Двойник для самоубийцы

       Откровенно говоря, совместные ужины семейства Ча стали самыми мучительными часами. Вот, начиная, прямо с самого первого.        Мы с мамой были из простого народа. От того, наверное, места для шикарной трапезы на пятиметровой кухне всегда не хватало. За небольшим, хрупким столиком с видом заурядного двора из узкого окна проходило большинство наших вечеров. С уверенностью могу сказать, что были они несравненно лучше ужина в большой столовой семьи Ча. Места хватило бы ещё как минимум десяти высоким гостям. Было много света, много блюд и слишком много невыносимых людей. Тело Ён Ра трясло от царившей атмосферы власти. Меня тоже, к слову, трясло. Никогда я ещё не сидела за одним столом с политиками, тем более, что одного из них я могла полноправно назвать отцом. Максимум с кем я была знакома - это был главврач моей больницы, мужик, конечно, в определённых научных кругах весьма знаменит, но тут сравнение было не в его пользу.        В тот первый вечер я осталась голодной. Вообще-то, действительно, есть было трудно. Я простая девчонка из России в конце концов! Как я оказалась среди политиков Южной Кореи совершенно не понятно. - Ён Ра, я вижу, тебе уже лучше? - холодно поинтересовался отец семейства Ча Дон Гон, когда я зашла в большую трапезную. Если видит, то зачем спрашивать. - Да, отец. - я совершенно не знала, как разговаривать с этим солидным человеком, возглавляющем в тот момент наш ужин. - Твоя память так и не вернулась? - голос его пробирал до мурашек, даже показалось, что стою я не в тёплом помещение, а где-то среди северных гор и не меньше. Чёрные, умные глаза, казалось, действуют не хуже рентгеновских лучей. Крепкие руки сжимались на столе, указывая на то, что их обладатель был явно чем-то недоволен. Не сложно было догадаться чем, а точнее кем. - Нет, пока нет, отец. - сопровождающая меня горничная зачем-то отодвинула пустующий стул возле моего второго брата. Я быстро села и осмотрелась.        Всего за столом было шесть человек и лишь двое были мне знакомы. Собралось всё семейство Ча: мой отец Дон Гон, моя мать Чан Ми, мой старший брат Ин Тэ, мой второй старший брат Бо Ра и неизвестный мне важный друг отца. Все эти товарищи сидели с такими искушенными и величественными минами, что даже темп моего дыхания показался каким-то плебейским. - В любом случае, я рад, что мы наконец-то смогли собраться. - обманчиво миролюбиво сказал мой отец. - Особенно рад, что и вы, господин Тэ Хо, почтили сегодня наш дом. Ваша поездка в Китай прошла успешно? - с этими словами Дон Гон пригубил красное вино в своём бокале, чем дал знак к истинному началу ужина. - Ты знаешь, дорогой друг, что между нами формальности ни к чему. Я ещё помню, как мы охраняли вместе границы нашей родины, пускай это и было давно. - приглашенный гость по-доброму рассмеялся, будто вспомнив что-то. - Моя поездка оказалась действительно долгой...        Дальше пошли вполне милые разговоры двух давних товарищей, однако без высокой речи не обошлось. Господин Тэ Хо был выходцем из знаменитой семьи Сон. Изначально, к политике семья их имела относительную принадлежность, так как ещё со времён, когда Корея была единым государством, она занималась живописью. Однако, великолепные портреты умелых мастеров составляли национальную ценность не из-за их создателей, а именно из-за тех, кто был на них изображён. Семья Сон была из придворных художников, к сожалению, слава их развеялась с уходом династии и расколом целой страны. И однажды снова ярко вспыхнула, когда один из потомков благородного дома появился в новостях, как один из миротворцев, а после ударившись и в политические круги. Былая слава сыграла хорошую службу и членов семьи Сон охотно приняли в обществе за их богатые корни и своеобразное видение мира.        