Утро добрым не бывает
24 января 2021 г., 18:59
' Кухоньку в квартире хрущёвки, что служила гопникам штабом, резиденцией, баром и казино, было трудно узнать. Кажется, в ней не осталось живого места: всё, почти всё было в подтёках алого и бордового; вязкая жидкость капала с одиноко покачивающейся на шнуре сорокаваттной лампочки, освещающей стены теперь не только блеклым, но и красноватым светом, ставшим, кажется, ещё тусклее. А запах… Резкий, сильный, дурманящий аромат невозможно было ни с чем спутать.
Кровь. Почти свежая кровь.
Оно и понятно. По кухне хаотично были разбросаны пять мёртвых тел разной степени травмированности. Их лиц было не разобрать из-за заполняющих пространство темноты и крови, но их и не нужно было видеть: по стойкому запаху спирта, по знакомому интерьеру, по запятнанной запёкшейся и ещё влажной кровью одежде и початой бутылке дешёвой водки можно было уверенно определить, кем при жизни были трупы.
А посреди всего этого безобразия стоял Ферид.
Он замер в центре комнаты с ножом для хлеба в руках и застывшей на губах улыбкой на грани между нервным срывом и безумием. Он стоял там, испачканный кровью, со сбившейся набок лентой и с растрёпанными волосами, забрызганный красным с ног до головы, и тихо и торжественно декламировал какой-то стих на русском — что-то о покое и крови.
И тут Кроули проснулся.
Вампиры редко спали и прибегали к подобному досугу либо от полного упадка сил, либо от безысходности. И всё это потому, что им снились сны. И в снах этих обыкновенно не было ничего хорошего. Согласно официальному мнению (очевидно, позиции Москвы), вампиры были лишены эмоций, а потому сухие факты в ходе работы мозга преобразовывались в невероятнейший бред, никак не окрашенный эмоционально, который подсознание радостно выдавало в формате сновидения, когда вампир всё же решался прилечь. Посему на подобное шли лишь при полной безальтернативности.
В общем-то, Кроули и было некуда деваться: после инцидента в переулке Ферид сделался крайне немногословен, а по прибытии домой и вовсе отправился куда-то по своим делам, едва освободившись от пальто и сапог. День нашёл своё логическое завершение, делать больше было нечего, и оставался только гроб в одной из спален второго этажа. Вот и пришлось посмотреть представление театра абсурда. Правда, всякий театр абсурда с участием Ферида, в принципе, напоминал реальную жизнь.
В общем-то, это работало и в обратную сторону, и реальная жизнь при наличии Ферида неизменно становилась театром абсурда.
Ферид пересёкся с Кроули, когда тот сидел в большой гостиной, что на первом этаже, изображая некое подобие завтрака: локальный новостной сайт вместо ежедневной газеты, бокал крови вместо собственно завтрака. Проходя мимо в направлении кухни, Батори отхлебнул из пресловутого бокала, буквально пару секунд назад поставленного Кроули на стол, и экспроприировал смартфон Юсфорда, очевидно, презрев собственную коллекцию электронных девайсов — и право на частную собственность.
Или ему просто показалось, что отгадать пароль от чужого телефона легче, чем настроить VPN на собственном. А настроить было нужно, поскольку Ферид был твёрдо уверен в том, что лорду Гиллесу может быть интересен его трафик, — или делал вид, что был уверен. Кто поймёт этих… гениев?
— Кроули, а почему у тебя паролем стоит дата нашей первой встречи? — послышался из кухни голос Ферида, который явно забавлялся. Видимо, отгадать чужой пароль для него действительно было легче лёгкого.
По крайней мере, уж точно легче, чем понять, что дата их первой встречи — это ещё и тот самый день, когда в жизни Кроули всё пошло не так. Настолько не так, что почти восемь столетий спустя он сидел в гостиной частного дома почти в центре забытого Богом российского городишки. Подобное редко входит в планы людей на жизнь.
Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что случается подобное ещё реже.
