Туманность
5 января 2022 г., 06:52
Он слишком долго глядит на Луну,
А та лишь смеётся над парнем в ответ.
Плюются все звёзды, готовясь ко сну,
И поглощают солнечный свет.
Вечер, ночь, утро, день... Тетрадки, книги, библиотека, лестница, хоккей по телевизору, Ромина гитара, новый отечественный шлягер и старый зарубежный хит. Вечер, ночь, утро - и снова попытки написать что-то хорошее. Отрывистые воспоминания за субботний день не давали Феде никаких идей о новых строках. По полу была разбросана его домашняя библиотека и старые заметки в альбомах - хорошо, что он закрыл дверь на задвижку, а то мама бы сильно отругала и косо произнесла: "Больной, как и отец!" Федя в очередной раз рвёт исписанные листы и кидает в угол. Пишущая машинка, кажется, пытает его, издевается над ним. Оружие массового поражения души. Кровоточат раны, шрамы, ссадины и порезы. Только мир этого не увидит и даже не почувствует. Никогда. Холод сковывает лишь внутри. Это борьба должна быть лишь для одного. Пусть она и идёт сквозь тернии отчаяния, но она должна продолжаться. Любой ценой. Любыми методами. Может, не сегодня? Федя встал и залпом выпил чай с малиновым вареньем. Пора сложить рюкзак на завтра и не забыть свернуть карту со стены - но лучше завтра с утра. Вечером надо успокоить внутренний сердечный резонанс и полюбоваться на эти манящие созвездия.***
Юноша неуверенно заглянул через дверное стекло в нужный класс. - Ну что ты так ёрничаешь, Рыжик? - Рома опять подшучивал над своим другом. - Я тебе сейчас покажу Рыжика! - шикнул на прозвище Федя. - Там Тамара Николаевна ещё только собирает тетради. Рома закатил глаза, взял товарища за плечо и уверенно зашёл в класс. - Доброе утро! Мы тут пришли с докладом по астрономии! - Ой, наконец-то! Я уж думала, вы забыли! Ферцер торжествующе глянул на Федю: "Я же говорил!" - Девятый класс! - учительница географии утихомирила подростков, которые уже успели поднять гам. - В двадцатом параграфе дана тема "Созвездия", которую вам сегодня представят Ферцер Рома и Ярославцев Федя. - Уже шёпотом она добавила: "Я пока в учительскую схожу!" Пока Федя пытался повесить карту, Рома уже успел завоевать доверие публики: кулаком пригрозил больно шумным задним партам и помахал Аниной соседке по парте Лене - солистке их "Молодости". В ответ девятиклассница показала ему язык. "Дурошлёп" - с усмешкой подумал о своём друге Федя и неожиданно для себя увидел взгляд Ани. И моментально уткнулся носом в Сириус. Боялся смотреть на девушку - встретиться и попросить прощения за пятницу не вышло, был занят очередными муками. Может, просто про звёзды - скучно? Что-то добавить, чем-то разбавить... Молоком? Млечный путь? Мысли спутались в одно большое скопление. Правда не звёздное - простое, бытовое, а так хочется быть выше! Быть поэтом... Наконец-то карта зацепилась за гвоздь и перестала падать на ноги. Федя обернулся - Аня старательно что-то писала на полях своей тетрадки, а Рома уже начал выступление: - Созвездия - это участки звёздного неба, выделенные для удобства ориентировки на небесной сфере и обозначения звёзд. Люди часто им давали названия в честь животных, предметов, героев мифов и... Федя сел за учительский стол и погрузился в свои думы. Ну вот почему с рифмами всегда такая беда? "Кошки-трикошки", "лето-котлета-вендетта-кастеты", "Рома-из-дурдома"... Ай! Что-то стукнулось в его голову. Юноша сразу осмотрел глазами весь класс в поиске бедокура - и вновь взгляд остановился на Ане, дрожащей от смущения и страха. Федя наконец глянул на учительский стол, на который упал бумажный самолётик. Юноша в удивлении развернул его: "Cher Teddy, j'aimerais vraiment te voir..." - Аня, я не знаю французский! - одними губами прошептал парень. Девятиклассница его не услышала. - Что? - Немецкий! Я учу немецкий! - всё смущение разом прошло, переходя в более громкий шёпот. - Я не слышу! - сердце девушки явно бешено стучало, а её щёки налились пунцовой краской. - Анечка, eins-zwei-drei! - Ой, прости!.. - Аня наконец-то поняла, что