Min granne Alexander Nielsen

Четыре месяца спустя

      Мой чемодан благополучно летит вниз, смачно встречаясь лицом к лицу с мокрым лондонским асфальтом. Наконец-то я дома! Я так соскучилась по родителям, безумно. Хоть они и пару раз приезжали ко мне наведаться, всё равно столь стремительное покидание родного гнёздышка не осталось для моей больной психики совсем уж незамеченным фактором.       Да, ещё я безумно, безумно скучала по «прекрасной» лондонской погоде. Вы знали, что в Швеции зима — это минимум минус 4 градуса, солнце и поющие птички? Нет, серьёзно, я сейчас не шучу, я как-то прогуливалась по городу и своими собственными ушками слышала тоненькое щебетание.       Безусловно, прелестное аккомпанирование шведской фауны — это не единственное, что я запомнила в своей недолгой, но такой красочной поездке в Швецию. И как вы могли догадаться, речь сейчас идёт о самом невыносимом уроженце этой чудесной страны.

Flashback

      — Тогда точно здесь.       Я вскидываю брови, удивлённо рассматривая клубящийся туман в глазах Александра, и он, резко отдёрнувшись от меня, распахивает переднюю дверь машины и захлопывает её, пока я пристально слежу за каждым его движением.

Правда? Прямо здесь? Это что ещё за извращения такие?

      — Ну, ты идёшь? — повернув голову влево, я вижу, как Александр усаживается на заднее сиденье, скидывая с себя лёгкую, осеннюю куртку. — Или мне придётся сделать всё в одиночку? — я продолжаю сверлить его недоумевающим взглядом, неловко улыбаясь, и он замирает, вглядываясь в замешательство моих глаз.       — Скажи честно, ты извращенец?       Александр едва слышно мягко усмехается, стягивая вниз верхнюю одежду и оголяя мышцы на плечах, которые выпирают сильнее, когда он заводит руки назад.

Да, я считаю, что это дико, но, чёрт возьми, я и забыла, какой он на самом деле интересный парень…

      — А ответ на твой вопрос как-то изменит то, что ты сейчас хочешь переспать со мной?

Боже, опять… Можно хотя бы день без шуток и приколов?

      — А тебе, может быть, заехать кое-куда, чтобы ты наконец заткнулся?       — Хочешь, чтобы я заткнулся? — я, продолжая неподвижно сидеть на переднем кресле, прищурено испепеляю его взглядом, борясь с желанием опустить этот самый пристальный взгляд ниже по его телу.       — Боже, да, — я мягко улыбаюсь, издевательски приподняв брови.       — Так заткни меня.       — Агата, детка, давай я помогу тебе, — я слышу сзади голос папы и, развернувшись, влетаю на его шею с жаркими объятиями. — Задушишь, — он отстраняется, но крепко держит меня руками и, наклонившись, оставляет нежный поцелуй на моей макушке.       — Я так скучала, — я обхватываю папу руками, прижимая к себе. — А где мама?       — Поехала за твоими любимыми Трайфл*, — он одаривает меня сдержанной улыбкой, поднимая чемодан и захлопывая багажник такси. — Как мы могли оставить тебя без них?       — Как же хорошо быть дома, — мечтательно улыбнувшись, я невольно бросаю взгляд на соседний участок.

Интересно, а он ждал меня? Или вообще где-нибудь гуляет? Как обычно…

      — Нильсены уехали на неделю в Швейцарию, испытывать горнолыжные склоны, — папа, заметив, что мой броский взгляд превратился в испытующий взгляд инспектора полиции, обращает моё внимание на себя. — Я знаю, что этот хотел разыскать тебя в Швеции, — он недовольно морщится, а я ныряю ладонью под его руку, ласково взглянув ему в глаза. — Получилось?       — Ну… — я делаю паузу, а папа разворачивается ко мне, и его лицо обретает выражение сухого скептицизма. — Да… — поджав губы, я невинно, немного виновато улыбаюсь.       — И что он хотел?       — Пап, давай не будем об этом, — я быстрым шагом прохожу к дому. — Есть чего перекусить? Я голодная как волк, — добравшись до крыльца, я утыкаю взгляд в телефон, лишь бы не встречаться с ним глазами.       — Дочь, — его спокойный голос заставляет меня поднять голову. — Я не буду ругаться. Я хочу знать, что у вас там происходит.       — Да ничего не происходит… — неуверенно произношу я, а меня, тем временем, снова бросает в горячие шведские воспоминания.

