Уроборос

Гостевой зал был оформлен в лучших традициях минимализма. Высокий светлый потолок, стены, вымощенные из серого камня, замысловатый рисунок из темно-серой плитки на полу, колонны из светлого камня. Из освещения на стене в метре друг от друга висели круглые светильники. Повесить пару гобеленов, расстелить шкуры, может, добавить немного живого огня, на колоннах сделать резьбу и вуаля — чем вам не средневековый замок. В середине зала стоял длинный деревянный стол, за котором сидели Акацуки, трое из пятерых. Посасывали чай в ожидании звезд банкета. Орочимару попросил жестом руки попросил Кабуто удалиться. Саннин присел во главе стола, ожидая, что Хела сядет рядом с ним, по правую руку. Девушка же решила занять место на противоположном конце стола, чтобы иметь пространство для маневра. Взгляд Орочимару с расслабленного стал настороженным: — Поведай, с какой проблемой вы пришли? — он улыбнулся, пригубив чай. Сложно. И не понятно, с какой проблемы начать. Первое, что сделала ведьма, вывела из уравнения Кабуто. Звук падающего из неоткуда тела гулом отразился от стен, намекая на серьезность их переговоров. — Как давно ты был в лесу? — начнем с малого, аперитив так сказать. Черная бровь поползла вверх. Мужчина не понимал предмета вопроса. — Хочу предупредить. Сейчас в лесах крайне небезопасно, попрошу быть предельно осторожным и обходить все темные участки земли. На первый взгляд может показаться, что это просто черная трава, но ее лучше обходить стороной. Если встретишь кого-то, в ком не чувствуешь чакры и кто не может разговаривать с тобой на одном языке — обходи стороной. Если же тебе повстречается такой человек, или монстр, и пошел на конфронтацию — лучше бежать. До тех пор, пока мы не поймем точную природу этого явления, стоит быть начеку. Орочимару немного откинул корпус назад, смотря на Хелу с огнем в глазах. Ему нравился этот день все больше и больше. — У вашей организации прежние цели? — поинтересовался мужчина у Конан. Женщина выразительно посмотрела ему в глаза, немного угрожающе. Молчание затягивалось. Орочимару только собрался задать следующий вопрос, как занялся кашлем. Капли крови, оставшиеся на ладони, говорили красноречивее слов. Времени у него осталось мало. Взгляд зеленых глаз стал тяжелее. Медленно перевела взгляд с капель крови на напряженное лицо старого друга: — Если я смогу тебя вылечить, выполнишь одну мою просьбу? И тут бутончик раскрылся. На самом деле, лучше бы Орочимару держал свой длинный язык за зубами, спокойно пролечился настойками бабушки-Агафьи и с миром и добром в сердце ушел в закат, однако, он начал говорить и говорить много: — Поверь мне, если ты отсрочишь мою смерть так же, как это сделала с собой, я твой должник. Бинго, прямо в дырочку. Мадара, что все еще скрывался, если бы знал значение слов «пиво и чипсы», непременно попросил бы порцию за третий столик, ибо далее началась жара. — Если это лекарство сможет продлить жизнь и немного отсрочить естественный процесс старения, я смогу больше времени потратить на изучение различных техник, на создание новых и поиска эликсира от смерти, — ухмыльнулся, вытерев руку о тканную салфетку. Лицо ведьмы с обеспокоенного становилось белым от шока. — Жизнь скоротечна, все мы рано или поздно превратимся в пыль. Я хочу получить все техники и наконец понять всё, что происходит в этом мире. Если смешать жёлтый с синим, получится зеленый. Я хочу сделать что-то подобное. Если чакра — это синий, то печати — жёлтый, а зеленый — техники… Существует огромное количество различных цветов в этом мире, как и тысячи… десятки тысяч техник, но для того, чтобы познать их всех, потребуется вечность. Слушала, не