Малая кровь

      — …Вестмарк, лично для вас повторить отдельно? Или вы все-таки соизволите снизойти до нас в этот вечер?       Ноа мог бы и продолжать пялиться на каменную стену аудитории, но сидевшая рядом Мина вовремя дала другу пинка. Тот дернулся, удивленно захлопал глазами, и наконец поднял взгляд на зависшего над ним Радослава, преподавателя магической истории. Несмотря на скуку, определенно навиваемую серыми стенами лекционного зала, в обычные дни предмет этот Ноа нравился.       День сегодня однако был не очень обычный, и парень нервно сглотнул и заулыбался, решая, отвечать ли сложившему руки на груди профессору.       — Эм-м… Я здесь?       — Физически — похоже на то. Морально — уж не знаю, — в зале раздались привычные сдавленные смешки. — Или вы у нас не маг Воздуха, а сознанием балуетесь? Зрите в будущее, так сказать?        — Эм-м… Нет?       — О. Это приятно знать. Тогда может быть сконцентрируетесь на нашей теме обсуждения?        — Да, хорошо…       — Что вы думаете о Тетранской магии?       Судя по довольной улыбке Радослава и тому, как Мина уронила голову на стол, вопрос этот был заковыристый. Ноа нахмурился, мучительно копаясь на задворках сознания: разрозненные факты, как куски мозаики, валялись то тут, то там. Но как повезло, что до приезда он, обрадованный новой жизнью на городе-острове, успел прочитать все то, что любезно предоставила Дорнбергская библиотека. То бишь почему-то только 4-ый том Большой истории Тетраны и малый исторический сборник, больше напоминающий анекдоты и деревенские истории, чем все то, о чем так детально разъяснил им длинноволосый хранитель университетской библиотеки.       — Это… магия изменения? — Радослав дернул бровью и Ноа осторожно продолжил. — Ну в том плане, что в столице есть и стихийники, и врачеватели, но остальное — не совсем как тут...       — И почему же «не совсем»?       Похоже, Ноа был на правильном пути: они все уже давно уяснили, что Радослав не задает лишних вопросов тем, кто не знает ответ на его первый.        — Ну… К примеру, врачевание — это самый основной талант? В том плане, что ты просто возвращаешь тело к тому, каким оно было. И стихия тоже не делает ничего нового, а просто собирает и рассоздает силу там где… ну там где магу удобно.       — Да? И что же?        — А перемещения, метаморфоза и разум… Перемещение: это раз ты здесь, и вот раз — в другом месте. Это не правда? И метаморфоза, когда меняет тело. Это же не твое тело, а значит это не правда. Разум… Тоже. То есть получается вроде как, что изменение — это ложь.       Медленно-медленно, но длинноволосый профессор все же расплылся в улыбке.        — Да! Верно! Магия перемещения, иллюзия, метаморфоза, разум — все это не правда, и не имеет никакого отношения к тому, каким мир создан и каким должен быть…       — А что тогда насчет алхимии ну или там артефакторики? — заинтересовавшаяся Мина отняла голову от стола. — Они же меняют субстанции и предметы? Почему мы тогда изучаем их здесь?       Успевший немного отойти Радослав резко развернулся, заулыбался, и даже похлопал в ладоши, явно довольный проснувшийся студенческой любознательностью.        — Браво, госпожа Гориц. Мне нравится ваше рвение…. Эй, господин Деуш, — сидевший через пару рядов от них Макс неловко дернулся, похоже разбуженный от своего дневного сна. — Не дадите ли госпоже Гориц ответ на ее ценный вопрос? Раз уж вы у нас алихимик по призванию.       Смешки раздались вновь, а Макс чуть замялся, явно одергивая подступающий зевок. Впрочем быстро вернул себе обычное серьезное выражение и привычно тихо, но веско отчеканил:        — Алхимические и артефакторные изменения заключены в конечную физическую оболочку объекта, не обладающего душой. Подобные изменения единичны и конечны и не меняют сути, а придают новое свойство. «Искра, дарящая огонь — не ложь. Тающий лед — простая правда».       — А… некромантия? — подал голос Людвиг, высокий альфа, всегда занимавший место в самом углу любой аудитории. Худой, с такими же абсолютно седыми, старческими волосами, он до смешного напоминал Ноа Андерса, с детства посещавшего их город. Впрочем, как он узнал уже в Лагладе, все некроманты выглядели относительно одинаково. Молодые старики. Смертью целованные. Все серые, точно пеплом припорошенные. Что же такого они видели там, за чертой, что так навсегда меняло их создание…       — Господин Деуш, что думаете об этом?       — М-м… Некромантия похожа на стихийную магию. Смерть — как часть всего сущего. Ее невозможно изменить, как невозможно изменить то, чем является огонь или ветер. Но смерть можно раздуть, приостановить, ускорить. Да и то, только когда она прислушается.       — Господин Деуш, напомните мне порекомендовать вас в следующем году к позиции старосты. Далеко пойдете, — Радослав довольно улыбнулся и уже развернулся, направляясь к собственному столу…        — А магия крови? — голос Ноа прозвучал резко в той тишине, что внезапно опустилась на аудиторию.       Профессор замер и медленно развернулся, вперив взгляд своих каких-то кошачьих зеленых глаз прямо в заерзавшего на своем сидении Ноа.       — Да, Вестмарк?       — Что… что такое магия крови? — еще со встречи с братьями его мучило острое любопытство, но он так и не нашелся, как и кому задать этот вопрос. Ни о магии крови, ни о «левых» говорить было не принято. В деревнях вообще считали, что это каким-то образом навлечет на простой люд несчастье. В городе в подобные глупости не особо верили и все равно старались поплевать через плечо, при упоминании магических недугов.       Радослав медленно подошел к концу стола и облокотился, вновь нависая прямо над Ноа. Парень постарался ровно встретить остро и неприятно заблестевший взгляд, но как-то засосало под ложечкой. Магические правила насчет подобных разговоров ему еще никто не разъяснял.        — Вестмарк… Почему бы и нет. Да, почему бы и нет? — Радослав усмехнулся, обводя взглядом замерших студентов. — Мы не деревня. И не Тетрана, и не материк. Мы здесь все люди свободные и более всего ценим правду, не так ли? Так что расслабьтесь…. Да расслабьтесь я сказал, господин Бойд, и не хватайтесь за свои четки. У нас говорить о подобном не стыдно, а даже необходимо. Иначе, когда Вестмарк станет бойцом, то как убьет их, м?       Ноа обнаружил, что в горле у него пересохло.        — Итак… Кто-нибудь из вас видел магию крови вживую?       Ноа ожидал, что никто из первокурсников не поднимет руку. Похоже, ожидали этого все, и только волна громких шепотков, прокатившаяся от первых до последних рядов подсказала, что он вновь оказался не прав.       Сидевший на заднем ряду Филипп осторожно поднял руку. На его светлой рубашке были видны желтоватые пятна от пота.       — Господин Бьерг? Вот как, вот как… И как вам? Где же вам так повезло?       — Это… Я родился в Ньюте. У нас в деревне был мальчик… Бета. — свежие пятна от пота грозились вновь подпортить школьную рубаху. Они все уже хорошо знали, что Филипп не любит говорить в аудитории, и вряд ли теперешний непростой разговор давался ему легко. — Он поначалу ничего не умел… Когда мастер из Лаглада приезжал к нам, то не нашел в нем никакого таланта. Мы думали, он станет кузнецом, как его отец. Но потом как-то… Это было не на человеке, но мы видели как он взял в руки курицу…       — Господин Бьерг, ну? Не томите нас ожиданием. И что же?       — Она как будто... не знаю, пошла волнами… Я еще думал, что все, это глаза обманывают. Но она правда словно расплавилась. Мы думали, что она умерла, а потом он поставил ее на землю, и она пошла. Живая… Только это уже была не курица… А как будто все в ней поме…       — Поменялось местами? Да… Да, Бьерг, все верно. И что стало с вашим… соседом?       — Мой друг сказал своему отцу. А потом через день пришли ноль и боец и забрали его. Больше мы об этом никогда не говорили.       