Наш гость не отличался широким разворотом плеч или же достойным ростом, вообще, выглядел довольно миролюбиво. Честно говоря, пока являлся для меня единым лицом со всем остальным корейским народом. Наверняка за эту свою особенность он и попал в состав дипломатической миссии по налаживанию связей с Китаем, где провёл ни много ни мало три полных года. Ссылкой свою работу мужчина никак не считал и с видимым удовольствием заинтересованного человека рассказывал об особенностях приема гостей Поднебесья. Если бы не присутствие своей новообретенной семьи, я бы с удовольствие порасспрашивала нового знакомого, ведь сама никогда не выезжала дальше Ленинградской области. Но, видя эти напыщенные мины, я принимала правила игры и как приличная дочь молчала.        Зато мой старший, первый брат, смог обмолвиться на интересующие его темы парой высказываний. Оно и понятно, он был старшим, к тому же наследником дел отца. К слову, моё первое впечатление об Ин Тэ было неоднозначным. Во-первых, как только я вошла в столовую, он учтиво встал и поприветствовал свою младшую сестру. Во-вторых, выражение лицо его было застывшей маской без определенного выражения эмоций. Ну и, в-третьих, его голос был точной копией голоса нашего отца. Ну и наконец, само тело Ён Ра, к которому я пока чутко прислушивалась, не бросило от него в уже знакомую дрожь. В целом, можно сказать, что отношение его ко мне и моё к нему было нейтральным и довольно определено ровным. Чего не могу сказать о своём втором брате.        Бо Ра весь вечер смотрел на меня своими темными глазами, словно пытался выжечь клеймо преступницы. Он опреденно пытался копировать мать, но получалось, честно говоря, больше смешно, чем страшно. Пару раз даже попытался уколоть между фраз, но я постаралась сделать отрешённое выражение лица с надписью между бровей, что я вообще ничего не понимаю и не слышу. От этого он бесился больше, забавно осознавать, но чем веселил меня несказанно. По крайней мере, Бо Ра среди всей моей новой семейки казался самым живым.        Мать же делала страшные глаза на каждый мой слишком шумный вдох. А ещё она пристально следила за тем, как я держу вилку и палочки. С этим, между прочим, проблем не возникло. Удивительно, но палочкам, ещё в своём настоящем теле, я владела виртуозно, хотя особо и не вдавалась в тонкости загадочного востока. Непривычным стало пользоваться левой рукой во время еды. Удивительно, но, находясь в больнице, я без задней мысли всё делала правой, но раз сейчас мне приходилось быть Ён Ра, я на какое-то время буду походить на неё, а то, боюсь, что дражайшая матушка быстро вызовет ребят из желтого дома со смирительной рубашкой, хотя даже не знаю... Психушка в Южной Корее какого цвета?        По-настоящему обжигал меня чувством страха политик Ча Дон Гон. Никак не покидало это безграничное чувство витающей в воздухе власти. Было вообще ощущение, что он повсюду. От его голоса расслабленные руки начинали совсем мелко подрагивать. Что ж... Надо признать, что настоящая Ён Ра была забитой и пугливой мышкой. Почему? - Мне приятно было провести время в компании вашей семьи. - Сон Тэ Хо тепло улыбнулся нашим родителям, медленно переводя взгляд с одного на другого. - Я рад, что мы встретились, старый друг. - Я разделяю твои чувства. - сказал Ча Дон Гон, вкладывая свою руку в дружеское пожатие. - В следующий раз вы обязаны посетить и мою семью. Госпожа Ли будет рада принять гостей. - продолжил наш гость.        Примерно так и закончился наш ужин. Никто никого до порога не провожал, все разбежались буквально сразу после того, как двери большой трапезной были открыты. Нейтрально вежливо, как могла, попрощалась и я.        Уже много после я осознаю, что первый мой семейный ужин, вообще-то, был не столь плох, и редко когда я буду находиться в подобной нейтрально настроенной компании. Но тогда я только и могла радоваться, что вечер подходил ко сну.        Запутаться в доме я не могла по одной простой причине - меня в мою комнату сопровождала одна из горничных, кажется, та же, что и привела меня в большую трапезную.        По мне, дом был безлик, безупречно чистый и богатый, но даже в романтических сумерках холодный свет ламп давил на мозги. И здесь мне предстояло жить, с этими всеми людьми... Пока я не узнаю, что с моим настоящим телом, моей мамой, что случилось с Ён Ра и какие странные события подтолкнули её лишиться жизни, я буду здесь... Буду искать всевозможные выходы из сложившейся ситуации, даже если это окажется не дверь, то и в окно я влезу.

