь его губ своими, и он вжимается в меня сильнее.       Моя нога скользит в сторону, и я обхватываю ею спину Александра и прижимаю его к себе. Его рука опускается ниже по моему телу, а наш поцелуй становится страстным, чувственным, опьяняющим.       Его язык медленно дотрагивается до моего, а ладонь ползет вверх по моей ноге. Я начинаю прерывисто хватать воздух, надеясь на то, что не откинусь прямо здесь и прямо сейчас.

А кто-нибудь когда-нибудь покидал наш прелестный мир таким идиотским способом? Может быть, я стану первой?

      — Дорогая, мы дома! — я слышу отдаленный голос мамы, и тут же отталкиваю запыхавшегося Александра от себя. — Ты у себя? — звуки приближающихся шагов заставляют мое сердце биться в миллион раз быстрее, и я, схватив выпавшего из реальности шведского искусителя за руку, тащу его в гардеробную.       — Заходи, быстро, — я толкаю его внутрь, а он грубо хватает меня за локоть.       — Ты будешь командовать? — Александр нахально улыбается, скользя взглядом по моему лицу вниз. — Интересно, обычно я всегда в роли доминанта, — он двусмысленно ухмыляется, а я, выдернув руку из его хватки, закатываю глаза и запираю дверь.       — Милая, мы вернулись… — мама появляется в проходе. — А ты что там делаешь?       Я, все так же держа ручку гардеробной, нервозно сглатываю и, облокотившись на дверь спиной, непринужденно скрещиваю руки на груди.       — Да я прибиралась, — мое дыхание становится неровным.       — Да, я вижу… — мама проходит вглубь комнаты, а я мысленно молюсь всем богам, чтобы этот шведский любитель игр не устроил сейчас какое-нибудь шоу. — Мы хотели пригласить Нильсенов на ужин.

Простите, что? А точнее, чего бл*ть?

      — А, — я начинаю бегать глазами по комнате, чтобы найти способ съехать с этой неловкой темы.       Мама, заметив мое нескрываемое, очевидное волнение, подходит ко мне и мягко улыбается.       — Милая, — она берет меня за руку. — Я знаю, почему ты так волнуешься, — мой рот раскрывается, а взгляд захватывает паника.       — Знаешь?.. — неуверенно произношу я.       — Да, — ее глаза полны заботы. — Я догадалась, что тебе уже давно нравится Александр и…       Закусив губу, со скоростью света я хватаю маму за плечи, отодвигая от гардеробной подальше, в надежде на то, что этот напыщенный, самовлюбленный придурок не услышал ни слова.       — Мама, нет, не в этом дело… — я понижаю голос почти до шепота.       — Родная, в этом нет ничего такого, твой отец тоже был старше меня, да еще и таким же красавцем, как Александр, поэтому, я прекрасно тебя понимаю… — она не успевает закончить фразу, и я выставляю ее за порог своей комнаты.       — Мам, обязательно поговорим, но мне нужно убираться, хорошо? Я не закончила, — тараторю я, и прежде чем мама успевает возразить мне, я прикрываю дверь, облокотившись на нее спиной, и устало выдыхаю.       Дверца гардеробной скрипит, и я слышу тихий голос Александра.       — А уже можно выйти, или вы и дальше будете обсуждать то, как сильно я тебе нравлюсь?

Я его ненавижу!

      — Не будем, потому что это неправда.       Я тут же вижу в проеме надменную физиономию Александра, и мои глаза делают молниеносный забег наверх.       — Katten, опять обманываешь? — Александр дерзко улыбается, подойдя ко мне вплотную.       — Тебе пора, — я отвожу взгляд в сторону от его пронзительных, обжигающих глаз.       — И как мне теперь выйти, по-твоему? — он смотрит на меня вопрошающе, немного издевательски.       — Через окно, — сухо произношу я, оттолкнувшись от двери и проходя дальше по комнате.       — Хочешь, чтобы я вылезал в окно, как твой тайный любовник?       Я разворачиваюсь и встречаюсь с ним глазами. Пытаясь вложить в свой взгляд неимоверную усталость и неготовность играть в его дурацкие игры, я хладнокровно пронзаю его глазами.       — А ты хочешь встретиться внизу с моими родителями и объяснить моему отцу, почему ты шатаешься тут, пока их нет дома? — недовольно скрещиваю руки на груди.       Александр, вызывающе улыбаясь, подходит ко мне и опускает руки на мою талию, а я продолжаю испепелять его спокойным взглядом, невзирая на то, что внутри меня уже полыхает адское пламя.       — Именно поэтому ты мне так сильно нравишься, katten, — еле слышно произносит Александр, а я делаю глубокий вдох. — Никогда не боишься говорить то, что думаешь.       Я, не найдя в своем словарном запасе подходящих для этой неловкой ситуации слов, открываю рот в недоумении, и прежде чем я успеваю что-то произнести, я чувствую прикосновение губ Александра на своих, и закинув руки на его шею, притягиваю его к себе.       — Мне и правда пора, котенок, — он мягко проводит пальцами по моей щеке. — Будет скучно, пиши, — подмигнув, Александр направляется в сторону окна.       Через минуту я остаюсь одна, наедине со своими мыслями.

