Уроборос

Осталось всего несколько часов до того, как она вновь это сделает. Быть может, на этот раз, все получится? Быть может, ее разум позволит телу умереть, зная, какая именно зараза обитает внутри нее? Она считала это проклятьем. Считала глупой шуткой до тех пор, пока не попробовала это сделать. У нее получилось поменять Тень силой мысли. Получилось изменить цвет неба, сделать оттенок зелени более глубоким, а безжизненные покрытые ледяной коркой поля зацвести, будто вновь пришла весна. У нее получилось. Вороны явно измывались над ней, язвили и подкалывали, а Хела все никак не хотела принять тот факт, что Бенедикт, тот самый мужчина, обучивший ремеслу войны, мог являться ее дядей. Возможно, птицы указывали не на близкое кровное родство, а на более далекое. Кто знает, может, он и правда ее дальний родственник. Всю ситуацию усложняли два факта. Первый, Бенедикт — принц Амбера. Места, покрытого коркой льда и ворохом тайн, место, в котором она хотела бы оказаться лишь в виде стороннего наблюдателя, но не как в виде главного действующего лица пьесы. Он манил и пугал одновременно, внушал дикий ужас и восторг, заставлял обходить стороной и даже не пытаться попасть в эту «страну чудес». Второй, Бенедикт все еще жив. И, по рассказам Дилана, в самом расцвете сил, как раз каким его и запомнила девушка. Уверена, что как только встретится с ним взглядами, не сможет сдержаться и умрет от боли в груди. Мечты о блаженном месте, где трава зеленее, а деревья — выше, вдруг сменились пугающими мыслями о том, как сильно ее способностями могут заинтересоваться остальные. Посвященные Адепты мира Амбера, такие как Бренд. Ведьма была уверена на сто процентов, что этот парень — один из сильнейших, с кем ей приходилось встречаться в жизни. Пускай их встреча была недолгой, но тот час длился будто вечность. Его взгляд замораживал сердце и сжигал одновременно, заставлял не шевелиться и бежать со всех ног как можно дальше, побуждал тягу подчиниться его силе и сражаться до самого конца, пока Смерть их не рассудит. Скорее всего, именно он сможет помочь ей умереть. Правда, эта мысль сменилась другой, более трезвой. Зачем ему убивать, если можно сделать Хелу своей пешкой? Верно? Поскольку девушка не знала, откуда идет угроза Черной дороги, поскольку не знала, кто все эти монстры и почему один из них принял ее за свою, Хела решила не рубить с плеча и посмотреть на ситуацию более холодно. Любой ее неосторожный шаг мог запустить непоправимую цепочку событий. Девушка провела несколько дней в том Отражении, куда ее перенесло Дерево-бог. Без еды и воды, просидев на холодной земле неподвижно около десяти часов. Пялилась в одну точку. Думала. Постепенно начинала сопоставлять факты и события, на которые раньше не обращала внимания. Хела маниакально хотела прикончить Зейна, что даже не задумывалась о том, что он хочет ей помочь. Уберечь ее от Них. Есть предположение, что его методы слишком радикальны, однако, не лишены смысла. Все время держал ее силу под замком, предположительно поставил следящую печать, чтобы точно знать, где сейчас его драгоценность. Учил защищаться магией, обороняться ей, в крайнем случае убивать ядами, приготовленными на экстренный случай. Вдалбливал в голову мысль о том, что никому нельзя доверять. Особенно королевской семье Амбера. Зейн хотел ее сберечь, а она, идиотка, этого не заметила. Какая же она дура. Все стало слишком сложно. Она брела, превозмогая боль в отекших мышцах. Сейчас не самое лучшее место для истерики. Хеле всегда казалось, что повсюду за ней наблюдают тысячи любопытных глаз, следящих за каждым ее шагом. Она брела вперед. В лес. Двигала Тени. Делала уверенные широкие шаги в освоении этого искусства, которому обучаются годами. Правильно поставленная цель и ничего кроме собственного воображения. Вот сейчас под ногами хрустнет сухая ветка, а через двадцать шагов трава пожухнет и воздух станет холоднее на несколько градусов. Небо будет без единого облачка, а ледяная пустыня первых морозов встретит странника с распростертыми объятиями. Миновав эту Тень, пожелает, чтобы трава вновь приобрела жизнь, налилась соком и зеленью, чтобы сама природа пробудилась, а воздух наполнился красками новых ароматов. Тысячи новых миров, миллионы комбинаций. И везде она чувствует опасность. Чувствует, как за ней рано или поздно придут Они. Хела не знала, что на другом конце Вселенной, за несчетное количество Теней от нее с минуты на минуту соберется целый консилиум, где принцы и принцессы Амбера будут обсуждать убийство своего брата, Каина, и загадочное исчезновение Бренда, что на данный момент заточен в башне. Его спасение запустит новый виток давней игры, затеянной задолго до рождения многих из членов королевской семьи.