***

       Дальше жизнь завертелась вновь быстрее. Никто мне телефона давать не собирался, а все уговоры разбивались о стену, выстроенную грозной госпожой Кан. Все обитатели моего нового дома беспрекословно слушались мою матушку, а мне с доброй улыбкой для душевнобольных предлагали попить морсика или чаю. Самой такой доброй была домоправительница Му, которая жила и работала здесь с самого рождения старшего сына семьи Ча. Так что, увидев меня впервые после больницы, она заохала, погладила меня по головке, а вечером принесла теплого молока в комнату. Признаться, именно из-за такого человеческого отношения жизнь в новом доме была менее горькой, чем могло бы быть. Оказалось, что вместе с домоправительницей жила и её внучка, которая была совершенно не похожа на свою бабушку. Она была примерно младше на год, но во взгляде было столько неистовства и огня, что можно было подумать, что эта скромная с виду девушка, внутри себя носит чёртову кучу демонов. С господами она старалась не общаться и вообще не попадаться им на глаза, но несколько раз я видела, как она заходила в комнату моего второго старшего брата, которая располагалась в том же крыле через несколько комнат от меня.        Ещё примерно неделю я жила словно на изоляции. Была весь день дома без телефона и даже телевизора, гуляла по холодному двору с идеальным газоном, слушала несколько часов подряд моего психотерапевта, ужинала с полным составом змеиного улья и ужасно скучала. Со скуки пересмотрела книжные полки Ён Ра, но чего-то интересного, кроме исторических записок не нашла. Так что просто взяла сборник задач по математике, который лежал открытым на столе. Вообще, старалась быть как можно послушнее, чтобы поскорее дали амнистию. Конечно, послушание пришло не сразу. Такой я стала примерно после двух неудачных попыток выйти за пределы нашего двора, когда мою тушку быстро отыскивали по вездесущим камерам, которых было понатыкано тьма-тьмущая.        Примерно на пятый день подобной жизни, мой врач сказал самую замечательную вещь - мне пора расширять свой круг общения. Так, ко мне стали приходить учителя. Всего два, конечно: сухонькая старушка, преподающая историю, да примерно такого же возраста старичок, занимающийся со мной корейским языком. Не скажу, что данная возрастная компания сильно меня раскрепостила, но немного раскрасила - это точно. Оба были достаточно добры и достаточно строги. На меня смотрели как на ученицу, а не как на душевнобольную, что не могло не радовать. Скорее наши встречи были похожи на лекции, а не на настоящие занятия. На веранде или в моей комнате мне рассказывали о Южной Корее. Старичкам верно сказали, что я потеряла память, а не разум и всё, что им было необходимо сделать - это дать вспомнить мне то, что я и так уже знала. В этом была проблема - я не знала, но старательно слушала и записывала.        Примерно в подобном режиме прошло ещё три дня. К своему счастью, семейку в полном составе я видела только за ужином, так как у всех были свою дела. Мой отец и брат работали на благо семейной чести, мой второй старший брат не очень прилежно посещал школу и по утрам всегда устраивал концерты, дабы непременно разбудить и меня. Мать слыла благотворительницей, устраивая постоянно какие-то фонды помощи, что не мешало ей каждый день капать мне на мозги, проверяя пришли ли ко мне учителя и врач. Я почти даже привыкла. Но душа рвалась на свободу, требуя ответы. - Думаю, с завтрашнего дня, Ён Ра, вы сможете посещать мой офис самостоятельно. - сказал однажды вечером психотерапевт, застёгивая полы пальто, - Я вижу, вы очень быстро адаптируетесь. Возможно, скоро вы сможете посещать и школу.        Это была замечательная новость, которую я ждала уже очень давно. Конечно, о полной самостоятельности никто не говорил. В собственной машине и под охраной моего телохранителя Бён Хона. Противный, фе!        Так или иначе, я наконец-то покидала этот дом... Чтобы вновь вернуться.