***

      Растянувшись на кровати, я увлеченно читаю книгу, которую мне посоветовал одногруппник по курсу психологии. Погрузившись с головой в литературное путешествие, я не замечаю, как на мой телефон приходит сообщение.       Звук. Еще один. Наконец, я вылетаю из наиприятнейших странствий по нескончаемой книжной вселенной и беру в руки гаджет. Александр: Я тут совсем один, скучаю. Приходи, фильм посмотрим. Александр: Ты меня игнорируешь, katten? Мне рассказать твоим родителям о том, что ты была плохой девочкой?       Мягко усмехнувшись, я переворачиваюсь на живот и начинаю печатать.

Я: Я не отвечала 5 минут. И ты уже психуешь? Что, привык к тому, что тебе всегда отвечают через секунду? Что ж, извини, что у меня есть жизнь, в отличие от твоих… подруг :)

      Ответ прилетает буквально мгновение спустя. Александр: Снова ревнуешь? Как мило. Ну, так что, придешь?

Я: А что за фильм?

Александр: А тебе не все равно?       Закусив губу, я лукаво ухмыляюсь.

Я: Ну, мне же нужно понимать, ради чего я покидаю свою уютную постельку.

Александр: Точно не ради просмотра фильма.

Я: А ради чего?

      Некоторое время я смотрю на то, как мое сообщение висит прочитанным, а статус Александра в мессенджере сменяется на «Был в сети только что».

Эх. И это, что, вся игра?

      Отложив телефон в сторону, я снова беру книгу в руки, но не успеваю окунуться в мир фантазий, как вновь слышу звук уведомления. Александр: 📷 Photo.       Открываю фотографию и вижу Александровскую коллекцию фильмов.

Господи, мне ведь и правда все равно, какой фильм мы будем смотреть… Скорее всего, мы его даже не досмотрим…

Александр: Выбирай.       Через одно только сообщение я чувствую его стальной, властный голос и спокойное, холодное выражение его самодовольной физиономии.       Не ответив на его последнее сообщение, я слезаю с кровати и иду к шкафу с вещами. Что бы такое надеть, чтобы не выглядеть слишком красиво, будто я собиралась целую вечность, но, и чтобы не выглядеть слишком обычно? А еще, нужно придумать, что сказать родителям… Не скажу же я им правду? Или скажу? Как вообще отнесется папа к тому, что я хожу в гости к нашему соседу, который известен своими непостоянными, непродолжительными романами?       — Детка, ты куда?       Я замираю на лестнице, держась за перила. А ведь я надеялась на то, что просто-напросто выскользну из нашего уютного семейного гнездышка, так и оставшись незамеченной.       — Я к Лили, — Боже, что я несу? — Она позвала на ночевку, — я кидаю осторожный взгляд в сторону родителей, но они, похоже, поверили в этот несуразный бред, который я прямо сейчас сочиняю на ходу.       — Ну, хорошо, позвони, как доберешься, — равнодушно бросает мама, глазами уткнувшись обратно в телефон. — А не слишком ты красиво нарядилась для Лили? — она поднимает на меня подозрительный, игривый взгляд, а я нервно закусываю губу.       — Нет, я… — быстрым шагом направляюсь к выходу, пока папа пытается понять, что здесь вообще происходит. — Я позвоню, — я мигом вылетаю наружу, оказываясь на свободе.       Кинув расчетливый взгляд на окно моего дома, я, пригнувшись, прохожу к соседнему участку и через минуту оказываюсь на пороге дома Нильсенов.

А почему я веду себя так, как будто совершаю преступление?

      Слегка постучав по двери, я опускаю руки вниз, перекрещивая пальцы, и поворачиваю голову в сторону зеленого участка.

Красиво, но так идеально… Все кажется искусственным из-за строгости даже в украшении сада. Интересно, это чисто шведская привычка, или это Нильсены такие педанты?