Любые смешки и шепотки давно прервались, и на аудиторию опустилось молчание. Не у каждого нашлись бы силы молчание это нарушить, но Мина осторожно прокашлялась:        — То есть это… метаморфоза?       — И да, и нет. Видите ли, госпожа Гориц, метаморфоза всегда ограничена знаками и конечна. Даже лучший метаморф с трудом изменяет самого себя, что уж говорить о том, чтобы менять другие создания. А вот магия крови нет, она меняет как и когда захочет. И себя, и других. От растений до животных, ну и конечно людей. И знаете, что действительно страшно, госпожа Гориц?       — Нет…        — Потенциал. Чем старше они становятся, тем менее им необходимо прикосновение или расстояние. Они просто хотят — и это случается.        — Тогда как же их остановить? Это же… невозможно бороться.        — И вот для этого, дорогие мои, и существуют нули. А не только для того, чтобы разнимать дерущихся пьянчуг в портовых тавернах.       Разговор можно было считать оконечным. Радослав вновь направился к учительскому столу и принялся листать пухлый журнал, то ли ища новую тему, то ли мысленно проставляя первокурсникам отметки. Ноа чуть нахмурился и поерзал на своем сидении.        — Тогда почему..?       — Тогда что почему, Вестмарк? — профессор поднял голову и с интересом глянул прямо на заерзавшего на своем сидении Ноа.       — Почему именно «магия крови»?        — До чего же вы любопытный, Вестмарк. Кем вы там хотели стать… Бойцом, верно? Ах ну да, конечно, куда же наш будущий боец без детальных знаний о своем главном противнике. Только вы это, прежде чем в бой бросаться, научитесь уж, прошу вас, силу свою контролировать. А то знаете, та ковка на воротах была времен Магистра Хорта и этийской выделки. Уж очень жалко было отдавать на починку. — Радослав словно хороший артист на сцене: тонко улыбнулся и вот, аудитория разразилась желаемым в данной сцене смехом. Ноа тоже посмеялся, — жалко что ли, — вот только отметил, что вопрос его остался без прямого ответа.       — Всему свое время, господа, да и вам тут не курс для боевых магов. Так, о чем мы там… Тетрана, верно?       Оставшееся время до конца лекции Ноа провел, прилежно записывая факты из магической истории соединенного государства. С древними легендами о темных и светлых магах, великих противостояниях и деяниях, они закончили еще в первые пару недель, и теперь их ждали голые факты. Вот история магов из этой провинции, вот из той… Успевшая немного всполошиться аудитория мерно зашуршала карандашами на бумаге, и в успевшем разогреться зале зевки так и летели под потолок.        — И почему история магии всегда к вечеру… Сил нет уже. — Мина вновь уронила голову на стол.        — Ну что же, друзья мои, на сегодня с вас все. Не забудьте, что в следующий раз мы обсуждаем войны Строра и знайте, что с кого-то я спрошу.       В аудитории раздались печальные вздохи, и успевшая улечься Мина закатила глаза, изображая предсмертную агонию. Ноа положенно захихикал, и смех свой проглотил, случайно столкнувшись с привычно-ядовитым взглядом Радослава.       — Вестмарк, подойдите-ка сюда. Есть разговор.        — А… Да, сэр!       Ноа убрал в сумку учебные записи и спустился вниз, на дно аудитории, к нетерпеливо ожидавшему его профессору. Ему еще ни разу не приходилось общаться с Радославом столь близко.       Бета, — от него слабо и сухо пахло свечным теплом, — закусил губу и сощурился, не менее внимательно разглядывая Ноа в ответ.       — Вестмарк, я смотрю вы любите задавать вопросы?        — Эм… Я что-то сделал не так? — Ноа покрепче сжал в пальцах кожаный ремень сумки.       — Хм… Нет. Все нормально, — Радослав поскреб по щетине на подбородке, — Просто это вам не последние курсы. Научитесь задавать свои вопросы в нужное время. Вы хотите знать о магии крови?       — Ну…       После выданного Виллом секрета, Ноа уже один раз ходил в библиотеку. В конце концов, кроме деревенских историй и страшилок, уж где, как не в Лагладе стоило поискать правду. Он обошел все секции по истории магии, все секции о ее использовании, и хотя корешки книг пестрели названиями самых разных школ, от стихийных до алхимических, ни в одной из секции не нашлось ничего ни о «левых», ни о магии крови. Немного, то там, то сям, о них упоминали в исторических сочинениях, но от упоминаний было мало толку.        — Да. Хочу. Вы же сами сказали, что боец должен знать о таком, верно? А я хочу быть бойцом.       Где-то в глубине души Ноа опасался, что Радослав вновь засмеется, но если того и не устраивал подобный выбор, он ничем этого не выдал.        — Ну, как знаете. Тогда вам стоит сходить к Линдмарку…       — Линдмарк… Он тоже учитель?       — Теперь и на некоторое время — да, — Радослав утвердительно кивнул и развернулся, чтобы подойти к учительскому столу. — Он — нулевой маг. Учитывая ваше рвение, вам стоит познакомиться с ним поближе. Отдайте ему это, — профессор быстро нацарапал что-то на листе бумаги и аккуратно свернул тот, передавая Ноа в руки. — По-моему, сейчас он свободен, но не могу точно знать.        — Спасибо! Благодарю вас! Только… — Ноа нервно улыбнулся и осторожно поднял взгляд на все еще застывшего рядом и недовольно постукивающего каблуком ботинка по полу бету. — А как туда идти?       Профессор истории и хранитель библиотек возвел глаза к потолку, — чем-то напомнило вид страдающей Мины, — и махнул рукой, приглашая следовать за собой.       — Вестмарк, я делаю это только потому, что вы сносный студент и меня устраивает ваше рвение…        — Да, сэр! Спасибо, сэр!       Было не очень ясно, с чего Радослав вновь возвел глаза к потолку в этот раз, но все же махнул рукой, приглашая следовать за собой.       Холодный ветер уже набирал силу, начиная упрямо задувать зажженные в личных комнатах свечи, но на улице все еще было вполне тепло. Даже где-то стрекотали растерявшиеся во времени насекомые. На ходу поправляя сбивающийся ремень сумки, Ноа поспешил за вышагивавшим по коридорам профессором. Где находились комнаты учителей и наставников, Ноа до этого момента было не известно. Мужчина постучал в небольшую дверь возле то ли комнаты, то ли кабинета, окнами выходившего в один из внутренних двориков. Летом тут наверняка цвели цветы, но а сейчас просто торчали темные тени кустов.        — Войдите, — голос этот показался Ноа странно знакомым.       — Не занят? — Радослав просунул голову в щель приоткрытой двери.       — Был бы занят, не ответил бы. Заходи.       — Я не один, а со студентом.       Все нулевые маги принадлежали ордену и успевший несколько взволноваться Ноа ожидал чего-то грандиозного. За дверью, однако, обнаружилась небольшая, хотя и удобно обустроенная коморка, во главе которой возвышался большой и удобный деревянный стол — единственная в комнате мебель, не считая украшавших стен книжных полок.       — И зачем мне в этот час студент?       Что-то читавший мужчина резко развернулся. Ноа закашлялся и нервно сглотнул.        — Здравствуй… те?       В ночь своей первой течки его мучила горячка, и многое из случившегося вспоминалось как отдаленный сон: то ли было, то ли сам придумал. Но стоявший перед ним альфа был самый что ни на есть настоящий, и его специально придумать Ноа не мог. Он помнил и его голос, и его взгляд, и спокойный обволакивающий запах. У него были чуть шершавые кончики пальцев. Он придавил его своим телом, стараясь успокоить… Потом, уже после, в медицинских комнатах, думаю об этом моменте Ноа попытался рукой приласкать себя там, откуда так странно и щедра лилась горячая смазка.       Ему внезапно стало жарко.       — Вестмарк, да?       Ноа не совсем знал, чего ожидал, но точно не этого ровного прямого взгляда. Как будто не этот альфа нес его на руках и не он своими шершавыми пальцами залез Ноа под университетские форменные штаны.       Ноа отвел взгляд. Мина с Доном говорили, что его ждут приливы новых, «омежьих» эмоций… Сейчас где-то глубоко в груди засела обида.       