Малая кровь

      Ноа в последний раз повертелся перед зеркалом, задумчиво осматривая пошитый для него парадный костюм. К бежевому жакету из добротного сукна полагался жилет из такого же материала. Жилеты Ноа приходилось носить и раньше, но он не припоминал, чтобы те так же плотно прилегали к груди и талии.       Штаны тоже сидели плотно, даже чересчур, и стоило ему подвигать руками, как край жакета приподнимался, являя миру очертания его зада, который удивительным образом это произведение портняжного искусства ничуть не скрывало.        — Вот. А теперь очень даже похоже… — внезапно женственная и чудо какая хорошенькая в своем лиловом платье Мина совсем не-женственно хохотнула и заговорщически потерла руками. — Никто не устоит.        — Да ну. Это они меня не видели, — гордо сдувающий с красивого светлого лица золотые волосы Дон оттеснил Ноа от найденной ими старинной рамы и принялся вертеться сам, очищая рукава собственного наряда от невидимых глазу пылинок. Приходилось признать, что воспитанному в аристократической семье Дону модный в этом сезоне небесно-голубой очень даже шел. «Оттенял глаза», как выразился бы тот портной, на главной улице…        — Да они тебя видят каждый день, когда надо и не надо! Отойди, дай я еще раз посмотрю на него. Волосы надо пригладить…        — Оставь его. Сам пригладит, не маленький.        — Да он не знает как, ты, чугунная башка!..        — Разберется, — Дон скосил взгляд своих васильковых глаз на нервно топчущегося рядом Ноа. — Ну или нет. Но, как известно, опыт — сын ошибок труд…        — Вот же ты надоедливый…       Воинственно настроенная Мина подобрала полы своего платья и принялась толкаться с приросшим к зеркалу Доном. Устроившиеся на скамье возле выхода Макс и Шелл тихо скучали, пиная пол носками своих парадных ботинок, и, если бы Ноа все еще был бетой, он скучал бы вместе с ними, но все успело пойти несколько кувырком.       Страшнее всего было не переезжать в новые покои, возле других омег: то было поздно ночью, и если те и заметили новый запах, то в такое время он их не очень заинтересовал. Страшнее всего было на следующее утро, во время завтрака, когда ему пришлось спуститься по парадной лестнице и пройти со всеми, по колоннаде, заходя в столовую. Форма его не изменилась, и бетам особого дела до него не было — всего лишь еще один первокурсник. Ноа даже успел немного порадоваться, надеясь, что произошедшее изменение не столь значительно, как казалось. Надеялся не долго, потому как зазевавшись, вмазался в спину одному из старшекурсников. Тот медленно развернулся, насупился, и Ноа ожидал нечто вроде: «Куда прешь, говнюк», но получил нечто иное:       — Осторожней, маленький. Не ушибся?       Здоровенный альфа расплылся в улыбке: напомнило, как тигр в заезжем зверинце глядел на сидящего в соседней клетке барашка. Не привыкший к своей новой роли Ноа нервно засмеялся. От альфы чуть пряно и остро пахло… чем-то.        — Да нет, все нормально! Не переживай...те.        — Ничего-ничего. Смотри там, — незнакомец посторонился, пропуская его вперед. — А я за тобой послежу.       Для беты подобное внимание не могло быть ничем, кроме как угрозой, но бетой Ноа больше не был и справедливо посчитал, что сказанное стоит принять за комплимент. Парень еще раз нервно посмеялся и поспешил затеряться в толпе сонных студентов, словно умертвия вышагивающих на запах горячего хлеба и ароматного кофе. Постарался ни разу не оглянуться: с пробуждением обоняния он стал чувствительнее, и тяжелый взгляд незнакомого свободного альфы так и сверлил дырку в его спине.       Друзья привычно нашли место в самом углу солнечной веранды, возле разлапистого, низко опустившего свои ветви южного кедра. При дожде тот был сносным укрытием, но при ветре предпочитал хлестать усевшихся под ним любителей свежего воздуха одной из своих еще молодых, тонких веток. День был все еще по-летнему солнечный, Юго-Западный ветер все еще бодро свистел, залетая в большой столовой зал сквозь многочисленные арочные проемы, всегда готовый содрать скатерть и утащить недоеденный кусок теплого утреннего хлеба.       Ветер этот просвистел у Ноа за спиной, мгновенно взъерошивая пушистые волосы, и пронесся дальше, как раз до места, где под деревом разлеглась поедающая завтрак группа первокурсников — его друзей.        — Хм?..        — Чего ты?       Темнокожий Шелл нахмурился и поднял голову, глядя в сторону застывшего на выходе Ноа.        — А! Приве... — он, похоже, собирался махнуть рукой, но так и застыл, серьезно принюхиваясь.        — На кого уставился, обезьяна? Что, уже совсем неймется, что ль? — размахивающая тупым университетским столовым ножом Мина попыталась шлёпнуть застывшего Шелла кулаком по плечу, но была остановлена Доном, с совсем не омежьей прытью перехватившим ее руку в полете.        — Тихо. Помолчи.       Та открыла, было, рот, собираясь возразить («Ты тут не в своей столице, чтобы мне указывать»), но не привыкший размениваться на лишние слова Макс положил ладонь ей на плечо и уверенно покачал головой: «Не стоит».       Шелл с Доном в упор уставились на Ноа, а тот нервно облизал губы, не совсем понимая что и как сказать.       «Привет, давно не виделись! Помните, я был бета? Ну так вот…»       «Сюрприз, ребята! Ну как вам лучший фокус года?»       «Неужели от меня правда так несет..?»       Вместо этого парень прокашлялся и махнул рукой, демонстрируя не особенно изменившегося себя:        — Ну… Вот.        — Ага, — Шелл наклонил голову к плечу, продолжая пристально рассматривать переминающегося Ноа. — Ясно…        — Ну ясно, что ничего не ясно, но ты садись хоть. Или ты в честь глобальных изменений есть будешь стоя? — у выросшего в почти королевской роскоши Дона было множество недостатков, но здоровый прагматизм искупал многие из них.       Сопровождаемый внимательными взглядами Дона и Шелла и несколько непонимающими переглядываниями всех остальных, Ноа опустился на заботливо расстеленную по деревом скатерть.        — Так это… Чего? — Мина требовательно подергала Шелла за рукав. — Ну чего вы, а?        — А ничего, — уже успевший оправиться от своего изначального удивления Дон повертел между пальцами кругляшом сочного этийского винограда. — Просто наш дорогой друг Вестмарк решил, что народ необходимо держать в состоянии перманентного удивления и решил мощно замахнуться.        — Э? — и Макс, и Мина уставились на блондина со здоровой смесью скептицизма и непонимания.        — Наш бета теперь омега, вот чего, — тот резко развернулся и теперь уже сам со всей своей не аристократической дури вмазал все еще раздувающему ноздри Шеллу по затылку. — И изволь вести себя прилично! Унюхал он тут, нахал…        — Эй, — голова у здоровенного альфы была на редкость плотная. Тот несколько обиженно потер затылок, но особенно уязвленным не выглядел, разве что чуть виноватым. — Прости, Вестмарк. Просто удивился…        — Да ничего… Я-то сам как удивился, не представляешь.       Некоторое время они помолчали, — ветер снова пролетел меж огромных кедровых веток и те чуть скрипнули, орошая сидящих внизу друзей небольшим дождиком из уставших иголок, — ну а потом всегда взъерошенный, как и положено алхимику, хмурый и молчаливый Макс фыркнул и рассмеялся:        — До Муна и его истории магии еще есть время. Может расскажешь… Как это произошло?       Макс улыбался довольно редко: острые черты болезненно-бледного лица приобретали детскую мягкость. Ноа было сложно не улыбнуться в ответ.       Братья были не правы, когда обещали, что ничего не изменится. Но возможно, все это — не так плохо?..       — Вы уже когда-нибудь соберетесь, а?       Печально знаменитое, потому как по большей части отсутствующее альфовое терпение грозило окончательно иссякнуть. Поднявшийся со скамьи Шелл потянулся, размял плечи и уверенно зашагал дальше по колоннаде, в сторону обещающих праздничные развлечения звуков свирели и отдаленного гомона людских голосов. Одетый в сдержанный темно-синий костюм Макс недовольно сдвинул свои прямые брови к переносице и тоже последовал за старшим другом, а закончившие вертеться перед зеркалом и донельзя собой довольные Дон и Мина взяли Ноа под руки и потащили за собой.        — Так. Учитывая, что сегодняшнее празднество — важная тренировка, повторим-ка что ты помнишь, Вестмарк…        — Что мы делаем при приветствии?        — Вернее, что в каком случае? — васильковые глаза Дона хитро заблестели.        — Э… — Ноа нахмурил лоб прежде чем выдать хорошо заученную тираду из очередного и менее скандального учебника маркиза Свободного. — «Кланяемся любому альфе старше или одного с Вами возраста, а так же любому омеге, старше Вас. Более молодого альфу удостойте кивком или, в случае интереса с вашей стороны, подайте ему руку для пожатия или поцелуя. Будьте открыты и вежливы с омегами и девушками-бетами вашего возраста или младше, но не позволяйте себе ни объятий, ни поцелуев. Мужчинам-бетам выше по званию кланяйтесь…»       — Будь у меня такая память, то я б уже сам сидел на Аволирском троне, — Дон поцокал языком. — Что насчет танцев?        — «Альфа не имеет права пригласить омегу на танец без формального представления и приглашения спутниками или общими знакомыми. Однако в новых домах и странах свои, новые правила, и порой альфа имеет право подать голос на приглашение первым»…        — И что мы сделаем в этот важный момент? — Мина подмигнула, слегка толкая Ноа в бок.        — Откажусь! — со стороны Дона прилетел внезапный щелбан. — Ай! Больно… И за что?!       — За то, что отказываться невежливо. Что мы скажем?..        — Э-э… Что я не знаю шаги? — хотелось пошутить, но, учитывая очередной щелбан, шутка вышла так себе. — Что я не представлен обществу?        — Мы тут все без семьи и не представлены обществу, так что мимо. Еще раз, почему?       — А! Не почему. Я ничего не должен объяснять. Просто надо извиниться и сказать нечто вроде: «Простите, не в этот раз».        — Хм. Уже лучше… Может быть, нам не будет так уж стыдно, да, Дон?       Блондин в ответ тяжело вздохнул и потер пальцами переносицу:        — Может… И главное правило?       Всего несколько слов, который Дон заставил его заучить словно трапезную молитву.        — «Ни при каких обстоятельствах свободный омега не должен покидать общество один или оставаться наедине со свободным альфой». Но ведь среди учителей много альф… А если меня позовет учитель?        — Сейчас что, лекция? Или тебе надо отчитываться за недоделанную работу?        — Да нет, вроде…        — Тогда и вопросов нет, — Мина резко развернулась, укладывая ладони Ноа на плечи. — Считай, что это правило работает только в свободное от учебы и работы время. Ясно? И вообще, лучше держись поближе к нам. Если повезет, обойдешься без лишнего внимания…        — Это вряд ли.       Для этого и других сезонных празднеств Университет выделял своим многочисленным обитателям отдельный большой двор, ближайший к главным воротам. Воображение рисовало невесть что, но даже и оно оказалось не готово к подобной широкой помпезности.        — Это не наш городской фестиваль…       Обычно темная, печально завывающая то одними, то другими ветрами каменная махина университета внезапно осветилась, украшенная сетью из разноцветных фонариков. Те, что покрупнее, повисли прямо над широким двором, служившим в качестве танцевального зала, а более мелкие, то и дело сверкающие пляшущими огоньками, оплели соседние колоннады, словно невиданные лианы. Солнце еще не торопилось заходить за горизонт, но можно было не сомневаться, что с наступлением темноты двор станет еще краше.        — Хм. Неплохо…        — Интересно, а где те, что мы сделали?..       Пару недель назад в мастерской их, как первокурсников, заставили мастерить огоньки для этих самых фонариков, — небольшой ток собственной магии, загнанный в стеклянную сферу. Собственный шарик Ноа почему-то засветился зеленовато-желтым светом, несколько не свойственным воздушным магам. Учитель артефакторики пожал плечами, но лампу Ноа в оценку засчитал. По сравнению с крупными лампами, созданными старшекурсниками, та показалась небольшой и несколько убогой. Подумалось еще, что такое изделие вряд ли что-нибудь украсит.       Как это часто бывало в эти первые университетские дни, Ноа ошибался.        — Так, — Дон, поначалу и сам несколько ошарашенный широтой праздничного размаха, вновь деловито засобирался. — Пойдем вниз, сначала посмотрим, что там в лавках.        — А церемония во сколько? Я хочу посмотреть!        — Мы все хотим, учитывая, что Магистр вернулся.        — Точно! Он же воздушник, да?        — Ну не только, но это его первая школа…       Наконец успокоившийся в обществе друзей Ноа покорно позволил утянуть себя вниз по лестнице, поближе к танцевальной площадке.       Празднеств хватало и в Дорнберге. Торговцы открывали особые лавочки прямо на улицах, предлагая сезонные угощения, а заезжие артисты строили на площади помост, чтобы разыгрывать исторические, часто смешные сцены. В детстве Ноа особенно нравились представления кукольника, и уже тогда начавший свои первые заработки Кей один раз притащил ему настоящую куклу-болванчика, барона Северного. Кукла эта потерялась во время их с тетушкой переезда в новый дом, и Ноа долго шмыгал носом, переживая, что брат обидится на такую его забывчивость. Только в следующий свой приезд Кей вновь привез очередной подарок, и о прошлом даже как-то и забыл. В тот день был фестиваль урожая, и они вместе сидели возле реки, поедая липкое от меда печеное яблоко…       Праздники в Дорнберге были хороши.       