к чему. - Русакова! Ярославцев! - Тамара Николаевна незаметно для всех вернулась в класс. - Мы вам не мешаем?! - Федя весь побледнел и испуганно обернулся на чересчур спокойного Рому. - И как правильно сказал мой товарищ, - спохватился Ферцер, - звёзд в Летнем треугольнике три: eins - Альтаир, zwei - Вега и drei - Денеб! Половина класса так и не поняла, про что идёт речь, но взгляд учительницы смягчился, и Рома с уверенностью продолжил своё выступление. "Да хранит тебя Джон Леннон..." - подумал Федя и снова уткнулся носом в стол. - "Может, на досуге попросить Аню дать пару уроков французского? А то я так скоро свихнусь!" Вскоре второй самолётик совершил посадку тем же рейсом, уже не аварийную - приземлился ровно на стол. Лишний раз оглянувшись, парень развернул бумагу: "Федя, мне бы очень хотелось увидеть тебя сегодня и поговорить. Предлагаю встретиться на крыше нашего дома где-то в девять. P.S. Pardon за мой французский - у меня скоро зачёт" Поговорить? На крыше? После девяти? Юноша вновь в удивлении посмотрел на подругу. Ничего не выдавало в ней волнения, кроме красных ушей. Оставалось быстро кивнуть и долго-долго думать о том, зачем ей это всё. Что-то в девушке явно изменилось... - Ориентируясь в созвездиях, можно с лёгкостью путешествовать по нашей великой и могучей планете! Спасибо за внимание. - Рома шутливо поклонился, завершая выступление. Класс поаплодировал ему - на минуту показалось, что даже не из вежливости, а потому что действительно понравилось. Учительница похвалила ребят, и они поторопились уйти из класса, едва не забыв карту на доске. - Ну всё, я домой! - довольный собой сказал Рома. - Сейчас же только второй урок, - удивился Федя. - Ты куда? - Физкультуру бегать не надо, у меня освобождение, на географии я уже сейчас побывал, ОБЖ - скукота, а "Преступление и наказание"? Я дома и набедокурю, и от матери отхвачу. Проводишь до раздевалки? - Куда денусь... Пошли через столовую? Ноги передвигались уже неосознанно - в этих коридорах ученики прошагали путь от мальчишек и до юношей, до солдат своих проблем. Вот и сейчас проблемы крутились одна за другой, как дурные пластинки, которые уже давно пора погнуть и выбросить, заменить на более удобные кассеты. - Не знаешь, что случилось с Аней? - резко спросил Ярославцев и почему-то сам постеснялся своего вопроса. - Вроде с ней всё хорошо, а что так? - больно хитро глянул Рома, приподняв брови. - Красная была, может, заболела... Ещё и позвала на крышу поздним вечером, я вот и думаю... - Соглашайся, Тед! - звонкий смех посреди пустого коридора, звонкий настолько, что Федя чуть ли не отскочил. - Главное, не заразись! "Ладно..." - и мысли вновь улетели с орбиты. - "Может, с ней правда что-то серьёзное приключилось и ей нужна моя помощь... Вот только как от матери незаметно сбежать?"***
Как бы Федя не надеялся, но ни одна хорошая идея в голове так и не осела. Вечером он просто дождался, когда его мама сядет на кухне и начнёт читать очередную пьесу Островского, и вышел из квартиры, аккуратно закрыв дверь за собой. Юноша ни разу не был на крыше, и более того - на верхних этажах. Он с интересом рассматривал тошнотворно зелёные, обшарканные стены и каждую надпись на ней: "А Женька курит!", "Здесь был Игорь из 10Б", "„Молодость” круче „РИТМа”"... Зато, очевидно, Рома успел побывать! Федя вспомнил, как в детстве боялся высоты. А после пятницы - когда он полез на балкон, дважды! - всё кажется таким пустым... Интересно, чего он боится сейчас? Было смутное ощущение, что он испытывает страх перед этой встречей, перед встревоженным лицом Ани, перед её серьёзными словами. Но страх бесталанности, кажется, был сильнее всего. Вход на крышу оказался открыт, но никого не было - только открытое, чистое, весеннее небо и маленький принц, который давно плутает, отдаляясь от родных мест, и не видит выхода - только в самый низ. Юноша с глазами, горящими, как эти самые звёзды, садится на холодный бетон и смотрит на верхушки деревьев этого глупого