Двойник для самоубийцы

       Первое время было трудно. Люди вокруг были вежливыми, но отстранёнными. Я их понимала. С самоубийцами надо вообще быть осторожными, а с психованными самоубийцами тем более. Три раза в день ко мне приходил психотерапевт, ещё столько же заходила медсестра. Слабость стояла упрямо во всём теле, но я больше не могла тупо лежать в кровати. Как бы не было тяжело, на утро третьего дня в этой чужой жизни я самостоятельно вышла в холл.        И да это было психотерапевтическое отделение. Не то чтобы каждый там был психом, но один достоверный всё же был. Я. Ну и ещё ребёнок, изображавший кота. Мальчик в холле попался безобидным и любящим ласку. Но на вопросы, к сожалению, отвечать был не способен.        Больничка была дорогая, поверьте, опыт у меня был не маленьким. И врачи все пуганные. На контакт особо не шли, за репутацию пеклись. Так что первая моя вылазка результатов не принесла.        От врача я узнала только то, что было написано в моей карте. Моё имя Ча Ён Ра, я ученица первого года старшей школы Соганг. У меня есть мать, отец и два старших брата. С матерью я уже познакомилась - госпожой Кан. Кстати, за три дня никто из родственников даже не навестил меня, скажу больше, до самой выписки их видеть я не буду. Наверное, поэтому те дни в больнице были такими спокойными? Ладно, что ещё мне тогда сообщили? Нууу, диагноз, наверное. Клеймо самоубийцы стало словно красной строкой в моей автобиографии, хотя и названо было немного иначе... расстройство... чтоб его...        Самое главное, я была коренной кореянкой. Это значило, что род Ча имел богатую историю, что в наше время довольно редко, но в Южной Корее считалось огромным преимуществом. Мой отец - Ча Дон Гон, является в настоящий момент крупной шишкой на политической арене в Сеуле, что означало, что всё что его окружает должно быть безупречным. Только Ён Ра совсем не была такой...        Я ела, пила, бродила по отделению, заставляя себя разговаривать с людьми на новом языке, постепенно привыкая к новому телу. Все пациенты были несовершеннолетние богатенькие детишки. Именно поэтому они, в отличие от меня, по коридорам не слонялись. Так что знакомств особо не было.        Правда, был один случай, после которого мне и предоставили ещё одного охранника-спецназовца. Я увидела, как один из пациентов сбегал из отделения. Любопытство всегда было мои пороком, так что, скрываясь, я последовала за ним. Парень, к слову, возможно был одного со мной возраста. Я пока плохо ориентировалась в лицах на самом деле, ибо совсем не привыкла к азиатскому типу.        К моему изумлению, он последовал по служебной лестнице не вниз, а, наоборот, наверх. Так я узнала, что у этой дорогой больницы есть замечательная крыша. В первые минуты холодный осенний ветер принёс незабываемое облегчение, но я быстро поняла, что в пижамном костюме, который был универсальным, было совсем холодно. Город внизу гудел. Солнце садилось и скоро должны были принести ужин.        Про паренька вспомнилось не сразу. Настолько увлёк вид чужого города своей необыкновенностью. Поняла, что что-то не так, когда худая мужская фигурка уже стояла в шаге от трагического конца своей жизни. - Что ты... - слова застревали в горле вместе с возмущением и холодным ветром. Неосознанно сделала пару шагов ближе.       Я смогла наконец-то рассмотреть его лицо. Парень натурально плакал, причём так некрасиво, что черты и без того плохо различимого лица искажались до невероятности. Он смотрел на панораму городского пейзажа, но, кажется, совершенно не слышал моих слов.        Возникла мысль позвать кого-то из врачей, но на крыше не было экстренной кнопки, а уйти, чтобы их разыскать, я не смогла себя заставить. - Парень, что бы не случилось - твоя смерть не станет решением. - как можно спокойнее сказала и подошла ближе.        