Неудачный эксперимент, который мог стать Венцом Творения, но вместо этого был рожден девушкой.

(Одно из тысяч Отражений. Коноха) Голубое небо затягивало неестественно светлыми лиловыми облаками. По истечению некоторого времени облака затмили яркое солнце, становились массивнее, больше в размере и имели ярко выраженный сине-фиолетовый окрас. Погода менялась прямо на глазах. Будто в привычном течении времени был сбой. Будто менялась не только погода, но и само время суток. — Что происходит? — Цуна была заворожена природным катаклизмом, не веря собственным глазам. Неестественно яркий лес на фоне темных фиолетовых сгустков туч, что будто светились изнутри. Запах озона в воздухе. Слабый ветер, гонящий откуда-то странный запах. Гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания трех живых тел. И окровавленное поле брани с сотнями тел убитых. С позиции чистой теории, сейчас в воздухе должен стоять смрад крови, но его не было. Был лишь запах чего-то тяжелого и терпкого, он то и перебивал все зловонные останки. По спине Дилана пробежали мурашки. Мужчина рвано дышал, а все его тело подрагивало. Хватка на руке Цунаде разжалась. Он с ошарашенными глазами глядел себе под ноги. Никогда прежде Мадара не видел его в таком состоянии. В состоянии первобытного ужаса. — Цветы, — Сенджу в шоке приоткрыла рот, — Я помню эти цветы. Они росли на могиле дяди Тобирамы в Конохе, — внезапный порыв поделиться этой информацией с остальными стал неприятным открытием для Цунаде. Хоть женщина и была скупа на личную информацию, но прямо сейчас ее могли читать, как открытую книгу. Ей было страшно. Алые цветы с каждой минутой все больше и больше покрывали землю тяжелым ковром. Скорость, с которой они вырастали, поражала воображение. Трупы почему-то быстро поглощала земля, из которой спустя пару секунд вырастали новые растения. Такие же алые, как сама кровь. Вот, откуда был этот странный терпкий запах. — Это же легенда, — Дилан все никак не мог успокоиться, — Страшная сказка, — колотило, будто у него жар, — Девять крепостей Нульзира пали за десять дней, — он говорил очень тихо, почти шипел слова, — Долины Колндира усыпаны телами погибших. Кровь льется рекой, а из тел произрастают цветы, красные, как само закатное небо. Все это не может быть правдой. Это всего лишь старая байка. — Эта байка связана с Бенедиктом, принцем Амбера? — Учиха задал самый правильный вопрос. Сейчас мужчина пытался понять, чего так сильно испугался Дилан и почему он считает, что все это — просто легенда. Глаза Дилана чуть не выкатились из орбит от удивления. Он попал в точку. Предположение подтвердилось. До него только что дошло: абсолютно никто из ее друзей не знает полную историю жизни ведьмы. Именно эту недостающую деталь он искал. Учиха понял, как сильно она просчиталась — если бы ее друзья не пришли за ней в эту Тень, они бы никогда и не узнали о скелетах в шкафу девушки. Она сдуру поделилась личной информацией с Акацуки, даже не подозревая о том, какую ошибку совершила. Все таки он оказался прав, контролировать абсолютно все Хела не в силах. Учиха печально ухмыльнулся. С каждым днем жить становилось все интереснее, а заинтересованность Мадары каким-либо человеком сложно было оборвать в два счета. Хотелось узнать больше о девушке. Хотелось узнать абсолютно все о ней. А она всего лишь хотела леденящего душу покоя и вселенского холода. Как только под ногами начал вырисовываться алый ковер из цветов, а поле боя больше стало походить на чей-то богатый сад, остановилась. Хела была глубоко в лесу, чувствовала, что на «той» стороне есть живые люди. Сил определить личность практически не было, поэтому ведьма просто встала на месте, как вкопанная. Бесцельно