города. Строки, буквы, запятые волнами бьют разум и чувства. Всё отчаянно - Творец был в глубоком заблуждении, когда создавал бренную оболочку нашего мира. Но где-то должно быть лучше? - Я боялась, что ты не придёшь... - прошептала наконец-то пришедшая Аня, расстилая старый плед. - Я припрятала здесь чай, с мёдом, сама делала... - Ты не замёрзнешь? - спросил отрешённый Федя. - Главное, чтобы не замёрз ты. Ночью не услышишь громких диалогов, но именно когда царит тьма, ты слышишь прискорбную песню рваной души. - Мне иногда хочется забыться в бреду и убежать отсюда, прочь от этих бетонных камер. - Анин голос где-то переходил на хрип. - Прочь от этого проклятого города, на зонтике, вплавь или обернувшись тучкой. Так хочется бури, чтобы все скамейки и фонари утонули в слезах с небес... - И куда дальше? - Федя продолжал осматривать сумеречную пустошь. - В открытое море, поднявшись со дна. Представляешь, все забыли про тебя: и мама, и папа, и брат, и надоедливые одноклассники; забыли имя и цвет глаз, забыли про буквы в документах и про твою любимую книгу, и всё - ты чистый лист! Кто знает, может быть, я стану известной оперной певицей во Франции, маринистом из Дании или автором чудесных добрых сказок из Чехии... Весь мир - мой дом, только руку протяни... Этот город слишком мал для наших душ. Нужно искать большие земли! "Или считать новые звёзды..." - думалось юноше. - А представляешь, если я так объеду всю планету, но моё место будет на небе? Что будет, если я окажусь утерянной галактикой, которую упустили из виду все астрономы? - Парень жаждал услышать заветный ответ на свои немыслимые вопросы. - Тогда мы с тобой построим мост в космос и вернёмся домой! У нас будет столько времени! Аня бережно налила Феде сладкий чай. Парень чуть ли не обжёгся, но аккуратно сделал глоток. - Ты точно не замёрзнешь? - Конечно нет! Я в проруби каждую зиму купаюсь. - И тонкий смех, будто перезвон колокольчиков. Федя раньше и не замечал, как нежен смех его подруги. Хочется закупорить его в термосе, чтобы грел, когда сам находишься на дне желанного моря. Как хорошо, что во тьме не увидишь смущения. Темнота - друг молодёжи. - Но знаешь, Тед... - своё имя в столь необычной форме было приятно услышать - словно в первый раз. Голос Ани начал дрожать - возможно, она всё-таки замёрзла. - Если бы я просто хотела исчезнуть "с глаз долой - из сердца вон", я бы стала смотрителем маяка. Помогала слепым кораблям искать свет в нужные времена, и прочее. И знаешь, где же лучше всего? - Где же? - юноша наконец-то посмотрел на девушку. - Там, где нас нет. Это всё хорошо, да только одному невмоготу... Не хочется того самого из сердца вон. - Аня шумно выдыхает и именно сейчас поднимается порывистый северо-западный ветер. Кожа покрывается мурашками, волосы настойчиво лезут к лицу, закрывая глаза. Но главного глазами не увидеть. Федя устало ложится на плед. Их встреча этой ясной ночью кажется естественной - озером гармонии, в которое хочется окунуться с головой. Хочется лежать часы напролёт здесь, встречать каждый алый рассвет и двигать покрывало, чтобы встретить ещё один - прямо как в сказке. - Я не просто хотела бы убежать от этого проклятия. Ты веришь в чудеса? - В чудеса? Я верю в мечты. - Тогда и я буду - у меня есть мечта. Мечты... Химеры пилигримов ходят под руку со страхом. Притворяются жар-птицей, а ведь и птица упорхнёт, не оставив и пера. Но недаром говорят, через все кошмары и безысходности пройдут только мечтатели. - Я бы хотела убежать отсюда с тобой. Вихрь в голове неистово набирал обороты. Скоро разразится гром и все звёзды попадут в спасительное решето. - Ты... - предательская дрожь в юном девичьем голосе. - Ты мне нравишься, Федя, слышишь? Громкий вскрик стрелой пронзает сновидения птиц вокруг. - Точно! "Нравишься! Всё встало в нужном узоре!" Федя со всех ног пустился с крыши вниз, по лестнице, домой, оставляя на крыше одну деву на разложенном старом пледе. Кого-то ждало пленительное спасение, а кого-то - лишь холодные объятия черни.
