Уроборос

Учиха провожал уходящую в рассвет армию со странным чувством неумолимо приближающегося конца. Шестое чувство будто бы заранее говорило Мадаре готовиться к худшему. Ониксовые глаза впились в фигуру Хелы, сидящую на коне и держащую отрубленную голову Ооцуцуки. Ощущения победы не было и в помине. Казалось, сегодняшняя битва — пшик, по сравнению с тем, что их ожидает. Откуда взялись такие догадки сказать было сложно. Когда окровавленная фигура ведьмы скрылась в густой зеленой листве, сделал усилие над собой, перевел взгляд на дерево-бог. — Все мы ввязались в игру, правила которой до конца не осознаем, — сказал тихо Мадара себе под нос, еле шевеля губами. Эстер в конвульсиях била кулаками по груди Кисаме. Тот прижимал ее к себе со всей силы, стараясь хоть на миг успокоить девушку. Вскоре всхлипы становились все тише, сил в руках оставалось все меньше и меньше, а голова раскалывалась от боли, будто в виски медленно вкручивают раскаленные гвозди. Эстер давно так не психовала, с тех самых пор, как Хела подстроила свою смерть на Земле. Вначале было ощущение, что их разыграли. Получив весть о том, что Элеонора Иствуд, а именно таким именем пользовалась Хела в тот промежуток времени, трагически погибла в автомобильной катастрофе, Эстер вначале рассмеялась. Ведь знала, Хела всегда могла выпутаться из любой передряги, какой бы серьезной она не была. Знала ведь, что девушка не может умереть, однако спустя два часа мысли о невозможности подобного действа пропадали, как круги на воде. По официальной версии, Хела не справилась с управлением и вылетела в кювет на приличной скорости. Машина вдребезги, казалось, метал погнули руками, будто пластилин. Повсюду кровь. Неестественно согнутые руки, вцепившиеся в руль. Сомнений быть не могло, это была она. На опознание тела ездил ее муж, Лиам. История их знакомства была странной и окутана тайной — Эстер не знала, почему Хела выбрала себе в партнеры именно его. Деньги? В них ведьма не нуждалась. Влияние? Тоже нет. Плюс ко всему, девушка не стремилась знакомить Лиама со своими друзьями, он практически не появлялся рядом с ней. Был призраком. Томас прошерстил тогда все базы, легальные и не очень, чтобы уличить его в чем-то странном и незаконном, найти хоть какую-то зацепку. В голове не укладывалось, как взрывная и громкая Хела может выйти замуж за спокойного и осторожного человека. Никто не мог найти информацию о его месте работы, о его семье, да даже банальные штрафы за превышение скорости. На имя Лиама не было зарегистрировано ни одного транспортного средства, по документам, даже жилья не было. Томас предположил, что все документы — поддельные. И он был прав. Однако, стоя перед могильной плитой с букетом белых лилий, он плакал. Беззвучно. Долго. Глядел на буквы, выгравированные на темном мраморе. Перечитывал их раз за разом, хотел понять, взаправду ли это. Никто не знал их настоящую историю знакомства. Никто не был на свадьбе, ведь расписались они без свидетелей и очень быстро. Не было пышного праздника, счастливых слез на глазах родных и друзей. Было лишь желание спокойной жизни без лишних глаз и ушей. Хела попыталась, правда, изо всех сил, стать нормальной. Лиам помогал с этим. Однако… Ее жизнь в тот год изменилась ровно за неделю. Визит Зейна. Утопленная в реке машина. Сгоревшая часть особняка в Италии. Именно после этих событий ведьма поняла — так больше продолжаться не может. Она разозлилась на саму себя, на свою беспечность и глупость. Была готова рвать на себе волосы и выть волком от осознания, что вновь все пошло в одно место. Где бы она не была, с кем бы не жила, прошлое не отпускало. Стараясь подавить в себе воспоминания, скрыть их, забыть, контролировать свои эмоции, Хела не учла того факта, что она живой человек. Пускай и с весьма неординарными способностями и умениями. А каждый живой человек, рано или поздно, выгорает, особенно, если