Min granne Alexander Nielsen

      От лица Александра.       Почувствовав вибрирование в кармане моих брюк, я достаю мобильник и вижу сообщение от Агаты. Lilla katten: А я кажется уже говорила, что я против твоих извращенных игр. Сколько раз я еще должна это повторить?       Мягко усмехнувшись, я набираю текст и отправляю ответ.

Я: До тех пор, пока не попробуешь.

Кого она тут обмануть пытается? Или играет в недотрогу? Мм, так даже еще интереснее.

      — Помню, что с таким выражением лица ты на первом курсе писал мне, как бы ты хотел взять меня прямо во время пары у профессора Уильямса.       Едва успев дописать провокационные строчки, я слышу женский голос и поднимаю голову.       — Что ты здесь делаешь, Рэйчел? — убрав телефон обратно, я скрещиваю руки на груди, испепеляя ее прищуренным взглядом.       Мои отношения с Рэйчел были бомбическими. Ну, то есть, в прямом смысле этого слова. Бомба, фейерверки, салюты и прочие красивые высказывания, которые можно услышать от великих поэтов современности.       Наши отношения действительно были горячими, страстными, обжигающими, и в какой-то момент я понял, что я обжегся. Видите ли, Рэйчел, безусловно, чертовски сексуальна, а ее способность перевоплощаться из дерзкой стервы в покорную девицу сносила мне крышу, но потом я осознал, что она как будто слишком сильно старалась.       Старалась быть той, кем не является. Ей никогда не нравилось мне подчиняться, точнее, нравилось то, что мне это нравилось. Вы что-то поняли? Надеюсь, что да. Если нет, то попробую изъясниться более детально.       Ей нравилось видеть власть надо мной. Она могла в считанные секунды сделать из черствого доминанта Александра возбужденного, требующего большего Александра. И как я этого раньше не замечал?       Рэйчел всегда была стервой. Нет, даже безжалостной сукой. И я это понял слишком, слишком поздно. Или все же не до конца понял?       — Да так, увидела тебя из-за угла, решила подойти, поздороваться, — она делает шаг в мою сторону, а ее взгляд падает на мои губы.       — Да? Ну, привет, — я расставляю ноги шире, усаживаясь удобнее на капоте моей машины. — А теперь тебе пора.       — И почему ты такой грубый? — Рэйчел подходит ко мне, опустив руки на мою шею. — Тебе, кстати, понравились фотографии? Я старалась, — шепотом произносит она, приблизившись лицом к моему лицу и лукаво улыбаясь.       — Рэйч… — я покровительственно улыбаюсь. — У меня ведь есть девушка.       — Эта второкурсница? Ты серьезно? — ее глаза делают молниеносный откат в сторону, но мигом возвращаются к моему лицу. — Брось, ты же тоже скучаешь по нашим страстным поцелуям…       Не успеваю я возразить самому дьяволу в юбке, как чувствую прикосновение ее губ на своих. Опешив от противоречивых чувств, я отвечаю на ее нежный поцелуй, вообще не понимая, что я только что сделал.       