Малая кровь

В середине лета

      — Вставай. Вставай, я сказал! Поднимайся, кусок дерь…       — Ш-ш-ш. Умерьте пыл, господин дознаватель. Он прекрасно вас слышит.       Кей с силой сжал побелевшие губы, но удержался от того, чтобы отвесить сидевшему альфе очередную затрещину. След от пощечины все еще горел на бледной, словно бы совершенно бескровной щеке. Впрочем, узник не выглядел ни раздраженным, ни усталым, ни даже смущенным собственными обстоятельствами. Древние кандалы, переплавленные из реликвий старого народа, до крови стерли запястья, ладони иссекли символы-обереги, оставленные самим Мастером метаморфоз, но сидящий в камере без единого окна узник улыбался.       Кей повидал много заключенных и много улыбок. Кто-то бился в истерике, кто-то дико хохотал, веря и не веря в собственную приближающуюся кончину, а этот просто сидел и улыбался. Ровно, спокойно, почти аристократически вежливо. Пожалуй, примерно такой улыбки маркиз или вельможа удостаивает сидящего рядом с ним за столом неприятного, но все же высокородного собеседника.       «Ах, как интересно. Не изволите ли передать мне графин с вином, пожалуйста?»       Как будто на именины повезем, а не казнь.       — Маг. Тебя хотят видеть.       Заведующий этим делом Николас, один из старших при дворе нулевых магов, подошел поближе к сидящему на скамье мужчине и присел на корточки, зачем-то вглядываясь в бледное лицо.       — Неужели? И кто же?.. — удивленным узник не выглядел.       Кей впервые слышал его голос. Он не знал, чего ожидал, но тот оказался сиплым и мягким. Им сказали, что маг уже несколько дней ничего не ел и не пил, и заходя в дверь узницы Кей ожидал увидеть иссохшееся, трясущееся от страха создание. Именно такими они, воры, клятвопреступники, городские и внегородские отбросы, «левые», свободные от рамок магических школ маги представали перед дознавателями, когда приходило их время. Но этот выглядел почти здоровым, дышал ровно, и вот, говорил спокойно и прямо.       — Сам поймешь, — Николас нахмурился, похоже и сам недовольный странной манерой его подопечного. — А пока поднимайся. И не забудь, что не ты тут задаешь вопросы. Это ж ведь не на мне кандалы, м?       — Как угодно, — альфа поднялся со скамьи и тряхнул головой, пытаясь убрать с лица грязные, сальные пряди длинных темных волос. — Господин..?       — Не твоего ума дела?       — Ч-ш-ш-ш. Почему бы и нет? Называй меня Ки.       — Господин Ки, — узник повел плечами, разминая шею. — Что же. Я готов идти.       Протокол предполагал, что магу прикроют глаза, но Николас странным образом от протокола этого отказался. Мага всего лишь пристегнули к нему цепью, и под защитой еще двойки нулевых магов, вот уж редкая честь, они прошагали по темным внутренним коридорам Серой крепости, прямо к конюшням, где с любопытством разглядывающего окружение мага почему-то усадили в карету.       — Господин Форте...       — Да, Кей?       — Что мы…       — Кей, — серые глаза блеснули привычным холодом. — Ты знаешь правила, верно. И знаешь, что мы не задаем вопросы кроме тех, которые задать необходимо. Этот вопрос сейчас необходим?       — Нет.       — На том и порешим.       Николас невозмутимо забрался в карету, усаживаясь прямо напротив узника, который, несмотря на наличие кандалов, умудрился с удобством расположиться возле окна.       — В первый раз в столице?..       — Что вы. Хотя в последние годы не повезло бывать… Говорят, стала краше, чем была.       — Ну что ж, посмотрите…       Кей занял свое место в несколько тесноватом салоне, — их изысканное средство передвижение вряд ли строили с мыслью о том, что им будут пользоваться нулевой маг и человек ордена дознавателей, в компании со своим узником особого класса, — и погромче хлопнул дверью, давая кучеру знак трогать.       