***

       Сеул был столицей Южной Кореи и являлся по праву самым развитым и самым густонаселенным. Так что пробки застали нас и здесь. По пути обратно от психотерапевта, я присматривалась к огромным банерам и светящимся вывескам, по салону разносился звук скрипки, исполняющей что-то из классики Моцарта.        Вообще-то нам очень повезло. Когда мы ехали к доктору, мы добрались достаточно быстро, ведь был день и многие ещё были на работе. Но, однако, обратно случилась заминка. Вот эта самая пробка. И для меня это был отличный шанс. - Бён Хон, остановись здесь, мне надо. - я сурово посмотрела на водителя моего авто через зеркало заднего вида. Рядом находился какой-то торговый центр, на вид достаточно дорогой. - Нельзя, госпожа Ча. - который раз строго ответил мне этот пришелец. А как его ещё называть, когда из эмоций у него одно недовольство на лице? - Ну, дяденька, милый, мне очень надо! - это я уже взялась упрашивать поехавшего с нами охранника из дома. - Я приличная, я не могу прямо здесь, но всё к этому идёт. Остановитесь...Пожалуйста... - я канючила и канючила, аш самой противно стало и захотелось заткнуться, а как было двум взрослым суровым мужикам, я даже не знаю. - Нельзя, госпожа Ча. - был мне всё тот же ответ. - Ну, мне надо, надо! Срочно! Я больше не могуууу... это терпеееееть. - постаралась завыть так, как белуги воют на дискавери. - Нельзя. - Бён Хон может быть и не собирался сдавать позиций, но от моего напора у другого охранника брови на лоб наворачивались так, что он готов был завыть вместе со мной.        В итоге взяла моя. Возле небольшого, но явно дорогого торгового центра остановилась наша презентабельная, черная машина. Не дожидаясь, когда мне кто-то откроет заднюю дверь, я вылетела на оживленную улицу. Тонкий серый плащ доставал почти до самых каблучков полусапог. Но мне уже было не важно, что станет с этим идеально чистым его краем на грязной асфальтовой дорожке. Следом за мной поспешили два моих сопровождающих.        Туалетная комната в центре была просторная, дышащая и, о боги, имела окно. Я коротко оглянулась и снова вышла в коридор, где меня ждали. - Постойте здесь. - краснея произнесла я, левой рукой театрально трогая живот, - Я может быть надолго... Оооой. - сгримасничала и убежала. В спину мне хмыкнул охранник из дома Ча, Бён Хон безмолвствовал.        Кабинкой туалета я воспользовалась, но очень быстро. Коротко осмотрев своё отражение в зеркале, я поспешила к окну. В туалетную комнату зашло несколько дамочек. Это осложняло работу. Хотя могло её и облегчить... - Милые дамы, вы должны мне помочь! - с судорожным вздохом воскликнула я, бросаясь им на встречу.        На вид им было лет двадцать пять, похожи они больше были на среднего достатка леди, решивших скрасить свой досуг маленькими радостями покупок. Посмотрев на них, я в глубине души порадовалась, что им явно не хватало романтических историй. - Эти люди ещё там? - я со страхом посмотрела на дверь. - Люди? Те охранники? - неловко спросила одна из ошарашенных дамочек. - Да... Это люди моего жениха. Мне так страшно. - я тихонька всхлипнула, закрыв глаза руками. - Они похитили меня...        