Но этот, еще толком не начавшийся, словно улей гудящий сказанными громким шепотом словами, обещал гораздо более интересные развлечения, чем тот заезжий театр или зверинец в составе трех тайских золотых «куриц», малого слона и одного блохастого вида тигра. Привыкшие к настоящей столичной жизни Дон с Миной умело лавировали сквозь начинающую собираться толпу студентов, учителей, работников, обслуживающих и особых гостей университетского города, а Ноа усиленно вертел головой, пытаясь рассмотреть обстановку.        — Да не дергайся ты, а то как болванчик…       — Да, Ноа, лучше осторожнее. А то… — Мина чуть улыбнулась и незаметно подергала головой, указывая на собравшуюся возле одной из колонн компанию старшекурсников-альф. Те, до этого явно о чем-то спорившие, резко остановились и перевели взгляды на троицу Ноа и друзей, когда те проходили мимо. Взгляд этот Ноа был уже знаком.        — Как коты на мышь…        — Ну так ты для них и есть мышь. Съедят и не подавятся. Так что помни главное правило! — Дон строго дернул его за локоть, и Ноа печально вздохнул, возводя глаза к небу.        — А мне что-нибудь вообще можно теперь?        — Ну я ж как-то живу?        — Не очень интересно, похоже.       Дон отцепился и совсем не аристократично попытался ударить его ногой под колено, Ноа же привычно увернулся и быстро показал тому язык. Блондин вспылил, и дальнейший путь до палаток с развлечениями и сладостями они проделали занятые этой видимой и невидимой войной за первенство, которая не была закончена даже после того, как трое друзей наконец отхватили по куску медовика — решивший победить таким образом Дон отсчитал несколько монет.       — Это… взятка, — занятый прожевыванием угощения Ноа все-таки попытался еще разок толкнуть блондина в бок.        — Ага. Но работает же, — Мина быстро расправилась со своим куском и аккуратно промокнула рот салфеткой. — И, кстати, где наши остолопы?        — Опять за свое…       Остолопы, то бишь Шелл и Макс, оказались прямо за спиной. Шелл, привычно возвышавшийся над их группой словно каланча, задумчиво тыкал ложечкой в стаканчик с фруктовым льдом. Макс свой, похоже, уже доел и теперь мучительно пытался стереть с ладоней остатки ярко-зеленого сиропа. То была умилительная и несколько несуразная картина, и Ноа чуть фыркнул, шепча Дону на ухо:        — И это точно те самые мужчины и альфы, которых мне необходимо бояться?..        — Хм… Ну этих дураков — вряд ли.       Более тихий и хитрый из дураков многообещающе улыбнулся и потянулся, изображая будто собирается вытереть руки о жакет Дона. Тот в ответ чуть ли не зашипел, пытаясь одновременно и быстро, и по-омежьи «прилично» удрать сквозь уже начавшую собираться толпу. Мина тяжело в очередной раз возвела глаза к небу, ну а Ноа набрал в рот побольше торта, собираясь наконец дожевать угощение.        — Ладно… Пошли, что ли, белка. Поглядим, что тут еще есть.       Праздник постепенно набирал обороты. До танцев время еще было, но настраивающие свои инструменты музыканты уже веселее наигрывали этийский веселый мотивчик. Ноа не знал слов, — то был другой, не знакомый ему язык, — но по заверениям Шелла, там фигурировала некая «прибрежная красотка», «опасная, как море».       Красоток, кстати, вокруг было множество. Красавчиков тоже.       Наряженные в свои лучшие костюмы и платья студенты наконец успокоились, выспались, и более не напоминали ночных сов, нахохлившихся на насестах. Те, что постарше, мирно прохаживались вдоль торговых рядов, растянувшихся прямо от центрального входа, а такие же, как и Ноа, младшекурсники быстро лавировали сквозь толпу, пробираясь к понравившимся лавкам. Особой популярностью, похоже, пользовались лотки со сладостями и стенды с магическими побрякушками и приборами, сделанными геспедорскими алхимиками: там младшекурсники толпились в особом количестве, и Ноа даже узнал в аккуратно одетом худощавом парне Джея, обладателя не существующего, но все же всеми признанного титула «говнюк года». Тот некрасиво кривил губы, похоже, торгуясь с активно жестикулирующим темнокожим этийским торговцем. Ноа страстно захотелось пнуть «говнюка» под колено, но Мина сдержала его порыв:        — Успеешь еще… Да и вообще, ты теперь омега.        — И что? Я теперь уже не могу даже напакостить, когда хочется?        — Можешь, только надо исподтишка. Смотри и учись, — Мина энергично прошагала в сторону группы профессоров.        — Господин Нэйт, как приятно увидеть вас! Вы уже вернулись из своей поездки? Как ваше здоровье?        — О, Мина, доброго вечера. Благодарю за беспокойство, со мной все прекрасно, — уже седеющий, плотный мужчина-бета, руководитель курса обучения артефакторики, чуть закашлялся, но приветливо улыбнулся. — Как ваши занятия в мое отсутствие?        — Чудесно! Я обязательно хотела показать вам вечно-горящую лампу, не знаю, почему-то не выходит правильно закрутить зажигание…        — Неужели? Мина, так это же прекрасно, что вы уже работаете над этим!        — Да, я как раз хотела купить несколько дополнительных частей, но увы, там очередь…        — Вот как? Ах да, — похоже, Джея недолюбливали не только студенты. — Опять господин Сон за свое… Дайте мне минуту, Мина, мы со всем разберемся.       Утирающий со лба пот профессор Нэйт заспешил в сторону Джея, уже собравшего за собой длинную очередь. Мина резко развернулась, показывая большой палец, мол: «Сделано», на что Ноа ответил ей тем же: «Отлично сработано».        — Ну это, конечно, высокий уровень мастерства.        — А то! — та гордо заулыбалась. — Зря я, что ли, росла с тремя старшими омегами…        — Ха! Вы еще моего мастерства не видели, — запыхавшийся от гонки с Максом Дон вывернул откуда-то из-за угла, тут же подхватывая Ноа под руку.        — Сейчас увидим, куда денемся…        — Только не получай сразу много предложений выйти замуж. Должно ж и другим что-то достаться.        — Ну, если вы не способны на такой элементарный фокус, то это ваши проблемы, — Дон уверено вздернул свой гордый нос к небу. — На самом деле надо…       Видимо, узнать секрет получения предложений замужества Ноа сегодня было не суждено. Прозвучала первая, высокая трель свирели, и собравшиеся в главном дворе музыканты ноту эту подхватили.        — Так. Все. Пошли-пошли.       Точно так же, как и в самом начале вечера Дон с Миной подхватили Ноа под локти, помогая пробираться сквозь толпу. Сам себе он при этом напоминал крупный купеческий корабль на буксире в мелкой гавани, но любые попытки вырваться на свободу Дон прерывал тихим шипением и одергиванием его за рукав.        — Сказал же, лучше сегодня вместе. А то потом ищи тебя где в кустах…        — Да я понял! Я уже не буду…        — Ты-то, может, и не будешь, но не в тебе дело.       Ставший еще более ярким свет магических фонариков превратил знакомый им, скучный и серый прямоугольник главного двора в какое-то фантастическое видение из сказаний о древней, первобытной магии. Плясали огни, двигались, изгибались фигуры людей, и хотя Ноа не мог ощущать ток магии так, как выходило это у магов следования, собственное воображение успешно дорисовало к существующим в реальности огням магических ламп электрические огни своей и чужой силы.       Лаглад, город-остров, построенный волшебниками ради своего искусства, всегда дышал магией, но сегодня здесь было его трепещущее сердце.       В центре двора, вторя музыке, закружились первые пары. Группа музыкантов, собравшихся на небольшом постаменте, хотя и пользовалась не очень знакомыми Ноа инструментами, в мотиве ему легко удалось узнать глисс, известный Тетранский бальный танец.        — Ну все, бывай. И помни… первое правило! — последнее Дон проговорил уже громким шепотом, испаряясь куда-то в толпу. Ему стоило только отойти от них на пару шагов, как один из альф, подпиравших одну из колонн, обрамлявших двор, от колонны этой оторвался. Улыбнулся, поклонился, предлагая себя в качестве партнера, и Дон вполне благосклонно кивнул, придерживая мужчину за локоть. Для омеги праздник теперь начался по-настоящему.        — А ничего, что он его лет на… много старше?        — Ничего? — Мина громко фыркнула. — В этом весь смысл. Думаешь, чего вся знать так рвется на Университетские праздники?..        — Ну связи и все такое…        — А связи каким образом создаются, хм-м? — девушка подвигала бровями, а Ноа в ответ тихонько хмыкнул.       — Пойдем, сопровожу тебя отсюда и пойду принести нам что выпить…        — А ты не будешь? Танцевать?        — Но мне же надо с тобой… — Мина, успевшая затянуть их под колоннаду, неуверенно помялась, кинув быстрый взгляд на полный танцующих пар и превратившийся в бальный зал двор.        — Да я сам могу где посидеть, ты чего! Весело ж будет…        — Но ты тогда один будешь, а мы все вместе хотели посмотреть как задуют ветер…Тебе нельзя обратно в комнаты, а то нам тогда идти за тобой…        — Может, поищем где мне тут присесть? Ну не может же это быть так, что нет места для тех, кто не хочет танцевать.        — Ну… — Мина могла сколько угодно фыркать, изображая отсутствие интереса к развлечениям, но все-таки сегодня надела пыльно-розовое, легкое платье, которое очень шло ее рыжим волосам. — Ладно. Пойдем.       