сильно старается скрыть свое истинное лицо. Лицо человека, уже давно опустившего руки. Лицо человека, который еле держится на плаву. Давно надо было заметить ее резкие перемены настроения, неумолимое желание остаться наедине с собой и неспособность трезво оценить свои возможности и способности. Прибавим ко всему ночные кошмары, пугающие своей реалистичностью, неспособность быстро напиться вдрызг алкоголем, а ежели такое и случалось, то маска жизнерадостности постепенно уходила с лица Хелы, будто вуаль. Отсутствие инстинкта самосохранения. Внезапно разгорающуюся агрессию на ровном месте, плавно переходящую в апатичное состояние. Желание придушить себя голыми руками за свои идиотские высказывания и поступки. Желание раствориться в воздухе, будто ее и не было вовсе, желание оказаться рядом со звездами. Быть одной из них. Мечтать о недостижимом идеале дома, где тебе комфортно и спокойно, где нет мыслей и проблем. Где бы она смогла быть настоящей. Ее жизнь в тот год изменилась ровно за неделю. Подстроенная авария. Собранные впопыхах вещи. ТАРДИС и ее неизменный спутник, Доктор. Скачок в другое Отражение на сотню с лишним лет назад. Жизнь с чистого листа. И вот, спустя столько сотен лет, в своих руках она держит отрубленную голову своего насильника. Жизнь — удивительная штука, не правда ли? Красные ниточки, разрозненные доселе, сейчас начинали спутываться между собой в истерическом беспорядке. Эмоции, которые она испытывала, невозможно описать. Будто ты попал в волну, и своей силой та тянет себя на дно. Образы, как яркие отблески солнца в воде, сменяют друг друга. Если несколько минут назад была глухая ненависть на Зейна, то теперь отчаянье смешивалось с истерикой. Хела все еще понимала, что прямо сейчас не может выразить весь спектр своих ощущений, но тело хотело разрядки, чтобы перестать чувствовать щемящую боль во всем организме. Желание собственной смерти в этот момент было выкручено на максимум. Даже в таком состоянии она умудрилась вести за собой армию через Тени. Как ей это удалось, оставалось загадкой. Возможно, все дело в многовековой установке, засевшей в голове — армия не виновата в твоих личных переживаниях. Именно этому учил девушку Бенедикт, учил ее отключать чувства на поле боя, учил быть хладнокровной и безжалостной, учил относиться к армии, как к продолжению своего клинка. Если собственная рука, держащая «меч», дрожит, то врага заколоть не получится. — Расходятся, — Какузу кивнул головой в сторону сборища Каге, — Нам пора. Тихое всхлипывание Эстер на груди Кисаме отдавалось вибрацией по всему его телу. Организм настолько исчерпал все свои мыслимые ресурсы, что просто вырубился. Мечник подхватил ее на руки, прижимая к себе сильнее. Огляделся. Взглядом проводил исполинский ясень и медленно глубоко вдохнул. Осторожно, чтобы не потревожить ношу, пошел к остальным Акацуки, что сейчас пытались успокоить нервы после бурного обсуждения насущных проблем. Каге решили, что дальнейший разговор с преступниками будут вести на экстренном послевоенном собрании в Конохе, на котором и решится их дальнейшее будущее. Слишком уж гладкая и складная история выходила — Акацуки неожиданно оставляют попытки поработить весь мир и дружно помогают в войне с Черным Зецу. Подозрительно много белых пятен в истории. Хоть о Хеле и знали лишь единицы, однако она в кратчайшие сроки смогла собрать почти все ключевые фигуры вокруг себя. Каге боялись, что под ногами земля станет зыбкой, словно песок. Опасались той боевой мощи, которой располагала девушка. Шиноби потихоньку начали двигаться в сторону разбитых лагерей, находящихся в нескольких километрах от места брани. На безопасном расстоянии. Оттуда координировали Альянс, там же был и госпиталь. Сотни счастливых, но крайне уставших лиц стекались именно к тому месту. Через пару часов на поле боя практически никого не осталось.