блуждала взглядом по алым бутонам под ногами, вспоминала ранние годы жизни. В последнее время все мысли были лишь об ошибках прошлого, которые она так рьяно старается искупить своей кровью и слезами. Земля давно впитала все, оставив после себя лишь холод и вселенскую скорбь. Глупо было думать, что в силах поменять свое нутро. Глупо думать, что она с тех пор изменилась. Вена как была маленькой напуганной девчушкой, перемазанной в крови, так ей и осталась. Изменился лишь взгляд — с ожесточенного на уставший. Ради кого она старается? Зачем держит вокруг себя людей, которые намертво привязаны к ней стальными цепями обязательств? Эстер, Дилан, Эдмунд да тот же Томас — все они не могут избавиться от чувства долга перед ней, так ведь? Именно поэтому они следуют за ней? Верно же? Голова начинала побаливать от количества догадок. Усталость берет свое, однако… Последний рывок перед важным шагом она сделать обязана, обязана самой себе. Глубоко вздохнуть и гордо шагать прямиком в Коноху, где, по рассказам Кисаме, проходил так называемый суд присяжных заседателей. Но перед этим ей надо подготовиться. Ледяной деревянный пол под босыми ногами не издавал ни звука. Хела будто была незваным гостем у себя же в доме. Ступала медленно и немного лениво, уверенно шагая по темным комнатам. Девушка старалась не издавать посторонних звуков, желала запомнить обстановку дома такой, какой она есть сейчас. Холодной и безмолвной, наполненной бесчисленными вещами из разных эпох и Теней. Будто бы музей имени себя. Скоро большей части вещей не станет, девушка отчетливо помнила, как уносила некоторые из них с собой на Землю. Ее прошлая версия хоть и оставит некоторые вещи, но законченным полотном художника эта картина никогда не станет вновь. Руки немного дрожали, когда она взяла с полки книгу. Осторожно крутит ее в руках, словно вор, прицениваясь. Зеленые глаза пытаются запомнить ее название, но ничего не выходит. Хела лишь замечает, какой тонкой кистью выведены бледные буквы на обложке. Сколько труда и времени вложено в это искусство. Столько сил потрачено на его создание. Хочется прямо сейчас отдать эту книгу ее истинному хозяину, чтобы завершить круг. Аккуратно поставила ее на место. Тихим шагом направилась в ванную. Все действия девушка выполняла в тишине и практически на автомате, старалась не обращать внимания на слишком громкий звук бегущей из крана воды. Холодные капли стекали по голому телу, а ступни не желали опускаться на ледяную плитку. Еще пару секунд бы… погреться. Может, поможет. Когда с водными процедурами было покончено, начало светать. Прошла целая ночь, а она даже не заметила этого. Удивительная штука. Счет времени был незаметен, лежа в позе эмбриона на холодной плитке в ванной. Рассвет Хела встретила на веранде, сидя в плетёном кресле. Тело прикрывал тонкий стой ткани темно-синего, практически черного цвета. Королевский синий, так его назвал Клаус. В день, когда Вена в первый раз надела это платье, умер ее старый друг. Она на знала, почему до сих пор хранит этот кусок сшитой ткани, почему сдувает с него пылинки. Ведьма будто ждала, когда этот день настанет снова, ждала, когда ее состояние будет близко к той самой точке, что была много лет тому назад. Высокие манжеты украшены браслетами из серебра. Тонкая, практически невесомая нить рисовала витиеватые кельтские узлы. Два абсолютно разных, но дополняющих друг друга украшения. На левом браслете — символы веры, на другом — силы. Именно те составляющие, что ей понадобятся через несколько часов. Сейчас же она наслаждается последним спокойным рассветом в ее новой жизни. Сегодня она вернется к старой — покрытой льдом и свернувшейся кровью. Вернется к истокам.