Flashback

      — Ты хочешь, чтобы я вставила тебе кляп в рот? Неси, я с радостью это сделаю, — я кидаю в Александра игривый взгляд, насмешливо улыбаясь.       — И до этого мы обязательно доберёмся, наберись терпения, — он придвигается ко мне, двусмысленно ухмыльнувшись, а его глаза плывут к моим губам. — Но я имел в виду что-то вроде этого…       Обхватив ладонью подголовник моего кресла, он делает резкий рывок в мою сторону, и в ту же секунду я чувствую прикосновение его губ на своих. Каждая клеточка моего тела растворяется в нежной страсти и уловимом притяжении Александра ко мне, и я вдруг осознаю, что чувствую теплоту. Близость. Не физическую, нет, а эмоциональную. Чувствую, что что бы ни произошло, он всегда будет пытаться защитить меня. Всегда будет стараться сделать меня счастливой. Всегда поддержит, всегда будет рядом…       — Давай уже, иди ко мне, — еле слышно произносит Александр, с трудом оторвавшись от меня, как будто мы разноименные заряды или магниты с противоположными полюсами.       — А ты убеди меня, — я бросаю взгляд ниже по его телу, прикусив нижнюю губу.       Мои глаза вновь находят надменную физиономию, которая искрит кислым недовольством. Александр стремительно отсаживается назад, влепившись в спинку заднего сиденья.

Обиделся, что ли? Серьёзно?

      Ледяные глаза вонзаются в меня, словно металлические копья, а его руки перекрещиваются, опускаясь вниз. Длинные мужские пальцы захватывают края футболки, неторопливо поднимая её вверх, а мой взгляд тут же стекает вниз, исследуя рельефы его тела. Когда Александр освобождается от предмета одежды, он небрежно кидает его рядом, опустив руку на чёрную ткань.       — Убедилась?

За три месяца до этого

      От лица Александра.       Решившись на безумный, слишком безумный поступок ради маленькой мисс Харрис, я направляюсь в логово к самому дьяволу.

А точнее, в дом Харрисов.

      Уверен, многие из вас уже подумали, что я спятил, и что после того, что нашим милейшим соседям Джеймсу и Грейс пришлось попрощаться с их весьма неуравновешенной доченькой, меня точно найдут закопанным в холодную землю на их участке. А что мне остаётся?

Жизнь без неё — и не жизнь вовсе.

      Нет, я не романтик, и не стал участником очередного драматического шоу на телевизоре, которое так любят смотреть женщины, когда им сильно не хватает драмы в жизни.       Я представил, как бы я сказал это с неприкрытым, надменным сарказмом в голосе, приставив ладонь к груди, и мне стало смешно от своей же шутки, и прямо сейчас я выгляжу как клинический идиот, улыбаясь самому себе и неторопливо шагая в сторону участка Харрисов.       Сейчас снова будут оправдания, но не подумайте, что я сумасшедший. Просто, когда я сильно волнуюсь, я начинаю нести всякий бред. Но такие моменты в моей жизни случаются максимально редко. Знаете ли, я обычно очень холоден и сосредоточен.       Однако, страх из-за возможной угрозы жизни — это не единственное, что заставляет меня почувствовать себя недоделанным стендапером. Мне страшно, что я ничего не добьюсь. Не верну её. Само собой, она вернётся сама, когда-нибудь, в феврале, но вдруг она забудет обо всём, что было, или чего хуже… найдёт там себе очередного восхитительного шведского придурка красавца?       Чувство безысходности смешивается с ненавистной яростью в моём сердце, и я не замечаю, как оказываюсь на пороге их дома. Я очень, очень сильно надеюсь на то, что мистер Харрис поехал куда-нибудь в лес, на охоту, выпускать свой гнев наружу. Иначе, могу попрощаться с жизнью прямо здесь и сейчас.       Неловко звоню в звонок, вставая в стойку приготовления к позорному отступлению, если вдруг мне «повезёт», и дверь мне откроет сам Сатана.       — Александр? Что-то случилось?       Слава Небесам, или Аду, да чему угодно, что я вижу сейчас перед собой хрупкую женщину с доброжелательной гримасой на лице, а не дьявола воплоти, который только и ждёт, чтобы отправить меня в преисподнюю вымаливать грехи.       — Да, я бы хотел… — делаю паузу, подбирая слова. — Можно зайти?       Миссис Харрис кивает, и я медленно прохожу внутрь, оглядываясь по сторонам.

Воспоминания. Столько воспоминаний. Как мы прямо в этой гостиной…

      — Чаю, кофе? — английское гостеприимство выбрасывает меня из эротических фантазий в реальность, и я, развернувшись на звук женского голоса, быстро опускаю руки в карманы брюк, поправляя их.