      — Добрый вечер, мисс Харрис, — я тут же устремляю глаза на Александра, который окидывает меня с ног до головы сверлящим взглядом. — Прекрасно выглядите, — он упирается ладонью в дверь, многозначительно улыбнувшись.       — И вам добрый вечер, мистер Нильсен, — я прохожу внутрь, и мои глаза находят сборники произведений Эриха Фромма. — Любите психологию? — подхожу ближе к стеллажам.       Слышу, как дверь хрустит, а потом захлопывается. Через мгновение я чувствую теплоту ладоней Александра на своей талии.       — Да, — он пододвигается ближе, и я ощущаю спиной его размеренное сердцебиение. — Но мы поболтаем об этом как-нибудь в другой раз, — еле слышно произносит Александр, наклонившись к моему уху.       Я, тут же потеряв самообладание, резко выдыхаю, пытаясь вернуться на Землю. Чувствую, как Александр мягко усмехается, и, отпустив меня, отходит.       — Ну так, что ты выбрала? — развернувшись на его голос, я чуть не падаю на стеклянный шкаф с невероятным сборищем психологических трудов, в одном из которых сто процентов написано о том, почему я сейчас веду себя как идиотка, а он берет пульт от телевизора в руку и начинает листать фильмы один за другим.       Шумно вздохнув, я подхожу к дивану и сваливаюсь на него так, как будто только что пришла с 12-часовой смены на работе.       — Все-таки, тебе все равно, да? — Александр кидает в меня испепеляющий взгляд, довольно усмехаясь.       — Я просто слишком устала, чтобы принимать такое ответственное решение, — иронично говорю я и закидываю ногу на ногу, слегка улыбнувшись. — Сегодня был тяжелый день.       — Ага, — Александр щелкает кнопкой и включает воспроизведение фильма. — Было сложно скрывать то, что я тебе нравлюсь.       Он разворачивается ко мне полностью, засунув руки в карманы, и пронзает меня заинтересованным взглядом. Я, не выдержав давления его телепатических атак, скольжу глазами за него на экран телевизора, вжимаясь в диван спиной.       Александр медленно подходит ко мне и присаживается рядом, продолжая прожигать меня красноречивым взглядом, а я, сильно закусив нижнюю губу, делаю вид, что не замечаю этого.       Наконец, он отворачивается, и я делаю облегченный, глубокий вздох. Картинка перед глазами плывет, а звук диалогов слышится через непроницаемую пелену.

А зачем я так борюсь со своими чувствами? Может, где-то в глубине души я понимаю, что совершаю ошибку?

      Мое дыхание становится частым, пламенным, когда ладонь Александра касается моего колена. Пристально наблюдая за тем, как она поднимается выше, я сижу, не двигаясь, как будто у меня парализовало все тело.       Через минуту он оказывается надо мной, мягко уложив меня на диван спиной, и его рука продолжает ползти вверх, задирая подол моего платья. Его пальцы захватывают нижнюю часть (и единственную часть) моего комплекта белья и начинают стягивать ее вниз.       Я закидываю руки на шею Александра и, притянув его к себе, грубо покрываю своими губами его губы. Мои ладони скользят по его спине, и я, зацепив край его футболки, тяну ее вверх, а через секунду дотрагиваюсь до его обнаженной спины.       Футболка Александра летит на пол, и за ней и другие предметы нашей одежды, а фильм, который мы смотрели на протяжении буквально пяти минут, живет своей жизнью и даже не подозревает, что мы и не собирались уделять ему свое время.       Я вжимаюсь затылком в гостевую кушетку, выгибаясь в спине, и диван скрипит под натиском проявления нашей неутоленной, жаркой страсти.

Да, наверное, родителям Александра совсем не обязательно знать то, что мы используем гостевую комнату не по ее первоначальному назначению…

