Русские сезоны

      Улицы города в три часа ночи были абсолютно пустынными. Впрочем, во всём городе бодрствующей жизни набиралось на редкие светящиеся окна многоэтажек, где какие-то несчастные едва заканчивали дела, которые нужно было сделать ко вчера, и на круглосуточные аптеки.       Именно из-за такого безлюдья ночь оставалась временем вампиров и века спустя после изобретения колец, защищающих от солнечного света. Днём людям прекрасно было видно если не заострённые уши, то определённо красные радужки глаз, а ночью не было ни достаточного освещения для того, чтобы это рассмотреть, ни, собственно, людей в больших количествах. А люди в количестве одного или двух сами были в опасности.       Золотым временем для высших вампиров стала эпоха с начала третьего тысячелетия и примерно до середины десятых годов двадцать первого века. Тогда получили широкое распространение цветные контактные линзы и прочая атрибутика, и вампир, разгуливающий по улицам, выглядел не инфернальной тварью, а просто достаточно эксцентричным человеком. В 2012 году все ждали конец света, но случилось кое-что похуже: где-то в Японии вышла манга, автор сюжета которой даже не подозревал, как он угадал. И постепенно для некоторых упырей (особенно в пресловутой Японии) вновь осталась только ночь. Впрочем, японские мегаполисы редко спали.       В российской же провинции ночью засыпало практически всё: даже фармацевт в аптеке клевала носом — равно как и ночные охранники и сторожа, вахтёры и таксисты, санитары и акушеры. Почти все старались урвать час-другой сна, потому что для людей бодрствовать такой глубокой ночью было не очень естественно. Вампиры же сами по себе были довольно противоестественными существами, поэтому без проблем могли позволить бдение хоть до рассвета, хоть до следующего заката.       Кроули завернул в переулок на обратном пути из аптеки, напевая под нос знакомую мелодию — и тут же услышал свист и шорох. Через какие-то мгновения дорогу ему преградили две коренастые фигуры, от которых несло спиртным. За ними выстроилось ещё несколько им подобных.       Legio nomen mihi est quia multi sumus*.       — Деньги есть? — вопрос, заданный хриплым голосом, эхом прокатился по подворотне. Впрочем, вопрос был абсолютно ненужным, ведь по всему было ясно, что деньги у Кроули есть. Но ещё яснее было, что человеческими методами их не получить.       Да, по ночам на городских улицах всё-таки встречались крупные компании.       И да, именно вампиры были для них угрозой, а не наоборот. Всё ещё.       Через минуту вся дружная компания оказалась хаотично раскидана по переулку в разной степени осознания самих себя. Кто-то отключился из-за кровопотерь, не смертельных, но весьма неприятных, кто-то ошалевшими глазами смотрел на монстра, посланного им нелёгкой в эту ночь, Кроули же ногой придерживал хрипящего главаря гопников в лежачем положении, не прилагая для этого никаких видимых усилий.       — Ну мужик, отпусти, а? По-братски, — прохрипел тот, впервые в жизни смотря умоляющим взглядом.       И Кроули позволил тому подняться.

