Уроборос

»…Can you tell from the look in our eyes, We're going nowhere. We live our life like we're ready to die, We're going nowhere…»

Четверо. Четыре стороны света. Четыре ветра. Четыре моря. Четыре священных горы. Четыре времени года. Четыре колесницы, обозначающие небесных ангелов. Четыре всадника Апокалипсиса. Четверка — число Бога. В алхимии четыре первоэлемента распределяются по их отношению к четырем состояниям материи: твердому, жидкому, газообразному и огненному. Все твердое называется «земля», все жидкое — «вода», все газообразное входит в категорию «воздух», все огненное, то есть тепло и свет, — в категорию «огонь». Сера, ртуть и соль ведут к получению четвертого вещества — алхимического золота. Символизм выбора числа жертв Зейна глубок. За внешней оберткой скрывался его личный талмуд — четыре его перерождения, после встречи с Хелой. Первый этап — момент встречи двух потерянных душ там, на задворках Отражений. Двух диаметрально противоположных созданий. Одна жаждала разрушений и людских жертв во славу своей любви, второй жаждал силы, чтобы принести покой в тот самый мир, где обитал. Зейн желал любви всех, Вена желала любви лишь одного человека — Бенедикта. Второй этап — момент их совместного обучения магии. Он учил девушку простым основам, которые вдалбливали в него учителя, методично, будто гвоздь в крышку гроба. Она учила его мыслить нестандартно, искать пути отступления даже тогда, когда, казалось, надежды нет. Учила его выживать. Третий этап — момент, когда он осознал, что влюблен в нее. Когда он осознал, что чувство, питающее его каждый клятый день, заставляющее его вставать с постели раз за разом и идти к ней, это нечто большее, чем обычная привязанность и желание обучиться новым магическим приемам. Четвертый этап — момент, когда девушка пересмотрела свои взгляды на жизнь, стала похожей на него в детстве. Устала от крови, войн, завоеваний и бесконечного хаоса. Захотела уйти на покой, подавить свою силу, забыть тем, кем она является на самом деле. Момент, когда его чувства переросли в нечто большее, чем обычная детская влюбленность. Переломным в этом моменте стал день, когда она влюбилась в паренька, обычного смертного. Тогда Зейн обезумел. От злости. От ненависти. От ревности. Вена должна быть его, принадлежать лишь ему, ходить подле него, быть его королевой. Быть с ним всегда. Вечность. Они поменялись ролями — теперь она была маленькой, тихой и мягкой душой, всем сердцем желающей мира и любви. А он стал тем, кто готов пойти по головам, лишь бы один человек полюбил его всем сердцем. Иронично. С тех пор мужчина не покладая рук трудился над тем, чтобы вразумить девушку, вывести ее на свет, показать ее истинные возможности. В какой-то степени, это он виноват в том, что она искалеченная жизнью душа, всеми фибрами жаждущая смерти. Время не оставляло на ее лице отметин, лишь калечило ее сердце. Благодаря ему Вена стала Норой, а Нора стала Хелой. Старой мудрой женщиной, скрывающей свои истинные намерения за маской беззаботности и грубости. Той, кто в данный момент прорабатывал план по набору рекрутов из соседних Теней. Той, кто осмеливается нарушить законы времени и пространства лишь для того, чтобы вытащить своих людей из пекла войны и отправить их на новую битву. Скорее всего, последнюю для них. Девушка надеялась, что и последнюю для нее самой. Ее мечтам не суждено было осуществиться. Поверьте, она проживет еще немало лет после Четвертой Мировой Войны Шиноби. Последней страницей ее истории станет история с фиолетовыми конвертами, однако, до нее еще долго и долго идти.

Круг замкнется. Змей поглотит сам себя. И настанет тишина.