      Его разгоряченное тело касается моего, и я начинаю двигаться неподдельно-чувственно, прижимаясь к нему, стремясь быть настолько близко, насколько это вообще возможно.       Александр одним движением опускает правую руку на мою шею, а его большой палец ложится на мою нижнюю губу.       Он резко впечатывает меня в диван, и я откидываю голову назад, выставляя грудь вперед и выдохнув через рот с нескрываемым удовлетворением. Александр кидает пламенный взгляд на мои губы и тут же грубо проводит пальцем по ним, заезжая на верхнюю уздечку во рту.       — Что ты сказала родителям? — его хриплый голос заставляет меня начать ерзать.       Палец Александра, который только что исследовал мои губы, начинает ползти ниже и, дойдя до моего подбородка, резко запрокидывает мою голову назад.       — Я… — еле слышно, на выдохе произношу я, закрывая глаза.       — Что? — Александр вжимается в меня всем телом, войдя полностью, а мои пальцы сжимаются на шершавой поверхности ложи, издавая звуки кошачьего царапанья.       — Я сказала… — я пытаюсь опустить голову, чтобы заглянуть в его глаза, но его палец решительно упирается в мой подбородок, не давая мне сделать то, что я планировала. — Я сказала, что я пошла на ночевку к друзьям, — поддавшись ему, я забрасываю голову обратно, интенсивно выдохнув с мягким стоном.       — Значит, останешься на ночь? — Александр касается моих волос, и я наконец встречаюсь глазами с его проницательным, заботливым взглядом, а его губы образуют легкую улыбку.       — А ты предлагаешь?       Александр, нежно улыбнувшись, тянется за вещами, которые образовали хаос в его гостиной (а я, похоже, образовываю хаос везде, куда только ступает моя нога), и, натянув на себя брюки, кидает в меня свою футболку.       — Я бы был не против, — он игриво улыбается, а я надеваю его футболку на себя.       — Не против? То есть, как бы можешь остаться, но в принципе, мне все равно? — саркастически бросаю я, садясь на диван, и, притянув ноги к груди, устремляю взгляд, полный негодования и напускной обиды, в экран телевизора.       Александр, прикусив губу, садится рядом, а его ладонь ласково дотрагивается до моего колена.       — Котенок, — я поворачиваю голову в его сторону, поджав губы и лукаво улыбаясь. — Я бы очень хотел, чтобы ты осталась, — он сжимает пальцы, пронизывая меня выразительным взглядом, а на его лице проявляется мягкая ухмылка.       — Ну, хорошо, раз ты так просишь, останусь, — приблизившись к его лицу своим, иронично, еле слышно произношу я, одаривая его самодовольной улыбкой.       — Я безмерно рад этому, — шепчет Александр, кидая броский взгляд на мои губы, и тут же дарит им сладкий, легкий поцелуй.       Остаток вечера проходит так, как будто нам лет по 70, и из этих 70 лет мы женаты уже примерно 50. Рука Александра прижимает меня к себе, а я, закинув ноги на него, обнимаю его за шею, и мы, включив фильм заново, смотрим его, отвлекаясь на внезапные приливы нежности в виде кротких поцелуев и теплых объятий.       — Мне нравится Фромм, — задумчиво говорю я, изучая глазами греческий профиль шведского соблазнителя. — Когда я его читаю, мне кажется, что это писала я, — Александр поворачивает голову, оценивающе рассматривая меня.       — А мне нравится Фрейд. — Я чувствую, как моя кровь начинает злостно закипать, а глаза гневно щурятся. — По-моему, он единственный разумный психоаналитик.       — Да ты серьезно, что ли? — я приподнимаю брови, а Александр едва заметно, довольно усмехается. — А тебя в детстве не роняли?       — Забавно, — любовно изучая мое лицо глазами, Александр заправляет мне прядь волос за ухо.       — Что, мать твою, забавно?       Из уст Александра вылетает сдержанный смешок, а его улыбка становится издевательской.       — Я так специально сказал, — шепотом произносит он, едва касаясь губами моего уха. — А тебя, оказывается, так просто вывести из себя, — он отстраняется, самолюбиво улыбаясь.       — Да, просто, — я убираю руку с его шеи и пытаюсь отодвинуться от него, но его руки вмиг притягивают меня к нему вплотную. — Ты всегда моментально выводишь меня из себя, — прищурившись, я одариваю его злобным взглядом. — А так, я очень даже спокойная.       — Так, значит, я особенный, получается? — еле слышно, с напыщенной ухмылкой на лице, говорит Александр и хватает меня за талию.       Через мгновение я оказываюсь у него на коленях и, съехав по его ногам ближе к нему, упираюсь локтями в спинку дивана, а его руки скользят по моей спине, опускаясь ниже.       — Да, особенный, — мои глаза пристально исследуют лицо Александра. — Особенно-невыносимый, — мой взгляд останавливается на его губах, и они сразу же образовывают ехидную усмешку.       — Но поцеловать ты меня все равно хочешь.       — Не хочу.       — Снова врешь, — Александр вытягивает шею и, властно притянув меня к себе, нетерпеливо впивается в мои губы своими.       Я начинаю настойчиво отвечать ему, и он в ту же секунду отстраняется от меня, издевательски усмехаясь.       — Я же говорил, — Александр дьявольски улыбается, а я с невероятной молниеносностью слезаю с него, по пути легонько ударив его кулаком в грудь.       — Такими темпами я скоро и вправду не захочу целовать тебя, — я скрещиваю руки и закидываю ноги на овальный, стеклянный столик, приковав бесстрастный взгляд к экрану телевизора.       — Но сейчас-то, значит, хочешь?       — А твое сердце не выдержит отрицательного ответа, да?       Наши взгляды вонзаются друг в друга, и я начинаю падать в манящую пропасть голубых глаз, а все, что меня окружает, постепенно меркнет по сравнению с непреодолимым притяжением меня к мистеру Нильсену.       — Не выдержит, — в его глазах я вижу статное, уверенное спокойствие, а его дыхание становится глубоким.       — Тогда поцелуй меня, — еле слышно говорю я, и Александр вмиг накрывает своими губами мои.       — Пойдем спать? — тяжело вздыхая, он отодвигается от меня, и я замечаю в его взгляде едва заметную чуткость.       Александр встает на ноги и, быстро выключив телевизор, направляется к лестнице.       — А ты уже слишком стар, чтобы ложиться позже 12 ночи? — кричу ему вслед, бессовестно ухмыляясь, и Александр резко останавливается, развернувшись ко мне.       — Будешь издеваться, я тебя отшлепаю, — его ледяной взгляд впивается в мои глаза, а лицо выражает полную неприступность.       — Это угроза?       — Нет, способ заинтриговать, — Александр коротко, пошловато улыбается и удаляется наверх.

