Малая кровь

Глава 7: Проверка на прочность

В середине лета Аволир, Тетрана

       — Нравится?       Кахиль облокотился на каменный подоконник и свесил голову. Отвесная стена из желтого камня уходила далеко вниз, прячась куда-то под поверхность обтекавшей Аволир реки Павая. В закатном свете поверхность воды казалась жидким золотом, но Кахиль прекрасно помнил, что вблизи река больше напоминала ту самую грязную жижу, что обычно подтекает из-под двери сортира гаремных служек.        — Не то слово.       Он развернулся и прошел вглубь комнаты, кончиками пальцев изучая и резьбу на обшитых деревом стенах, и корешки бесценных, свободно разложенных на большом столе книг. Его собеседник, верховный маг имперского совета, сложил руки на груди, но раздраженным, а уж тем более напуганным не выглядел.       Магия разума всегда дарила носителю особую толику уверенности в себе.        — Я благодарю вас за помощь, — омега приготовился вскинуть руки в примирительном жесте, но Кахиль помотал головой. — Есть смысл отрицать это? Мы здесь одни, не так ли?        — А ты не дурак. Я знал, что мы сойдемся, — Руне Каллесон, мастер и господин всей магической Тетраны, выдвинул стул и присел, отщипывая от грозди винограда, оставленной на золоченом подносе. — Садись. Нам есть что обсудить.       Кахиль еще покружил по комнате — тетранская роскошь была ему в новинку — и выдвинул стул, присаживаясь прямо рядом с мерно жующим омегой, чьи светлые глаза смотрели спокойно и прямо. Этот мужчина давно привык удивляться.        — Ты знаешь… Многие возражали. Почти все, — Руне утер рот заботливо сложенной возле подноса салфеткой. — Но, как ты можешь догадаться, я умею убеждать.        — Вы хотите, чтобы я вышел на поединок?       Успевший заняться осматриванием своих ногтей омега наконец остановился и медленно поднял взгляд на Кахиля.        — Все эти годы… Мы закончили войну с этийцами, не особо в нашу пользу, а наша граница с Тэей, как сам понимаешь, держится разве что на прочерченной древними магами линии да на честном слове. Этийцев еще можно понять, но «иные» отродья — уж увольте. — в голубых глазах внезапной волной плеснул интерес, и омега подался вперед, внимательно глядя прямо на Кахиля. — В Тетране вампиров всего-то штуки три и все живы с помилования и участия нашего великого императора, ну а что там? Как все это было, м? Они правда держат людей, как скот?       Кахиль улыбнулся, хотя гораздо больше ему хотелось скривиться в ответ на подобные вопросы.        — Вы сами все видели. Что еще вы хотите знать?       Когда дознаватель со шрамом и ноль отвели его в комнату советов, когда за ними закрылись тяжелые, уплотненные древней защитной магией двери, маги получили удовольствие, рассматривая его, словно диковинного зверя в клетке. Первым, конечно, был сам Руне, глубоко занырнувший прямо Кахилю в голову. Отростки чужого сознания перерыли в его голове все, до чего могли дотянуться, и не увидели ничего, кроме горячей злости и тянущегося сквозь всю жизнь страдания.       Деревушка на границе с Тэей, мародеры-люди на службе вампиров-тэйцев, которые сожгли его дом, изнасиловали мать и забрали Кахиля на продажу…       Невольничий рынок Тэи, люди в кандалах со стертыми от ошейников шеями, бойкая толпа покупателей, выкрикивающая на неизвестном Кахилю тогда языке…       Его хозяин, создание высокого ранга, лишь по случаю зашедшее на ту площадь и купившее Кахиля вовсе не из жалости, а из желания посмотреть, насколько «покорным» может стать человек, столь рано попавший в неволю.       Работа, боль, дарящие наслаждении, а после — болезненно тянущие укусы…       Много-много лет…       Крутить в голове подобные картинки сейчас необходимости не было, но Кахиль к ним уже привык. Они ему даже нравились.        — Наверняка у тебя найдутся истории, способные меня развлечь, — возможно, тяжесть запаха Кахиля выдала его неудовольствие, и Руне поспешил поправиться: — Впрочем, не сегодня и не сейчас… Так о чем мы там? О поединке? Ах да.       Омега отодвинул блюдо с виноградом в центр стола и с наслаждением потянулся, разминая шею и плечи. Наличие живого мага крови, пусть сейчас и скованного по рукам и ногам древней магией, опоясавшей стены кабинета, Руне не пугало, а тяжесть темы смущала мало. Изначально мысль об омеге-магистре и высшем главе имперского магического совета была смешна, но глядя на расслабленно улыбающегося Руне было несложно понять, с чего того бояться.       Когда-то пшеничный, сейчас припорошенный снегом блондин, он выглядел на…       Сорок? Сорок пять?       Светлые, дорогие одежды тетранского аристократа отлично подчеркивали точеную фигуру и стройные ноги, которые наверняка в свое время свели с ума не одного дворового вельможу.       Кахиль ощутил голод, который, учитывая его миссию, ему не удавалось утолить уже многие недели. Он осторожно втянул носом воздух — все еще сладко, но чуть пыльно пахло взрослым, свободным омегой.       — В последнее время Тетране не повезло с элементалистами. Все мы чрезвычайно рады за «разумный» выбор нового Лагладского магистра, но от его воздуха и воды в данном случае мало толку. Тем более, учитывая «нейтральность» Лаглада по отношению ко всем своим соседям, я более чем уверен, что они нашли бы множество доводов отказать нам в своей милости, — слово это омега почти выплюнул и тут же скривился. — Ну а другие маги с двойными талантами родятся столь редко… Нам некого выставить против тэйского представителя. Их людская боевая школа — такая заноза.        — И вы думаете, что на ваш поединок выйду я? — бровь Кахиля неудержимо дернулась вверх.        — Ты сделаешь все, что мы прикажем. Ты жив потому, что мы так приказали. И, если на то будет необходимость, умрешь тогда, когда прикажу я. Проще говоря, тебе совсем нечего терять, — красивое, хотя и немолодое лицо вновь осветила довольная улыбка. — Да и разве не ты ли сам хотел этого? Я не могу сейчас использовать свою магию, как и ты не можешь свою, но не держи меня за дурака. Ты дождался момента, убил своих хозяев и вернулся на родину в поисках освобождения и прощения, в том числе за грехи, с которыми ты уродился. Выставить тебя против тэйцев — показать, что мы способны на прощение и готовы дать тебе еще один шанс.       — А как же магия крови? Разве тетранский народ не боится подобных даров хуже зеленого мора?       — Мы не Лаглад и не держимся за старые устои. В любом блюде главное уметь его подать. Если ты победишь, — а то несомненно, — то будешь вознагражден. Жизнью в том числе, хотя и в секрете от народа…        — И зачем мне такая жизнь?..        — Если бы ты хотел умереть, то уже сделал бы это, хм?       Спорить с данным утверждением было трудно.       Кахиль хотел жить. Не потому, что жизнь эта ему так нравилась, но у всех свои причины.        — И с чего я должен слушать вас и верить вашим обещаниям?..        — Можешь и не слушать. От распятия тебя отделяют всего-навсего моя идея, мое личное упрямство и ученый интерес. Хочешь — иди на здоровье, — омега рассмеялся, а Кахиль сдержанно усмехнулся в ответ. — Но ты не пойдешь.       Они некоторое время молчали. Магистр Тетраны, Руне Каллесон, сложил ногу на ногу и в упор смотрел на Кахиля, задумчиво постукивая кончиками пальцев по деревянной поверхности стола. Кахиль откинулся на спинку весьма неудобного стула и глубоко вздохнул.       И он, и омега улыбнулись почти одновременно.        — Я копался в твоей голове, и я видел, как свободно ты можешь пользоваться своей магией… Но то все же были не мои глаза, — Руне хлопнул в ладоши, словно игривое дитя. — Порадуй меня. Покажи.       