***

Солнце было уже в зените, когда Дилан принялся искать Мадару. Обошел весь лагерь, поспрашивал остальных Акацуки, но поиски не дали желаемого результата. — Да где же он, нам вот-вот надо будет уходить, — раздражение нарастало быстро, словно давление в воздушном шарике. Мужчина в последний раз покрутил головой вокруг себя, быстро осматривая лагерь. Большая часть военной силы уже сменила место дислокации, отправилась по домам, если можно так выразиться. Остались лишь две калеки в лице Цунаде и Джирайи, особо бдящие за отступниками. Следили за каждым, кто особо отличился в ходе битвы. Остальным же шиноби не было дела до того, что станет с убийцами, они собирали вещи и сваливали каждый в своем направлении. Уходили группами по двадцать — двадцать пять человек. Принцесса слизней стояла недалеко от него, скрестив руки на груди. Пыталась разобрать на лице Дилана хоть что-то кроме беспокойства, обличить его во лжи. Разгадать коварный план. Джирайя неспешно подошел к ней, положил руку на плечо. — Помоги ему, а я уведу свою детвору. Женщина не сдвинулась с места, лишь тяжело вздохнула. — А если… — Никаких если. Цуна, они не враги. — Откуда такая уверенность, — сейчас она плевалась ядом похлеще Орочимару, — Я им не верю. — Если ты не веришь им, то не доверяешь и мне, — в его голосе была сталь. Цунаде перевела взгляд на друга. Такое резкое заявление заставило слегка вздрогнуть. — Откуда такая непоколебимая уверенность? Тишина. Он не спешил приводить аргументы, не спешил переубеждать женщину. Хотел, чтобы Цуна сама пришла к такому умозаключению. Хотел, чтобы она почувствовала то же, что чувствует и он — благодарность. Спустя пару минут, произнес лишь одну фразу: — Ты не видела ее глаза, — и ушел, не дожидаясь разрешения забрать оставшихся Акацуки с собой. Яхико встревоженно смотрел на учителя. Тот без лишних слов махнул им рукой и увел за собой. Все, кроме Дилана и Цунаде покинули лагерь, и лишь Эдмунд как-то странно себя ощущал, будто чувствовал надвигающуюся бурю. Ощущение давления на грудную клетку было небольшим, однако, весьма раздражающим. Свалил это на усталость и двинулся за остальными, растирая грудь в районе сердца ладонью. Тем временем Дилан решил попытать удачу. Чуйка подсказывала, что Учиха может быть на поле боя. Решил проверить свою теорию, попросил помощи у Хокаге. Вместе патрулировать было бы намного быстрее, плюс ко всему, она смогла бы засечь незначительные проблески чужой чакры. Много времени не потребовалось — нашли пропажу почти сразу же. Мадара восседал на возвышении, где ранее стоял флагшток со знаменем Амбера. Мужчина задумчиво пялился на горизонт, будто ожидая чего-то. Или кого-то. — Я тебя уже обыскался, — облегченный выдох, и вот уже рядом на землю опускается фигура Дилана. Мадара пристально взглянул на него, а затем мимолетом прошелся глазами по Цунаде. Задержался на ее фигуре лишь на миг, оценивая расстояние до нее, — Пошли. Нам пора. Учиха не сдвинулся ни на миллиметр. Даже не пошевелился. Он выжидал. Дилан решил дать ему еще немного времени, но Цунаде, чуть повысив голос, властно попросила всех присутствующих плавно, в ритме танца удалиться за ней. Ее приказ, извините, просьбу мужчины тактично пропустили мимо ушей. — Она знает, что делает. — Ощущение, будто мы видели ее в последний раз, — Мадара наконец подал голос. — Элеонора никогда не сидела на одном месте долго, — усмехнулся, вспоминая, сколько раз за год Хела могла поменять место дислокации, — Ее путешествия спонтанны и внезапны. Но одно за восемьдесят лет я усвоил уж точно — она никогда не оставит дело незавершенным. А в этом Отражении таких дел предостаточно. — Будущая версия, та, что в дереве, — Учиха будто не слушал его, а может просто не мог сейчас сформулировать все свои мысли в цельное высказывание, и говорил вслух обрывки своих размышлений, — Почему она смогла разбить технику? Что она отдала взамен их чакры? Цунаде начала прислушиваться к их разговору. — Я не знаю. Мадара всматривался в дерево, прокручивая события минувших дней. Раз за разом, методично и неспеша, вспоминая каждую