Ему не хотелось, чтобы только ему одному было так странно тепло и стыдно.        — О, так вы знакомы? — Радослав был осведомлен о несколько щекотливой ситуации Ноа, успевшего за один месяц сменить пол и вместе с ним привычную траекторию жизни, но вряд ли кто сообщал ему о том, как и в какой обстановке проходила эта смена. — Вестмарк желает стать бойцом и интересуется магией крови. Дай ему что… Для его уровня.       — Хм… — блондин еще раз посмотрел на сжавшего ремень сумки Ноа. — Прежде чем я сделаю это, я бы хотел поговорить с Вестмарком наедине.        — А… Ну как знаешь. — успевший рассмотреть пару корешков книг Радослав похлопал Ноа по плечу. — Задавайте свои вопросы тут, Вестмарк. Хорошего вечера.       За покинувшим комнату профессором скрипнула дверь, и Ноа остался наедине со знакомым и незнакомым ему магом.        — Я…        — Вам не стоит занимать себя знаниями, не соответствующими вашему уровню. И торопиться тоже не стоит. К тому же, я не могу рекомендовать вас в бойцы, хотя исключения, конечно, возможны. — альфа вышел из-за стола, не забыв аккуратно расправить складку на брюках, — Вестмарк, верно? Что на этот счет говорит ваша семья?       Ноа и самому не очень хотелось держать ненужную паузу, но такого резкого подхода он не ожидал.        — О чем вы? На какой счет?       — Вы — омега. Боец — это воин. Это опасно и, в вашей ситуации, мягко говоря безрассудно. Если Радослав привел вас ко мне лично, то он ценит ваш потенциал. Вы можете быть кем угодно, от ученого до артефактора. Вам нет необходимости отдавать свою жизнь за…       Блондин остановился прямо рядом с ним и сверху-вниз смерил его ледяным взглядом, который гораздо больше бы подошел северянину, чем одному из жителей долин. Ноа чуть дернулся — больно кольнула активная нулевая магия. Сейчас для альфы он был никем и ничем, и альфа мог сделать с ним все, что душе угодно. Только, похоже, что ему ничего было не надо.        — Да нет. Вы правы, — Ноа вскинул подбородок. — Я знаю, что вы правы! Но это еще и вопрос нужности, верно? В том плане, что вот в данный момент, если честно, омега из меня слабо продуктивный… Ну сами понимаете, — ушам во время серьезного разговора краснеть не стоило. — Маг из меня лучше. Ну… Мне так кажется. И если и дальше все будет так, то лучше я потрачу жизнь на то, что нужнее всем. Верно?       Они помолчали. На столе тикали настоящие механические часы, — наверняка подарок от одного из Тетранских орденов. Блондин, Хайнес, опустил голову и тяжело вздохнул. Ноа постарался не принюхиваться, но в такой близости аромат его тела сложно было не заметить, хотя тот и казался сейчас далеким и каким-то сухим.       Наверное, это от лекарств?        — Вестмарк… Что же. Как скажете. Но ничего особенного вы от меня сегодня не получите, кроме литературы, доступной молодым бойцам на их занятиях. Вас это устроит?        — Да… Да, почему нет! Надо же с чего-то начинать.

***

      …Мальчишка улыбнулся. Дернулась вверх родинка у ямочки правой щеки и слегка поползли вверх рассыпанные по носу едва видимые веснушки. Светлые, похожие на мед глаза смотрели открыто и упрямо.       Либо мальчишка лучше любых взрослых орденских интриганов умел играть в свои игры, либо действительно был ничуть не обижен.       Это была пытка. А ведь тот даже и не пах — спасибо препарату.       Или…       Хайнес резко развернулся, подходя к запрятанной за столом книжной полке. Многие поколения братьев-нулей делили эти покои, и некоторые из полок когда-то добротной мебели поддались под весом многовековой книжной коллекции. Альфа деловито прошелся пальцами по корешкам, выбирая подходящий для студента труд, и пока был этим занят, осторожно, лишь слегка принюхался. Его чувства были ослаблены, но знакомый запах он узнал бы и с закрытыми глазами. Тот стал чище, гуще, приятнее, — теплое молоко, — но его сердце осталось неизменным.       Да, тогда Хайнес не тронул омегу, но с тех пор не тронул его и никто другой.       