Уроборос

Если говорить коротко и по делу, присутствие нежданных гостей из далеких Теней ощутили все: от гражданских, которые с приходом Черной дороги стали терять урожай, скот, друзей и родственников (нужное подчеркнуть), до легендарных Бижду, которые с одной стороны чувствовали родство с монстрами, с другой — боялись их как огня. Немногие делились своими догадками с носителями не столько из-за недоверия, сколько от того, что не могли внятно объяснить — кто они и как с ними взаимодействовать. Однако кое-кто из «хвостатых» радостно зашевелил конечностью. Если он прав в своей догадке, не так давно он учуял свою старую добрую знакомую, которую он не видел около тридцати лет. Перед ним стояла задача не только разыскать ее как можно быстрее, но и спросить про чудиков с Черной дороги. Видит цель — не видит препятствий. Одно его смущало: кажется, место нынешней дислокации он не узнает. Раньше ее жилище находилось ближе к Конохе… С другой стороны, если это не она, он просто быстро смоется, верно? Он не был готов к тому, что увидит свою старую знакомую в окружении Акацуки, так еще и с одним интересным живым экземпляром. Похлопал глазами, может, почудилось, но нет. Сидит с задумчивым видом на диване, сверлит глазами Учиха. Секунду спустя взгляд становится удивленным, крутит головой из стороны в сторону. Переводит внимание на пол, сканирует окружающее пространство. Мгновение и она его раскроет. Зрачки сужаются у обоих: у гостя от страха, у ведьмы от гнева. Она пулей вылетает в сторону ночного леса, а он маскируется настолько хорошо, насколько может, вжимаясь в дерево что есть силы. За Хелой последовал хвост из Учиха и Хидана с косой наперевес. После воскрешения все эмоции накаляются, воля становится сильнее, огонь внутри не утихомирить. Необходимо найти ему нужное применение, например, голыми руками порвать очередную порцию монстров с Черной дороги. Хела учуяла присутствие кого-то знакомого, однако это чувство быстро сменилось ощущением неопределенности и холода, столь родного по своей натуре и переменчивого по своей сути, что сердце разрывали чувства. Гнев. Обида. Жажда крови. Хаос. Удивительным образом на ее психику воздействуют товарищи из Дворов Хаоса, сказать даже, разжигают в ней первобытный огонь. Хидан воистину уверовал в божественное начало Хелы. Знал бы он про богиню Кали, уверовал бы, что Хела — ее воплощение в земном материальном мире. Столько ненависти он не наблюдал своими глазами довольно давно. Небольшой отряд из десяти уродливых созданий даже успел среагировать, однако, слишком поздно. Хела налетела на них, как бешеная кошка. Другого сравнения в этой ситуации не подобрать. Откуда столько силы в ее пальцах, оставалось загадкой — она рвала металлические пластины нагрудников как бумагу, пробираясь пальцами к самой плоти. Если Обито смотрел на это представление с легким нервным испугом, ставя себя на место монстров, но минут тридцать назад, то Итачи делал заметки в мозгах по поводу неконтролируемых вспышек агрессии. Держаться на расстоянии — грамотный выбор, как стратега. Выбор победителей. Черная трава, на пределах которой разворачивалась кровавая битва, ожила, старалась зацепиться за ноги ведьмы. Тянула свои черные длинные путы все выше, стараясь лишить равновесия. Хела яростно рвала ее ногами, топтала, вырывала с корнем каждым ударом, наносимым монстрам. Только Хидан собрался присоединиться к занимательному виду досуга, его опередила рука младшего Учиха. Бессмертие товарища под большим вопросом, а вот Хелы — неоспоримый факт. Пальцем показал на живую траву, оттянул язычника дальше от ее края. Обито последовал примеру родственника. Один баран все же остался наблюдать за представлением в первом ряду. Мадара будто завороженный, глядел на ярость в ее первозданном виде. Хоть движения танца Хелы порой были не знакомы, а приемы, которыми она владела, попахивали пыльными свитками по старому доброму бою врукопашную, красота в движениях присутствовала. Видна твердая рука мастера. Бенедикт где-то далеко в Тенях занялся икотой, ведь только что получил одобрение от Мадары Учиха, сильнейшего, по его нескромному мнению, воина. Сильнейшего, но иногда тормознутого: Хела скалила зубы и зашипела, как бешеная кошка; черная трава под ногами начала гореть синем пламенем. Итачи умудрился оттащить уважаемого предка к остальным, когда одна его штанина чуть не принялась гореть. Огонь предавал забвению не только разорванных на куски оппонентов, но и тех, кто все еще был на ногах. Удивляло то, что горела только органика: участок черной травы, кожа, кости, натуральные ткани, дерево. Все, кроме металла, из которого сделаны латы и мечи. Забавный факт для Акацуки: оказывается, Хела не горит. Как они пришли к этому умозаключению? Довольно просто — ведьма осталась голая посреди выжженого участка Черной дороги в окружении брони и остатков мечей. Даже ее длинные волосы не пострадали. Чуть поубавив свой пыл, девушка осмотрелась, заметила отступников и с лицом святой наивности спросила: — А вы зачем со мной пошли? На вас могли напасть. В ответ тишина. Каждый молчал по-своему. Кто-то с восхищением, кто-то с толикой настороженности, а кто-то ловил странные, ничем необъяснимые и неподкрепленные воспоминаниями, флешбеки. Мадара где-то уже видел похожую ситуацию, только вот где и когда. Напрягал память раз за разом, пытался поймать мысль за скользкий хвост, но она, как карп в пруду, юрко ускользала от него.