Под руку попадались путевые заметки, множество старых документов, где упоминались самые благоприятные Тени для сбора солдат. Старые легенды, сказания, повести и сказки, от которых по телу шел неприятный холодок, будто ты зашел в настолько тихое место, что слышишь не только стук собственного сердца, но и кровь, текущую по венам. Необходимо предупредить местных о приближающейся угрозе, необходимо убедить их собрать консилиум всех Каге, необходимо дать им стимул совершенствовать свои навыки. Необходимо дать людям общего врага, чтобы те сплотились пред лицом общей опасности. Как можно быстрее. Стать козлом отпущения для одних и возможностью выбраться из вечного круговорота насилия для других. О своей спокойной жизни Хела даже не думала. Не мечтала. Ее единственной мечтой была смерть — в ней ведьма находила упокоение и умиротворение, решение всех проблем и забот. Вечная тишина, вечный покой. Главное — дать твердую землю под ногами ее друзьям, чтобы отплатить тем за их веру в нее, за их гостеприимство и любовь. Убеждение в том, что лишь она способна решить все свои проблемы пришло еще с раннего детства. Пускай Бенедикт и твердил ей, что сила полководца в его армии и отношении к тебе твоих подчиненных, Хела обладала собственным мнением на этот вопрос. Сила, безусловно, в твоем окружении, но в момент сильной нужды ты стараешься защитить то, что дорого тебе всем сердцем. Отправлять на верную смерть — не ее стиль. Оградить от всех бед, словно мать, укрыть теплым одеялом, взрастить любовь к этому миру, дать надежду на будущее — то, как она поступала последние несколько тысяч лет. В глубине души, правда, надеялась, что найдется кто-то более сильный по характеру, более сильный и грубый, чтобы поставить ее на место, дать ей уверенность в завтрашнем дне, дать ту любовь, которой делиться с миром. Быть опорой. Такие мысли и правда проскальзывали в ее уставшем от мира разуме. Только вот ведьма не могла позволить себе совместить два этих понятия — быть живым и быть полностью свободным от дум о будущих угрозах. Не представляла, что быть человеком — это быть постоянно напуганным, слабым и уязвимым пред каждым, кто встретится тебе на пути. Она стала человеком. Во всей его красе. За столь долгую жизнь так и не уяснила один единственный урок — уверенности вообще не существует. Весь фатализм, так часто используемый при общении с другими людьми, не может применить на себя. Говорят же, тренеры не играют, да? Так вот это тот самый случай.

»…Видно ли по нашим глазам, Что мы идем в никуда? Живем так, словно готовы умереть, Мы идем в никуда…»

***

Горело все. Поля, засаженные новыми злаковыми культурами. Бесчисленные лесные массивы, веками жившие в этом Отражении. Животные в панике покидали свои дома, пытаясь спрятаться от бури огня, жадно пожирающая их землю. Их дом. Жар от огня невыносимо душил легкие, не давая сделать и вдоха. Копоть и сажа сыпались с неба, словно дождь, оседали на всех поверхностях, будто пыль. Некогда дождливые места за последнюю неделю превратились в адское пекло. Вот, чем сейчас довольствовались люди. В некоторых местах стволы деревьев начали гнить изнутри. Толстый слой плесени, в котором утопала рука, неприятно мягкий и выпускающий споры в открытый воздух. Вот, чем сейчас довольствовались люди. Вода в пресных когда-то источниках зацвела, покрылась зеленой мерзко пахнущей жижей, пленкой, сквозь которую не проходил и атом кислорода. Реки перестали быть одним из источников пропитания. Рыба в них плавала кверху брюхом, истекая кровью и чем-то черным, вязким на вид. Спустя несколько дней вода стала насыщенного темно-красного цвета с характерным запахом железа. Смрад объял все прибрежные поселения, деревни и страны. Вот, чем сейчас довольствовались люди. Огромные молнии в небе, беспрерывно льющийся дождь, тучные черные облака, закрывшие солнечный свет и чистое звездное небо. Сырость, слякоть, грязь. Потопы, уносившие жизни сотни мирных граждан. Горе, не перекоряющиеся уже две недели. Курама, сидящий внутри Наруто, заинтересовано следил за всей обстановкой в целом, ни говоря ни слова своему брату по сожительству. Демон понимал, что близится что-то очень сильное и ужасающее. Смертоносное и разрушительное. Не под стать тому уровню сил, который сейчас имел его «хозяин». За свою долгую жизнь он ни разу не видел настолько сильных природных катаклизмов. Необходимо было срочно созывать совет пятерых Каге и уж поверьте, так думал каждый хвостатый монстр. Каждый из древних созданий был убежден, что все это неспроста. Что-то надвигается. В какой-то момент, необозримо ничтожный, дождь в стране Песка прекратился. Всего-лишь на день. Гаара, который не мог спать все это время, облегченно выглянул на улицу. Некогда светлые охристые холмы сейчас окрасились в грязный оттенок. Земля под ногами стала похожей на зыбучие пески, передвигаться было затруднительно. Можно сказать, смертельно. После такого непрерывного кошмара появился луч надежды на то, что все закончилось. Увы, это было не так. Это было лишь началом. Знаете, бывает такой момент, когда все вроде бы хорошо. Мирно и тихо. В то же время в воздухе витает какое-то необъяснимое желание спрятаться. Чувство тревоги не покидает вас, заставляя резче чувствовать этот мир, искать везде подвох и уловку. Так было и с ним. Ровно шесть дней назад во всех десяти странах утихли бури, смерчи, пожары и дожди. Страны постепенно стали оправляться после стихийных бедствий, захвативших их Тень.

