Resurrection

В тихий предрассветный час, когда все в доме еще спали, Евгений монотонно листал почту, выбирая из писем те, что требовали быстрого ответа: несколько сообщений от лидера группы Юрия Мелисова, где он числился главным вокалистом, два-три предложения от организаторов вокальных мастер-классов, идти на которые он боялся и стеснялся одновременно. Несмотря на несколько лет активной карьеры, мужчина с трудом принимал чужое мнение, опасаясь неприятных отзывов, критики, всего, что могло навредить его репутации, поэтому каждый свой шаг он привык вымерять до последнего движения и любого неосторожного слова. Этот живущий внутри него цензор никогда не смолкал, изматывая вкрадчивым шепотом. Легче всего ему было выступать в огромных залах, где человеческая индивидуальность терялась, превращая людей в толпу с единым характером, либо перед теми, кого он знал давно, и кто не мог относится к нему пристрастно. Он отпил из кружки разбавленный кипятком кофе, одновременно оборачиваясь на едва слышный стук в дверь. Ольга ─ его жена ─ вошла в комнату, придерживая руками края атласного халата. Ее длинное, худое заспанное лицо выглядело усталым. Она остановилась, прислонившись к косяку, молча рассматривая мужа. ─ Доброе утро? ─ неловко ставя кружку на стол, полувопросительно приподнял бровь Егоров. Фигура в утреннем полумраке отрывисто кивнула. ─ Доброе. Работаешь? ─ женщина подошла к столу, опираясь ладонью о подлокотник компьютерного кресла. ─ Ага. Мне не спалось, решил заняться чем-нибудь стоящим. ─ Ну ясно, ─ Ольга взглянула на экран монитора, быстро меняя тему разговора. ─ Ты уже не первый раз встаешь так рано. Все в порядке? ─ Что? ─ молодой мужчина кратко зевнул, втайне желая поскорее остаться один. ─ Нет, все отлично. Никаких проблем. Даня спит? ─ Да, даже не заворочался, когда я проходила мимо. Знаешь, у нас есть десять-пятнадцать свободных минут и мы можем заняться кое-чем поинтереснее, чем работа. ─ Даже не представляю... ─ Егоров старательно избегал встречаться с Ольгой глазами. ─ Не хочешь вернуться в постель? ─ она неожиданно крепко сжала его запястье, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони. Евгений неестественно улыбнулся и поменял позу, убирая руку из-под ее пальцев. ─ С радостью, но позже. Слишком много дел. ─ он вхолостую прокрутил колесико мышки, не замечая, как поднимает плечи от напряжения. ─ А дела разве не могут подождать? ─ Ольга встала позади него, ногтями проводя по шее к затылку. Когда-то, до брака, этот жест завел бы его, но теперь раздражал и казался неприятным. Интуитивно чувствуя, что обидит ее слишком резким отказом, мужчина постарался сделать голос мягче. ─ К сожалению, нет. ─ Егоров вздохнул, усилием воли расслабляя плечи. ─ Ммм, может, передумаешь? ─ Ольга наклонилась, кончиком носа ведя по его щеке. От нее пахло ночным кремом и цветочным парфюмом: банальным ароматом косметических магазинов. Он краем глаза заметил, как разошлись в стороны полы халата, но решил не поддаваться. ─ Оля, ты знаешь, мне бы хотелось все-таки поработать. ─ Серьезно? ─ в ее тоне скользнула злоба, неумело прикрытая огорчением. ─ Тебя, похоже, не слишком интересуют мои желания. ─ Оль, давай прекратим...В конце концов... ─ Евгений, наконец, развернулся к жене. ─ Прекратим что? Давай посчитаем, сколько раз уже мы прекращали! ─ женщина туго затянула пояс халата, с остервенением прошипев. ─ Ты жалок. В этой семье все делаю я! ─ Перестань, ты разбудишь Даню. ─ мысль о сыне успокоила первый порыв застарелой неприязни, и Егоров не повысил голос. ─ Мы можем выяснить отношения без еще одного скандала. ─ Ни черта мы не можем. Меня от тебя тошнит. ─ женщина отошла к окну, глядя во двор. ─ Если бы не мое положение, давно бы уже ушла. «Если бы я мог, ушел бы первым». ─ Я делаю все, что необходимо для семьи. Я работаю. Я много работаю. ─ Ну да. Это отговорки, пустые и тупые отговорки. ─ помолчав несколько секунд, Ольга внезапно переменила тему. ─ Ладно, хочешь завтрак? Краткий сигнал ноутбука перебил ее вопрос мелодичным звуком. Они одновременно посмотрели на экран монитора. ─ Да, конечно. Я обожаю твои завтраки. ─ заученно согласился мужчина. Оставшись, наконец, один он переключился на вкладку с соцсетью, замечая новое сообщение. В уведомлениях светилось имя Колпакова. «Вовремя». «Жень, привет. Слушай, завтра после спектакля идем в N**?» «Привет. Да. Только не поздно, у меня поезд прямо с утра». «Да нет проблем. Я провожу». «Можно не провожать. Я на такси». «Ну я подстрахую. При хорошей погоде можем погулять у каналов». «Да. Если не будет грозы». «А вот с этим никогда не угадаешь. Ладно. Тогда увидимся на прогоне». Егоров хотел отправить краткое прощание, но, замешкавшись, добавил. «Да, конечно. Слушай, а чего ты так рано написал? Начал высыпаться?» «Что-то сегодня вскочил. Ну, такое бывает. Выспался». «Ладно, увидимся. Удачи». Егоров взглянул на кружку с остывшим кофе. С кухни доносился приглушенный шум чайника и шипение масла. Мысль о еде вызвала прилив тошноты, и мужчина порывисто открыл окно, вдыхая прохладный весенний воздух. Солнце медленно вставало на востоке, и ночной мрак пока не сдавался под его слабыми лучами. Чувствуя, как леденеют руки, Евгений вдруг подумал о том, что скорого спектакля он ждет с невероятным для него нетерпением. Он лениво водил по тарелке вилкой: полусырой омлет с утонувшими в нем тушеными овощами выглядел отталкивающе. Ольга, уже причесанная, в спортивном костюме, шумно пила чай, активно переписываясь с неизвестным собеседником. Весь прошлый год она периодически уезжала из дома на день-два «по работе». Слишком занятый и усталый для расспросов Евгений почти не обращал на эти отлучки внимания. Его устраивало отсутствие жены, уже давно не находившей приятных слов для мужа. Их брак, построенный на выдуманных чувствах, все отчетливее обнаруживал свою фальшивую изнанку. Конечно, думал он, разойтись они не решаться из-за сына, но жить в одной квартире и спать в одной постели с каждым месяцем становится все невыносимей. ─ Я уеду до субботы, может, вернусь в пятницу. ─ Хорошо. ─ едва открывая рот, ответила Ольга. Ее глаза бегали по экрану телефона. ─ Ты ведь не возражаешь посидеть с Данькой? ─ Я пропущу пару занятий на танцах. Схожу сейчас побегаю. Не беда. Но беда витала в воздухе все ощутимей. ─ А чего ты не ешь? Не вкусно? ─ женщина бросила взгляд на нетронутый омлет. ─ Я старалась. ─ Вкусно. Ты у меня лучшая хозяйка. ─ он сам не верил тому, что говорил. И хорошо знал, что ложь не скрыть. Мигнул мобильный. ─ Конечно. Ладно. У меня тренировка. ─ Ольга поднялась, на ходу открывая очередное сообщение, и нарочито долго прижалась губами к его щеке. ─ До скорого. Дождавшись хлопка входной двери, Евгений поднялся, выбрасывая завтрак в мусорное ведро и направляясь в комнату сына. Мальчик лежал в кровати, такими же, как у отца, голубыми глазами, следя за движением разноцветного детского мобиля, подвешенного над его головой. Егоров присел возле ребенка, ласково погладив его по светлым волосам. Даня бесхитростно улыбнулся, обнимая крохотными руками за шею. Рождение сына почти никак не изменило отношение мужчины к жизни. Ольга просила ребенка, настаивала, и с каждым годом их супружества становилась все нетерпимее. Он соглашался с ней при чужих людях и родственниках, но внутри искренне надеялся, что его жизнь, карьера и досуг останутся прежними. Несмотря на любовь к сыну, он не чувствовал себя отцом даже теперь, крепко прижимая ребенка к груди. Скорее он считал себя его братом, воспитателем. Даниил был слишком похож на жену, лишь цвет глаз и мимика, пока детская, напоминали о том, что между ними есть связь. Егорову неожиданно пришло в голову, что у Ростислава глаза тоже такого оттенка. Он хмыкнул, удивляясь непреднамеренности этого сравнения.