***

Из кабинета, где проходило собрание Каге, неслась отборная брань. Шум стоял такой, что даже на противоположном конце коридора дрожали стены, а шиноби старались обходить тот этаж стороной, откладывая свои важные и не очень дела. Три часа без перерыва шло бурное обсуждение событий войны. Главы деревень стояли на том, чтобы выпроводить отступников как можно дальше. Не позволять им приближаться и близко к населению, которое своими глазами видело какую поддержку Акацуки отказали на поле боя. За их действиями каждый видел злой умысел и лишь Цунаде почему-то сидела подозрительно тихо. Из головы не выходило то поле красных цветов, увиденное вчера. Бились антикварные вазы, разлетались по полу на тысячи осколков. Голоса срывались до хрипа. Стены дрожали от переизбытка ки. Акацуки в полном составе поливали грязью старейшин деревень, рассказывая грязные секреты каждого присутствующего. Взятки. Убийства на почве власти и денег. Насилие над гражданскими. Безнаказанность местных органов власти. Шпионаж, подпольная продажа запрещенных веществ. Полный букет всевозможных девиантных отклонений в поведении. Никто не собирался доверять ближнему своему, особенно сейчас, когда влияние Каге снизилось на фоне силы Акацуки и Хелы. «Совет овального стола» длился уже клятых три часа. За все время, проведенное в комнате, ни одна из сторон не пришла к какому-либо соглашению. Утомляет. Больше всех этот цирк утомлял Кисаме. Знает же ведь, миром шиноби правят связи и деньги. Тот, в чьих руках две составляющие — является главой деревни. И думается, не все Каге, присутствующие здесь, обладают такими ресурсами. Без толку разговаривать через посредников. Молодой Казекаге уже держался за голову, стараясь унять боль в висках. Хвостатый внутри подозрительно тихо себя вел. Слишком тихо. Парень устало посмотрел на друга, что сидел в дальнем углу комнаты. Кажется, этот день не закончится никогда. Наруто сверлил глазами пол, скрестив руки на груди. Сгорбился, повесив голову вниз. Глаза поднимать было бессмысленно, ничего нового он сегодня не увидит. Узумаки не понял, когда впал в состояние вселенской усталости, в какой момент времени все силы напрочь покинул его тело, а разум мигом отчистился. Быть может, в момент, когда он рьяно доказывал невиновность Саске и молил глав о его прощении? А может тогда, когда силой ударил кулаком по столу так, что жирная трещина прошла точно поперек толстого дерева? Саске вторил товарищу. Молча наблюдал за цирковым представлением, разворачивающимся на его глазах. Учиха подмечал каждую деталь, старался предугадать, какой вердикт вынесут Каге и к чему им всем готовится. Ситуация вырисовывалась пренеприятнейшая. Орочимару переродился, помолодел лет на двадцать и теперь полон сил и энергии. Учитель теперь всецело занимался тем, что каждый вечер проводил в лаборатории, что-то усиленно вычисляя и ставя многочисленные опыты на каких-то тканях и жидкостях. Когда Саске подошел поинтересоваться, чем это он тут занят, тот был послан в довольно грубой форме куда подальше. Саннин хлопнул дверью так сильно, что, казалось, разбудил мертвых. Акацуки, как оказалось, сменили направление курса с «мирового господства» на «подозрительно тихо и эффективно подчищаем свои же косяки». Учиха не понимал, радует его такая смена амплуа или же наоборот пугает. С одной стороны, они не стремились качать права и выпрашивать компенсацию за их щедрый подарок, но с другой, не попросив ничего взамен такой услуги, их авторитет и лицо организации в глазах окружающих вырос бы до небес. Странно все это. Саске чувствовал себя на удивление спокойно, даже умиротворенно. Будто бы все встало на свои места. Будто его за руку отвели за кулисы и показали всю изнанку спектакля. Отчасти, так и было. Немного напрягало, конечно, что по итогу старые враги оказались союзниками, но в целом, его все устраивало. Впервые за долгое время он чувствовал власть в своих руках, а именно в руках своего клана. Брат, Шисуи, Обито и Мадара. Все они — части единого целого. Пугающего и сильного целого. Саске ухмыльнулся, почти незаметно. Всего на несколько секунд. Он ждал появления главной гостьи