Под колоннадой собирались все те, кто уже оттанцевали или еще танцевать не начали. Уже лощеные, взрослые старшекурсники, нервные молодые младшие, уставшие и успевшие подвыпить учителя, городские гости, члены орденов, торговцы, аристократы — все переговаривались, пили вино, щедро разливаемое сновавшими туда-сюда слугами, и стреляли глазами, внимательно изучая окружающих.        — Так делается весь Лагладский бизнес, — Ноа поймал на себе взгляд очередного альфы-старшекурсника и нервно сглотнул. — Ну и не только бизнес, так что давай быстрее.       Малые дворы поблизости от главных залов тоже оказались заполнены людьми, вернее, парами и небольшими группами. Судя по наставлениям Дона, такое поведение было верхом неприличия в столице, но в Лагладе было позволительно («Но только если вы не совсем одни!»). Мина тихо поругалась, и они зашагали дальше, уже поближе к берегу моря. Сильнее запахло свежей прохладой и солью.        — А… вот это подойдет!       С укрытой кедрами поляны открывался прекрасный вид на уже спускающееся к морю солнце. На скамейках собралось несколько групп активно обсуждающих что-то свое омег. Ноа узнал Филиппа и Лену. Толстенький Филипп с первых дней прибытия получил прозвище «этийская сахарница» и, похоже, немало дней провел, оплакивая свою участь в умывальнях и туалетах. Лена была высокой, тощей, как ветка, и старшие альфы специально спихивали ее с садовых дорожек, утверждая, что сегодня «сильно дует ветер».       Это потому, что они плохо пахнут?       У Ноа все еще было много вопросов.        — Садись, — скамейка нашлась и для него. — И на, держи, — никогда не изменяющая себе заботливая Мина вынула откуда-то кусочек очередной этикойской сладости. — Пожуй пока. Я приду…        — Да не торопись, ладно? Все хорошо. Я помню все правила, — скептицизм во взгляде был почти физически осязаем. — Да честно, хватит уже! Развлекайся! Только когда начнется церемония, заберите меня, ладно? Было бы здорово посмотреть на Магистра.        — Ладно… — Мина еще раз огляделась, проверяя обстановку. Взрослые, прямо совсем взрослые омеги-этийцы на соседней скамейке тихо смеялись, обсуждая нечто на своем курлыкающем языке. Филипп показывал Лене какие-то записи в блокноте, а та задумчиво кивала, то и дело убирая падающие на лицо прямые волосы. Мама-бета нянчила ребенка («И кому пришло в голову его сюда принести»), и чуть поодаль собралось несколько мужчин-бет в скучных нарядах местной канцелярии. — Хорошо, тогда я приду. Не скучай?       Ноа вытащил из кармана пиджака небольшой учебный блокнот и помахал им уходящей девушке. Та возвела глаза к небу, но с его понятием о развлечениях спорить не стала. «Каждый сам решает, чем забивать себе голову».       Ровно шелестел по лужайке пока все еще по-летнему спокойный, Юго-Западный ветерок, кругляшок солнца все катился вниз, куда-то в перину туч на горизонте. Вдалеке играла музыка, тихо обсуждали что-то свое омеги на соседней скамейке, плакал ребенок. Немного захотелось спать, но Ноа подергал головой и все же раскрыл нацарапанную им на скорую руку шпаргалку по истории магии.       «Древние и битва за Ихор. Адиту и Рахиль, как представители своих рас, соединили силы для того, чтобы…»        — …за кого вы меня держите, м-м? Совсем за дурака?        — …подумайте сами! Так это более продолжаться не может! А что будет дальше, если сейчас — так?..       Справа, из цветущей аллеи вынырнули двое мужчин. Один, в дорогой мантии, с блестящей золотом толстой цепью, покоящейся на красной потеющей шее, поспешно семенил за высоким блондином в синем. Блондин этот был Ноа знаком.        — Марти, вы сами знаете, как и где заканчиваются мои полномочия. Уж поверьте мне, мнение свое я выразил. Ну а то, что они с ним не согласны… Это уже проблема совершенно другая. Верно? — блондин резко развернулся и наклонился над своим потеющим от натуги собеседником. — Или вы хотите дать мне еще какой-нибудь ценный совет? — судя по лицу, некий Марти хотел дать не только совет, но что-то заставило мужчину смолчать, упрямо закусывая полные, надменные губы.        — Но…        — Я все знаю, Марти. И, поверьте, мне все это не нравится так же, как и вам. Но, видите ли, там я один, а их — много.        — Когда-то Лагладское слово…        — Когда-то.       Сидевшие на скамье рядом с Ноа темнокожие этийцы поспешно засобирались. Филиппа и Лены уже и след простыл, ну а мама с ребенком завертела головой, похоже, тоже ища, куда же ей можно было исчезнуть.       