Мужчина слегка нахмурился и остановился, чтобы потереть пальцами виски.        — С вами все хорошо?..       — Благодарю за заботу. Не стоит.       Хайнес тряхнул головой и вновь сконцентрировался на своем занятии, наконец, выуживая из стопки необходимую книжицу. Та слегка растрепалась, но должна была пережить руки еще одного, очередного владельца.       «Азы боевой магии».        — Что же, надеюсь вас это устроит.        — О… Благодарю! В плане, спасибо… Сэр. — встрепанный, но внезапно довольный студент повертел замызганную книжицу в руках. — А здесь будет о магии крови?        — Здесь будет то, что вам стоит знать в данный момент.        — А… Ясно. А если у меня будут вопросы? — судя по сияющему взгляду, вопросы у юного Вестмарк были уже сейчас, если не вчера.        — Вы можете записаться ко мне на прием. Вот журнал, — Хайнес кивнул на не менее потрепанную тетрадь на краю стола. — Вам повезло. Пока я еще не настолько занят, — Вестмарк заулыбался и активно закивал. — Но это скоро изменится. Так что извольте записаться.       Омега дернулся в сторону стола, но затем остановился, хлопнул себя по лбу и стащил с плеча явно тяжелую студенческую сумку, откладывая ту на кресло возле двери. Юноша осторожно подошел к столу и аккуратно пододвинул к себе журнал с расписанием Хайнеса на неделю. Усевшийся в кресло альфа не двигался, с интересом наблюдая за нервными дерганиями явно не привыкшего к чужой нарочитой холодности студента. Тот, наконец, пролистал до нужной страницы, обмакнул перо в чернильницу и склонился, чтобы вывести на одной из строчек собственное имя.       Ноа Вестмарк.       Обыкновенное строрсское имя, дерганые пляшущие буквы. Ярко горящая свеча отбрасывала причудливые тени на сейчас хмурый, но все еще такой молодой лоб. Отрастающие пряди каких-то никаких, то ли светлых, то ли темных волос выбились из-за белого уха, упав на щеку.       Это ребенок. Дитя.       Отрастающие пряди похоже стоило срезать, потому как задумавшийся о чем-то Вестмарк дернул головой, и те оказались в опасной близости от все еще весело горящей свечи. Свеча загорелась как-то веселее, и как-то не сразу Хайнес осознал, что это горят волосы студента.        — А… — парень дернулся и завалился на пол, мучительно хлопая себя то ли по щеке, то ли по активно тлеющей пряди. Успевший вскочить из-за стола Хайнес схватил первый попавшийся ему бокал и вылил тот на голову нерадивого студента.       Волосы погасли, испустив в воздух небольшую струйку дыма. Сконфуженный, облитый виноградным соком студент печально пискнул, потирая получившее ожог левое ухо.        — Вы… — Хайнес закрыл глаза и отсчитал до десяти. — Вам нужна новая рубашка. И… стрижка.        — А! Да нет. Ничего… Это со мной бывает, — омега поднялся с пола и наклонил голову, рассматривая расплывшееся по плечам и вороту желтоватое пятно. — У меня есть смена. Я так дойду. Извините, что я…        — Нет. Не дойдете. — студент с удивлением захлопал своими большими честными глазами, — Снимайте рубашку.        — А-а… Э… — Вестмарк дернулся и с каким-то странным выражением воззрился на Хайнеса.        — Меня не интересует ваша нагота, Вестмарк. Я всего лишь хочу помочь вам замыть пятно, пока то еще свежее.        — А… Да… Ясно.       Любой другой омега уже давно бы покраснел, — Хайнес отдавал себе отчет в том, что прямота его речи не способствовала приобретению популярности у противоположного пола. Вестмарк, однако, был омегой свежим, и в понятиях хорошо-плохо, стыдно-прилично, разбирался пока мало. На щеки не наползла краснота, которая была бы вполне подходящей при подобной ситуации. Зато на юношеском лбу обозначилась очередная задумчивая морщинка.       Как будто уравнение решает, вот бог единый.        — Рубашка, Вестмарк.        — А… Да, — омега завозился, расстегивая пуговицы. Капли виноградного сока, скопившиеся в выемке ключиц, поползли по груди. У юноши была свежая, на вид мягкая кожа, но изнеженным или худосочным тот не выглядел. Как бы выразился родитель Хайнеса, Вестмарк был «хороший мальчик». Хорошие мальчики не пользуются таким уж спросом в высшем обществе, но хороших мальчиков охотно и часто берут замуж.        — Благодарю. — Хайнес забрал у юноши рубашку. — Обождите здесь…        — Может быть лучше я?        — Вестмарк, это мой кабинет. Вы хотите в мои покои?        — Эм…        — Так я и подумал. Подождите. Я вернусь и обработаю ваше ухо. Как оно, кстати?        — Да ничего… Вроде.        — Ну и прекрасно.       Хайнес оставил мальчишку ждать в кабинете, а сам прошел в собственные комнаты. Те выгодно отличались от его первых Университетских покоев в Южном крыле. Здесь было место и для гостиной, и спальни, и даже до своей ванной с проточной водой.       Альфа аккуратно насыпал немного мылящейся смеси на пятно и отложил рубашку на край раковины. Похоже, что отстирать ту вряд ли получится, но как ответственный взрослый да и просто наставник, он обязан был попытаться.       Зачем он так напугал мальчишку? Он же не виноват в том, кто он есть…       Хайнес потер виски и тяжело вздохнул, прихватывая из собственной аптечки лечащую мазь. В кабинете его ждал несколько замерзающий и переминающийся с ноги на ногу мальчишка.        — Давайте осмотрим ваше ухо, Вестмарк.       — Хорошо, сэр.       То оказалось во вполне сносном состоянии, не считая легкой красноты: какого-либо ожога остаться было не должно.        — Я помажу мазью.        — Спасибо…       Хайнес аккуратно выжал из тюбика каплю противоожогового средства, — очередное изобретение химиков и алхимиков Южного Геспедора, — и заправил пряди волос юноше за ухо.        — Чего вы улыбаетесь, Вестмарк?        — Ну смешно же… Свечой подпалиться…       Действительно, это могло было быть смешно.       Зелье все еще действовало на Хайнеса, но рядом с ухом было и голое плечо, и теплая, открытая шея с пульсирующей жилкой.       Неужели мальчишки и девчонки, друзья нового омеги, не разъяснили ему это? Как сильно, как горячо в этой точке бьется пульс и как горяч, и как силен в этом месте запах. А если омега наклонит голову, вот так, как сейчас, открывая плечо и шею, то желание ткнуться носом в эту точку неизмеримо велико. Облизать, открыть рот, прикусить — вот оно, неизмеримое наслаждение. Этот момент, когда в рот попадают первые капли чужой крови, и абсолютное, непоколебимое знание того, что теперь омега навсегда твой…       Но у Хайнеса было зелье и он не чувствовал ничего, кроме легкого раздражения.        — Ну вот и все. Сейчас я проверю вашу рубашку и можете быть свободны.        — Спасибо! Сэр, а…       Какие еще вопросы были у Вестмарка Хайнесу узнать так и не удалось. Снаружи зазвучали шаги и без приличествующего стука дверь раскрылась, пропуская внутрь…        — Элай, — они не виделись несколько лет, но манера «дрянного мальчишки», терроризировавшего сначала Университет, а потом уже и все магическое сообщество, ничуть не изменились. — Когда же ты научишься стуча…        — Хайне! — разодетый в парадные одеяния блондин дернулся вперед, похоже, жаждал объятий воссоединения, но так и застыл в дверном проеме. — О… Ты не один, — магистр Лаглада улыбнулся и осторожно прикрыл за собой дверь. — Что тут у вас случилось?       Вполне логичный вопрос, учитывая полуголого студента-омегу, зачем-то подставляющего своему наставнику собственную шею и ухо.        — Господин Вестмарк был неловок, — Хайнес закончил с мазью, убираю тюбик в карман брюк. — Но он в целости и может быть свободен.        — А… — юноша застыл, глядя на Магистра, словно базарный кролик на удава, и это тоже было логичным. Хайнес много лет был знаком с Элаем и знал магистра лагладского сообщества еще тогда, когда прошлый магистр швырялся в него чернильницей, утверждая, что с его «отсутствием дисциплины» рассчитывать ему разве что на работу подмастерье, да и то, если Мастер возьмется за подобного олуха.       