Тьма
3 января 2022 г., 15:19
Я был в своих грёзах,
Вот их осколок.
Будь аккуратней, не обожгись!
- Да всё не то! Бумага резко становится мятой и летит в противоположный угол комнаты, к портфелю и мусорной корзине, падая где-то между. Руки измазаны в чернилах - уже тяжело определить характер этих пятен. И острое, большое и непреодолимое желание просто уткнуться носом во все эти клавиши и уснуть надолго, если не навсегда. Может, хоть во сне что-нибудь прояснится? Федя, простой старшеклассник, не отличающийся ничем в своей жизни, кроме, пожалуй, своей консервативной матери, уже месяца так два сидел за своей пишущей машинкой и пытался вынести из глубин своего сознания хоть что-то отдалённо похожее на стихотворение. Ни один результат его не устраивал: слишком скучно, слишком банально, слишком... Слишком. Парень в буквальном смысле сваливается со стула и лёжа закидывает ноги на кровать. Кажется, пора отвлечься. Взглядом обводит всю комнату: она залита светом, привычно весенним; сбоку стоит шкаф с книгами - большинство из них, безусловно, стихотворные сборники русских классиков, в первую очередь Николая Гумилёва и Александра Блока; а так - голые стены, которые еле прикрывает карта звёздного неба, вывешенная над кроватью. Стол заставлен пустыми кружками - где-то был чай, а где-то и просто кипяток, никак не разбавленный. Уже без разницы. Взгляд падает на настенные часы в коридоре - единственные в доме. Полпятого. Ближе к вечеру надо будет вымыть все кружки. И полы. А потом уже можно будет спуститься с третьего этажа на второй, к Роме - сегодня же четверг, а значит, он только в пять вернётся с репетиции. А потом они уже вдвоём могут пригласить к себе Аню, которая живёт напротив. И несмотря на то, что в этот странный пятиэтажный дом с одним подъездом семья Ярославцевых переехала недавно, дружил Федя с ребятами ещё с начальной школы. Парень резко подскакивает - вспоминает, что скоро придёт мама с работы, а он так и не сделал домашнюю работу, и более того - не снял школьную форму! Глупо, конечно, но теперь его начинает волновать абсолютно всё. И жаль, что рифма "кошки-трикошки" его не устраивает. Так было бы проще. И все дурные мысли о бесталанности сразу же убежали в сказочную даль, где коты ходят в брюках, и где поэт не хочет ставить себя в центр борьбы и в трудное положение. И тут же, после этой мысли он резко снимает свой вязаный жилет и сам себе наступает на ногу. Кто он такой, чтобы называть себя поэтом?***
- А что за вязаная кофточка, Тед? Сам делал? - по-доброму рассмеялся Рома Ферцер. Он был старше Феди на год и уже учился в выпускном классе, но вместе с этим умудрялся играть в школьном ансамбле. А ещё он был помешан на культуре Европы. Может быть, потому что его отец был немцем, или потому что он сам слушал Ливерпульскую четвёрку - этого уже Федя о своём друге не знал. - Слушай, просил же не называть меня так... - парень шёл понурым, так как несмотря на все свои вчерашние старания при выполнении домашнего задания, он умудрился получить всего лишь четвёрку по литературе. - А Анечке своей позволяешь! - вновь прыснул парень, глядя на возмущённое лицо Феди. Увидев камешек на дороге, он без зазрений совести пнул его к маленькой изгороди. - Лучше давай подумаем, как выполнить просьбу Тамары Николаевны. Оба юноши были любимчиками учительницы географии, поэтому сегодня она им поручила сделать задание на выходных - сообщение по астрономии - и выступить с ним в её классе. В нём как раз-таки и училась Аня, поэтому ребята ради своей подруги и согласились почти без раздумий. А после школы они решили зайти на почту, так как Феде пришёл его любимый ежемесячный литературный журнал. Он читал его сколько не из-за анализов произведений из школьной