программы. Надежда на ее приход была маленькая, но огонек надежды внутри не желал затухать. Может, ей удастся убедить этих стариков также, как она убедила и его? Хотя она и так сделала уже слишком много. Самое интересное, Учиха даже не понимал, почему. Зачем она так поступает, почему так терпелива и добра с ним? Какую цель преследует и почему ее взгляд всегда кажется таким вымученным и бесконечно добрым. Теплым, как закатное небо. Хела будто прожила куда больше лет, чем это казалось на первый взгляд. И та сила, которой обладала девушка, ей не находилось разумного объяснения. Все слишком запутано. Учиха шумно вздохнул и поднял глаза на брата. Итачи заметил этот жест, но виду не подавал. Смиренно ожидал, сидя за столом, когда же наконец пламенная речь Шисуи по поводу места Учиха в войне закончится. Парень постепенно, мелкими шажочками подбирался к самой сути, старался воззвать к совести и человечности. — Я прекрасно понимаю, что всем трудно в это поверить. Понимаю ваш скептицизм, однако, ваши глаза не врут. Я — действительно тот самый Шисуи Учиха, тот, кто пожертвовал всем ради благополучия деревни. Почему же сейчас вы не хотите обратить на меня внимание, почему стоически не желаете выстраивать диалог с нашей стороной? — парень говорил вкрадчиво, медленно, переводил взгляд ониксовых глаз с одного Каге на другого, — Объявите амнистию всему командному составу Акацуки, а также Учиха Саске и команде Така. Мы вправе выдвигать эти требования на основании действий, совершенных на Мировой войне шиноби. Без их поддержки вы бы проиграли. Также прошу в срочном порядке рассказать полную правду о клане Учиха и о том, кто именно отдал приказ по его истреблению. Деревня обязана знать правду, гражданские не должны очернять память моего клана. Шисуи старался из последних сил. Был на пределе. Еще немного, и опустятся руки. Шиноби будто говорил в пустоту, желая услышать ответ. По правде говоря, вопросами, связанными с Учиха должна была занимать именно Цунаде, но сейчас женщина находилась в состоянии глубокого размышления, поэтому мало обращала внимания на ругань и брань, царящие вокруг. Сплела пальцы в замок, поставив локти на стол, и смотрела ровно на Мадару. В этом кабинете он был единственным свидетелем той странной картины на поле боя. Время шло, а она продолжала смотреть сквозь него. Живая легенда, тот, кто развязал войну, тот, кого поглотило проклятье ненависти, сидит живой и лениво наблюдает за ходом так называемых переговоров. Друзей Хелы из других Отражений на совет не позвали. Если честно, им и без разборок правящих индюков было чем заняться. Эстер после битвы и эмоционального потрясения свалилась без сил. Кисаме, несший ее тело на руках, в тот момент перепугался до невозможности. Сразу проверил пульс и дыхание. Девушка была жива, но без сознания. Прямо сейчас звездочка лежала в больничной палате, а рядом караулил Эдмунд. Мужчина, сидя на подоконнике, старался не спускать глаз с подруги, но усталость все же взяла свое. Прикрыл глаза буквально на минуту и уснул, скрючившись в странной позе. Тома отправили подышать свежим воздухом, иначе парень бы придушил обслуживающий персонал больницы. По его мнению, врачи делали недостаточно. Он кричал, повышал голос, срывался на медсестер. Готов был уже своими руками ставить эти клятые уколы Эстер, лишь бы девушка наконец-то пришла в себя. А Дилан просто сидел в коридоре под дверью палаты и смотрел в стену. Сил, чтобы просто пошевелить пальцем, не осталось. Мозг молил об отдыхе, но чувство беспокойства съедало изнутри. Красные поля до сих пор стояли перед глазами. — Сначала вы поливаете нас грязью, а теперь — амнистия? Вы с ума сошли?! — из ноздрей Рейкаге чуть ли пар не валил, — Скажите спасибо, что мы вас не убили прям там. Как твой язык вообще осмелился сказать такое! Они не договорятся сегодня. Скорее всего, не договорятся никогда. Мадара понимал, что уговорами невозможно добиться желаемого. Нужны более весомые аргументы, козыри, которыми можно и нужно разбрасываться прямо сейчас. Как назло, ничего на ум не приходило. Похоже, их не пугала перспектива раскрытия их грязных секретов, чего уж там, Мадара