Неожиданно он заплакал сильнее. И тут я по-настоящему испугалась. Что надо делать в подобных ситуациях? - В любом случае, это тело тоже недавно пыталось закончить эту жизнь. - с улыбкой произнесла я. - И ты знаешь, скажу по секрету... - ещё ближе наклонилась, - Оно того не стоит.        Самоубийца тяжело вздохнул и застыл на неполном выдохе. Пижама его развивалась на ветру, а черные волосы блестели, обласканные последними лучами солнца. Он упрямо, совсем по-детски шмыгнул носом. Заболеет же. - Ты не понимаешь. - темные глаза с тоской посмотрели на меня. - Всем будет проще, если я умру! - резко развернувшись, он крикнул мне почти в лицо.        Что ж меня порадовало присутствие обратной связи. - Если им так будет проще, то тебя просто окружают неправильные люди. Нет ничего дороже жизни! - каюсь, тоже прокричала на него я. - Все ненавидят меня... Все, они все... - кажется, слез, чтобы продолжать у него не осталось. - Не может такого быть. Наверняка, есть те, кто переживает за тебя. Те, кто любят. - Таких уже нет.        Я не знала, что сказать. Просто не знала. Он был мне совсем незнаком. Но мне точно не хотелось видеть, как разобьётся об асфальт это молодое мальчишеское тело после короткого полёта с крыши больницы. - Моя мама любила меня. Только она одна... Она умерла от рака легкого месяц назад... И больше не осталось тех, кому бы я был дорог... - почему-то неожиданно сказал смертник.        Мальчик снова замолчал. А я подумала, что, возможно, не так уж он хочет умирать раз стоит здесь уже почти десять минут и даже рассказывает мне что-то из своей жизни. - Отец, братья, сестра, мачеха... Все они ненавидят меня. - сухие всхлипы, - Ведь я сын любовницы, которого заставила признать бабушка моего отца. Я лишний среди них.        Я подошла настолько близко, что оказалась у него за спиной. Мальчик пах больницей, слезами и осенним ветром. Из-за него в груди образовался тяжелый ком из сожалений. - Не бывает лишних людей. - я, подпрыгнув, резко схватила его подмышки, удерживаясь ногами за перила.        Мальчик вздрогнул и от неожиданности отпустил поручни, его ноги заскользили, он мог бы упасть в тот же момент. Но я как можно крепче прижала это холодное, аскетичное, юное тело к себе.        Угадайте, в какой момент нашего маленького представления ценою в жизнь, крыша больницы наконец-то встретила новых гостей в числе двух среднего возраста врачей, ушедших на перекур? Конечно, именно в этот самый.        Двое вскрикнули, выронили не зажженные ещё сигареты из рук и с нечленораздельными воплями побежали к нашей парочке. Скажу так, мальчика мы смогли вытащить. Он валялся на кафельном полу и снова лил слёзы. Точно лечится долго придётся, главное, чтобы цистит был не хроническим.        Двое врачей уже разговаривали по телефонам, наверняка, зовя подмогу. Один крепко держал меня, другой мальчишку. - Если все они считают тебя лишним, тогда докажи им обратное. Стань самым лучшим! - я вцепилась в ворот его больничной пижамы. - Смерть не может быть выходом! Жизнь - самое ценное, что у нас есть. Уверенна, твоя мама не хотела бы, чтобы ты сдавался. - выдохнула ему в его мокрое и покрасневшее от слез лицо.        Глаза мальчика с удивительным голубым отливом ошарашенно смотрели на меня. Я чувствовала, как врач, что меня держал, пытался оттянуть назад. - Будь сильным! Стань лучшим! Тогда ты не сможешь быть ненужным. - грозно рыкнула ему на чужом мне языке и позволила наконец-то себя отлепить от неудавшегося самоубийцы.        Да, у нас у всех бывают трудные времена. Но истинная сила не в побеге, а в преодолении.        Вскоре крыша стала такой многолюдной, что кажется, давно уже не видела столько народа вместе. А я всё же успела на ужин.