Спустя пять секунд погружения в сладостные (и в то же время чудовищные) воспоминания, я хватаю Рэйчел за плечи, отдернув ее от себя. Вижу на ее лице самодовольную улыбку, а ее невинный взгляд скользит в сторону.       — Ой, неловко вышло. Кажется, это твоя девушка там за углом?       Оттолкнув это исчадие ада в женском обличии от себя, я поворачиваюсь и вижу моего котенка с телефоном в руках и с гримасой, полной предательского огорчения.       Кинувшись к ней, я замечаю, как она резко разворачивается и быстрым шагом удаляется прочь от меня вдоль университета.       — Агата!       Я подбегаю к ней сзади, и мои ладони ложатся на ее талию, разворачивая ко мне лицом. Она вырывается из моих рук, а в ее глазах я замечаю подступающие слезы.       — Ты знал, как мне будет больно пережить измену еще раз… — голос Агаты дрожит, а я уже начинаю ненавидеть себя за то, какой я придурок. — Как ты мог…       — Котенок, все не так, как ты думаешь, Рэйчел, она… — не успеваю закончить свой идиотский монолог оправданий, и ее тихий, тонкий голос прерывает меня.       — Не называй меня котенком.       — Katt… — мой рот стремительно закрывается, когда я вижу злостное осуждение в ее глазах. — Агата, давай я отвезу тебя домой, и мы поговорим.       — Нет, нам не о чем говорить.       — Поговорим о нас.       — Нет никаких нас.       Агата пронизывает меня отчаянным, полным безысходности взглядом, а я протягиваю руки к ней, не в силах смотреть на то, как по ее заалевшим от перенапряжения щекам начинают стекать слезы. Она делает шаг назад, не давая мне возможности даже прикоснуться к ней.       — Агата, пожалуйста.       — Вызову такси, не переживай, — она бросает на меня кроткий, равнодушный взгляд, — прошу тебя, не следуй за мной.       Развернувшись, она медленно уходит в темную пустоту, а я остаюсь один на самом настоящем демоническом перекрестке. Тяжело вздыхая, я стою, не двигаясь, опустив голову вниз, и пытаюсь придумать самое правдоподобное оправдание моему идиотскому поступку.       — В принципе, так я и думала, — услышав сзади голос Рэйчел, я поворачиваюсь к ней лицом, которое на данный момент отражает невообразимую озлобленность. — Она тебя даже не выслушала.       — За что ты меня так ненавидишь?       Рэйчел склоняет голову набок, жалостливо рассматривая мои глаза. Снисходительно-высокомерно ухмыльнувшись, она мягко придвигается ко мне, сложив руки на груди.       — Я не ненавижу тебя, Алекс. — Моя бровь недоверчиво приподнимается. — Я хотела показать тебе, что ваши отношения – это фикция.       — И что же тебя заставило сделать такой вывод?       — Тот факт, что мне удалось так легко их разрушить.