Матери Агаты вовсе не обязательно видеть то, как сильно я скучаю по её любимой дочурке.

      — Нет, спасибо, — я прохожу к кухонному столу, присаживаясь за него, и тут же ловлю заботливый взгляд миссис Харрис на себе. — Я хотел попросить…       — Хочешь связаться с Агатой?

А женщины этого дома — все ведьмы, что ли?

      — Да, — я слегка улыбаюсь. — Не дадите её новый шведский номерок?       Миссис Харрис облокачивается на поверхность деревянного стола, ладонями уперевшись в заполированный край.       — Послушай, — она мягко выдыхает, склонив голову набок, (не к добру). — Я не в восторге от того, что ты сделал, — чувствую, как мои скулы подрагивают от волнительного напряжения. — Но и могу понять, что вам, как минимум, стоит поговорить.       Я вскидываю брови, вопросительно испепеляя эту загадочную женщину глазами, и она продолжает.       — Я дам тебе её номер, но ты должен мне кое-что пообещать.

И какой же будет её просьба? Съездить на рынок за новорождёнными младенцами? Сварить суп из крови девственницы? Сходить погулять с адскими псами?

      — Всё, что угодно, — звучу максимально по-идиотски, как герой из дешёвой мелодрамы. Снова.       — Пообещай, что ты подождёшь, оставишь её в покое на какое-то время, — голос миссис Харрис становится не по-женски жёстким. — Сейчас она всё равно тебя не выслушает. Сделаешь только хуже.       — А если она… — не закончив реплику, я опускаю взгляд вниз, уставившись на небольшой букет пионов.       — Я знаю, как она относится к тебе, — мои глаза моментально находят жалостливую физиономию миссис Харрис (да, кстати, спасибо за жалость, так неожиданно и так приятно). — Дай ей переосмыслить всё, что произошло. Ей нужно время. Без тебя.

Я и не думал, что слышать это будет настолько больно.

Мой маленький котёнок должен жить где-то там, без меня, пока я буду сидеть на заднице ровно и ждать.

Непонятно чего и непонятно сколько.

      — И сколько же ей нужно времени на «переосмыслить всё»? — иронично произношу я, складывая руки на груди.       — Она пойдёт на учёбу. Встретит новых людей. Познакомится с кем-нибудь… — я тяжело выдыхаю, и ощущение такое, что в моих глазах начинают искрить взрывы военных танков. — Я знаю свою дочь. Она вспыльчива, и иногда ей не хватает драматизма. Предлагаю тебе дать его ей.       Я мягко усмехаюсь, продолжая пронзать миссис Харрис заинтересованным взглядом, и на её лице возникает нежная улыбка.       — Хорошо, обещаю, — монотонно произношу я, и через минуту вижу набор из одиннадцати цифр, начинающийся с 46*.

Flashback

      От лица Агаты.       — Убедилась?       Прикусив нижнюю губу, я проезжаюсь голодным взглядом по телу шведского искусителя. Начиная с заострённых скул, я спускаюсь ниже, захватывая выпирающие ключицы, мускулистую грудь, выдающиеся кубики пресса. Закончив соблазнительное моему глазу путешествие на крепкой наружной косой мышце живота, я скольжу глазами обратно к его лицу, моментально сталкиваясь с самодовольной физиономией.

Как я удивлена.

      — Пока ещё нет, — я усаживаюсь поудобнее, вызывающе улыбнувшись.       — Котёнок, твоя очередь, — еле уловив слуховым аппаратом его низкий, хриплый голос, я тут же чувствую прилив неоднозначных чувств.

Послушаться всплеска сексуального напряжения, перелезть на заднее сиденье и наконец-то снять стресс? Или играть дальше? Испытывать его терпение? Или я делаю хуже только себе?

      — Ты предлагаешь мне раздеться прямо тут? — я обвожу ладонью пространство рядом с собой, из последних сил стараясь скрыть факт того, что еле сдерживаюсь от демонстрации ему своего нижнего белья. — У тебя хотя бы окна затонированные сзади, — обидчиво морщусь, а мои губы образуют издевательскую улыбку.       — Сними пальто, — Александр закидывает руку на спинку кресла, впиваясь в меня ледяным взглядом.       Я, сама того не ожидая, послушно начинаю делать то, что он сказал.

Совсем уже кукуха поехала, да, Харрис? А если он скажет с девятого этажа прыгать, тоже прыгнешь?