Не сразу, не в первый день после той ночи в коридоре, но понимание важности запахов все же пришло к Ноа. Он научился слышать и альф, и омег, узнавать, когда те были энергичны, когда усталы, когда радовались, а когда было лучше обходить их стороной. То были обычные студенческие конфликты из серии «Это мое место в библиотеке, и не пошел бы ты к многоликому его занимать». Но сейчас, впервые за все эти дни, Ноа понял, почему же все сидевшие рядом омеги поспешили убраться восвояси.        — Марти… Вы и сами знаете, ничто не радует меня так, как возможность лишний раз поругаться с вами и Сергио, но сегодня такой прекрасный день. Да еще и праздник. Я с нашими разговорами и медовика поесть не успел. Даже вот такусенького кусочка, — холодную злость, успевшую чуть ли не наэлектризовать пространство, словно ветром сдуло. Блондин заулыбался и сложил руки в молитвенном жесте. — Отпустите меня, а? Я от вас все равно не сбегу. Это ж остров.       Марти, похоже, хорошо знал своего собеседника, потому как ни внезапная смена настроения, ни шутки блондина того не удивили.        — Завтра. В канцелярии. Уделите нам время.       Блондин тихо чертыхнулся, вздохнул и потянулся на манер разминающегося бойца. В одну сторону, в другую, еще руками своими длинными помахал, разминая суставы, ну а уже уставший, затухающий Юго-Западный ветер все же умудрился печально дернуть занавесью воздушных потоков, взъерошивая волосы Ноа.       Блондин резко развернулся.        — Непременно, Марти. Непременно. И, господа-господа, уж простите меня, отпустите меня…       Блондин уверено зашагал в сторону Ноа, и парень наконец дернулся с места, поспешно собирая вещи. Очередной порыв ветра сдул учебный блокнот куда-то в траву, и в своих новых тугих брюках пришлось опуститься на колени, шаря в густой траве.       — Держи, — присевший на колени альфа улыбнулся, протягивая Ноа его же исчирканную тетрадку.        — Эм-м… Спасибо? — он осторожно взял из рук альфы блокнот и поднялся, отряхивая с брюк налипшие на них травинки.       Марти, человек в одеждах высокого чиновника, уже скрылся восвояси, и, похоже, увел за собой группу до этого нервно переминающихся в стороне канцеляров. Омег-этийцев не было видно, а мама-бета уже быстрым шагом семенила по тропинке в противоположную сторону.       Ноа прекрасно помнил великое «первое правило» Дона, но никто не сказал ему, что надо делать в подобной ситуации.       Он нервно закусил губу и нахмурился, внимательно глядя на все еще стоявшего на коленях мужчину.       В красном закатном свете волосы его казались не белыми, а золотыми, и только глаза были все такими же изумительно голубыми, как отражение неба в самом чистом горном озере. Синий цвет, модный в этом сезоне, тоже ему шел.       Тонко и остро запахло знакомой уже Ноа сладостью, как тот жженный сахар.       Сестрам он сказал, что блондин просто принес его в медицинские покои, друзьям — немного больше, но все же…        — Ноа, верно? Я хотел извиниться. За свое поведение, — Ноа и сам не очень знал, чего ожидал, но точно не этого. — Я был после долгого путешествия и сильно устал, но… Конечно, это ничего не меняет, верно? — Элли, кажется так звали блондина, покачал головой и несколько нервно взъерошил свои красивые волосы. — Ты же простишь меня, м? — улыбка резко осветила до этого хмурое лицо.        — Ну… — огромный альфа, стоящий перед ним чуть ли не на коленях, выглядел забавно: злиться было трудновато. — Хорошо, — блондин закусил губу и теперь смотрел на него уже чуть ли не как щенок на хозяина. Не удержавшись, Ноа рассмеялся, — Хорошо-хорошо. Я понял. Но вы… — блондин дернул бровью, — ты? Ты тоже прости. Ты, наверное, сам слышал, что потом сказали в медицинском… Я правда ничего не знал. Да и сейчас не особенно знаю. Так что прости, если я еще что... сделаю. Я ничего такого не имел в виду...        — Такого? — Ноа прочувствовал, что краснеет, но прежде, чем его захватило ощущение горячего стыда и обиды на собственную глупость, блондин улыбнулся вновь. — Хорошо. Тебе лучше?       — Да, вроде...       — Так это же отлично! — блондин наконец поднялся с колен, протягивая ему руку для пожатия. — Чтобы все так и было отлично, да?        — Ну да…       У него оказалась большая ладонь с длинными тонкими светлыми пальцами. Такие руки могли принадлежать или аристократу, или магу.       Ну или тому и другому вместе.        — Мы можем быть друзьями?        — Эм… — вопрос этот показался Ноа несколько бессмысленным и все так же забавным. — Почему бы нет?.. — блондин в ответ чуть ли не просиял. — Только я же не знаю, кто вы... ты.        — А… Я маг. Как и ты. Воздуха.       Альфа поднял руку, раскрывая ладонь, и в середине легко и быстро заплясали завихрения маленького, но бодрого волчка-смерча, затягивающего в себя пролетавших рядом вечерних мошек.        — О… — протянул Ноа уважительно, разглядывая это малое проявление большой силы. Для подобных фокусов был необходим недюжий контроль. — Здорово! А сколько лет учиться, чтобы можно было так? Есть ли какой-то фокус? — он потыкал пальцем в середину воздушного завихрения, и то внезапно исчезло, отпуская зазевавшихся и укачанных комаров на свободу.        — Есть! Хочешь, научу?        — Да! Было бы здорово! А часто ты тут бываешь? Ты боец?        — Ноа-а-а-а… — запыхавшаяся Мина внезапно вывалилась из кустов. — Как ты тут? — неизвестно, что из происходящего ее так удивило, но глаза у девушки округлились. — Вы кто? Что вам надо? — Мина чуть толкнула Ноа, оттесняя его от удивлённо хлопающего глазами альфы.        — Ничего, — тот в примирительном жесте поднял руки к груди, отступая на пару шагов. — Просто разговариваю. Мисс…        — Не твоего ума дела, — блондин вскинул бровь. — И оставьте его в покое. Пошли, — не успевшего пикнуть Ноа схватили за руку и потащили за собой. Только и оставалось, что кинуть извиняющийся взгляд на стоявшего на поляне мужчину. Блондин пожал плечами, улыбнулся и помахал рукой.        — Да зачем… — они наконец вывалились из кустов и Ноа все-таки удалось вырвать у девушки собственную руку. — Я уже уходил как раз…        — Ты совсем дурак, что ли?.. — Ноа удивленно сморгнул и склонил голову к плечу, внимательно разглядывая действительно разозлившуюся девушку. Та поглядела сурово, потом тяжело вздохнула, взъерошивая свои короткие волосы. — А, ну да… Конечно, дурак.       Мина на пару с прибежавшим с танцев Доном успели всласть наругаться на сконфуженного и смущенного собственной неосторожностью Ноа, когда оркестр наконец замолк, на некоторое время останавливая танцевальную музыку. Кружившиеся по двору пары поклонились, расходясь в стороны, и образовали посреди ровный круг — сцену для предстоящего представления. Младшекурсников, пока не очень соображающих что к чему, оттеснили подальше от центра, и только наглость и юркость помогла троице пробраться в первые ряды.        — Ну слава богу, дурья твоя башка. Сейчас посмотришь и пойдешь наконец отсюда…        — Чш-ш-ш, — Дон недовольно шикнул на них. — Сейчас начнется.       Тонко и высоко пропела одинокая свирель, возвещая начало главного и основного праздничного ритуала, и успевший отвлечься от торжественности момента Ноа все же снова заулыбался, высматривая в толпе фигуру Лагладского Магистра. Это ему, как лучшему магу воздуха на острове, сегодня предстояло завершить игру Юго-Западного ветра, призывая ветер Северный, а с ним и сезон холодов и туманов.       Несколько удивило, когда толпа гостей и студентов расступилась, пропуская в круг знакомую светловолосую фигуру. Мина с Ноа переглянулись.        — А он что тут делает?        — Друзья. Ученики. Какой день, какой день… Как же я всегда рад вернуться к вам. Столица столицей, а тут хорошо, не так ли? — толпа одобрительно загудела. — Ну так что же… Солнце уже почти догорело. Давайте начнем.        — А где Магистр?       Стоявший рядом Дон посмотрел на Ноа с Миной словно на двух идиотов. Подобное было не ново, но сейчас показалось не очень к месту.        — Вы прикидываетесь, что ли?..       Блондин повернулся, и все еще теплый Юго-Западный ветер вдруг набрал силу, надувая его синюю мантию словно парус при попутном ветре. Альфа не двигал руками, не говорил никаких заклинаний. Просто широко улыбнулся и чуть подул, словно задувая свечу. Еще секунду ветер все так же надувал полы его роскошной мантии, но вдруг налетел новый, почти шквальный порыв, и мантия взвилась в противоположную стону, обволакивая высокую фигуру. Люди захлопали, кто-то удивленно просвистел, — все-таки такой силе стоило позавидовать.        — Эй…        — Недурно, да? Ты чего?        — Помните… Про мою встречу на кухне? Ну и сегодня вот...       Дон нахмурился:        — Помним. И что?        — Так это… Это был он.        — В плане?        — Ну… Тот альфа. Элли. Это был он тогда, той ночью…       И Мина, и Дон вылупились на него так, словно он только что признался в государственной измене.       Все еще стоявший в круге блондин широко улыбнулся и внезапно помахал Ноа рукой.        — Хм… Поздравляю. Может, ты и не совсем уж потерян для общества, раз тебя лапал магистр Элай.