деталь. Восстанавливал хронологию. Он настолько углубился в свои мысли, что не заметил, как стремительно начал гнить ясень, блеклая копия древа Иггдрасиль. Темные пятна расползались по стволу, сжирали кору беспощадно и жестоко. Некогда зеленые листья скручивались в трубочку, а затем и вовсе чернели, будто обугливались от пожара. Дилан подскочил на ноги, не веря своим глазам. Цунаде также суетливо в несколько широких шагов оказалось рядом с ним. Хотела было ринуться ближе, однако ее остановила рука мужчины, ухватившая ее за запястье. Жест быстрый, отточенный годами. Наконец и Учиха заметил изменения. Уставился вперед. Не сводил глаз с умирающего дерева. Медленно, стараясь не тратить силы, потянулся к знамени, крепко сжал его в руке и встал на ноги. Думалось, это единственно важная вещь во всем мире. Тонкая красная нить, что скоро порвется. Нить, соединяющая их судьбы с жизнью Хелы. Голубое небо затягивало неестественно светлыми лиловыми облаками. По истечению некоторого времени облака затмили яркое солнце, становились массивнее, больше в размере и имели ярко выраженный сине-фиолетовый окрас. Погода менялась прямо на глазах. Будто в привычном течении времени был сбой. Будто менялась не только погода, но и само время суток. — Что происходит? — Цуна была заворожена природным катаклизмом, не веря собственным глазам. Неестественно яркий лес на фоне темных фиолетовых сгустков туч, что будто светились изнутри. Запах озона в воздухе. Слабый ветер, гонящий откуда-то странный запах. Гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания трех живых тел. И окровавленное поле брани с сотнями тел убитых. С позиции чистой теории, сейчас в воздухе должен стоять смрад крови, но его не было. Был лишь запах чего-то тяжелого и терпкого, он то и перебивал все зловонные останки. По спине Дилана пробежали мурашки. Мужчина рвано дышал, а все его тело подрагивало. Хватка на руке Цунаде разжалась. Он с ошарашенными глазами глядел себе под ноги. Никогда прежде Мадара не видел его в таком состоянии. В состоянии первобытного ужаса. — Цветы, — Сенджу в шоке приоткрыла рот, — Я помню эти цветы. Они росли на могиле дяди Тобирамы в Конохе, — внезапный порыв поделиться этой информацией с остальными стал неприятным открытием для Цунаде. Хоть женщина и была скупа на личную информацию, но прямо сейчас ее могли читать, как открытую книгу. Ей было страшно. Алые цветы с каждой минутой все больше и больше покрывали землю тяжелым ковром. Скорость, с которой они вырастали, поражала воображение. Трупы почему-то быстро поглощала земля, из которой спустя пару секунд вырастали новые растения. Такие же алые, как сама кровь. Вот, откуда был этот странный терпкий запах. — Это же легенда, — Дилан все никак не мог успокоиться, — Страшная сказка, — колотило, будто у него жар, — Девять крепостей Нульзира пали за десять дней, — он говорил очень тихо, почти шипел слова, — Долины Колндира усыпаны телами погибших. Кровь льется рекой, а из тел произрастают цветы, красные, как само закатное небо. Все это не может быть правдой. Это всего лишь старая байка. — Эта байка связана с Бенедиктом, принцем Амбера? — Учиха задал самый правильный вопрос. Сейчас мужчина пытался понять, чего так сильно испугался Дилан и почему он считает, что все это — просто легенда. Глаза Дилана чуть не выкатились из орбит от удивления. Он попал вточку. Предположение подтвердилось. До него только что дошло: абсолютно никто из ее друзей не знает полную историю жизни ведьмы. Именно эту недостающую деталь он искал. Учиха понял, как сильно она просчиталась — если бы ее друзья не пришли за ней в эту Тень, они бы никогда и не узнали о скелетах в шкафу девушки. Она сдуру поделилась личной информацией с Акацуки, даже не подозревая о том, какую ошибку совершила. Все таки он оказался прав, контролировать абсолютно все Хела не в силах. Учиха печально ухмыльнулся. С каждым днем жить становилось все интереснее, а заинтересованность Мадары каким-либо человеком сложно было оборвать в два счета. Хотелось узнать больше о девушке. Хотелось узнать абсолютно все о ней.