Влюблённая, глупая идиотка. Он снова сделает тебе больно…

      Я замираю, стянув с себя один рукав, а мои глаза находят пустующее водительское кресло, уперевшись в него растерянным взглядом.       — Katten?       Дёргаюсь на звук мужского голоса, повернув голову в сторону, и Александр сразу же хмурится, обдавая меня характерной ему серьёзностью.       — Я просто…       Чувствую, как к горлу подходит тяжёлый, вязкий ком, запирающий пространство внутри. Как будто мне сдавили шею в попытке задушить…       — Иди ко мне.       Бросив пальто на переднем сидении, я отчаянно захлопываю дверь и через минуту оказываюсь в тёплых объятиях горячих мужских рук.       — Что такое, katten? — Александр проводит ладонью по моим волосам, а я прижимаюсь сильнее к его обнажённому торсу. — Что мне сделать?       — Расскажи, что случилось с Рэйчел, — я приподнимаю голову, заглянув в каменную прохладу голубых глаз.       — Она сделала это специально, — его голос мягок, но в то же время прочен, словно калёное железо. — Видела тебя за углом. Ей стало скучно, и она захотела разрушить то, что было между нами, — в глазах Александра мелькает едва заметная искорка гнева.       — И у неё получилось… — внутри меня начинает полыхать тревожное замешательство, и руки Александра тут же прижимают меня ближе к нему.       — Послушай, котёнок, мне всё равно на Рэйчел и на то, чего она там хочет, я никогда не собирался тебя так просто отпускать, — его губы образуют самодовольную улыбку, но глаза окутывают меня нежностью с ног до головы. — Если ты пока не готова, то мы можем…       — Прости меня, — я прерываю его, полностью выпрямившись и выскальзывая из его рук. — Я вела себя как идиотка.       Александр, неловко поджав губы, ободряюще улыбается, но не произносит ни слова. Я, вскинув брови, иронично ухмыляюсь, скорчив искусственно-недовольную гримасу.       — Хочешь согласиться, да?       Он тяжело выдыхает, а уголки его губ расплываются в нежнейшей из улыбок.       — Это было немного глупо, — едва слышно произносит он.       — Ты определённо знаешь, что сказать девушке перед сексом, чтобы его наверняка не было, — саркастически говорю я, и Александр, многозначительно усмехнувшись, кидает броский взгляд на мои губы, поспешно вернувшись глазами к моим.       — А ещё мне всё равно на то, что именно мы будем с тобой делать, — его не моргающий взор пожирает меня изнутри. — Главное, что с тобой.       Температура моего тела моментально вскакивает примерно до пределов далёкого космоса, выбивая на своём пути все возможные озоновые слои, и я слегка улыбаюсь, пытаясь унять бурлящий внутри меня перегретый котёл. Моё горло начинает играть роль засушливой пустыни Сахары, и я, облизав пересохшие губы, прикусываю нижнюю из них.       — А как тебе такая фраза? — подняв свой полный поражения взгляд на Александра, я встречаюсь со знакомой надменной физиономией.       — То есть, ты это сказал только ради секса? Нужны от меня только потрахушки, да? — издевательски произношу я, чувствуя сладкий вкус приближающейся блистательной победы.       Александр слегка прищуривается, уловив моё победное настроение, но моментально натягивает на своё лицо выражение непоколебимого спокойствия.       — Что ж, да, на этот раз ты меня уделала, — он скрещивает руки на груди, равнодушно рассматривая мои глаза, а я горделиво улыбаюсь, немного задрав подбородок вверх. — Да, хорошо, твоя взяла. Я сказал это не ради секса, — так, я начинаю чувствовать неладное. — Тогда давай я отвезу тебя в общагу? Ляжешь спать, одна, в своей холодной, общажной комнате, — он надменно улыбается и утыкается печальным взглядом в сиденье перед собой. — А я приеду домой, приму длительный, горячий душ… — неторопливо произносит он, выделяя каждое слово, и мечтательно закидывает голову, слегка улыбаясь. — А потом накину одно лишь полотенце и прилягу в свою новую, мягкую постель…       Моё подсознание тут же начинает рисовать картину, описанную словами этого заносчивого мерзавца.