программы, которые очень помогали ему научиться мыслить и размышлять, сколько из-за последних пяти страниц, куда его сверстники писали свои миниатюры и стихотворения. Ох, как бы и он сам хотел однажды туда попасть! Но не с чем. Все его старые стихотворения больше не колышут его душу, а новые не хотят выходить из-под звучного и ритмичного стука клавиш. Да и ничего не пойдёт! - Ну вот ладно, - тяжко вздохнул Федя. - Давай так: с меня карта, с тебя доклад. - Эй! - Рома был возмущён. - Почему с меня ажно целый доклад? - Понял... Давай его вместе составим, а ты просто один зачитаешь? Я не горю желанием распинаться про созвездие Зайца тем людям, которые всё равно будут рисовать на полях тетрадок. - Ну давай. Значит, после почты идём ко мне? Федя молча кивнул. Путь до почты и обратно занимал не так много времени в планах, но Рома постоянно останавливался и восхищался каждым придорожным кустом, а под конец уже искал четырёхлистный клевер, чем заставлял Федю чувствовать себя неловко. Спустя час они всё же дошли до подъезда и уже были готовы подняться по лестнице, как вдруг Рома, щупая карманы, произнёс: - Слушай, а нам же к тебе нельзя? Федя измученно взглянул на своего друга: - Ты же знаешь, мама будет сильно ругаться. А что случилось? - Я ключи от квартиры потерял. Минутное молчание. Рома лишь смущаясь повёл плечами и улыбнулся, тогда как Федя посмотрел на него со всей строгостью, что была присуща взрослым. Этот взгляд был похож на взор охотника, который целился в маленького зайчика с развесёлыми глазами. Ферцер сразу попытался найти выход, поэтому оглянулся вокруг: - Федь, слушай, а у меня же балкон открыт... - Мне уже не нравится начало. - Парень начал отмахиваться, но Рома продолжал, сменив интонацию на более мягкую. - Ну Федюша, ну пожалуйста, ну залезь, я тебе помогу, а там выступ и ты сразу внутри. Ты же знаешь, вопрос жизни и смерти, я не хочу до десяти быть на улице, ну пожалуйста... Парень шумно и напряжённо выдохнул, попеременно снимая свой шерстяной жилет, повязывая его вокруг пояса, и ставя портфель на землю. Его друг поставил свою сумку рядом и сам же приготовился его поднимать. - Мой балкон справа, если что, не перепутай. Страх охватил Федю с ног до головы, но, несмотря на кружащуюся голову, он всё же смог встать на плечи Ромы и в скором же времени найти тот самый выступ на стене. "Главное - не смотреть вниз, не смотреть вниз, не смот..." Посмотрел. И снова уткнулся взглядом и обеими руками в стену. Одной рукой подтянулся за нижний край какого-то балкона, а ногами оттолкнулся и еле нашёл опору. С трудом смог отдышаться и взглянуть на балконы вдоль стены. Нужный балкон - правый, почему-то напрочь заставленный цветами. Вьюны оплетали все его края, отчего захватиться было трудней, но спустя несколько попыток Федя смог залезть и нечаянно кубарем покатиться по балкону, после чего быстро ввалился в саму комнату. Эта комната не была Роминой. - Qu'est-ce que c'est? Федя испуганно начал таращиться на Аню. Девушка всё ещё была в своём школьном платье с до блеска белым атласным воротником, и, стоя с лейкой и поливая фиалки, она выглядела очень испуганной. Парень прекрасно понимал её чувства: к ней так бесцеремонно вломились, чуть ли не ломая всё в её комнате. Все звуки разом исчезли, стали походить на шумы, среди которых можно было различить лишь Анин визг, полный осознания, и крик Ромы: "Федь, не тот балкон!" Еле встав на ноги, трижды умудрившись запутаться в кружевной занавеске, чуть ли не уронив бóльшую часть горшечных растений, Федя встал и, быстро откланявшись девушке, которая уже вновь принялась вспоминать всю лексику французского языка, мигом выскочил из её комнаты, споткнувшись о порог. - Федя, постой! Девичий голос испугал парня