"Я стану твоим воздухом"

      «Откроешь глаза — я здесь!» Эда словно загипнотизированная смотрела на кабинет Серкана. Все казалось таким обычным: он здесь, абсолютно здоровый (если не считать легкой хромоты и пары ссадин), он практически рядом, и она должна радоваться. Радоваться, что ее бессонные ночи, которые она посвящала молитвам за него, прошли не зря. Радоваться тому дню, когда он вновь зашел в этот офис, будто после долго отпуска, но... Но было слишком много «но». Эда вертела кольцо на пальце в форме цветочка, вдавливая кожу в острые грани розового камня. Она видела лишь его силуэт, отвернутый от нее, разговаривающий по телефону; рядом на том же самом месте, где и почти полгода назад, сидела Селин. За все эти дни Эда видела много снов: некоторые были приятными, и, просыпаясь, она молча глотала слезы, ведь в реальности все было иначе. Все стало иначе. Реальность сама по себе походила на один нескончаемый кошмар. А ей очень сильно хотелось проснуться. Иногда ей казалось, что она сошла с ума, а может это и правда был очень сложный многоуровневый сон, как в каком-то забытом ею голливудском фильме? Быть может, она все же проснется? /...на его груди. Слыша стук его сердца. Он прижмет ее крепче и шепнет ей сладко-сладко на ушко, что это был всего лишь сон. Что он здесь. Он рядом. Он никогда не оставит ее/.  — Эда… Эда… милая, пожалуйста, — щебетала Лейла. Девушка уже несколько минут пыталась получить ее подпись на документах. Секретарша сама едва сдерживала слезы, да и в офисе царила угнетающая обстановка. Такого не было даже во времена прежнего Серкана Болата.  — Серкан-бей… он разозлится, ты же знаешь… ему нельзя злиться… В этот же момент до них донесся его раздраженный голос: телефонный разговор явно шел не как нужно. У Эды мучительно сжалось сердце. «Ему же нельзя!» Но от следующей картины ее сердце буквально разовралось на части: Селин поднялась со своего кресла, приобняла мужчину за плечи… и тот успокоился. «Нет, это неправильно, все должно быть не так!» Лейла сжала ее руку, удерживая ее от возможного падения.  — Почему он не помнит меня? — хриплым голосом пробормотала она. Она задавалась этим вопросом бесконечное количество раз за день. — Как он может не помнить меня, если мое сердце принадлежит ему? Подписав подсунутые ей бумаги, Эда решила уйти куда-нибудь в более спокойное место. В иное время она бы сбежала домой. Но теперь, владея почти половиной холдинга, она не могла так сделать.  — Дада, как ты? Мело и Джерен не отходили от нее ни на шаг с того самого момента, как они увидели новость о падении самолета Серкана, и до сегодняшнего дня. Возможно, если бы не их забота, внимание тетушки и, чем она особенно сейчас дорожила, поддержка госпожи Айдан, она бы не смогла перенести это столь стойко.  — Я не знаю… Серкан не помнит меня. Словно нас никогда не было. Я для него абсолютно чужой человек. После всего что мы пережили… Эда закрыла глаза рукавом колючего ярко-розового свитера и сделала несколько вдохов и выдохов.  — Врач сказал, что память будет возвращаться к нему, но постепенно. Нужно время, дорогая… а пока нужно продолжать делать так, чтобы он не ощущал резких изменений, ты же помнишь это? Нельзя давить на него.  — Зять обязательно тебя вспомнит, все будет хорошо, Эда! Иногда ей казалось, что другие верят в это больше, чем она сама. Потому что она еще никогда не обжигалась от холода в его взгляде, как в тот самый день, когда она увидела в его больничной палате Селин Атакан, нежно держащую его за руку.  — Где ты ходишь? Эда замерла в дверях его кабинета. Мужчина стоял к ней спиной, разглядывая сквозь панорамные окна заснеженную улицу. Снова пошел снег. Эда слышала завывание ветра, и от постоянного гула ее голова готова была взорваться. Девушка выдохнула, с удивлением обнаруживая облачко пара в воздухе, и поежилась от холода. Возможно это из-за того, что мужчина зачем-то открыл дверь, ведущую на веранду. Он слегка повернулся. Эде бросился в глаза прилепленный над рассеченной нахмуренной бровью пластырь. Его выписали намного раньше положенного срока, но он почти каждое утро посещал врача. В другое время она бы ответила на подобный тон едкой грубостью, но сейчас был не тот случай: Серкан по каким-то неведомым врачам причинам помнил ту часть жизни, которую проживал год назад, иногда мешая ее с более свежими моментами, а потому в его голове сейчас была настоящая каша. И если какие-то из этих изменений ему объяснить можно было, то некоторые пришлось видоизменить или вовсе утаить. Врач строго запретил рассказывать Серкану все те события, которые произошли за забытое им время. Он должен был вспомнить их сам. И потому всем остальным приходилось «подыгрывать» ему. Объяснить, кто такие Эда, Ферит, Джерен, Мело, и почему Эрдем в слезах рассказывает о том, что какая-то Фифи навсегда покинула Турцию, было затруднительно. Энгину и Пирыл и вовсе приходилось скрывать от мужчины тот факт, что они женаты, а потому их поведение на работе было максимально неестественным. Остальные сотрудники периодически о чем-то шептались, называя порой имена, которые он ни разу не слышал. Все эти недосказанности явно раздражали Серкана, ведь он прекрасно понимал, что из-за катастрофы забыл что-то очень важное. Он даже не мог вспомнить, куда и зачем летел.  — Я пила кофе. Серкан развернулся и неспеша подошел к своему креслу, тяжело опускаясь, чтобы вновь не затронуть больную ногу.  — Ты должна была подписать проект еще вчера.  — Вчера было некогда. Ничего страшного не случилось, — ответила Эда, продолжая стоять на своем месте. Она смотрела на его лицо, мысленно оставляя на нем поцелуи, и молилась, чтобы он посмотрел на нее. Ей все казалось, что стоит ему посмотреть ей в глаза, и он увидит ее душу, услышит ее сердце. Он все вспомнит. Но он еще ни разу не смотрел ей в глаза. Серкан открыл папку с документами, тщательно проверяя все листы на наличие ее подписи. В иной раз она бы нахмурилась, но сейчас лишь горько усмехнулась. Да, этот Серкан Болат определенно был похож на того самого робота.  — Я все еще не понимаю, — вдруг произнес он, раздраженно отбрасывая ручку в сторону и громко захлопывая папку. — Зачем отец нанял тебя? Эда тяжело вздохнула. Эту историю они придумали с госпожой Айдан, чтобы не напрягать мозг Серкана объемом сложной информации. Ему не обязательно сейчас было знать, что на самом деле сорока пятью процентами акций владеет она.  — Господин Альптекин разводится с госпожой Айдан, потому больше не хочет находиться в Турции. Вместе с тем он не собирается бросать дела фирмы и нанял меня, чтобы я передавала ему все необходимое. Серкан поморщился. Мать тоже рассказала ему эту историю, но что-то не сходилось. К тому же, ему не нравилось, что личная жизнь их семьи так легко вертится у всех на языке. Мужчина нервно оттянул галстук. Селин затянула узел слишком туго. Когда он впервые открыл глаза, он был один. Аппарат исправно показывал, что его сердце бьется, а значит он жив, но ему было трудно дышать. Он стянул с лица кислородную маску, но легче не стало. Он помнил тревогу, которая охватила его, когда он был на борту падающего самолета, частично помнил, как выкарабкивался из-под обломков; как было больно, и как спустя долгое время раздался звук, похожий на звук лопастей вертолета. А еще он до сих пор ощущал странное чувство, похожее на смесь страха и сожаления, словно он что-то упускает, пока самолет стремительно падает вниз. Он помнил, что осознавал, что вот-вот умрет, но боялся не смерти. Боялся чего-то другого. Все это до сих пор стискивало его грудь и голову. Ему сказали, что он упустил значительную часть своей жизни, но память должна вернуться к нему спустя неопределенное время. Задавая один из первых вопросов, он чувствовал странное противоречие, словно должен был спросить что-то другое. Серкан снова оттянул проклятый галстук и прокашлялся. С того самого дня, как он вышел из комы, постоянно казалось, что ему нечем дышать. Словно воздуха было слишком мало. Его психолог сказал, что это может быть связано с тем, что во время падения самолета произошла его разгерметизация, и потому теперь ему подсознательно кажется, что он задыхается.  — Ты в порядке? — дрожащим от волнения голосом спросила Эда, стремительно сокращая расстояние между ними.  — Мне… мне нечем дышать, — растерянно произнес он, осознавая это слишком поздно; вот ее руки на уровне его шеи, тянутся к ненавистному галстуку и одним движением ослабляют узел. От неожиданности он сделал резкий вдох… и впервые его легкие наполнились воздухом полностью. Его взгляд удивленно устремился вверх, впиваясь в ее лицо.  — Значит я стану твоим воздухом, — на судорожном выдохе прошептала она, сталкиваясь с его непонимающим взглядом. — Пожалуйста, Серкан, вспомни… Стук каблуков заставил ее резко отпрянуть и обернуться, бросая взгляд, полный ненависти, на появившуюся в проеме блондинку.  — Серкан, дорогой, нам пора… Эда стремительно покидает кабинет, понимая, что только что совершила неоправданную глупость, ведь врач предупреждал, что на него нельзя давить!  — Что ты делаешь, Эда? Забыла, что сказал доктор? — яростно шепчет Атакан, догоняя ее на выходе. — Сейчас он живет той жизнью, в которой тебя не было, понимаешь? Нельзя сваливать на него все так резко!  — Да, Селин, понимаю. Он живет прошлым, в котором ты — все еще его девушка, и тебе это очень нравится, ведь ты так ничего и не поняла! Но он все вспомнит. Серкан любит меня, и это не изменится! Он обещал мне, — от злости и отчаяния ее голос срывается на крик; Эда буквально наступает на Селин, активно размахивая ладонью перед ее лицом, демонстрируя кольцо, — он обещал мне в день нашей свадьбы, что вернется ко мне! Что если придет в этот мир сто раз — сто раз полюбит меня! Быть может мы не поженились, но мы помолвились! Мы дали клятвы друг другу намного раньше! Мы прошли через трудности вместе, и пройдем через это! Ты можешь обманывать себя сколько угодно, можешь прикрываться тем, что делаешь это ради него, но факт останется фактом — он никогда, слышишь, никогда не любил тебя.  — Что тут происходит? Две девушки оборачиваются практически одновременно, устремляя две пары глаз, скрытых пеленой из слез. Атакан смотрит на него, как побитая собака, в то время как взгляд Эды полыхает огнем решимости. Она в миг оказывается рядом с ним.  — Вспомни меня, Серкан Болат. Вспомни свои обещания и вернись ко мне! — отрывисто прошептала она, обхватывая его лицо руками и порывисто целуя его в губы, прежде чем так же стремительно покинула офис. В голове Серкана словно мелькает молния, а умные часы на руке начинают громко пиликать, вызывая приступ боли. Его мозг начинает работать как-то неправильно, а нарастающая в груди паника заставляет его прикрыть глаза и начать отсчет до десяти, пока где-то словно далеко звучат знакомые голоса. Он не знает точно, кто такая Эда Йылдыз, потому что его мозг упорно скрывает от него все, что с ней связано, но его тело реагирует на нее более чем странно. В тот миг, когда она стояла к нему совсем близко, он мог дышать. А когда она ушла — он вновь начал задыхаться.  — Серкан, что с тобой? Тебе нужно к врачу! — запаниковала Селин, когда мужчина тяжело согнулся, опираясь руками на колени. — Энгин! Серкану кажется, что он вновь в самолете, что воздуха практически нет, что он пытается вспомнить что-то очень важное, и от этого его сердце вновь пронзает резкая боль. «Я стану твоим воздухом, когда тебе это будет нужно». Кем бы ты ни была…