***

Генеральный прогон в театре N** 18-ого числа в этот раз шел легко и быстро. Ростислав в чудесном настроении шутил с коллегами, сочиняя на ходу не лучшие каламбуры и подколы. Черные сценические ботинки для репетиций были туго зашнурованы на его ногах, волосы убраны в небрежный хвост. Он уже несколько раз успел рассмешить настроенного на работу Руслана и галантно поухаживать за партнершей Еленой Мининой. Евгений, пришедший к началу прогона и быстро повторивший свои партии, долго наблюдал со стороны за остальными. Он хорошо помнил сценографию и рисунок роли и не видел смысла занимать время у других исполнителей. В середине дня, отдыхая у декораций, он получил сообщение от жены. Ольга писала, что Даню пришлось оставить с ее родителями: она уезжала за город с подругами на фотосессию для своего сольного концерта. Мысленно ругая себя за доверчивость, Егоров не заметил, как рядом с ним на ступени присел Колпаков. ─ Женек, ты как? В порядке? ─ мужчина обнял его за плечо. ─ Да. Жена написала. Так, домашние дела. ─ Евгений не скинул чужую руку. Он уже не ощущал смутного волнения, когда к нему прикасался Ростислав, как на предыдущем блоке. Эта простая, немного грубая близость стала частью их отношений. С той первой после долгой разлуки встречи осенью ..18-ого года. Если бы Егоров был внимательнее, он бы вдруг обнаружил, что постоянные объятия Колпаков позволяет себе лишь с ним. Стремиться невзначай тронуть плечом или кончиками пальцев, сокращает расстояние между их лицами при любой возможности. Естественность в поведении двух мужчин, немногословная манера общаться, привычка разговаривать взглядами ─превращались в неуловимо-легкую химию, о существовании которой начали догадываться многие коллеги. Кроме них. ─ Ну хорошо. Так что, сегодня как? ─ Ростислав сделал характерный жест, постучав пальцами по горлу. ─ А, да. Давай. Но умеренно. ─ Евгений улыбнулся, коротко посмеявшись. К щекам внезапно прилила кровь, он смутился. ─ Безусловно. Я думал позвать кого еще, но вроде остальные больше хотят отдохнуть. Мимо них пробежала Дарья Бурлюкало, исполнительница роли Богини тьмы - Такхизис, приветственно взмахнув рукой. Ребята из ансамбля на сцене повторяли танец из второго акта. У лестницы было пусто, свет ─ выключен, кроме одного цветного прожектора, заливающего красным светом пространство вокруг мужчин. ─ Нам и вдвоем будет неплохо. Достанется больше. ─ Да. Кстати, как там Даня твой? ─ Ростислав склонился к его лицу, добродушно улыбаясь. ─ Растет. Он у меня родился с идеальным слухом. Я ему ставлю периодически разные группы, он танцует, перепел уже всех легенд рока. ─ Хочешь отдать его заниматься? ─ Не знаю. Вообще я сам могу с ним петь. ─ Зови, если надо будет проинструктировать. ─ Колпаков сощурился, принимая на себя хитрый вид. ─ Ага, ты классику будешь преподавать, а я, пожалуй, рок. ─ Вырастет отличным исполнителем с такими-то учителями. ─ Ростислав похлопал его по груди левой рукой, правой продолжая держать за плечо, слегка поглаживая. Этот жест напоминал сухие ласки жены, но более теплые и намного более приятные. ─ Связи ─ великая вещь. Теперь у меня уже есть учитель для сына. ─ Егоров отвернул от мужчины лицо, непонятно почему приходя в замешательство. Ему захотелось опереться на Колпакова, расслабившись. «Какого, блять, черта?» ─ Вот, уже договорились. Евгений поспешно встал. Ему вдруг стало тяжело дышать, а стеснение, разлившееся внутри, показалось неуместным. Ростислав, смотревший на него снизу-вверх, неловко опустил руку и рассеянно кивнул. ─ Слушай, ─ он бросил взгляд на часы. ─ у нас осталось меньше полутора часов до сборов. Мне надо к парням, прорепетировать «тюрьму». ─ Да. Что-то засиделись.