***

       После событий на крыше врачи стали ещё более настороженно относиться ко мне. Насколько я поняла, прошёлся интересный слушок. Мол, это вообще я хотела покончить снова со своей жизнью, а возможно, и прихватить чужую. Что сказать... Весело.        Психотерапевт читал одну за другой лекции о цене жизни, об уважении к старшим, о красоте природы и тд и тп. Картинки мне пихал с недобабочками, таблетки успокаивающие подсовывал, а и, что удивительно, гулять со мной выходил во внутренний дворик.        Милая атмосфера, к слову, выходила. Голые стволы деревьев, мощенные дорожки, черная земля, прохладный ветер... Я, психотерапевт... и мои телохранители. Да, слухи, видимо, для моей семьи показались столь правдивыми, что уже к той же ночи у дверей моей палаты стоял он. Длинный, по мне, худой, среднего возраста и в деловом костюме. Он мне сразу не понравился. Смотрел он на меня не как на госпожу, которую надобно охранять. Не знаю даже, как на кого... Взгляд у него был такой, будто он с компанией на охоту пошёл, а потом его одного оставили на стреме, так сказать, стоять. В общем, я не была его предметом мечтаний карьерного роста. - Бён Хон... Ты здесь? - спрашивала я за закрытой дверью палаты. - Да, госпожа Ча. - отвечали мне спокойно. - Пошли прогуляемся? - Поздно, госпожа Ча. Доктор уже ушёл.       Холодная глыба! Больше по коридорам я разгуливать спокойно не могла, а сидеть в четырёх стенах очень скучно. С момента моего пробуждения прошло десять дней. За это время я ни разу не была в интернете, у меня даже мобильного не было. Да, что там. В палате не было банально телевизора. Полная изоляция со скучным окном на внутренний двор.        Поверьте, такой режим никак не располагал к спокойствию. После ужина я постоянно предавалась воспоминаниям. Постоянно терзала себя вопросами, мучаясь от того, что ничего не могу сделать прямо сейчас.        На одиннадцатый день меня забрали домой. Наконец-то обо мне вспомнили.

***

      Девчонка очнулась довольно быстро. Плохо было то, что она вообще очнулась. Почему бы этой пигалице не сдохнуть так же тихо, как она прожила все свои шестнадцать с половиной лет?        Черные глаза непрерывно смотрели за окно. Голые ветви многовекового дуба мерно покачивались, иногда стучали в стекло. Луна серебренной дымкой выглядывала из-за темнеющего неба. Холодная и отстранённая картина сегодня не давала того спокойствия, которое господин испытывал обычно.        Всё потому что она до сих пор была жива. Это было странно, после такого не должны были оставаться в живых. Ведь вся жизненная сила девчонки теперь была сосредоточена в других руках. Но она выжила. - Потеря памяти... - колючий шепот наполнил холодный кабинет. Фигура, сидящая на дорогом массивном кресле нервно теребила клочок бумаги в руках. Ухоженные ногти на длинных, наверняка, музыкальных пальцах время от времени увеличивались. - Жива...        В полутьме зелеными искрами инородно вспыхнуло потустороннее сияние. Глаза господина вновь обратились к окну. - Проследи. Я пока схожу за советом к... хм, коллегам. - приказ был отдан и почти неотличимая тень человека позади колыхнулась.