ещё сильнее, и он всё-таки врезался головой в стену. Картина на ней замоталась из стороны в сторону, так что Феде пришлось её быстро поправлять, лишь бы рамка не разбилась. Он вновь отряхнулся и устремился к двери. - Тедди, да остановись ты уже! Парень понял, что ему надо было бежать не к двери, а вновь на балкон, иначе они так и не попадут к Роме. - Вот чёрт! - и вновь вихрем влетел в комнату. Аня с сочувствием, совсем не нужным в этой ситуации, перекрыла ему дорогу: - Ты куда? Но Федя молча выпрыгнул с балкона, уцепившись за тот самый злосчастный выступ. Взволнованная девушка осталась на своём балконе, полном молодых побегов клубники. На земле стоял и заливался хохотом Рома. - Ну ты и даёшь, дурак! - Сам дурак! - шикнул на друга Федя. - Говорю же тебе, балкон справа! Парень вновь оглянулся вокруг. Правый, верно. Только он правый, если судить по дому. А для Ромы он по левую руку - какая оплошность! И перед Аней стыдно. Жутко. Приведя мысли в порядок, избавившись от лишнего адреналина в крови, Федя забрался на нужный балкон и отряхнулся. Рома уже бежал к деревянной подъездной двери. По балкону приходилось двигаться очень аккуратно - не дай случай разбить покоцанные барабанные установки да надломить грифы гитар и прочий архивный инвентарь школьной музыкальной группы "Молодость". Всё же безотказность Ромы "во имя благого дела" иногда поражала своим масштабом. Минуя весь бардак в комнате, Федя открывает деревянную и железную двери запыхавшемуся от бега и смеха Роме: - Ты бы видел своё лицо! А Аня! - и заливистый хохот. - Ну хватит, всё... - Федя стушевался. - Давай уже готовиться, а то я ещё хочу сделать уроки на понедельник сегодня. - Ага, понял. Пойду пока чайник ставить. - Рома быстро пришёл в себя. - Могу ещё предложить бутерброды с маслом! Юноша проигнорировал предложение друга и сразу же направился в его комнату. Он обессиленно сел на незаправленную кровать и облокотился на мягкий настенный ковёр, на ходу скинув туфли. Все мысли были устремлены к небесным телам. Звёзды... А ведь на них смотрели все великие поэты, на которых хотел равняться парень. Есенин и его "Скупались звёзды в невидимом бреде...", Бунин и "Звёзды ночью весенней нежнее", да и блоковские строки "В бледно-фосфорном сияньи ночь плывет путем цариц". Может ли быть ночь столь чудесна и нежна?.. Узоры на ковре напоминали Млечный Путь, а ковровая пыль... Она плавно кружилась, танцевала в своём лёгком вихре, словно... Словно бы звёздная пыль. - Ну и бардак у меня, конечно. - Ферцер зашёл с двумя металлическими кружками и одной тарелкой с бутербродами. - Надо хоть плакаты протереть... Как ты думаешь, Федь, может их заламинировать? - Я... - парень быстро мотнул головой, изгоняя из головы ту странную туманную дымку. - Почему бы и нет? Будь я Фрэнком Синатрой или Стингом, я бы не хотел висеть грязным на стене. - "И вообще висеть" - подумал Федя вслед. И юноши расселись на полу, достав тетрадные листы и ручки. Рома поставил свои любимые кассеты в приёмник, а Федя вспоминал всё то, что так старательно изучал по астрономии в том году. Карандаши старательно выводили все тонкие изгибы букв, пока парни старательно корпели над каждым созвездием и над его историей. Возничий, Лира, Эридан, Орион, Антиной, Волосы Вероники и, конечно же, Кассиопея. И пусть их публика может и не оценить, главное - изучить самим. Прыткость ума - хорошее качество, особенно в творчестве... И даже поздним вечером, когда все фонари уже потухли, Федя лежал на своей кровати и попеременно глядел то на потолок, то на карту звёздного неба, веря, что, может быть, он сам комета, пролетающая над планетой. Но если это и так, то что случилось с его шлейфом? Со следом, который он должен оставить на этом тёмном небе.