На седьмой день пришло нечто. Первым звоночком стала пустыня.

Пятый Казекаге, прогуливался по деревне Скрытого Песка. Наблюдал за тем, как сложно мирным было ремонтировать свои дома, с какой тяжестью в глазах те смотрели. Северный ветер принес с собой запах чего-то древесного, казалось, запах мокрой земли и каких-то тяжелых трав, растущих только в лесах. Определенно, лесных угодий поблизости в больших масштабах он не замечал ранее, поэтому и решил, что что-то здесь не чисто. Молнией бросился на окраины, за стены родной деревни. Чуйка подсказывала, что именно там он найдет все ответы. Покинув ее пределы, судорожно всматривался в горизонт. Уже начал думать, что сходит с ума. И правда, в последнее время происходит слишком много чертовщины. К примеру, Акацуки, ранее считавшиеся самой опасной преступной организацией, внезапно залегли на дно. Их практически не было видно и слышно, будто под землю провалились. Также отовсюду поступали сообщения о пропаже людей — как шиноби, так и гражданских. Мол, они бесследно пропадали, даже останков не находили. Куда те могли запропаститься, не ясно. Старшее поколение поговаривало, что все это, стихийные бедствия, засухи и неурожай, дело рук богини Инари. Та в свою очередь была ответственная именно за плодородие. Старикам молодые не верили, а вот дети боялись каждого шороха за поворотом. Спали в родительских комнатах, всегда включали свет, дабы отогнать злых духов. Чаще стали молиться в храмах. Делать подношения. Убирать могилы. Готовились к худшему. На горизонте парень заметил медленно приближающуюся фигуру, похожую на человеческую. Напрягся, приготовился атаковать. Однохвостый, который сожительствовал внутри парня, с которым тот наконец-то смог поладить, сейчас боязливо заткнулся. Всегда шумный, громкий и подвижный зверь вдруг замолчал. Эта тишина совсем не нравилась Гааре. Ой как не нравилась. Поднявшийся из ниоткуда ветер снова принес запах сырой земли, зеленых листьев и полыни. Чем ближе подходил человек, тем отчетливее шиноби мог рассмотреть его. Им была девушка, чья одежда сильно отличалась от обычной. Белоснежное платье рубашка, практически прикрывающее ноги, с длинными рукавами, расшитое золотыми нитями, бусинами и драгоценными камнями, которые в свете солнца блестели невиданным светом. Высокий ворот украшал серебряный многоуровневый ошейник, также щедро усыпанный драгоценностями. На руках были длинные браслеты, будто латы, прикрывающие руку от самых запястий до локтей, повторяющие ее естественный изгиб. За всей этой роскошью парень не мог сделать и вдоха. Что-то внутри него молчаливо восхищалось ее грациозностью и величием. Раньше таких высоких чувств в реальной жизни он не испытывал. Будто сам Ками спустился с небес к нему в обличии женщины. Светлые волосы были собраны в высокую прическу, задние пряди которых струились по спине и плечам. Несколько толстых кос на голове, словно ободок. Вплетены серебряные бусины и белые ленты. Его ошибкой стало посмотреть ей в лицо. Острые скулы, четко очерченный овал лица. Высоко поднятый подбородок. И глаза. Красные, будто сама кровь. Будто Шаринган. Единственным отличием от него было отсутствие витиеватого черного узора, присущего любому Шарингану. Гаара не мог описать, что именно он чувствовал, глядя в них. Силу? Безусловно. Желание подчиниться? Желание