***

─ В этих отношениях нет ничего странного. ─ почти одними губами сказал своему отражению в зеркале молодой мужчина. Немного поблекшие серебристо белые, покрытые специальной краской и уложенные четкими волнами, волосы обрамляли загримированное лицо. Из-под темно-серых бровей сосредоточенно смотрели глаза, обведенные фиолетовыми тенями. По краю нижних век шла красноватая полоса ─ след от косметического карандаша. На щеках, расходясь к вискам острыми узорами, темнели нарисованные трещины. Егоров положил руки перед собой на гримерный столик и вздрогнул, когда Смолин, распахнув дверь, вошел в комнату. ─ Привет. ─ он подошел к противоположному столику и свободно расположился в кресле возле него, занявшись лицом. ─ Ага. ─ Ты какой-то подавленный весь день. ─ Сергей странно посмотрел в его сторону, Евгению показалось, что он усмехнулся. ─ Да, немного. ─ он сделал вид, что слишком увлечен смыванием грима, надеясь, что всегда чересчур болтливый Смолин оставит его в покое. Какое-то время они провели в напряженной тишине, пока к ним не присоединился Ростислав, наполовину освободившийся от костюма. Он уже успел умыть лицо, оставив подкрашенными только брови. ─ Черт, вот это сегодня я упарился. Нас прямо поджарили осветители... Смолин, обрадованный появлению подходящего собеседника, моментально превратился в говорящее радио. Следя за чужим разговором в зеркале, Евгений еле улыбался, демонстрируя свое участие. ─ Женя что-то суровый сегодня. Из роли не вышел? ─ резко подначил его Смолин. ─ Это пока. Мы сейчас сходим выпьем, будет веселее. ─ Ростислав повесил костюм на вешалку и застегнул пуговицы на манжетах своей рубашки. ─ Серьезно? Что ж ты ничего не сообщил? ─ Да те, кого спрашивал утром, сказали, что хотят отдохнуть, а ты еще не пришел. ─ уклончиво ответил Колпаков, и Евгений не мог не изумиться, как быстро тон мужчины стал отстраненным и холодным. Сергей приподнял брови. ─ А может хотите просто посекретничать? ─ Смолин нарочито игриво кивнул головой в сторону Егорова. ─ Смотри-ка, все правильно понимаешь. ─ хохотнул Ростислав. От звука его смеха Евгению сделалось не по себе. ─ Давайте-давайте, мальчики, развлекайтесь. Главное, не заходите слишком далеко. Алкоголь ─ вещь опасная, но, как говорится, один раз ─ не пидорас... ─ Так глубоко мы еще не заплывали. ─ теперь засмеялся и Егоров. ─ Я так и думал, что Сережа опытный. ─ Труден только первый шаг. ─ многозначительно добавил Сергей. ─ Ну, будете бухать в следующий раз ─ я всегда согласен.

***

Когда они вышли из бара, часы показывали уже начало третьего. Ночь была прохладная, затянутое тучами темно-лиловое небо отражало свет городских огней, кое-где темнея в просветах бархатной мглой. Евгений с удовольствием сделал глоток свежего воздуха; в помещении было слишком муторно от кальянного дыма и жара, идущего с кухни. Он закрыл глаза, подставив горящее от выпитого алкоголя лицо стылому ветру. На Рубинштейна, несмотря на поздний час, кипела жизнь: у входов заведений кучковались компании молодежи, кто-то катался на неизвестно откуда взявшейся в центре города белой лошади, проезжающие мимо машины с громко играющей музыкой встречали одобрительными выкриками. Ростислав в не застегнутом пальто вышел вслед за ним, аккуратно потрогал за локоть. ─ Отличный вечер, но, кажется, два последних стакана были лишними. ─ И не у тебя одного. ─ Евгений помотал головой, сразу пожалев об этом: улица поплыла перед глазами, шум голосов на секунду перекрыла кровь. ─ Блять, по-моему, это было слишком. ─ добавил он уже тише, собираясь с силами. ─ Возьмем такси. ─ Колпаков склонился к нему, горячее влажное дыхание коснулось шеи Егорова. ─ Нет, давай пройдемся, в такси совсем подурнеет. ─ меньше всего сейчас ему снова хотелось в тепло. Евгений не слишком хорошо знал город, а Ростислав почему-то решил не идти к гостинице, где остановился