Стены кабинета магистра, как и многие комнаты в старом крыле цитадели, были укреплены магией древних, и ничья магия, даже крови, не могла противиться силе, протянувшейся сквозь века.        — Боюсь, здесь я…        — Так кто сказал, что здесь? Пойдем. Стража! — похоже, нули торчали прямо за дверью, так как распахнулась та почти сразу. — Наденьте браслеты на нашего дорого пленника, пожалуйста, и сопроводите нас во двор союза.       Привычные кандалы, испещренные древними символами языка, прочесть который уже не представлялось возможным, сомкнулись на запястьях Кахиля. Содранная недавно кожа и мозоли все еще не зажили, и альфа чуть поморщился.        — Неужели это все еще представляет для тебя неудобство? Спустя столько лет? — вперивший руки в боки Руне довольно рассмеялся.       Под конвоем из двух нулей их небольшая группа покинула укрепленные стены личного кабинета магистра и начала долгий спуск вниз, к садам и дворам Аволира. Древняя магия не везде сдерживала силу Кахиля, и когда действие той ослабевало, собственная магия почти плясала на кончиках пальцев. Казалось, вздохнешь поглубже — и вот, она здесь. Но кандалы стягивали его силу и держали крепко, и единственное, что Кахиль мог — это ровным счетом ничего. В это ничего доставало идей и мыслей, в том числе и о том, как же глава совета собирается проверять его силу.       Заключит в щит. Это отнимет много сил у нулей, и он не рискнет сотворить подобное более, чем дважды.       Так говорил Силас, его «хозяин», и Кахиль знал, что тот был прав.       Спуск по бесконечным винтовым лестницам был окончен, и в малом, светлом дворе с песком и нежным журчащим фонтаном, — еще одним памятником в честь союза людей и древних в битве с изменяющимся злом, пришедшим из другого, далекого мира, — четверо нулей обступили Кахиля с каждой стороны света.        — Время пришло, — Руне улыбнулся и склонил голову к плечу: посеребренные волосы волной упали ему на грудь. — Ты покажешь мне что умеешь.       Кахиль ожидал, что магистр отдаст приказ кому-то из стражников зайти в круг — кого было не жалко. Однако Руне шагнул вперед сам, и на лице Кахиля вполне явственно отразилось удивление.        — Ты не убьешь меня, отродье, — тепло прошелестели слова омеги у уха. — А если решишься, то лишь приблизишь собственную смерть… А ведь ты любишь жить, верно? — сильнее и крепче пахнуло далекими пыльными цветами. Да, омегу-магистра боялись вовсе не зря. — Ставьте щит. Я буду внутри.        — Ваша Светлость, но…        — Я. Сказал. Ставьте.       Старший из нулей заставил напуганного младшего умолкнуть. Альфы простерли руки в стороны, закрыли глаза, и все, что находилось за кругом, образованным их убивающей магию силой, пошло водянистой рябью. Щит был на месте, и нули потратят месяцы жизни, концентрирую свою столь сложно подчиняющуюся магию на этом едином пятачке земли.       Руне вынул из кармана брюк небольшой ключ на тонкой длинной цепочке и, не размениваясь на лишние жесты, отпер кандалы: тяжелые браслеты раскрылись, упали на землю, и Кахиль стал наконец свободен.       — Покажи мне. Порадуй, — омега отступил на шаг и сложил руки на груди, рассматривая Кахиля словно любопытную заморскую зверушку. Вот только клетка у них была общая, одна на двоих, и если бы Кахиль только захотел…       «Да, я знаю, если бы ты захотел, то убил бы меня. Но какой с этого толк?»       Да, Кахиль был на время свободен, но в этой клетке он был не один. Пришлось выдохнуть и прикрыть глаза, успокаивая и разум, и сердце.       Руне был в его голове. Кахиль чувствовал, как омега копошится в его мыслях словно ревнивец, перебирающий письма на столе мужа: ворошит, рассматривает, вскрывает один конверт за другим и не находит ничего необычного, кроме всего того, в чем муж уже успел признаться.       