И в лучшие дни было не так много желающих добровольно пройтись по Серому мосту, так что первую часть пути они преодолели бодро. Даже удалось понадеяться на то, что не придется так уж долго терпеть компанию сидящего напротив узника. Правда стоило только им выехать на одну из боковых торговых улиц, как приличного вида карету тут же окружил спешащий по своим делам городской люд.       Кто-то спешил в одну сторону, кто-то торопился в противоположную. Это был погожий день и многочисленные торговцы раскрыли двери своих лавок, призывая прохожих «опробовать лучший каравай в городе», «сшить лучшее платье из этийского шелка» или «спастись от свирепой трупной хвори». Люди покупали, продавали, кричали, спорили, шли по своим делам, и никому не было никакого дела до того, кого везли в этой карете.       — Господин...       — Ш-ш-ш-ш.       Кей вновь сжал губы, проглатывая и свою злость, и свое недоумение.       А мне-то казалось, что я уже ничему не удивлюсь.       — Добрый человек, богатый человек, купите-ка цветочков… Только утром собирала, поглядите какие! Вашему омеге приятно будет…       Дряхлая на вид, но то ли от голода, то ли от бедности бодрая старушенция пробилась прямо к окну, лихорадочно перебирая грязными пальцами пышные, фиолетовые цветы гортензии.       — Ай, всего одна монетка, богатый человек. Хоть одну…       Сидевший у окна «богатый» человек, он же узник Серой крепости, внезапно улыбнулся.       — Конечно, — мужчина повернул голову, глянув прямо на Кея. — У вас найдется..?       — Да ты…       — Да почему нет. Отдай ему, — Кей кинул быстрый взгляд на со смехом потирающего свои усы Николаса. — Неужели жалко? Потом верну.       Карета все не трогалась, — Кей слышал негромкую ругань их кучера. Полная надежды, жадная до денег бабка, застывшая возле окошка щурила глаза, пытаясь рассмотреть «богатых господ» внутри кареты, и Кей поспешно вынул из внутреннего кармана мантии кошелек и быстро отсчитал два медяка. Взвесил монеты в руке и настороженно глянул на сидящего напротив мага. Тот чуть улыбнулся и протянул открытые руки ладонями вперед, демонстрируя и кандалы, и стертые ими в кровь запястья. Мол, «Неужели боишься». Кей не боялся, и два медяка все-таки оказались у того в ладони, ну а тот одной рукой сдвинул кандалы чуть выше к локтю и другой осторожно передал ждущей женщине деньги.       — Спасибо… Спасибо, милорд. Вот вам цветы, здоровья вам, процветания, счастья… — поток движения тронулся и спотыкаясь на очередной кочке, вполне возможно куче грязи, карета наконец двинулась вперед. — Да будет Бог Единый вам в помощь…       Когда они отъехали уже достаточно далеко, Николас басовито рассмеялся, привычно хлопая себя по коленке:       — Здоровья… Богом Единым… Вот умора, а!       Смешно похоже было ему одному: узник снова растянул потрескавшиеся от жажды губы в болезненной улыбке, ну а Кей подобрался поближе к окну, сделав вид, что его чрезвычайно интересует картина одного из многочисленных загаженных каналов, по которому пыталась пробиться к основному потоку широкой Золотой реки мелкая лодочка торговца моллюсками. Торговец чертыхался, тыкая в илистое, темное дно потока длинным шестом: шест уходил вниз, в грязные воды почти наполовину, но похоже твердое дно, от которого можно было оттолкнуться, найти так и не удалось.       Кисло пахло человеческим потом и наверняка плавающим в канале дерьмом.       Кей потянулся, чтобы посильнее отдернуть слабо трепетавшие на каретном окне занавески. Старик-лодочник все так же упрямо прокладывал путь по малому каналу, городской люд все так же семенил мимо, и вряд ли кому было дело до несколько замшелого вида кареты под охраной одного нуля возле сидения кучера. Простые люди, в отличии от их арестанта, место свое знали. Но тот, к счастью, больше никого не удивит и никуда не денется.       А вот если я продолжу дышать этими миазмами, то денусь я.       — Красиво. Откуда это у вас?       Пока он возился с занавесками, из-под ворота рабочей мантии выскользнула и нашла свое место на груди золотая цепочка и медальон, подаренный младшим братом.       — Не твоего ума дело.       — Бабочка? — Николас тихонько присвистнул. — Очень «мужественно»…       Кей быстро, но аккуратно вернул медальон на место, поближе к сердцу.       — Где вы это взяли?.. — Узник потянулся вперед, словно силясь вновь рассмотреть амулет, уже спрятавшийся под тяжелой тканью дознавательского наряда.       — Сидеть, — простым ударом ноги Кей четко попал мужчине прямо в коленную чашечку, и тот закусил губу, сгибаясь от внезапной боли. — Не твое дело.       Подарок и оберег младшего брата, поначалу Кей носил этот медальон прямо на груди, но еще во время своего обучения получил немало лишних вопросов и насмешек, и теперь старался значок прятать под одеждой. На длинной, уже стертой, но явно серебряной цепочке действительно висела бабочка, или нечто похожее на нее, и дознавателю, да и просто альфе, не очень подходило блестеть таким странным вкусом перед коллегами и узниками. Пухловатое, сегментированное тельце с дотошно вырезанными усиками окружало шесть приподнятых крыльцев.       Ноа медальон этот достался от рано ушедшей матери, и в детстве от точно так же таскал странную бабочку с собой там где следует или нет, получая за это все те же тычки и насмешки.       — Мотылек, — баюкающий свое колено маг вновь поднял голову, глядя прямо на Кея. — Не знаешь?..       — Мотылек?.. — странно, он никогда не задумывался о том, что это создание действительно мало напоминало обыкновенную бабочку.       — А есть разница?.. — Николас насмешливо дернул бровью, и в который раз Кею захотелось проклясть распорядителя, оставившего его работать вместе с этим талантливым до дворцовых интриг нулем. Обычно характер из нулевых магов надо было тащить чуть ли не силками, но похоже, что столичные нули могли отличаться таким же столичным норовом.       — О, гляди, маг, скоро уже приедем, — Николас весело рассмеялся, указывая пальцем на показавшиеся наконец белые стены Аволира, королевской крепости. — Повезло тебе. Обычно с такими, как ты, едешь сразу на плаху, но в этот раз тебя хотят видеть важные гости. Все-таки редко удается лицезреть ваш род в столь солидном возрасте… У нас много вопросов.       — Вот как?.. Почему их не задает дознаватель? — Кею показалось, что бросивший «баюкать» свое ушибленное колено маг слегка усмехнулся.       — Всему свое время.       Карете наконец удалось пробиться сквозь малые улицы и теперь они выехали на мощеную дорогу, пересекающую великий речной город с Запада на Восток.       Дорожная пыль, выбиваемая из трещин брусчатки топотом конских и людских ног, вилась в разогретом дневном воздухе точно мошкара на болоте. Привычная вонь малых каналов отошла на второй план, и Николас наконец убрал от усов видавший лучшие дни шелковый платочек.       — Ну наконец-то…       С ним трудно было не согласиться.       Взобравшаяся на Представительский холм, их карета была остановлена у золоченых, главных ворот. Стоявший на страже копейщик-боец в паре с придворным магом дернулись начать привычный допрос («Кто, откуда, что надо»), но пободревший Николас помахал из окна пустым золотым кругляшком, значком придворных нулей.       — Привет. Будешь Макс, да?..       Маг, рыжеволосый уроженец срединных холмистых земель, подозрительно сощурился.       — Ну допустим.       — Вот письмо… И вы бы открывали поскорее, а то негоже нам стоять на улице с нашим ценным «грузом», — рыжий пробежался глазами по строчкам и удивленно вскинул брови.       — Отворяйте.       Один из бойцов развернулся, прикладывая ладонь к какой-то из частей начертанного на металле узора. Большие ворота не открывались полностью, такое случалось чрезвычайно редко, но сложносочиненная линия, одной которой и были выведены фигуры животных, людей, птиц, в одном месте вдруг обрела очертания и форму небольших ворот. Боец с видимым усилием надавил на металл, отворяя не существовавшие до этого створки, и они наконец въехали внутрь. Кей кинул быстрый взгляд на оставшиеся за спиной ворота: один удар сердца, два, и вот, ворота закрылись сами, снова становясь частью единого монолита.       — Всегда впечатляет, да? — Николас заулыбался, как игрушкой хвастался. — Вот они, великие маги древности... Пойди разбери как такое возможно.       — Пожалуй, я действительно важный гость, если вы решили привезти меня сюда.       — Можешь себя поздравить, маг, это точно. Впервые вожу сюда ваше отродье…       Один из дежуривших во внутреннем дворе гвардейцев провел их вовсе не вверх, к главному входу с призывно журчащим фонтаном и группой фигурно подстриженных кустов, а куда-то в сторону, в темноту и прохладу. На пару с Николасом они вывели из кареты закованного в нерушимые цепи и неизменно вежливого мага. Разбитые мозоли на его запястьях начали кровить, орошая белый Аволирский песок, и цветок гортензии, зажатый меж ослабевшими от голода пальцами, быстро потерял свежесть своего чистого голубого цвета. Кей не стал отнимать его у мужчины: вряд ли этот подарок-прихоть Николаса мог представлять такую уж угрозу.       За малой дверью, явно предназначенной для тайных или нежеланных гостей, ждала целительная после долгой езды на жаре темнота и прохлада. На нижних этажах цитадели было пусто, только мигали на равном расстоянии огоньки вечных ламп. Николас и сопровождавший их ноль взяли под руки все такого же покладистого мага, провожая дальше, в темноту.       Была б на то воля Кея, они казнили бы его сразу же, как только удалось наложить на эти вполне человеческие запястья магические путы.       Он никогда не видел живого мага крови.       В детстве их всех пугали историями о темных изгоях, жутких созданиях, живущих в ночи — вместе с «левыми», еще одно порождение многоликого.       Этого поймали на границе с Тэй. Редкая удача или же редкий просчет: в их времена не многим удавалось дорасти до такого солидного возраста, а этому магу явно было больше двадцати. Темноволосый, худой, но все же вполне энергичный, зло и сильно пахнущий альфа, он не походил на прячущееся в лесах и живущее на одной сухой коре создание. Кей не присутствовал при поимке, то была не его забота, но поговаривали, что маг убил одного из высоких тэйских чиновников. Кто-то утверждал, что он бросил к ногам бойцов его голову, а кто-то клялся, будто это был просто именной жетон... Некоторые считали, что магу стоило сказать «спасибо» за его посильное участие в притеснении зажравшихся соседей. По словам непосредственного начальника Кея, последние должны были замолчать как можно скорее.       Кей не обладал способностями к магии, но мог оценить природную стройность ее логики. Элементалистам и врачевателям подчинялась природа, перемещателям — пространство. Некроманты могли заставить смерть, великую часть всего сущего, на время отступить в небытие. Следователи чуяли, как фонит чужая магия, а нули могли исключить любую магию, как данность.       То были классические, Лагландские школы магии, а в Линнвальте с его королевскими орденами и тайными сообществами, все было немного иначе. Здесь всем правила метаморфоза, иллюзия и ментальность — загнанная в рамки, подчиненная, но все же когда-то пугающая и запрещенная магия изменения. Эти маги умели сделать что-то из ничего. Метаморфозники изменяли свое, а иногда и чужое тело, иллюзионисты обманывали разум, а менталисты с разумом играли. В Линнвальте и Геспедоре считали, что такая свобода дает им преимущество в борьбе с воинственными соседями. В дружественном Лагладе считали, что все они — дураки, и возможно были по-своему правы.       Еще две школы, если их было можно так назвать, не ложились в созданные государствами рамки. «Левые» рождались с четко определенным даром, когда каким. Порой мелким и бесполезным, как например умение заставить молоко киснуть быстрее. Впрочем, порой умение квасить молоко могло внезапно обернуться умением «квасить» чужую кожу.       «Левых» было невозможно научить контролю хотя бы потому, что левые и сами не знали, в чем же заключался их магический дар. Левых ловили и убивали — так было лучше для всех.       Ну а маги крови...       — Ну что, маг. С прибытием. Изволь и тут обойтись без фокусов. Знаешь, сколько у меня работы?..       Кей не знал, чего ожидал, но точно не того, что поднявшись выше на несколько лестничных пролетов, они окажутся возле дверей в зал заседаний. Ему повезло бывать здесь лишь один раз, мельком, проходя мимо по коридору. Тогда деревянные скамьи, опоясывавшие стены изрисованного оберегами зала были пусты, но сегодня зал был полон людей. Кей случайно скрестился взглядом с безвозрастным сероволосым магом в белом и тут же отвернулся, смущенно потирая пересекавший его лицо шрам — подарок не совсем удачного допроса.       Тебе идет.       Это точно был не его внутренний голос.       — Господа, — Николас похлопал в ладоши, и негромко шепчущиеся маги резко развернулись, разглядывая вошедших. — Как вы и просили. Мы доставили... его.       — Хм. Хорошо. Дайте нам... время, — сероволосый улыбнулся, присаживаясь на несколько выделенное резное деревянное сидение как раз напротив дверей, — Оставьте его здесь.       — Господин, но...       Сероволосый вновь улыбнулся и чуть наклонил голову на бок, внимательно глядя на взрослого бету. Николас открыл было рот, собираясь принести явно логичные доводы в пользу королевской и магической безопасности, но словами своими как будто поперхнулся.       — Я рад, что вы поняли. Можете идти.       — Д-да... Как угодно.       Николас нехотя отцепился от мага, поклонился и развернулся, бодро вышагивая обратно в полумрак, ну а Кей кинул еще один настороженный взгляд на закованного в цепи мага.       Все хорошо. Мы скоро закончим.       Кей дернулся как от удара плетью, ну а сероволосый маг улыбнулся вновь.       Вам передадут, когда вернуться, господин дознаватель.       Хо... хорошо.       Идите.       Он тоже повернулся, стараясь не смотреть на насмешливые лица окружавших его магов. Один, высокий голубоглазый северянин, пожалуй самый молодой из присутствующих, даже махнул ему, мол, «до скорого».       Кей скрипнул зубами, но ступил за границы зала и развернулся, запирая за собой тяжелые двери.       — Ну что, господин дознаватель. Поздравляю вас. Вы видели Верховного мага.       Кей еще раз задумчиво потер внезапно зачесавшийся шрам.       К этому точно невозможно привыкнуть.

***

      Это была бесполезная поездка. Кею и с самого начала было ясно, что место этого создания — на плахе, и для этого решения вовсе не требовался Высший совет.       Маг мог выглядеть как человек, но человеком не был. Он не заслуживал ни жалости, ни осуждения ни уж тем более такого острого внимания. То, что ему повезло дожить до столь преклонного возраста не делало чести ни ордену дознавателей, ни ордену нулей. Придет время, высшие в орденах получат свои наказания, а все они, «работящие пчелы», получат свои, и повезло только, что Кей был ко всему этому столь мало причастен.       — Ллойд, — он коротко кивнул ожидавшему внутри бете, его подопечному, занятому очередной проверкой замков, и отпер дверь уже знакомой магу узницы. Того завели внутрь сопровождающие нули, усадили на скамью, осмотрели нерушимые оковы, — подарок гораздо более древней магии, чем та, что видела человеческая история, — и проверили вырезанные на ладонях и запястьях печати. Маг, успевший побывать в Аволире, послушно сидел, позволяя разодетым в серые орденские наряды нулям вертеть им как придется.       — О… Привезли. А какой был смысл?.. — Кей хмуро посмотрел на с улыбкой взиравшего на него парня. — Понял-понял. Какие приказы?       Завершившие последние приготовления нули вышли за решетку.       — Ждите до утра. Придет приказ, мы отвезем его на площадь. Пока — он под вашей ответственностью.       — Хорошо… Ллойд, останешься здесь. Я вернусь утром.       Бета энергично закивал, чуть ли не подпрыгнул, явно довольный отведенной ему ролью.       Парня приставили к Кею недавно, пару сезонов назад. Сопляк-сопляком, тощее как жердь создание, вечно голодное и трясущееся, словно маленькая болонка на руках у высокородной мадам. Поначалу Кей думал, что тот не выдержит, но с видом крови у Ллойда проблем не было. С вызыванием крови — тоже. По-настоящему Кей понял, что парень ему не по нраву, когда начал находить на узниках следы истезаний, не причиненных лично им.       Дознавательство — кровавая работа, но кровавая для дела. Свою работу старший Вестмарк выполнял методично и аккуратно: ноготок-ноготок, палец-палец, и вот, человек уже готов сознаться в том, чего даже не совершал. Ну или в том, в чем сознаться ему было необходимо. Лишнего не требовалось.       Ллойд считал иначе. Ну пусть лучше тот крутится здесь, выполняя необходимую для общества работу, чем творит незнамо что снаружи.       Повезло еще, что он — не маг.       Кей кинул последний взгляд на сидевшего на скамье альфу. Его раздражала давка и крики толпы, всегда сопровождавшие публичные казни. Будь ты король, уличный воришка, или даже маг крови, смерть приходила ко всем одинаково, и не было никакой необходимости наблюдать ее в который раз, торча на постаменте и вдыхая зловония столичных каналов. Теперь это было дело Николаса, который сейчас как раз должен был заканчивать последние приготовления перед официальным объявлением. По-хорошему, стоило замять это дело тихо, но учитывая публичность появления мага на границе, вскормленные в городе слухи стоило замолчать.       Сидевший на скамье маг вдруг поднял голову, глядя прямо на Кея.       — Счастливо, господин дознаватель, — сверкнули здоровые, белые зубы и мужчина хотя и с трудом, все же поднял руку, чтобы помахать застывшему в дверном проеме Кею.       — Это вряд ли, — он решительно захлопнул за собой дверь и прошагал по коридору в сторону лестницы, ведущей из казематов наверх.       Голова продолжала побаливать, и даже твердая, как камень, койка его временных покоев сейчас обещала долгожданный отдых.

***

      Ллойд тяжело вздохнул, поковырялся в зубах пальцем, пытаясь выудить застрявший где-то в глубине кусок жаркого — то удалось отхватить с кухни, пока Вестмарк был в разъездах, — и наконец смачно сплюнул, добавляя свой узор к изгаженному каменному полу темницы. Ему было необходимо стоять здесь еще как минимум… оборотов шесть, может семь. Хотелось выпить, и учитывая отсутствие наставника, отказывать себе в этом смысла не имело. Парень вытащил из-под пазухи фляжку с брагой и пригубил, чмокая губами. Проклятое пойло двинулось вниз в желудок, и по телу начало разливаться приятное расслабление и тепло.       — Жалко, что тебя заперли тут… А то мы б повеселились, — парень развернулся, разглядывая все так же сидящего на скамье мага. — Альфа, да? Я люблю вас… Все вы такие сильные, красивые, прямо ох да ах, а вот у меня плачете ну совсем как какая шваль в течке. Как будто это я альфа, а не вы.       Ллойд рассмеялся, вспоминая Джоша. Во всяком случае так его вроде бы звали. Как он трясся, когда удалось щипцами дотянуться до его естества… Такое было необходимо повторить.       — Любишь… свою работу? — альфа тяжело поднялся со своего места, поближе подходя к решетке, и Ллойду пришлось привычно задрать голову, пытаясь рассмотреть лицо арестанта. Он всегда ненавидел подобные моменты. Будь его воля, все альфы бы сидели в его присутствии.       — А ты симпатичный, отродье… Все же жалко, что мы не познакомимся поближе. Ты убийца? Или «левый»?       — А тебе не сказали?       — Хм. Мне не все говорят. Пока, — Ллойд пожал плечами и резко развернулся, принимаясь ковыряться под ногтями.       — Человек со шрамом… Твой наставник?       — Кей? А, ну да. А чего тебе с него? Понравился, что ли? Извини, он на казни не ходит.       — Он из… Строра. Верно?       — А, говор, что ль? Ну да, акцент — обхохочешься. Деревня-деревней. Только коров паси, — знание того, что узник, помещенный в эти покои уже точно не увидит закат следующего дня, всегда развязывало Ллойду язык. В этом была особая свобода.       — Он — маг?       — Он? — Парень вскинул бровь и повернулся. — Нет, с чего? Был бы маг, хрен бы стал дознавателем. Ты ж знаешь, все тут потому, что «выбора не было». Ну и он такой же. Вроде батя обанкротился, убился, а он на себе всю семейку и тащил… Двое братьев младших. А что тебе с него надо? Поднасадил, что ль? Занятно, на Кея это не похоже.       — Не маг… — темноволосый альфа нахмурился. — Двое братьев…       — Странный ты. Зачем тебе это? — Ллойд несколько попривык к стенаниям и крикам ужаса, так что разговорчивость мага удивляла.       — Значок у него на шее…       — А, эта дрянь летучая? Говорит, что младший брат подарил.       — Брат. Вот как… Вот как.       Может этот и разговаривал, но похоже, что у него поехала крыша. В темных глазах появился лихорадочный блеск, и маг вместо того чтобы нести чушь, теперь на чуши сконцентрировался. Может быть пообщаться с ним поближе и было бы забавным, но их разделяла решетка, открывать которую Ллойд права не имел.       — Поговорили? И ладушки. Посплю я что ли, раз уж ты тихий, — на бледном, красивом лице мелькнула тень заносчивого удивления. Руки зачесались заняться магом, но вместо этого Ллойд просто с силой ударил рукояткой ножа по железным прутьям чужой клетки. — Не теряй надежды. Кто знает, может, тебе повезет. Ну а пока делай что хочешь, не ори только...       Разочарованный парень вновь сплюнул и отошел к каменному сидению напротив клети. Входная дверь находилась как раз за его спиной, а спать сидя он уже давно наловчился. Та откроется, и никому и в голову не придет, что послушник-дознаватель умудрился отдохнуть в присутствии арестанта.       От усталости холодное, как смерть, сидение показалось мягким, что домашняя перина. Ллойд еще некоторое время посверлил взглядом застывшего посреди своей узницы мага, ну а потом еще разок приложился к фляге и действительно задремал. Вновь занявший свое место на скамье альфа за всю ночь так и не сказал ни одного слова, так что разбудил Ллойда действительно звук открывающейся двери — как и планировалось.       Парень тут же вскочил с насиженного места:       — Утречка.       — Доброго, — серый, как его форма, ноль выглядел так, как будто в последний раз ему было «добро» в материнском чреве. — Сказано передать следящему дознавателю.       — Он вернется скоро… Как срочно?       — Срочно.       — Я его подопечный. Давайте пока мне и позовите кого снаружи, чтобы на мое место заступил.       — Хорошо… — ноль скрылся в коридоре, и Ллойд быстро развернул письмо, пробегая глазами по строчкам.       Ну что может быть такого срочного в казни…       Со сна он не сразу разобрал затейливый вензель королевской печати.       — Что-то не так…? — прижавшийся к решетке маг почему-то улыбнулся.       — Это… Это не…       — Что же?.. — улыбка наползала на бледное лицо медленно и неумолимо, и так же медленно и неумолимо засверкали темные глаза. Так разгорается хорошо сложенный походный костер в теплую погоду.       — Твоя казнь… отменяется?..       — Неужели?..       — Тебя просят отпустить. И отвезти. В Аволир.       Ллойду хотелось повертеть в руках письмо, выискивая наличие изъяна, указывавшего на подделку печати, но он знал, что изъяна этого не найдет. Их действительно просили выпустить узника из смертной темницы. Их просили, без печатей защиты, провести в королевскую крепость…       — Ты — маг крови?..       — Позови своего наставника, послушник. Ваши цепи мне трут.       Маг протянул руки, чуть потрясая тяжелыми кандалами:       — Никогда нельзя терять надежду. Верно?