приятель, поэтому они миновали несколько домов, сворачивая на улицу Ломоносова. Здесь фонари горели слабее, магазины уже закрылись, прохожих совсем не было видно. Проходя мост через Фонтанку, Егоров замешкался, останавливаясь в одной из надстроек в виде башенки. Темные воды Невы вздымались с шумным плеском, луна, хорошо заметная сквозь облака, отражалась в волнах. Мужчина подошел ближе к гранитному ограждению, пальцами дотрагиваясь до шершавой поверхности камня. ─ Жень? ─ он почувствовал широкую ладонь Колпакова на своей спине. ─ Здесь красиво. Не волнуйся, меня уже не тошнит. ─ Евгений улыбнулся. «Тогда какого хера меня так ведет». ─ Да, Питер прекрасен. Знаешь, я рад, что мы все-таки посидели в баре. Прям здорово. Мне редко удается отдохнуть. ─ Я тоже. Так сказать, отметили запоздалое второе знакомство. ─ Егоров чуть повернулся к мужчине, разглядывая его ресницы. «Интересно, они у него всегда были такие длинные?» ─ Не представляешь, как я счастлив, что мы с тобой работаем вместе. Я ведь хотел ехать с вами в гастрольку, только времени не было. ─ Неужели? ─ молодой мужчина даже не удивился, с трудом понимая смысл сказанных слов. ─ Знаешь, я был бы не против, если бы ты тогда играл Карамона. ─ Да, но...как это сказать, не смог вырваться. ─ Ростислав встал рядом с ним вплотную, соприкасаясь плечами. ─ У меня одновременно шло несколько спектаклей, почти без выходных. Если бы... Он пустился в пространное объяснение, которое часто случается у пьяных людей. Егоров, через несколько секунд потерявший нить повествования, не моргая рассматривал чужое лицо: выступающий нос с тонкой переносицей, серые глаза, потемневшие из-за расширенных зрачков, волевой подбородок с ямочкой, ясно очерченные губы. Он полу сонно прикрывал веки, ощущая, как плеск воды и свежий воздух нагоняют на него дремоту. Ладонь Ростислава на его предплечье была слишком горячей. ─ ...я ведь не знал, что сначала мы только с Андреем должны выступать. Первые спектакли публика встретила неоднозначно. И тогда Руслан... Егоров почти коснулся лбом виска собеседника, едва чувствуя под ногами землю. Запах алкоголя бил в нос, путая мысли. Он как будто окаменел, мышцы не слушались. ─ ...а потом, представляешь, он написал, что осенью будет совместный каст. Я так обрадовался. И теперь... «Черт возьми, какого только хера я так нажрался или это уже не выпивка?». ─ Мы с тобой вылитые братья, да? ─ Еще какие. ─ Евгений через силу сумел взглянуть мужчине в лицо, не сознавая, что совершенно бессмысленно улыбается. ─ Женек, я обожаю тебя. ─ Колпаков порывисто обхватил его за шею, привлекая к себе, и поцеловал в уголок губ. Евгений рассмеялся, непроизвольно закрывая глаза. Он дружески похлопал Ростислава по плечу, спешно, немного стесняясь, ответно целуя в щеку. От ступней вверх протянулось напряжение, пробежав мурашками к груди. ─ Знаешь, давай все-таки вызовем машину. ─ его затрясло, словно от озноба, и сердце, неспешно стучавшее внутри, пропустило удар, будто споткнувшись, внезапно забившись споро, учащая пульс. Все еще держащий его за плечи Колпаков, заметив, как переменился в лице Евгений, поспешно отстранился. ─ Жень, ты чего? ─ он поводил ладонью перед его лицом. ─ Нормально. ─ Егоров с усилием провел по волосам пальцами, сжав виски. Мир вновь обрел привычные очертания, хотя в горле стоял ком. Сглотнув, он спросил. ─ Слушай, сколько время? Ростислав посмотрел на запястье. ─ Без пятнадцати четыре. Думаю, пора выдвигаться. ─ Теперь можно и не спешить, поезд в половину девятого. Протрезвею, пока дойдем. Главное, не умереть от недосыпа завтра. ─ Евгений еще раз вздохнул, возвращая себе уверенность. Когда они добрались до гостиницы в полном молчании, ночной мрак посветлел, а фонари горели слабее. В воздухе повеяло теплом скорого утра. Пожимая на прощание руку Колпакова, Егоров вдруг понял, что его пальцы едва ощутимо дрожат.