предполагал даже, что Каге просто попробуют кинуть всех гнить в камеры. Что ж, интересно посмотреть на это. Интересно, а что будет, если их всех просто поубивать прямо здесь и прямо сейчас? Учиха уже успел накидать небольшой план по зачистке территории кабинета, как заметил резкое движение справа, где сидел Наруто. — «Просыпайся», — Наруто успел задремать, когда раздался голос Курамы в подсознании. Парень мигом открыл глаза и уставился на открытое окно. Быстрота движений Узумаки заставила Саске напрячься. Широко открытые голубые глаза с надеждой разглядывали зеленые деревья за окном. — Что случилось? — Мадара не церемонился с титулами, напрямую спросил Казекаге, почему тот резко уставился в открытое окно. Повернул шею, заметил, что и Наруто сидит в такой же выжидающей позиции. Парень не моргал, вцепился ладонями в колени. В кабинете наконец-то тишина. Остальные Каге с подозрением глядели на Джинчуурики, ждали, что произойдет дальше. В коридоре за дверью пару секунд слышны обеспокоенные голоса, затем и вовсе стихли, оставив после себя лишь стук каблуков по деревянному полу. Сомнений не было. Пришла Хела. Акацуки гадали, какая именно версия прямо сейчас откроет дверь — та, что воодушевлённо танцевала в платье или же та, которая привела за собой армию. В любом случае, было бы неплохо закончить этот консилиум как можно быстрее. Ведьма осторожно коснулась холодного металла, повернула ручку двери. Спокойно зашла, окинув всю толпу взглядом. Внешне могло показаться, что девушка уверенна и контролирует ситуацию. Увы, все было наоборот. Серебряные браслеты на руках блестели в лучах солнца, привлекая внимание своим замысловатым рисунком. Первым на эти детали обратил внимание Какузу. В этой Тени таких уж точно не делают, а если и делают, но их цена — заоблачна. Затем взгляд зацепился за тонкую цепочку на шее, уходящую под вырез платья. Плетение было тонким, поэтому что-то точно тянуло его вниз. Возможно, кулон. Мадара гадал, какая версия стоит перед ним. Ведьма могла обрезать волосы уже после того, как увела армию. С тех пор могло пройти немало лет, если опираться на рассказы о несостыковке течения времени в разных Отражениях. Уверенно сказать, кто перед ними — невозможно. Хела обошла овальный стол и встала ко всем спиной. — Буду краткой. Чего вы хотите? Эй возмутился такой дерзости. Опоздать на собрание, так еще и проявить неуважение — отвернуться от тех, с кем ведет беседу. Это было за гранью его понимания. Саске, что сидел ближе всех к Хеле, заметил, как она медленно вдыхала и выдыхала воздух, стараясь успокоиться. Ладони, что сейчас лежали на подоконнике, подрагивали. — За подобное неуважение к Каге убивают, — Рейкаге собирался уже встать со стула и как следует припугнуть Хелу, но ее ответ пригвоздил его пятую точку обратно к стулу. — Ну так убей, — развернулась к мужчине, на лице ни единой эмоции, — сделай мне подарок. Повторять вопрос не буду, — опустила глаза в пол, медленно моргая. До Обито дошло. Она обращалась не к Каге, а к ним: — Амнистия Акацуки, Учиха Саске и команде Така. Открытие тайны гибели клана Учиха всей Конохе. — Можно добавить от себя пару слов? — пол оказался очень интересным, дощечка к дощечке. Она тянула время, чтобы не встречаться взглядами ни с кем. — Да. Девушка поочередно смотрела в глаза каждому главе скрытой деревни, задерживалась на несколько секунд, а затем переводила взгляд на следующего. Убеждала, что это их личное решение. Это было просто. Заблокировать их способность самостоятельно мыслить, внедрить в голову нужную мысль и убедить человека в правильности выбранного им решения. Ни один мозгоправ из этой Тени не сможет найти и следа ее вмешательства. Главное, чтобы в это отражение не пожаловал Он. Хела дернулась от одной мысли о Бренде. Страх за будущее тех, кто останется в этом мире, усилился. Разумеется, он поймет, что к чему. Она в этом не сомневалась. Бренд сильнее ментально и не скрывает этого. Дойдя до Гаары, остановилась. С минуту смотрела в светлые глаза. — Ты и сам знаешь, что делать. Не позволяй никому запугать этого мальчика. Защищай от всех, кто похож на меня. Хела разговаривала не с