перебивала. Стало стыдно за свой опрометчивый поступок, надо было слушать «местных» и не идти к повернутому на бессмертии ученому, но кто ж сука знал… — Только тот, кто понял всё, потратил столько времени на изучение мира, сможет по праву называться Абсолютным Существом. Может быть, только может, в жизни нет никакого смысла. В жизни нет никакого смысла, только если она не вечная, — он цитировал сам себя. С довольным видом посмотрел на Хелу, ожидая от нее поддержки. Ожидая удивления от того, как далеко он зашел. Девушка поставила пиалу, так и не сделав глоток. Перед глазами стояла пелена, она слышала его слова сквозь тяжелую дымку. — О, началось, — Какузу весело гоготнул, — Вот поэтому мы и отговаривали тебя идти к нему. Орочимару злобно зыркнул на бухгалтера, а затем перевел взгляд на Хелу. Она сидела, рассматривая узоры дерева на столе. Не шевелилась. Слова нашлись с трудом. Каждое новое — как приговор. Без эмоционально, сухо, кратко. — Достать с того света твою умирающую тушку — хорошо. Сделать процесс старения медленнее — без проблем, найдем способ. Прекратить старение вовсе — хорошо, давай попробуем. Но абсолютное бессмертие — нет. Тут уж помощи от меня не жди. Нахмурился, свел брови к переносице. Орочимару явно не ожидал такого ответа: — Я, видимо, выразился неправильно. Мое желание — стать подобным тебе. Ты не изменилась ни на год с нашей последней встречи, твой организм в полном порядке, его не тронуло течение времени. Поделись своими знаниями еще раз и… — Не тому человеку ты рассказываешь о бессмертии. Акацуки за столом синхронно передели взгляд на Хелу и в один голос ошеломленно выкрикнули: — Он не знает?! Орочимару не догонял. Жёстко. — Не знаю чего? Пристегнитесь, девочки, мы взлетаем. — Я видела больше, чем ты себе представляешь. Мой возраст мне дал понять, что долгая жизнь не всегда лучшая. Течение времени — это иллюзия, а жизнь — иллюзионист. Долгая жизнь обрекает лишь на одиночество. Бессмертие — это не вечная жизнь, не то, чего хотелось бы. Бессмертие — это смерть всех остальных. Представь, как это происходит с тем, кого ты любишь. Переживать любимых людей тяжело. Согласно моему опыту — это Ад. — Это лишь твои догадки, Хела, представь, как много можно узнать, понять, открыть, исследовать! — Орочимару действительно не понимал, в чем ее проблема, почему она не слушает и даже не пытается понять. Проблема Орочимару была в том, что он не знал истории Хелы. Он не знал о её бессмертии. — Хорошая смерть — это единственное, на что вообще можно надеяться. Если только ты не бессмертный. Смерть была бы подарком. Никому не желаю это пережить, — немного повысила голос, — Я видела войны, которые тебе и не снились. Я видела такое, во что невозможно поверить. Я жила дольше, видела больше, любила сильнее и потеряла многое. Дыру в душе, которую они оставили, и боль, что пришла на их место, не заглушить ничем. В конце концов усталость берет свое. Устаешь смотреть, как все обращается в пыль. Устаешь от борьбы, устаешь терять каждого, кто что-то значит для тебя. И тебе придется жить с этим. Конан уж слишком красноречиво кинула взгляд на стену, которая находилась в тени. Она знала, кто там сидит. Поняла, что пора закругляться и сваливать отсюда, как можно быстрее, только вот Учиха захотелось дослушать пламенную речь. Обито жаждал разоблачения Хелы. Вот-вот она разрыдается, убежит, покажет слабость характера и Акацуки наконец-то поймут, что она — не лучший кандидат для задушевных умственных бесед и планирования дальнейших планов на жизнь. Однако! У Хелы также раскрылся бутончик, на место стыда и скорби пришла холодная сталь опыта. Она не догоняла, что навязать свою