Девушка в розовой кофточке нежно схватила меня за руку, отводя её от лица. Её глаза были такими же тёмными, как и у большинства азиаток. - Ну, ну, девочка, успокойся. Чего они хотят? - Как это что?! Замуж отправить, конечно же. - я яростно взглянула на закрытую дверь и постаралась понизить голос. - Мой жених, он погодка моего отца. Эта свадьба только для того, чтобы наш бизнес не рухнул. - я снова всхлипнула и головой уткнулась в плечо другой дамочки в сером свитере. - Он же извращенец. Зачем ему жена-школьница?        Мой рассказ произвёл должно впечатление. Я уже знала, что обе будут на моей стороне, чтобы не сказали мои надзиратели. - Ну-ну. Я сейчас наберу полицию и тебе помогут. - девушка в розовой кофточке начала рыться в сумочке, явно разыскивая телефон. - Нет! - я остановила её руку. - Мой отец вновь отдаст меня им. - я пристально вглядывалась в глаза раскрывшиеся глаза, на самом деле я рассматривала красиво сияющие тени, а не искала сочувствия. - Прошу вас, задержите их.        На мои слова дамочки переглянулись, в их лицах явно читался один правильный вопрос: как мы это сделаем? - Нет-нет. - я в ужасе замахала руками. - Просто скажите, что я ещё в одной из кабинок. Пожалуйста, мне нужно пятнадцать минут. - я подошла к окну и отвела ручку в сторону. Сразу же в туалетной комнате стало шумнее из-за звуков на улице. - Как ты?... - девушка в свитере сжала мой рукав. - Поблизости живёт мой старый друг. От него я свяжусь с бабушкой, она живёт далеко, но может помочь. - я с сожалением посмотрела на тоненькую ручку с жемчужным браслетом. - Пожалуйста, помогите.        Вторая девушка в розовой кофте сначала посмотрела на меня, стоявшую у открытого окна второго этажа, а потом и на свою подругу. - Мы с Мин А поможем. - они словили взгляды друг друга, мысленно ведя диалог. - Как сможем. У тебя не больше десяти минут. - Этого хватит, спасибо. - я быстро сняла серый плащ и повесила его на крючок на стене. Вряд ли кто-то из моих надзирателей помнит, что под ним было, а тёплого свитера мне пока будет достаточно. - Как тебя зовут? - спросила вдруг одна из девушек. - Ён Ра. - легко ответила я, перебрасывая ноги через оконную раму. - Береги себя. - сказала вторая, когда захлопывала за мной окно. - Спасибо.        Стоя на широком портике, я слышала, как девушки громко начали переговариваться, будто бы их было не двое в комнате. Время шло на минуты. Когда мои охранники поймут, что что-то не так, я должна быть как можно дальше. Тихонько перебирая ногами, я пожалела, что была хоть и не на большом, но каблуке. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а лицо покрывал холодный пот. Я не могла сдаться.        Торец здания хоть и не пользовался популярность, но вполне мог быть обитаем. Не медля больше, я перебралась на крышу небольшой каменной пристройки, откуда спустилась, цепляясь за водосточную трубу. Вряд ли кто-то ожидал подобное от единственной дочери семьи Ча. Рядом были мусорные баки и чья-то забытая толстовка, а может быть и не забытая. Мысленно поблагодарила за подобны подарок, я её отряхнула, отряхнула и свой бежевый свитер и коленки в черных брюках.        С заднего двора небольшого торгового центра выходила худенькая девчонка в потрёпанной черной толстовке, неся небольшой мешок с чем-то не очень тяжелым. Дорога была одна, так что девчонка прошлась по оживленной дороге и вновь свернула на небольшую улочку...

