Брют

Слэш
NC-17
В процессе
274
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
42 страницы, 8 частей
Описание:
«Что, даже не можешь встать? Ты, великий и могущественный, человек, способный в одиночку противостоять целому миру, даже не можешь встать? Убожество…».
Посвящение:
Пожалуй, стоит посвятить эту работу автору заявки. Спасибо, что Вы смогли вдохновить меня на написание этой работы.
Примечания автора:
Брют - это сухое игристое вино. Количество сахара в нем сведено к минимуму или к нулю.

Будет очень большая просьба ко всем читателям! Я не самый грамотный человек, могу допускать элементарные ошибки, но буду вам очень благодарна, если вы поможете мне используя ПБ!

Если будут какие-то вопросы по работе, если захотите каким-либо образом покритиковать работу или же наоборот оставить положительный отзыв, то добро пожаловать в комментарии, а также можете написать мне в ЛС. Буду благодарна любой обратной связи!


Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
274 Нравится 70 Отзывы 86 В сборник Скачать

Глава 1

Настройки текста
      Цзян Чэн ненавидел глупых людей и терпеть не мог, когда его считали таковым. С самого детства его готовили, как будущего главу ордена. Кроме самосовершенствования в духовном и физическом плане он изучал множество наук и военное дело, но никогда не хвастался своими знаниями. Его мать научила быть не просто сильным и идти по жизни с поднятой головой, но и то, как нужно правильно распоряжаться финансами ордена и оказывать первую помощь при серьезных ранениях на ночной охоте. Он умел неплохо готовить, хотя по статусу ему было это и не нужно. Отец научил его быть милосердным и оказывать помощь всем нуждающимся, вне зависимости от их статуса и материального положения.       Если быть откровенным, то в детстве он не всегда следовал данным правилам и был слегка заносчив, но с возрастом к нему приходило осознание, а когда на его плечи легла самая настоящая ответственность за весь клан, то осознание пришло в полной мере вместе с грузом собственного жизненного опыта.       Он очень жалел в своей жизни только об одном, что не оказался подле брата, когда тому была необходима помощь и поддержка. Сейчас, вспоминая о всех брошенных сгоряча словах, становилось стыдно и хотелось бы вернуть все назад, но его брат был уже мертв.       Он помнил тот день так, как будто он был вчера, как он поднимался со своим отрядом на гору, как все вокруг кричали — «Убить Старейшину Илина! Убить!», а он не мог ничего сделать, просто шел за всеми, как баран за целым стадом. Сомневаясь сильнее от шага к шагу в правильности своих действий. Он видел, как его брат со слезами на глазах пытается доказать свою невиновность, как он устало смотрел на всех собравшихся, прося дать ему лишь минуту, чтобы объясниться, но никто его не слушал. Все желали только его смерти. От безысходности ему пришлось взывать к мертвым, чтобы спастись, но ничего не вышло. Яньли пронзена мечом одного из союзников, а брат сошел с ума…       Цзян Чэн помнит, как хрупкое тело его сестры опускается на холодную землю, как Вэй Ин крича, захлебываясь слезами, пытается отозвать мертвецов, но они его больше не слушались. Последнее воспоминание о Вэй Ине было то, как чертов Лань Ванцзи пронзает его грудь своим мечом, как его брат сломанной куклой падает к ногам благородного второго нефрита, прошептав одними губами — «Прости», смотря в глаза Цзян Чэна.       Перед своим концом, Усянь все же успевает разрушить стигийскую тигриную печать, на что множество заклинателей разочарованно стонут, пытаясь собрать хотя бы осколки. Была такая сильная неразбериха, что как бы Цзян Чэн не пытался добраться до трупа брата у него ничего не получилось.       Сейчас разбирая ту кровавую ночь на части, глава ордена Юньмэн не мог понять одного. Почему тело Вэй Ина никто не смог отыскать и передать его в орден, как полагается по всем правилам. Как бы Цзян Чэн не пытался поговорить с Лань Ванцзи, тот только говорил тихое — «не помню» и все, на этом разговор заканчивался. Естественно, подобный ответ главу ордена Юньмэн не устраивал, поэтому за эти тринадцать лет он не терял надежду докопаться до правды. Хотя в глубине души он надеялся, что его брат смог выжить, а теперь скрывается от всего заклинательского мира.