Из кухни Ферида, явно увлечённого изучением чужого смартфона, вырвал звонок телефонного аппарата в холле, заставивший и Кроули непроизвольно дёрнуться. Говоря честно, Юсфорд до этого момента был твёрдо уверен в том, что стационарный телефон в прихожей был либо декорацией, либо идеей прежних владельцев особняка (при их наличии), не сильно отличающейся по функционалу, — и уверен ровно настолько, насколько вообще можно быть уверенным при практически постоянном наличии Ферида в пределах досягаемости.
И всё же телефон звонил. И не собирался замолкать.
Ферид вихрем пронёсся из кухни в холл, по пути кинув уже заблокированный смартфон Кроули куда-то на близстоящий диван.
— Доброго утра, — донёсся из вестибюля звонкий голос Батори, по которому при достаточной сноровке можно было буквально ощутить, как его губы непроизвольно растягиваются в улыбке. — Доброго утра, лорд Гиллес.
***
Пока Ферид издевался над вторым прародителем посредством телефонной связи, Кроули пытался восстановить историю браузера, в чём (примечательно) преуспел. Хотя радости от этого было мало, а проще же говоря, не было вовсе. Последняя открытая статья в малоизвестном локальном новостном издании лаконично сообщала, что в одной из хрущёвок, что стоят поблизости, в квартире четвёртого этажа, закрытой изнутри, обнаружилось море крови и пять трупов впридачу. Версии множились, но основной оставалась пьяная драка. И, вроде бы, всё идеально складывается в картину типичного бытового убийства: много крови, мало смысла. Всё, если бы не одно «но»… Нож для хлеба. Примерно на этом месте статьи Кроули едва не подавился кровью. Кому при наличии множества травмирующих предметов в зоне досягаемости может вообще прийти в голову использовать именно нож для хлеба? Впрочем, районный криминалист заявлял, что использование именно этого оружия могло объясняться начальными мотивами самообороны, а потом кто-то из пострадавших под действием алкоголя решил зарезать всех остальных этим самым ножом. Этот же криминалист высказал предположение, что в ходе экспертизы у одного из трупов будут обнаружены не рваные, а резаные раны. Свежо предание, а верится с трудом. Впрочем, криминалистам, разумеется, виднее.***
Чтение криминальной хроники самым бесцеремонным образом прервал вернувшийся Ферид, по лицу которого было не разобрать, насколько ему удались издевательства над лордом Гиллесом. — Кроули, наш вылет через… — Ферид извлёк часы, сверился с ними и продолжил: — … через четырнадцать часов. — Что ты такого натворил, что тебя выдворяют из страны? — флегматично спросил Кроули, не отрывая взгляда от экрана. Кажется, изображать Ферида становилось его хобби — пожалуй, худшим из всех возможных. — Сказал уважаемому лорду, что они ошиблись с датой конца света, — Ферид усмехнулся. — Как они могли перепутать двенадцатый год с двадцатым? На каком языке им вообще об этом шепнули? — Это бы у тебя неплохо спросить, — пробормотал Кроули. — Что? — переспросил не готовый к подобному обороту дел Ферид. — Н-ничего. — А папочка, — продолжил Ферид, очевидно, входя в раж, — папочка тоже хорош: когда апокалипсис, на который он так уповал, не случился, он подался… в про… производители чая! — закончить предложение буквально задыхающемуся от смеха вампиру удалось только с третьей попытки. И всё бы хорошо, но… — Ферид, за это не депортируют, — уверенно сказал Кроули. А может, и депортируют. Смотря кого, смотря откуда. Об этом Кроули как-то не подумал. — Скажи об этом лорду Гиллесу, — а вот Ферид подумал. Он вообще обо всём думал, кажется. И всё-таки… — А может, ты уже успел кого-то убить? — неосторожно спросил Кроули. Ферид лишь загадочно улыбнулся и развернулся к выходу, не сочтя нужным отвечать на этот вопрос. Очевидно, он рассчитывал, что Кроули догадается сам. Что ж, верно рассчитывал. Как бы то ни было, а в математике Ферид был хорош.