Для Хайнеса Элай как был мальчишкой, так мальчишкой и остался, — разве что цвет мантии другой, — но для всех остальных студентов магистр Элай был звездой величины небывалой. Было бы неприятно познакомиться с подобной звездой, застыв посреди чужого кабинета без рубашки.        — Я сейчас выдам вам вашу рубашку, Вестмарк. Обождите тут.       Хайнес не посчитал нужным удостовериться в сохранности чести юного омеги, оставив его наедине с блондином. Про Элая ходило множество слухов, но правды не было ни в одном из них. Магистр был слишком занят, — самим собой в том числе, — чтобы занимать себя многочисленными окружавшими его омегами. Элай всегда был абсолютно уверен в том, что достоин самого лучшего.       Именно поэтому, когда вернувшийся из покоев Хайнес обнаружил давнего товарища в опасной близости от теперь уже несколько сконфуженно прикрывавшего собственную грудь студента, не удивиться было трудно.        — …не болит?        — Да нет…        — А задуть огонь не захотел?        — Э… Не подумал…       Элай поцокал языком, продолжая задумчиво и долго разглядывать отступившего на шаг студента.       — Какая досада… — злая туча возможной злости блондина словно бы отошла, уступая место солнцу, а значит и привычной широкой улыбке. — Ну ничего! Я научу. Надо же быть осторожным и всегда быть готовым ко всему. Верно?        — Ну да… Да! — успокоенный омега просиял тому в ответ.        — Вестмарк, заберите свою рубашку, — Хайнес ожидал, что тот поспешно натянет ту на себя, но успокоившейся студент больше не торопился. Тепло и сладко пахло с нарочитым интересом разглядывающим одну из книг Элаем.       Здесь явно было что-то не то.        — Господин... Хайнес, спасибо за… за помощь! И еще раз извините. Со мной вечно что-то случается… — студент посмеялся, зачем-то взъерошивая свои и без того торчащие во все стороны волосы. — Тогда я пойду.        — Линдмарк, Вестмарк. Мы с вами не родственники, чтобы использовать мое данное имя.        — Иди-иди, — Элай развернулся и приветливо помахал мальчишке рукой. — Увидимся?        — Эм… Да? — парень щелкнул пальцами: явно что вспомнил. — Ну да! У меня ведь на неделе с вами занятие! Вы покажете, как делать вот тот фокус, с ладонью?        — А то! Чего я еще только не покажу. Будет весело! Ну а пока иди-иди.       Взъерошенный Вестмарк в промокшей рубашке наклонил голову в неловком полупоклоне Хайнесу, так же неловко помахал рукой магистру и скрылся из кабинета, с шумом прикрывая за собой дверь.       Его шаги затихли в коридорах, и приятный, почти кондитерский запах довольного жизнью альфы вдруг приобрел давление и вес. Хайнес давно знал смены настроения Элая, его способность показывать другим лишь то, что должно, но сила этой удивила даже его. Если бы не зелье, то они наверняка бы сцепились друг с другом что демонстрирующие свою силу мальчишки.        — Хайне…        — Да? — Хайнес выгнул бровь, сохраняя нарочитое в данной ситуации спокойствие.        — Осторожнее. Это — мое, — голубые как небо глаза просветлели, напоминая о лютых северных зимах. Желание отвести взгляд было велико, но с желаниями своими Хайнес умел справляться.        — Вот как? — пожал плечами. — Очередные детские порывы и глупости.        — Но… — Элай может и пытался по-альфовски надавить вновь, но нулю легко было победить и своей магией, и своей уверенностью в собственной правоте.        — Это ребенок.        — Но ведь у него уже, да и в Тетране в таком возрасте…        — Мне все равно. И ты знаешь, что это правда. Изволь учить его, как и полагается, но игры свои оставь. У него и без тебя проблем хватает.       Серьезное выражение красивого лица постепенно, хотя и не сразу, сменилось на виноватую улыбку, ну а потом и вовсе на выражение обиженного хозяином щенка. Только вилявшего хвоста не хватало.        — Ну Хайнес! Ну я же шучу!       Нет. Не шутит. Хайнес знал это так же, как знал то, что этот вечер сменится ночью, и как то, что солнце после ночи этой все равно зайдет на Западе.