***

      Медленно потянувшись, я просыпаюсь в спальне Александра и тут же опускаю руку за спину, но она благополучно встречается с холодной простыней. Повернувшись, я вижу, что я нахожусь в гордом одиночестве, и, минуту поразмыслив о том, куда подевался мой шведский рыцарь, догадываюсь взять в руки телефон. Александр: Доброе утро, котенок. Я пошел на пробежку. Завтрак внизу. Целую.       Одарив глупой, влюбленной улыбкой экран моего смартфона, я нехотя вылезаю из теплой постели и плетусь вниз. Надеюсь, родители Александра не вернулись раньше, чем должны были, и им не посчастливится лицезреть меня в одной лишь футболке их сына…       Сегодня мне определенно везет, ведь успешно добравшись до первого этажа, я вижу, что шведские хоромы пустуют. Подобрав платье с пола, я быстро переодеваюсь и иду к выходу, на ходу выглядывая в окно.

Черт возьми, а что мои любимые, родные, прекраснейшие родители делают на улице в такую рань, еще и в воскресенье?

      Затаившись за оконной занавеской, я пытаюсь поймать глазами тех, кто мешает мне совершить побег из соседского дома плотских искушений. Обзор оказывается сильно ограниченным, поэтому я, замерев, слежу за теми перемещениями, к которым у меня на данный момент открыт доступ.       Заметив телодвижения родителей в сторону нашего дома, я кидаюсь к двери, касаясь ручки. Медленно отворив ее, я вижу, что двор пуст, и мигом выскальзываю на улицу.       Немного помедлив, я подхожу к порогу своего дома и, максимально тихо зайдя внутрь, надеюсь на то, что мои родственники не будут спрашивать лишнего про прошлую ночь, проведенную мною у «моей подружки Лили».       — Милая, доброе утро, уже вернулась?

Надо будет спросить у Александра, как материться по-шведски, а то мой словарный запас ругательств уже давно исчерпан.

      Глубоко выдохнув, я резко разворачиваюсь, натягивая искусственную, невинную улыбку на лицо.       — Да, доброе утро, — я быстрым шагом иду к лестнице, стараясь избегать родителей глазами.       — Агата, подожди, нам нужно тебе кое-что сказать.

Они хотят поговорить о том, что произошло прошлым вечером? Они уже знают? Интересно, за это меня сожгут на костре инквизиции, или просто задушат подушкой? Я бы выбрала подушку. Проще, чище, останки убирать не надо.

      — Да? — я поворачиваю голову, одаривая их лица пристальным, опасливым взглядом, но сама пытаюсь унять бурю возрастающей паники внутри.       — Сегодня вечером Нильсены придут в гости, просто хотели, чтобы ты знала, — мама тепло улыбается. — Может быть, тебе нужно приготовиться, ну или нет, — мама бросает в меня загадочную ухмылку, а я нервозно сглатываю.       — Зачем мне готовиться? Мне вообще все равно, — очень правдоподобно, Харрис, ага. — Если это все, я пойду прилягу, — они не успевают в очередной раз подколоть меня, и я взлетаю вверх по лестнице.

А вы когда-нибудь ужинали за одним столом с родителями парня, с которым переспали втайне ото всех?