беспрекословно выполнить любой приказ. Любовь? Скорее мудрость старого человека, веками бродившего по миру. Это чувство нельзя описать простыми словами. Оно и не поддается объяснению ни на одном языке мира. Это чувство, когда ты смотришь на звездное небо и понимаешь, насколько то прекрасно и ужасающе одновременно. Когда до Казекаге оставалось добрых двести метров, девушка остановилась. Долгий взгляд. Глаза в глаза. Душа в душу. Затем женщина поклонилась, заведя левую руку за спину, другой невесомо поддерживала корпус, легко касаясь своего платья. Рамки приличия все же соблюсти следовало. Шукаку, находящийся внутри парня впервые за это время подал голос. Тихо, практически неслышно, лишь вибрация отражалась от стенок создания. «Поклонись в ответ». Хела смотрела сквозь парня, смотрела прямиком на демона внутри него. Однохвостый повторил жест Гаары, просто склонив голову в знак уважения. С древними Богами, старше Мироздания следовало быть почтенным. Он слышал легенды, что рассказывал старик мудрец. Слышал о существах столь похожих на них и столь непохожих одновременно. Силу, которой она обладала невозможно было не заметить даже при отсутствии у нее чакры. Не думал, что на своем веку он встретится с одним из них. Ведьма заговорила на незнакомом для шиноби языке. Гаара внимал ей, чуть приоткрыв рот, не в силах сказать и слова. Девушка специально сковала его движения магией, чтобы парень не убежал, чтобы выслушал то, что она сейчас скажет. В особенности выслушать должен был демон. — За мною — мир страданий и мучений, За мною — скорбь и слезы без конца, Мир падших душ, печальных привидений. Я — правосудье высшее Творца, Могущества и воли осознанье, Творение Небесного Отца, Воздвигнутое раньше мирозданья. Бесстрастно я гляжу столетьям вслед. Ни гнева нет во мне, ни состраданья. За мной ни для кого надежды нет!..[1] Выждав несколько секунд, продолжила на японском, привычном для этой Тени, языке. Это послание предназначалось Гааре и всем Каге: — Молния ударит в Белое Древо — война свершится. На последних словах шиноби увидел то, чего точно быть не могло. Безжизненная доселе пустыня, покрытая лишь песками, зацвела белыми цветами. Они заполонили всю округу. Низкие цветы с ярким запахом чего-то легкого и воздушного ковром раскинулись по округе. Их стойкий аромат опьянял. — Как только соберется совет, весь этот мрак закончится. Первые капли воды упали на землю с глухим звуком. На небе было ни облачка. Сперва пошел легкий моросящий дождь. Гаара не мог отвести взгляда от фигуры, стоящей напротив. Краем глаза заметил, как меняет свой цвет ее платье. С белого на багряно-красный. Заметил, как быстро расплывается огромное красное пятно по округе. Смог наконец-то переключить внимание на цветы под ногами. Те с каждой новой каплей становились алыми, как кровь. Парень статуей наблюдал за ними, будто пред ним предстала Медуза, что обратила его в глыбу на веки вечные. Крики людей, находящихся сейчас в деревне, он не слышал. В голове набатом били ее слова.

На седьмой день с неба лился кровавый дождь. На седьмой день на главных площадях пред резиденциями каждого из Каге выросло толстое белое дерево без листьев. На седьмой был экстренный сбор Пяти Каге. На седьмой день на собрании появился Кабуто. На седьмой день он развязал Четвертую Мировую Войну Шиноби.