***

За милым приветствием всегда следует громкое прощание, У каждого безумного наслаждения есть цена, Которую приходится платить.        Люди бегали. Мельтешили. Искусственный свет был слишком ярким, запахи безобразно людские. Эти надоедливые люди... Я захожу сюда, вышибая дверь! Дай мне то, что сильнее всего. Это так очевидно, это - любовь!        Во рту стоял солёный привкус слюны. Скоро за ним приедут и всё повториться вновь. Колдуны быстро нажалуются клану. Что мне нужно сделать? Я больше не могу ощущать себя такой слабой, Пока я заставляют себя скрывать свои слезы...        Как же достало его это вечное подчинение. Зависимость от магии, от людей. В этом прогнившем обществе они не могут быть просто собой. Рам-пам-пам-пам-пам-пам-пам! Убей эту любовь! - Мерзкая псина, во что ты снова ввязался?! - пронзительный визг, ворвался в вязкую суету полицейского участка, насильно разрывая её. Blackpink продолжали звучать из припаркованного за углом автомобиля.        Невысокий, жилистый мужчина в темно-синем классическом костюме нависает над парнем-подростком, сидящим возле постового. Хотя, конечно, нависает - это не то, слово, которым можно было бы описать ситуацию. Парень-подросток даже сидя казался очень большим. Широкий разворот плеч, крупная спина, накаченные ноги очерчивала простая школьная форма. Изрядно помятая и местами даже порванная. Длинные черные волосы завивались на концах и доходили до лопаток, что ещё сильнее подчеркивало разбойный вид. - Это я тут пострадавший, дядя. - глубокий, насмешливый бас до мурашек всколыхнул девушку-полицейскую, сидящую неподалёку, и активно пускающую слюни на потерпевшего. - Да?! - оживился постовой, за столом которого и находилась вся компания. Лысоватый мужчина лет тридцати с пивным животиком, который чудесно подчёркивала форма, смешно зашевелил густыми усами на верхней губе, - Господин Чон Тэ Му! Скажите это трём школьникам в реанимации больницы Дэ Иль! - В этот раз только трое? - деланно удивился человек в костюме, - То есть есть не пять как в прошлый?... Паршивец! - длинная рука с размаху ударила по склонённой голове парня. На секунду в чёрных глазах блеснуло желтая искра.        Тэ Му незаметно закусил губу, скрываясь за длинной чёлкой. Удар не был нисколько болезненным, но подобное отношение порядком достало. - Мы забираем его, перевод будет оформлен со следующей недели. - по деловому, совсем без эмоций заговорил пришедший, - свяжите нас с семьями пострадавших. - рука его вновь потянулась к парню, чтобы схватить за плечо пиджака. - Конечно-конечно, господин Джин. Однако...        Резкий подъем и стул со скрипом отъехал. Тэ Му действительно оказался почти на полторы головы вышел человека в классическом костюме, оттого так нелепо было это зрелище. - Я знаю. Он пойдет в школу в другом районе на этот раз. Прощайте.        Господин Джин стремительно развернулся и без видимо усилия потащил за собой высоко парня. - Да... Увидимся ещё... - тихо прошептал полицейский вновь присаживаясь. Посмотрел на заполненной заявление, сложил его и разорвал на несколько крупных частей. - И достался же кому-то такой сын... - с сочувствием проговорила сотрудница, смотревшая на своего сослуживца.        "Такой сын" в этот момент подходил к огромному черному внедорожнику. За пиджак его всё ещё держал человек в классическом костюме. - Да отпусти уже! - стремительный поворот плеча и вот в руке господина Джина оказывается черный клочок пиджака школьника. В падающей на лицо тени блеснули длинные клыки. - Тц... Зверёныш... - с брезгливостью часть одежды была отброшены на тротуар. - Ты ещё не понял? Все твои попытки бесполезны... - несмотря на не слишком большой рост мужчина посмотрел старшекласснику в прямо в налитые кровью глаза, - Мы сильнее. И такие как вы всегда будете прислуживать нам. - правая рука потянулась к широкой шее, но не коснулась, а лишь желтые искры обрисовали силуэт грубого призрачного ошейника, - Всегда на поводке. Послушные псы...        Ноздри Тэ Му дрожали, клыки рвались наружу, кулаки сжимались и разжимались. Сила подкатывала волнами, плескалась в венах, перекачивалась в мышцы. Оборот был бы неизбежен, но... Колдовской ошейник сдавливал, мешал дышать, забирал себе ту природную силу, которая бурлила в потомке древних созданий. - Плохой пёсик. - легкое похлопывание по щеке обожгло сильнее любой пощёчины, словно огонь выжигая кожу. - У нас впереди будет долгая ночь...        Той же ночью, когда его волк вновь страдал от колдовских чар, а тело выбивали словно коврик на холодном мраморном полу, было принято решение о переводе в другую школу, под опеку юного, но сильного колдуна, наследника одного из Верховных Малого круга.