Специально проговаривает всё в мельчайших подробностях, чтобы я смогла максимально красочно представить каждую деталь его рассказа…

      — Ну, и в конце, я скажу: «Боже…», — Александр, закинув голову на спинку кресла, закрывает глаза, выдохнув через рот. — «Боже мой, как же хорошо…», — он делает ещё один шумный вздох, закусив губу, и, спустя мгновение, его глаза, искрящие в надменном пламени, находят возбуждённую растерянность на моём личике. — Как тебе такой план?       Александр высокомерно улыбается, вглядываясь в густой, зеленоватый туман моих глаз, и я, глубоко и разочарованно выдохнув, искривляюсь в раздражённой ухмылке.       — Хороший, мне нравится, — сухо произношу я, наблюдая за тем, как он недоверчиво прищуривается. — Только сначала я хочу показать тебе кое-что.       — И что же? — его бровь выгибается вверх, а губы образуют удовлетворённую улыбку.       Перекрестив руки, я опускаю их вниз, касаясь пальцами своей кофты. Моментально замечаю во взгляде Александра голодную хищность, и он, немного развернувшись ко мне корпусом, по-королевски закидывает руку на подлокотник.       Я продолжаю стрелять в него невинным взором, а мои руки поднимаются выше. Когда часть моего гардероба летит в сторону, я вижу победную улыбку и затуманенный, прикованный к моей груди, взгляд моего шведского принца.       — Хотела показать тебе бельё, — непринуждённо кидаю я. — Как тебе?       — Лучше без него, — ледяные глаза обжигают меня раскалённым вулканом страсти.       — Твоя очередь, — еле слышно, на выдохе говорю я, мягко улыбнувшись.       Александр неторопливо дотрагивается пальцами до металлической пряжки на кожаном ремне его брюк, и через минуту я вижу, как чёрная ткань сползает с накачанных мужских бёдер, давая моему ненасытному воображению больше возможностей для совершения убийства последней здравомыслящей частички моего сознания.       Оперевшись ладонью в подголовник переднего кресла, Александр склоняется надо мной, кидая брюки куда-то в сторону, и я, замерев от переизбытка чувств, что окутали меня в данную секунду, начинаю дышать глубже, неравномерно, каждой клеточкой своей кожи ощущая его близость. Нет, он даже не прикасается ко мне, но я всё равно чувствую тепло его тела…       Я захватываю носом дурманящий запах мужских духов, и он, столкнувшись с рецепторными нейронами, посылает сигнал в мой мозг. Я чувствую, что рядом со мной находится что-то родное, моё, дорогое моему сердце, и я забываю обо всём на свете, растворившись в одном этом памятном запахе.       — А теперь твоя очередь, lilla katten…       Его надтреснутый, хриплый голос становится последним ударом по бетонной дамбе, которая удерживает моё пламенное, неукротимое желание оказаться настолько близко к нему, насколько возможно, и я, резко закинув руки на его шею, притягиваю его к себе, оставляя жаркие поцелуи на его губах.       Я падаю на спину, привлекая за собой Александра. Разгорячённая кожа наших тел сливается в одну тягучую пламенную лаву, и мы погружаемся в неё с головой. Долгожданная близость пьянит, окутывает нас в облачную, туманную пелену нежной страсти, которая обуздала нас в такой неподходящий момент.

Университетская парковка. Серьёзно?

      — Сделай это сам, — сквозь мягкие вздохи говорю я, а мои руки исследуют его широкую спину.       Я ощущаю скольжение мужских пальцев по моим ногам, и они стягивают вниз мои джинсы, а через мгновение из моих уст вылетает сладостный громкий стон.       — Это твоя машина? — шёпотом произношу я, скользя пальцами по обнажённому телу Александра, и одной ладонью зарываюсь в шелковистые каштановые волосы.       — Нет, взял напрокат, — он делает резкое движение, и я прижимаю его ближе к себе, интенсивно выдохнув. — А что?       — Что скажешь, если будут спрашивать, как тебе опыт аренды автомобиля? — уголки моих губ расходятся в нежную улыбку, и я ласково обвожу пальцем контур его скул.       — Скажу, что я, возможно, влюбился… — Александр кидает взгляд на мои губы, слегка улыбаясь. — В машину, — его глаза находят мои, а улыбка становится издевательской, и он получает жестокий удар моего грозного кулака в грудь.       Александр, наклонившись ко мне, мягко дотрагивается губами до моего лба, и помогает мне подняться. Кое-как накинув на себя вещи, я кидаю подозрительный взгляд на его лицо, а он оживлённо набирает сообщение в телефоне.       — Мне всё-таки кое-что непонятно, — проницательные голубые глаза находят мягкое замешательство в моих. — Как ты нашёл меня?       Выпрямившись, Александр довольно улыбается, и, пододвинувшись ко мне вплотную, опускает ладонь на сиденье рядом со мной и склоняется над моим ухом.       — Пришлось заключить сделку с дьяволом, katten.