***

       Мать моя, госпожа Кан, как и в первую нашу встречу была идеально одета и опять мною недовольна. Не сказав мне даже доброго словечка, она сразу начала разговор с врачом о моём состоянии. К слову, оно было удовлетворительным, подходящим для перевода на домашний режим, что не могло не радовать. - Переодевайся, мы уходим. - холодно бросила женщина и по щелчку её пальца немолодая ассистентка передала мне свёрток с одеждой, который я приняла.        На этот раз я не была в кровати. Очень захотелось встать прямо перед матерью Ён Ра и посмотреть внимательнее в её лицо. Однако, порыв мой сиятельная дама не разделяла. Как только я приблизилась к ней на расстоянии двух шагов, она тут же сделала два назад с видом, будто перед ней стояла не её родная дочь, а грязный уличный котёнок, которого вроде и покормить надо, но до этого он искупался во всех лужах района. - У вас хорошая кожа. - почему-то слова вырвались сами, когда я всё же решила продолжить осмотр. - И костюм... хороший.        Женщина действительно выглядела очень ухожена, что делало её намного моложе. Как всегда идеальная жена политика, такое клише.        В ответ я словила удивленный и настороженный взгляд госпожи Кан, что тоже зачем-то меня рассматривала. - Переодевайся. - строго повторила она. - Мне нужно зеркало, мама. - после этого я упрямо посмотрела в её неестественно округлые глаза, словно у куклы. Я слышала, что азиаты считают европейские глаза красивыми, странные...        Женщина неуверенно закусила губу, вновь скользя по моей больничной пижаме. Я упрямо отвернулась и перевела взгляд на окно, давая понять, что пока не выполнят мою просьбу, другую я тоже исполнять не намерена. В какой-то момент солнечный лучик скользнул мне на лоб, а затем на мгновение ослепил и тут я услышала вскрик госпожи Кан. - Твои глаза... - она удивленно смотрела, в силу благородного воспитания не тыча пальцем, но зажав рот рукой.        Признаться, я удивилась. Зеркал в этом отделении не было. Новомодные колонны с мутными зеркальными отражениями были, а зеркал не было. И мне не представилось случая рассмотреть это тело детальнее. - Зеркало. - ещё раз напомнила я, зачем-то подражая манере разговора госпожи Кан.        Не став больше ничего говорить, она всё ещё шокированная, вышла из палаты. Я услышала её голос и голос врача. Через несколько минут мне действительно принесли довольно простое зеркало во весь рост. Не хотелось бы думать о том, у кого его отобрали, но оно было мне необходимо.        Убедившись, что дверь заперта, я скинула надоевшую пижаму и осторожно подошла к гладкой поверхности зеркала. Как я это и поняла раньше, это было не моё тело, но с моим лицом. Разве что, детальнее рассматривая, могу сказать, что глаза у меня были не такие узкие, а коже не такая гладкая. Волосы смотрелись как воронье гнездо: короткие, до ушей, пышные, толстые и с бесящей мня чёлкой ниже бровей. Ён Ра была маленького роста, намного меньше меня, может быть метр и шестьдесят, а может и того меньше. Тело было тоненькое, молочного цвета. В общем, приятное, как по мне, но со своими национальными особенностями.        Лишь одевая, предоставленный мне комплект, состоящий из джинсового сарафана, белого бадлона и плотных черных колготок, я поняла почему матушка Ён Ра была столько шокирована. Когда один из играющих лучей вновь случайно ослепил меня, я увидела свои глаза. По-настоящему мои. Яркие, зеленые с желтым ободком. Это точно были мои глаза, моя маленькая гордость...        Через полчаса от ворот больницы отъезжал автомобиль класса премиум. В нём сидела я в серой шубке и сапогах, мать Ён Ра, снова вернувшая себе своё обычное состояние, но всё же иногда косо смотрящая в мою сторону, мой телохранитель Бён Хон и пока безымянный немного тучный водитель в чёрном костюме. Следом ехала ассистентка госпожи Кан.        Чужое тело всё ещё дрожало, находясь так близко к жене политика Ча Дон Гона. Я тоже чувствовала себя очень неуютно. Это была не моя жизнь. Однако, сейчас, в этой машине, не настоящая Ён Ра, а та, кто попала в её тело. - Можно мне мобильник? - с надеждой спросила я, когда в молчании прошло более двадцати минут. - Ещё нет. - было мне коротким ответом.        С тоской я провожала дома, мелькающие за окном, быстро и уверенно едущего автомобиля. Вывески, люди, здания, машины, дороги, голые деревья... Задумавшись, я не заметила как городской пейзаж сменился частными домами с огромными территориями и большими заборами. Мы въехали в элитный район. Где-то здесь жила Ён Ра и где-то здесь временно буду жить я.        Мысли о семье с одной стороны вызывали теплую тоску по матери, а с другой настороженность в отношении новоявленных родственников. Заглянув внутрь себя, я поняла, что тело Ён Ра била мелкая дрожь, когда я вспоминала об отце и двух братьях.        Не рассчитываю на теплую встречу, конечно, но и я надеюсь, что наше знакомство будет недолгим...