точку зрения человеку, с которым не виделась более тридцати лет — затея заведомо провальная. Но наш герой не сдается. Ведьма медленно поднимается со стула, а воздух в помещении становится на несколько градусов ниже: — Знаешь, почему я здесь? Почему в этой Тени? Напомню, Орочимару ни сном ни духом не знает, что такое Тени и с чем это едят, поэтому он на секунду нахмурился от непонимания ситуации. В который раз за вечер. — Я люблю красивые виды, как и все. Наслаждаюсь приключениями, потому что больше у меня ничего не осталось. А знаешь, что еще у меня появилось? Стыд и страх. Мне страшно оборачиваться назад, видеть, как уходят из жизни все, кого ты любил. Страшно возвращаться в другие Отражения, ведь ты никогда не знаешь, сколько времени прошло с тех самых пор, когда ты покинул его. Мне страшно однажды вернуться и найти лишь горы трупов, пустую выжженную землю под ногами. Страшно смотреть, как твои друзья, которых ты видела только вчера, вдруг становятся намного старше, становятся героями, а тебя в этот момент не было рядом — ведь ты ходила за клятыми цветами с соседнюю Тень, а вернувшись, замечаешь вместо поселения голые поля. Так, а вот этого факта о биографии ведьмы не знал никто. Ребятки навострили ушки, ожидая, чем закончится ее пламенная речь. Мадара же думал, в какой момент ему эффектно появится из тени, кинуть на стол ее сердце, как подтверждение бессмертия, и рядом руку и ногу монстра с Черной дороги, чтобы, так сказать, элегантно поставить точку в вопросе предмета исследования. — И в тот момент ты задаешь себе вопрос. Один единственный вопрос — зачем? Зачем ты вообще решила связать свою жизнь с ними, зачем тогда помогла им, зачем заговорила. Можно же было избежать столько боли, столько слез, столько … Моя сентиментальность в конце концов погубит меня. Хочешь стать таким же? Тогда забирай! Хела кулаком начала стучать по своей груди, стараясь заглушить боль, унять ноющее сердце. Голос ее стал громче, переходя на крик: — Забирай это проклятое бессмертие себе! Я никогда его не желала. Забери и освободи меня от этого проклятья. Я похоронила всех, кого любила и ценила: своих боевых товарищей, своих друзей, своих собственных детей! Орочимару, не в силах подняться, так и сидел, пораженно глядя на эту сцену. — Я пришла к тебе не только предупредить о Черной дороге, но и за тем, чтобы ты нашел способ убить меня! Учиха понторезы, вы же знаете, да? Нагонять пафосу они умеют. Обито медленно появился из тени стены, медленно подошел к столу и бросил на середину отрубленную руку неестественно синего цвета, со шпорами на коже. Встал по правую от ведьмы руку. Хела внимательно следила за выражением лица саннина. — Удивленным ты не выглядишь, значит, уже видел похожих созданий, да? — Обито молодец, смеет думать, когда захочет. И задавать правильные риторические вопросы научится. — Что ты сделал? Я помню это шкодливое удивленное выражение лица, — не нравилось ей все это, — только не говори, что ты с ними о чем-то договорился. — Хела, ты понимаешь, что связалась с очень опасными людьми? Они могут убить тебя в любой момент. Давай поговорим с тобой наедине, и я все смогу объяснить. Орочимару до победного тупил, как не в себя, до тех пор, пока из тени не появилась вторая фигура, немного выше первой, и не кинула на стол сердце. Смесь ужаса, шока и восхищения в мгновение окрасила лицо саннина. — Поверь мне, Обито пытался, но у него, к счастью, не вышло. — Учиха Мадара… Но как? Это ты сделала? Так ты… бессмертна?! Хела же смотрела на старого знакомого с усталостью и осуждением. Поняла, что ей жизненно необходимо глотнуть свежего ночного воздуха: — Так, все нахуй, перерыв. Я курить.