***

      Минут через десять Кроули сидел среди пресловутых мужчин на маленькой кухне хрущёвки, освещаемой тусклой лампочкой на сорок ватт. Его собеседники вполне логичным образом поинтересовались — и весьма настойчиво, стоит заметить — его личностью. Вскоре они были осведомлены о том, что его зовут Колян (разумеется, он представлялся настоящим именем, и, разумеется, это его имя, родовое имя славного дома Юсфордов, изменили здесь до неузнаваемости в два счёта), что он занимается историческим фехтованием, вследствие чего может не только раскидать их по сторонам, но и основательно покромсать чем-нибудь из арсенала средневекового рыцарства. Кроули удивился, как легко ему далась эта ложь. В сознании промелькнула мысль, что он начинает перенимать черты Ферида.       Впрочем, до Ферида в этом деле ему было не ближе, чем этим ребятам, что сидели едва ли не вдесятером на тесной хрущёвской кухне, до принятия факта существования вампиров, так что опасаться было нечего.       Пока что.       Сколько он уже сидел здесь? Десять минут? Полчаса? Так или иначе, ночь медленно клонилась к утру, и вскоре улицам надлежало медленно возвращаться к жизни, и Кроули неплохо было бы уйти с улиц до следующей ночи к тому моменту, как это произойдёт.       Под влиянием подобных мыслей он стал медленно подниматься, дабы через статичную толпу новых знакомых пробраться в коридор, а потом к выходной двери, запертой на немудрёный замок. Но ещё во время подъёма был окликнут неформальным лидером, раскладывающим игральные карты где-то на краю кухонного стола:       — Э, куда намылился? — лаконично спросил Толян.       — Домой?.. — как-то не очень уверенно отозвался Кроули. — Меня там заждались уже, — прибавил он, скривив губы в горькой полуулыбке. Разумеется, он лукавил: во всём особняке обитал только Ферид, который потерял счёт времени ещё в те поры, когда Кроули и на свете не было. Или изначально был обделён этой способностью, с него станется.       — Э, не выпьешь даже?!       — Не пью, — отрезал Кроули. Когда-то ему слишком дорого обошлась какая-то пара пьянок, и с тех пор он даже не прикасался к алкоголю. Да и не очень-то хотелось, честно говоря. Вампирам как-то не до спиртных напитков.       — Эне, так не пойдет. Мы тя на хату позвали… думали ты как мы, а ты вона как… — Анатолий возмущенно хлопнул рукой по столу. — Выпей на брудершафт, а не то нас не уважаешь, — сказал он таким тоном, будто бы это многое меняло. И, очевидно, меняло, потому что его голос потерялся в одобрительном гуле товарищей.       И Кроули поддался на уговоры, хотя смысла в подобной клоунаде не видел (хотя ему ли привыкать к бессмысленной и беспощадной клоунаде?). Если бы он и имел недобрые намерения, то никто из этих граждан никогда не добрался бы до этой кухоньки, а сама её обстановка и алюминиевые банки с пивом вместо сверкающих в свечном освещении кубков или хотя бы гранёных стеклянных кружек и вовсе превращали традицию в фарс. Впрочем, здесь она, приняв такую чудовищную форму, всё равно осталась обрядом — или, сказать вернее, стала новым обрядом с названием старого.       И Кроули выпил.       Запах пивных дрожжей сильно ударил в нос, а кисловатый привкус ожёг глотку, и Юсфорду показалось, что он не сможет долго держать в себе эту дрянь. Но деваться уже было некуда, и он пристально и обречённо продолжил смотреть в глаза привыкшего и к вкусу, и к запаху, и к действу в целом Анатолия. И легко было видеть, как эти глаза буквально ползут на лоб.       — А чё у тя с глазами? — тихо и немного ошалело спросил он, когда импровизированная церемония завершилась.       — Что? — удивился в ответ Кроули, но потом понял. — Разумеется, линзы, — и будто бы это всё объясняло. Нет, он точно научился от Ферида кривить душой.       Если у Ферида вообще была душа.       — А… — понятливо протянул Анатолий, будто бы действительно враз что-то уяснил. — Ну, теперь ты один из нас! — радостно подытожил он и дружески обнял Кроули, похлопав его по плечу.       — Рад, — отозвался тот и, помедлив, вернулся к тому, с чего начал: — Теперь-то я пойду?       — Иди с Богом! — покровительственно ответил Анатолий и протянул ему руку, слегка скривившись, когда Кроули ответил на рукопожатие. — Ну, бывай, братан!       И Кроули наконец покинул хрущёвку под напутственное гудение новых приятелей. Что-то подсказывало ему, что добром вся эта история не кончится.       По крайней мере, история с пивом и не кончилась. Злосчастную жидкость с отвратительными вкусовыми характеристиками пришлось извергнуть из себя в первый же мусорный бак — и вернуться домой с почти сверхъестественным желанием испить чего-нибудь поприличнее. Крови, например.       А дома его — вот так неожиданность! — ждал Ферид.

***

      — Странный он какой-то, этот Колян, — поделился своими мыслями по уходе нового кореша один из гопников.       — Молчи, чего не знаешь, Семёныч, — сурово отозвался Толян. — Нормальный мужик.       — Молодой просто, — поясняющим тоном сказал Виталя. Ему было 18, и он полтора года как учился в шараге.       — И этот… интелехент, — сплюнув в жестяную импровизированную пепельницу, отозвался Геня. — Явно не из нашенских.       — Да ладно вам, нормальный пацан. Чё прицепились? — откуда-то из угла сказал Серый, воплощая, очевидно, голос разума. — Заняться, что ли, нечем?! — И то правда, — кивнул Толян, собирая карты со стола и готовясь тасовать.       Ночь продолжалась.