***

Сон не шел. Радовало, что Хела уснула без задних ног после ночного рандеву в лесу, ошарашив всех присутствующих в доме фееричным появлением нагишом и тихими, как смерть, Учиха, плетущимися следом. Хидан не в счет: уже поплыл, все, рад был, как ребенок. Мадара поднялся с пола гостиной, где мирно посапывали в две дырки Акацуки, и тихо пошел по лестнице на второй этаж. В комнату Хелы. Может быть, зрительный контакт пробудит воспоминания, думал мужчина, пока глядел на спящую ведьму. Скажем так, в моменте, он был похож на маньячллу. «Она — демон?», — размышлял Мадара. Только вот в голове промелькнула тонкая, как иголка, и еле видимая, как ее след на ткани, мысль, — «…мальчики обычно называют меня ведьмой. Но, в целом, ты близок к истине…». Встрепенулся. Откуда в его голове такая логическая цепочка? Эту фразу он произнес явно не своим привычным голосом сознания. Проморгался. Ведьма все так же тихо спала. Грудная клетка мирно поднималась и опускалась. Скорее всего, Учиха так сильно увлекся мысленными экспериментами с памятью, что не заметил, как сам уснул. Разбудил его тихий методичный стук, а точнее вибрация от него, идущая по стенам. Сразу же осмотрелся — ведьмы не оказалось в постели. Источник звука определил сразу, он оказался в ванной на втором этаже, но вот обстоятельства его появления несколько обескуражили. Знаете ощущение холодного липкого отчаянья, заполняющего маленькое пространство комнаты? Так вот, Мадара лицезрел именно его. Хела сидела на холодном кафеле и методично билась головой о ванную. В воздухе стоял сладковато-металлический запах уже свернувшейся крови, а по разводам на полу прикинул, сколько времени ведьма изводит себя попытками приблизиться к праотцам. Честно, подходить было страшно, но мужчина нашел в себе силы сделать первый шаг. Затем второй. Третий. Поднять подмышки ее тело и вывести на балкончик. Пока Мадара тащил ее, заметил с какой методичной жестокостью Хела пыталась распороть себе грудную клетку: майка, в которой она спала, больше похожа на марлю не в лучшем ее состоянии. Примерно сорок минут спустя стеклянные глаза приобрели осмысленные черты, а легкие сделали долгий медленный вдох. Говорила она с трудом, медленно, делая долгие паузы между словами: — Обостряются все чувства. После воскрешения каждый раз так. Это — наказание за очередную неудавшуюся попытку умереть. На своем веку Учиха Мадара уже видел душу, обладающую такой разрушительной силой: ввергая в хаос все живое, она калечила себя, изнывая от жажды закончить все это. Этой душой обладал он сам.