Казекаге, она общалась с Шукаку. Знала ведь, что он слышит, знала, что Курама также внимательно слушает и делает соответствующие выводы. Снова перевела взгляд на очередного Каге. Дойдя до Цуны, остановилась. Долго всматривалась в ее глаза, думала, как поступить лучше. — Вы свободны, — главы, как под гипнозом, встали со своих мест и направились к выходу. Когда те ушли, девушка глубоко поклонилась Гааре, а затем и Наруто. Узумаки несколько раз постучал пальцем по плечу Саске, внимательно смотря тому в глаза. Время подышать свежим воздухом. Парни, не сговариваясь, вышли один за одним. Через несколько минут в кабинете остались лишь Акацуки и Хокаге. Ведьма некоторое время собиралась с мыслями. Сказать хотелось много, а сил осталось крайне мало. Она уже чувствует, как руки начинают трястись еще больше. Спустя несколько минут, тяжело вздохнув, осмелилась снова взглянуть на Цунаде. Женщина все это время не сводила с девушки глаз. — Páter éjus est sol, Máter éjus est lúna. Доверяй Солнцу и Луне. Они — единственные, кто не очернен ложью. Не разделяй, направь их силу туда, куда подсказывает чутье, а не разум. Не верь старейшинам, — Хела просто просила, а не убеждала, — И дай ребятам то, чего они просят. Спокойствия, — кивнула головой в сторону Учиха, — Пожалуйста. Поймет намек или нет, было уже плевать. Было плевать, попытается она возразить или нет. Абсолютно все равно. Семь минут. Ровно столько она еще продержится. Хокаге почувствовала странную волну тяжести внутри, будто на сердце со всех сторон давят камни. С каждой секундой они все плотнее обхватывали орган, сильнее сжимали его, мешая дышать. Как только Хела сделала глубокий вдох, дышать на секунду стало легче. В голове прозвучала мольба ведьмы: «Все, что Акацуки сказали — правда. Прошу…». Хокаге поднялась из-за стола и, не произнося ни слова, покинула помещение. Все же, сперва следовало обговорить случившееся с Наруто, а не созывать первым делом совет Каге. С парнем общаться было легче на эмоциональном уровне. Уходила все дальше от кабинета. Спускалась на первый этаж медленно, держась рукой за стены. Как только вышла на улицу, смогла перевести дух. Дышала медленно и глубоко, будто только что очнулась от странного сна. Оказалось, не она одна такая — приглашенные гости держались за сердце, повторяя ту же процедуру, что и ирьенин. Не озвученный вопрос повис в воздухе. Шисуи, который до этого не столь внимательно разглядывал девушку, сейчас принялся наверстывать упущенное. В памяти всплыл образ Хелы, держащейся мертвой хваткой за поручень. — Вот и все. Мне пора идти. Особого воодушевления в ее словах не было. — Когда она вернется, расскажите, как все случилось. Детализация на ваше усмотрение. — Так это все-таки ты? — Конан первая вскочила с места и в два шага оказалась рядом, — Что ты сделала с тем деревом? Как смогла выбраться? Пара особо внимательных черных глаз ловила каждый нервный вздох. Учиха был уверен, Хела переведет тему. Она смотрит в пол, затем мягко улыбается краем губ, закрыв при этом глаза. Сглатывает слюну. Поднимает глаза на Конан и предлагает выйти подышать свежим воздухом. — Я очень устала, все расскажу позже. Правда, — касается ее пальцев, чуть сжимая их, — Пошли. Ведьма ждет, пока Акацуки покинут помещение, чтобы ненадолго остаться в тишине. Перевести дух. Прикрыла глаза, ожидая. Девушка не видела, какими взглядами переговаривались Конан и Мадара между собой. Не видела, как Шисуи топчется на месте, наблюдая за поведением соклановца. Как меняется выражение его лица с обеспокоенного на непонимающее в момент, когда женщина легонько берет его под локоть и выводит в коридор за всеми. И лишь оказавшись на первом этаже, Конан поясняет причину своего поступка. — Мадара второй человек после Хидана, читающий ее эмоции лучше, чем кто-либо из нас. Как видишь, Хидана с нами нет. — Я проверю Эстер, — Кисаме быстро улизнул из поля зрения шиноби. — Быстро он, однако, — Обито проводил коллегу по цеху странным взглядом. А Шисуи в этот момент надеялся, что Мадаре не потребуется вызывать медиков на этаж для откачки ведьмы от последствий очередного нервного срыва, если таковой случится.