Для Руне он был всего лишь магом материи, пусть даже и столь опасной, как кровь. Физическое против духовного. Разве сравнишь? Пусть магистр думает так, пусть он не знает, как кровь горяча…       «Кровь?»       Кахиль улыбнулся и в мыслях его возник образ его давнего хозяина и мучителя с хлыстом наперевес. Образ этот Руне успокоил, и омега продолжил свои копания дальше. Один миг, второй, и щупальца чужого сознания наконец покинули Кахиля. Что бы Руне ни увидел, он остался доволен. Кахиль знал, что тот видел — он сам расставлял картинки в этой галерее.       Кахиль и сам был магом разума. И еще много кем другим…        — Время, маг. Покажи. Мы не будем ждать вечно.       Кахиль улыбнулся. Родная магия, та, что досталось по ему по праву рождения, заискрилась по венам, разрушая границы реальности и материи, даря ощущение всесилия, которое ни одно зелье, ни одно курение не способно было передать.        — Так вот как…       Кости собственной руки одновременно ломались и срастались, плоть рвалась и собиралась, но идущая по венам искра убивала любую боль. Теперь там, где ранее была рука Кахиля, простиралось к небу крыло. Кахиль сделал пару взмахов. Младший из нулей сделал глубокий вдох, удерживая тошноту, ну а пара стражников у колоннады сдержаться все же не смогла, и содержимое их желудков оросило белый аволирский песок — по слухам остатки старого замка, стертого в руины древней черной магией.        — Да. Об этом я знаю. А еще?       Светлые глаза Руне потемнели и тот дернулся вперед, словно подсевший на «гальку» тэйский нищий, которому показали свежий мешочек. Кахиль не чуял от омеги даже капли страха. Только страстное желание… почти возбуждение. Похоже, магистр не особенно часто удивлялся, но моментов этих всегда искал с большим чаянием.       Кахиль позволил собственной форме «разлиться»: границы его тела остыли и поплыли, словно северный студень на южной жаре. Кахиль мог быть чем угодно. Больше, меньше, занимать почти все пространство сдерживающего его щита — что он и сделал — или сжаться до размеров мяча, детской игрушки — что он тоже продемонстрировал.        — Еще! — нули крепко держали свою магию, а Руне смеялся, словно пьяный. — Еще…       Больше глаз, меньше, панцирь, мясо, почти человек, и совсем чудовище…       Когда упражнения с собственной формой Кахилю наскучили, он вернулся в свое родное тело и проделал то, что позволял себе столь редко. Руне удивленно раскрыл глаза, но ожидаемого Кахилем крика не последовало: теперь так же, как плавился до этого сам Кахиль, пошло волнами тело самого магистра, расползалось как дешевая краска, излишне разведенная водой…       Если он нажмет немного сильнее, то мастер навсегда останется калекой. Еще сильнее — и то, что от него останется, опознавать будет не только сложно, но и неприятно.       «Стой».       Кахиль позволил этой ментальной команде остановить себя.       «Верни как было».       Это тоже было несложно.       Невозмутимый и даже расслабленный магистр вспотел и дышал тяжело.       «На колени».       Кахиль подчинился. Он играл свою роль.        — Снимите щит и вяжите его, пока я его держу.       «Ты показал свое, а я — свое… Такая моя магия тебе нравится?»       «Да».       Сердце, обновленное привычной силой собственной магии, билось быстрее и чаще.       «Что тебе еще… нравится?»       Испуга Руне как не бывало. Омега смотрел на стоящего на коленях Кахиля сверху-вниз, и Кахиль вновь оглядел и длинные ноги омеги, и стройный стан, и заглянул в жарко блеснувшие голубые глаза.       «Ты знаешь, что».       Такой поворот Кахиль не предвидел, но не видел смысла отказать себе в удовольствии.       Жаждущие омеги всегда слабы. Это может сослужить ему хорошую службу.