***

Я: Агата, давай поговорим.

Я: Прошу тебя.

Я: Возьми трубку.

Я: Хорошо, я буду звонить тебе до тех пор, пока у меня не закончатся минуты в пакете мобильной связи. Потом я подключу новый и позвоню снова.

Я: Котенок мой любимый, пожалуйста, ответь. Ты мне нужна.

Я: Ты еще не добавила меня в черный список, значит, хочешь поговорить. Ответь.

      Пялюсь в экран мобильного телефона, перечитывая последнее отправленное мной сообщение. Надеюсь, моя любимая мисс «Всегда буду делать все, лишь бы тебе насолить» не воспримет это как наглый вызов.       Глянув на ее статус в мессенджере, я вижу, как он обновляется на «Была в сети давно», а имя сменяется с «Katten» на «Удаленный аккаунт».

Все-таки, восприняла как вызов. Что ж, ладно.

      Со злостью бросив телефон в диван, я встаю на ноги и, шумно хлопнув входной дверью, выхожу из своей гостиной на улицу и направляюсь к соседнему участку.

Да, возможно, вы подумаете, что я уже стал самоубийцей – идти в дом к мужчине, чью дочь я так жестоко обидел? Ну, у меня нет выбора, друзья мои.

      Оказавшись на пороге Харрисовского коттеджа, я решительно дотрагиваюсь пальцем до звонка, а моя вторая рука сжимается в кулак, ударяясь об дверь.       — Агата! Давай поговорим! — опустив взгляд вниз, я замахиваюсь рукой вновь, но вместо того, чтобы встретиться с деревянной поверхностью, она летит вниз, и я чуть не падаю внутрь помещения, однако, вовремя хватаюсь за дверной косяк ладонью второй руки.       — Чего тебе?       Подняв голову на мужской, сиплый голос, я встречаюсь глазами с мистером Харрисом, и он тут же обдает меня холодной неприступностью, смешанной с искренней ненавистью.       — Я хотел поговорить с Агатой…       — Кажется, ты ей уже все сказал, — я замечаю, как его пальцы, покрывающие край дубовой двери, злостно сжимаются на ее поверхности. — А теперь я советую тебе убраться с территории нашего участка.       — Мистер Харрис, я прошу вас, я никогда не хотел обидеть ее, — мой взгляд устремляется в его глаза, и я пытаюсь вложить в него как можно больше чувственной подавленности.       Мистер Харрис некоторое время вглядывается в мое лицо, и где-то глубоко внутри меня зарождается слабая надежда на то, что он меня поймет и войдет в мое положение.       По крайней мере, на тот момент мне так показалось.       — Куда я положил лопату? — отец Агаты делает задумчивое лицо, подняв подбородок вверх. — Вроде в сарае была. Не помню, — повернув голову, он отыскивает кого-то глазами. — Дорогая, ты не помнишь, где у нас лопата? Совсем скоро она может мне понадобиться.       М-да, я явно не рассчитал количество злобы на меня и одновременно любви к своей любимой дочурке у этого мистера старперного стендапера.       — Ладно, я понял, — мистер Харрис поворачивает голову на мой голос. — Тогда вы передадите Агате, что я… — он прищуривается, одаривая меня подозрительным взглядом.       — Тогда ты, может быть, сходишь в сарай, проверишь наличие в нем того самого предмета?       — Да понял я, — сухо бросаю я, разочарованно усмехнувшись.       Поджав губы в недовольстве, я делаю шаг назад, позорно отступая, а мистер Харрис победно улыбается, прикрывая дверь. Не успеваю я дойти до последней ступеньки порога их дома, как слышу тоненький голосок.       — Папа, все в порядке.       Я молниеносно разворачиваюсь и вижу своего котеночка, взгляд которой устремлен на заботливую физиономию ее отца.

Ага, такой заботливый. А пару секунд назад он угрожал мне жестокой расправой в виде закапывания в твердую землю моего восхитительного тела.

      — Точно, детка? — он дотрагивается до ее волос, нежно заправив прядь за ухо. — Я уже во всем разобрался.

Угрожать жизни – это теперь называется «во всем разобрался»??!