***

— Ты хочешь спросить о брате, я права? Нет, она ошибается. Он хотел спросить не это. — Ты сам попросил меня не делать этого, — Хела сделала два неосторожных вдоха, больше похожих на всхлипы, — ты сказал мне, что так будет лучше, — по спине прошли мурашки. Три минуты. Надо убираться отсюда как можно быстрее, иначе она не успеет до того момента, когда ее прорвет, как дамбу, — перед тем, как я пришла, мы о чем-то с тобой говорили. Помню, ты хотел сказать мне что-то важное. Не надо, — впервые за весь монолог подняла глаза на него, — я устала и хочу восстановиться. Хела перескакивала с одной темы на другую. Закончить мысль об Изуне девушка так и не смогла. Объяснить, что вообще произошло — тем более. Учиха смиренно ждал, стоя возле нее, пока она выговорится. Видно невооруженным глазом — она напугана. И теперь встал вопрос, сказать ей все, как есть, или подождать, пока сама расскажет? — И вот еще что, — сняла с шеи тонкую цепочку с серебряным кольцом явно не ее размера, — передай Какузу. Скажи, чтобы он его не потерял. — Что ты задумала? Все эти манипуляции дурно сказывались на состоянии мужчины выстроить цельную логическую цепочку. Хела постоянно подкидывала новые переменные в уравнение. — Я все расскажу, когда придет время. Правда. — Я видел красные цветы, — с каждым новым предложением глаза девушки округлялись, — Знаю, кто такой Бенедикт. Знаю, что ты не сказала им всю правду, — сжатая рука с цепочкой тряслась все сильнее, — Что ты узнала, пока была в дереве? Минута. — Мне пора, — девушка разжала ладонь и кольцо упало на пол. Секундой далее она растворилась в воздухе, оставив после себя облако из мелких капель воды. Свет, падающий из окна, окрашивал их в цвета радуги. Раньше таких подробностей Учиха не замечал. Он что-то упускает. Что-то, что находится у него прямо перед носом. В буквальном смысле. Догадка, промелькнувшая за доли миллисекунды, заставила Мадару выпрыгнуть из окна третьего этажа, предварительно забрав кольцо с пола. На улице глазами пытался быстро выцепить Какузу. Найти его оказалось делом простым — казначей сидел на ближайшей от резиденции лавочке, наслаждаясь тишиной. — У вас с ней был какой-то договор? — Мадара так быстро бегал разве что на войне, уворачиваясь от атак Ооцуцуки, — Что-то связанное с кольцом. Отступник сначала нахмурился, не понимая, откуда Учиха знает такие подробности. Потом понял, что вопрос с подвохом. Подвоха рядом с ним не было, а значит, она успела смыться. — А что? Молчание. Спустя пару секунд на темных глазах проявляется красный цвет, а черные линии вырисовывают внутри радужки узор Мангекью. Какузу теперь выкупил, что это вопрос с двойным подвохом. — По идее, как только я изучу достаточное количество литературы и потренируюсь на практике, смогу управлять счетами Хелы на Земле. Она говорила, что оформит все официально, скажет, что я ее супруг. А вот и недостающая деталь. — Зачем? — Сказала, с нее уйдет часть нагрузки, и она сможет отдохнуть. Хела под понятием «отдых» подразумевала уж точно не пару выходных на диване. Как только вернется та ее версия, что привела армию, он с нее глаз не спустит. Откуда такое странное стремление распутать этот клубок тайн Мадаре было ясно, но признаваться самому себе в этом он еще пока не готов. Быть может, через несколько месяцев. Как раз в тот день, когда ее заберет Доктор. В тот день, когда Доктор намекнет Мадаре о «фиолетовом конверте» и попросит держать эту информацию в тайне. — Поздравляю. Скоро ты станешь ее мужем. Цепочка с серебряным кольцом легла в руку Какузу.