***

       — …Не боишься?        — Здесь? В этих стенах? Ты не более чем безобидная мошка…       Рука Кахиля легла на светлую, открытую шею. Чуть сожмешь — и можно почувствовать, как ходит под кожей кадык. Великий маг и глава всех магических сообществ, может, и нервно сглотнул, но поспешил быстро улыбнуться. Светлые глаза уже давно заволокло туманом желания.       — …мошка. Ты убьешь меня? А смысл? Когда я готов дать тебе столько всего в обмен на твою силу.       Омега раздвинул ноги, а Кахиль подался вперед, сминая приоткрытые губы в поцелуе. Руне чуть прикусил его за губу но тут же с готовностью раскрыл рот, поддевая его кончик языка своим. То был дорогой, опытный поцелуй, и Кахиль успел взять от него все, причмокивая и посасывая мягкие губы, пока уже не дернул с Руне штаны вместе с ботинками. Небольшой аккуратный членик омеги уже был приподнят в возбуждении. Приятно, хотя и чуть затхло пахло полевыми цветами.       Кахиль наклонился, пробуя на вкус капельку секрета на головке, а омега поспешил откинуться на стол и приподнять ноги, подставляя ухоженную, нежную дырочку. Тот был не молод, но смазка щедро орошала деревянную поверхность стола.        — Какой ты голодный…       Светлые длинные пальцы запутались в прядях темных волос. Кахиль с наслаждением вылизал чистую дырочку и приспустил собственные штаны, надрачивая уже и собственный стоящий колом член.        — Хочу твой узел. Быстрее.       Головка члена преодолела первое сопротивление и погрузилась в гостеприимное нутро. Руне застонал, откидывая голову, и принялся подергивать себя за явно чувствительные соски, пока Кахиль наращивал темп. Взад-вперед, сильнее и грубее. Добротный деревянный стол начал слегка поскрипывать, а не привыкший стесняться своих удовольствий глава магического совета, сейчас просто изголодавшийся до телесного тепла омега, сыпал ругательствами:        — А… Да! Быстрее… Трахни меня!       Кахиль трахал. Сначала так, а потом сняв со стола и поставив раком, чтобы тот упирался руками в стол. Омега стонал и послушно подставлял свое плечо для лизаний и укусов, хотя и успел коротко проговорить:        — Если реально укусишь — то я тебя сам убью.       Стоны звучали все чаще, сдерживаться было все труднее, и в какой-то момент Кахиль мягко выдохнул, чувствуя, как набухшее основание застряло в сжавшейся от удовольствия дырочке. То была не полноценная вязка с молодым, течным и способным понести омегой, но даже и это было прекрасно. Руне простонал, и светлые капли не способного к зачатию семени брызнули прямо на дорогой ковер.        — О да… — все еще качающийся на волнах удовольствия Кахиль занял себя мягким обсасыванием мочки уха раскрытого и расслабленного партнера. — Какой горячий… Ты хорош… Может, я разрешу тебе сделать это вновь.       — Я могу трахаться весь день и всю ночь, маг.       — Дрянь…       Другого обращения Кахиль и не ожидал. Омега подергал бедрами, освобождаясь от уже отпустившей их скорой недо-вязки, и развернулся, чтобы запечатлеть смазанный, усталый поцелуй на его губах. Губы эти перекочевали на шею а потом и на ключицы. Омеги в любом возрасте способны надолго прикипеть к приласкавшему их любовнику-альфе, ну и любому альфе это открытое внимание грело сердце и подогревало душу.       — Что это? — Руне отвел его темные волосы за ухо, замечая рисунок-шрам прямо за ухом. — Бабочка? Хм. Мило… Так тебя изуродовал твой хозяин?       Кахиль аккуратно накрыл светлую ладонь своей.        — Возможно.        — И все же… Это забавно.       Руне сам осторожно обвел пальцами рисунок.       Когда-то болезненные кровоточащие линии, надрезанные обыкновенным ножом, уже давно зажили, оставив только этот розоватый рваный след, в котором все же было несложно угадать и крылья, и тельце насекомого. Бабочка?       Да, такое говорили Кахилю часто.        — Мотылек.        — Что?        — Не бабочка, а мотылек.        — И что это значит?        — Только то, что у всех свои причуды…        — Хм-м, — ленивого после секса верховного мага, похоже, слабо интересовали детали прошлого его нового любовника. Кахиль получил еще один мягкий поцелуй в губы, и блондин отошел, принявшись собирать разбросанную на полу тут и там одежду.       Кахиль задумчиво помассировал собственную шею. Темные глаза глядели в никуда.        — Маг…        — М? — успевший натянуть штаны Руне несколько удивленно глянул на обратившегося к нему Кахиля.        — …«Проверяй» меня почаще.       Руне заразительно рассмеялся, даже откинул голову назад. На тонкой коже уже налились следы его, Кахиля, укусов.       В этом кабинете их мысли принадлежали только им самим.       Придет время и Кахиль убьет довольно смеющегося омегу. Его и каждого из тех, кто сидел в тот день в зале советов. Это не надежда и даже не мысль — это всего лишь факт.       Кахиль — маг крови. Воздуха. Воды. Огня и земли. Разума. Перемещения…       Он маг всего, что ему удалось съесть.       Да, кровь горяча… Особенно, если в твоей крови чистые капли той, что питала когда-то самого изменчивого бога.