      — Точно, — мягко улыбнувшись, произносит Агата, и мистер Харрис, кинув в меня презрительный взгляд, уходит вглубь гостиной.       — Котенок, — я перепрыгиваю через две ступеньки, и мои ладони тут же накрывают ее талию, притягивая к себе, но Агата, отодвинувшись от меня, обхватывает себя руками, устремляя в меня холодный взор.       — Я же просила меня так не называть, — она выходит на улицу, прикрыв дверь.       — Мне сложно привыкнуть называть тебя по-другому.       — Придется привыкнуть.       — Я не хочу.       — Придется захотеть, — сквозь зубы говорит Агата, пронзая меня брезгливым взглядом.       — Агата, дай мне все объяснить, пожалуйста.       — Нет смысла. Я уезжаю сегодня.       — Куда? — мои брови ползут вверх, изображая на моем лице полное недоумение.       — В Швецию, — ее голос звучит хладнокровно, безэмоционально.       — В Швецию? — изогнув бровь, я дерзко улыбаюсь, а Агата сразу же дарит мне скептический взгляд.       — Да, — спокойно отвечает она. — По обмену. На полгода.       — Это из-за меня?       — А ты считаешь, что весь мир крутится вокруг тебя, да? — ее глаза слегка прищуриваются, и я в тот же миг понимаю, что она пытается скрыть тот факт, что убегает от меня в страну моего происхождения. Немного нелогично, katten, не думаешь?       — Нет, я так не считаю.       — Супер. Было приятно поболтать. А я пошла собирать вещи.       — Katten…       Снова злобный взгляд. Сколько можно обижаться на то, в чем она даже толком не разобралась?       — Я скоро сама достану эту самую лопату и…       — Я не хочу переставать называть тебя котенком. И ты не просто котенок, ты мой котенок, — мой взор до краев наполняется нежностью, и я вижу, как она начинает таять, как глыба льда под палящим солнцем.       — Я не…       Агата не успевает завершить очередную попытку противостоять моим гипнотическим чарам, и я, притянув ее к себе, нетерпеливо впиваюсь в ее губы своими. Она начинает хватать воздух, и я, сделав шаг вперед, прижимаю ее спину к дверному косяку.       Чувствую, как ее маленькие ладошки упираются в мою грудь, и она отталкивает меня от себя, а черные зрачки ее изумрудных кошачьих глаз резко увеличиваются вдвое. Ее взгляд наполняется сладострастной истомой.       — Не надо. Я все равно уеду. Нам придется расстаться.       — Да почему, черт возьми?       Шумно выдыхая, я слежу за тем, как туман в ее глазах рассеивается, сменяясь на неприступную холодность.       — Я ошибалась.       — Да ты даже не знаешь, что произошло.       — Мне достаточно того, что я знаю.       Моя челюсть непроизвольно сжимается от злости, а скулы вздрагивают от лихорадочного волнения.       — Нет, тебе этого недостаточно.       — Может быть, я сама буду решать, чего мне достаточно, а чего нет? — я замечаю, как выражение ее лица постепенно оживает, и на нем проявляется неприкрытая раздраженность.       — Да, реши сама, что тебе достаточно увидеть что-то, а потом даже не дать мне возможности объяснить, что именно ты увидела, — гневно бросаю я. — А потом еще и умотать в Швецию, в мою родную страну, — я презрительно усмехаюсь. — Ты же понимаешь, что я в любой момент могу спокойно прилететь туда?       — Я бы хотела, чтобы ты этого не делал, — еле слышно произносит Агата.       — Что, боишься, что не сможешь сдержать себя, и снова совершишь ошибку, занявшись сексом с очередным придурком?       В ту же секунду я чувствую острую боль на своей щеке от смачной пощечины.       — Да, кое в чем ты действительно прав, — тихий голос Агаты вздрагивает. — ты и вправду придурок.

***

      Услышав оживлённый гомон с улицы, я лениво приподнимаюсь с дивана и иду по направлению к окну. Отодвинув шёлковую занавеску, я вижу желтую машину такси и столпотворение у дороги.       Выйдя на крыльцо, я облокачиваюсь спиной на входную дверь и недовольно складываю руки на груди.

Я вообще-то 6 лет был ее соседом и чуть больше месяца был ее любовником. И она даже не попрощается со мной?

      Сосредоточив прискорбный взгляд на ее лице, я замечаю, насколько искусственно оно сияет.

Детка, а ты вообще уверена в том, что хочешь уехать?

      Агата пожимает руку по очереди всем, кто пришел проводить ее, и внезапно встречается глазами со мной.

♪ billie eilish — listen before I go

      Ее взгляд застывает, цепляясь за мой, и мы стоим, пожирая друг друга глазами, пытаясь найти ответы на те вопросы, которые мучают нас, разглядывая то, что спрятано внутри нас самих.       Не знаю, сколько времени проходит, но я ни на секунду не отпускаю ее из плена своих прекрасных, проницательных голубых очей, и она, наконец отбившись от моей атаки на захват ее сердечка, непринужденно отводит взгляд в сторону, одаривая свою маму натянутой улыбкой.       Бросив в меня последний, нерешительный, вопросительный взор, Агата садится в такси, и оно увозит ее далеко от меня, в безоблачный, закатный горизонт.

Вот и пришел конец нашей незабываемой истории любви.

      Подождите, какой кретин это написал?       Вы, что, думаете, что я сдался?       Что ж, смею заявить, что вы глубоко ошибаетесь.