***

      Это утро было совершенно обычным. Цзян Чэн встал с первыми лучами солнца, чтобы сначала размяться на одном из тренировочных полей, а потом приступить к делам ордена. Он уезжал на некоторое время в орден Цинхэ Не, чтобы договориться о совместных учениях и теперь приходилось работать в двое усерднее, чтобы наверстать упущенное время.       Открывая третий по счету свиток, Цзян Ваньинь старался внимательно вчитываться в написанное, но информация просто не укладывалась в голове, приходилось перечитывать более двух раз.       — Глава ордена! Глава ордена, срочное сообщение! — завопила одна из учениц, что совсем недавно вступила в ряды адептов ордена. Цзян Чэн даже услышал, как ее худые колени столкнулись с деревянным полом перед дверьми его покоев. — Позволите войти?       — Заходи, — глухо произнес Цзян Чэн, откладывая свиток на край стола.       Девчушка влетела в покои, склоняясь в приветственном поклоне. Ее волосы цвета коры дуба были слегка завиты и завязаны толстой лентой в высоком хвосте. Она напоминала Усяня в годы юности, такая же взбаламученная и неугомонная.       — Глава, прибыл один из адептов, который был отправлен на границы ордена Гусу Лань. Он сообщил, что они нашли юношу. Он сильно истощен и на его теле нет живого места, он лежал без сил… — девушка замолчала, слегка подтупив глаза в пол.       — Что мне до этого? Поди какой-нибудь пьяница пошел в леса и заблудился, чего так переполошились? — недовольно спросил Ваньинь, поглаживая холодный металл на пальце. — Тем более это даже не наши территории.       — Ох, есть один момент… При нем была флейта, причем необычная, очень похожая на Чэньцин. Им показалось, что это может быть господин Вэй, — тихо закончила девушка, доставая из-за спины ту самую флейту, протягивая ее Цзян Чэну. — Посмотрите пожалуйста, действительно ли эта вещь принадлежит Старейшине Илина?       «Вэй Ин…» — глава Юньмэн был обескуражен услышанным. Он поднялся со своего места, совершенно случайно задевая локтем тот самый свиток, что тут же летит на пол. Подойдя к ученице, он неуверенно взял из ее рук флейту, ощущая непривычный холод. У него перехватило дыхание, это была именно она, флейта его брата. Он узнал её даже не по внешнему виду, а просто по внутренним ощущениям, она казалась ему родной, хотя в руках он держал ее впервые.       — Это она. Небожители… это Чэньцин, не могу поверить… — шептал Цзян Чэн, его слегка потряхивало от ужаса и некого ощущения неоправданного счастья.       «Мог ли он выжить в ту проклятую ночь?»       — Глава, если это действительно оружие Старейшины Илина, то может ли быть такое, что именно его нашли наши адепты? — девчушка неожиданно встрепенулась, как будто обрадовалась собственным словам. — Насколько я знаю, этого человека сейчас везут в орден. Он был без сознания и в очень тяжелом состоянии, поэтому ребята приняли решение взять повозку, чтобы безопасно его транспортировать. Скорее всего к следующему утру они уже должны прибыть!       Ваньинь все еще не веря смотрел на флейту в своих руках, ощущая, как та отзывается на его внутреннюю энергию. Это было очень странные ощущения, но приятные.       — Где сейчас адепт, который принес Чэньцин? — все также тихо спросил глава ордена, пряча флейту в вороте своего ханьфу. — Мне нужно срочно с ним переговорить.       — Он отправился в свои покои, но я сейчас же позову его, — девушка подскочила, не забывая поклониться перед тем, как вихрем умчаться прочь из покоев.       Цзян Чэн опустился на пол, опираясь спиной об одну из колонн. Он до сих пор не мог поверить, что этот мимолетный шанс на то, что его брат может быть жив, сейчас был в его руках. Спустя столько лет, анализируя все пережитое, он понимал и осознавал, что Вэй Ин был не виноват во всем случившимся. Особенно после того, как он узнал, что золотое ядро в его груди принадлежит Усяню.       Он узнал об этом совершенно случайно. Это было собрание четырех великих орденов, которое конечно же проходило на территории ордена Цзинь. После основной части, Мэн Яо позвал Ваньиня к себе на уединенный разговор, где по доброте душевной передал ему меч Вэй Ина — «Суйбянь», конечно же не забыв предупредить, что меч запечатался и никто из ныне живущих не может его достать из ножен. Он даже продемонстрировал это удивленному мужчине, а после попросил проделать тоже самое и самого Саньду Шеншоу. Какого же было удивление обоих, когда Суйбянь поддался, легко выскальзывая из ножен, обнажая холодный металл. После этого долго думать не пришлось, все соединилось в один очень хитрый и интересный пазл.       — Глава, я прибыл по вашему приказу, — тихий голос вывел мужчину из болезненных воспоминаний. Он повернул голову на звук и поднялся с пола.       — Входи.       Цзян Чэн повернулся к окну, лишь кивнув вошедшему в знак приветствия. Юноша выглядел чуть испуганно, поэтому постоянно оглядывался, как будто ожидал, что зайдет кто-то еще.       — Расскажи, пожалуйста, что случилось и кого вы отыскали во время патрулирования. Желательно во всех подробностях.       — Мы вместе с У Тао дежурили неподалеку от Гусу. Было уже поздно, а также до этого был сильный дождь, мы хотели удостовериться, что все хорошо и никто из горожан не пострадал, заплутавшись в лесных дебрях. Этот человек лежал на земле, весь в грязи и выглядел просто ужасно, я даже сначала подумал, что это может быть лютый мертвец. Как только мы его заметили, то он как будто испугался нас, вроде бы он даже застонал от боли. Тао подошел к нему, спросил что-то, но он не мог нам ответить, а после вообще сознание потерял. Мы хотели отнести его в поселение, но как только начали его поднимать, то из его ханьфу выпала флейта. Мы сразу поняли, что это та самая Чэньцин, поэтому решили привезти его в орден. Посовещавшись, мы приняли решение разделиться, я полетел к вам с посланием и флейтой, а У Тао остался с ним, так как на мече они бы вдвоем не долетели.       Юноша закончил свой рассказ и ожидал, когда глава ответит хоть что-то, но тот не спешил, лишь тяжело смотрел в окно, проворачивая цзыдянь на пальце.       — Ясно. Можешь быть свободен, — сказал Цзян Чэн, ожидая, когда шаги адепта стихнут за пределами его покоев.       Он даже не знал, что чувствовать. С одной стороны, он был счастлив, что у него появился шанс вновь увидеть Вэй Ина. С другой, он просто боялся, что этот шанс был не более чем плодом его воображения, а этот человек всего лишь пьяница, что каким-то невообразимым чудом смог отыскать Чэньцин. Он мог прямо сейчас броситься им навстречу, ведь ожидания сводили с ума, но сам себя останавливал. Он глава ордена, он не имеет на это право.       Как бы он не старался отвлечься или занять себя делами ордена, ничего не получалось. Все мысли были только об одном, поэтому приходилось сжимать кулаки и не идти на поводу у своих чувств. Под конец дня, когда солнце уже начало опускаться, Ваньинь бросил всю бумажную работу, отправляясь на тренировочное поле. Там было несколько старших адептов, что с удовольствием согласились принять тренировочный бой против главы ордена. Трое против одного, это было превосходно. Они кружили в смертельном танце, нанося и отражая все возможные атаки. Поначалу Цзян Чэн использовал только меч, чтобы бой был честный, но после, когда запас духовных сил чуть приуменьшился, он решил схватиться за цзыдянь.       Они настолько увлеклись, что даже не заметили, как их поединок стал походить на показательное выступление. Множество адептов собрались рядом с полем, наблюдая, как Саньду Шеншоу грациозно уклонялся от атак сразу трех взрослых адептов.       Все прекратилось, как только трое адептов без сил попадали на землю, задыхаясь от нехватки воздуха. Тяжко вздохнув, Цзян Чэн обвел всю толпу взглядом, усмехаясь. На самом деле, он ужасно выдохся, ноги практически не держали, но ему нужно было добраться до своих покоев, чтобы позволить себе слабину.       — Глава! Господин Цзян! — прокричал один из адептов, что сторожил вход в пристань Лотоса. Он мчался со всех ног, рукой придерживая меч на своем бедре. — Они прибыли!       Цзян Ваньинь встрепенулся, останавливая юношу лишь взмахом руку, самостоятельно направляясь к адепту, наспех поправляя полы своих одежд. Отодвинутое на задворки волнения и переживания вернулось вновь, накрывая похлещи лавины. Он прибавил шагу, замечая испуганное выражение лица адепта, что развернулся, направляя главу ордена за собой.       — Мы также отправили человека на поиски лекаря, — проговорил юноша. На горизонте показалась небольшая толпа адептов, что обеспокоенно склонились над парой людей, которые выглядели крайне плохо. — Мы ожидали повозку, но У Тао прилетел на мече. Цзян Чэн напрягся, ведь ничего хорошего это не сулило, поэтому, наплевав на всё сорвался на бег. Люди вокруг расступились, давая возможность главе подойти к прибывшим.       Первое, что бросалось в глаза, это конечно же прескверный вид обоих парней, тот, что был в фиолетовых одеждах ордена, выглядел испуганно и изможденно. Цзян Чэн представлял, какого ему было управлять мечом с дополнительным грузом, ведь юноше на вид было не более семнадцати-восемнадцати лет, его духовное самосовершенствование еще не достигло нужного уровня. Похлопав адепта по плечу, глава прошептал лишь: «Можешь ступать в свои покои. Ты хорошо постарался». Юноша осторожно передал тело Вэй Ина в руки главы.       — Глава, это он, — одними губами произнес У Тао, но у Ваньиня заложило уши. Он прижал истощенное тело ближе к своей груди, ближе к сердцу. — Он назвал мне свое имя. Его зовут — Вэй Усянь. Но… глава, он молил меня бросить его в лесу, он не хотел возвращаться в пристань Лотоса… я не знаю почему… простите. О, еще ему стало плохо, и я так забеспокоился, что решил, что чем раньше мы прибудем в Юньмэн, тем будет лучше, простите меня…       — Тебе не за что извиняться. Ступай, — вкрадчиво ответил мужчина, поудобнее перехватывая исхудавшее тело темного заклинателя. Его руки были столь холодны, что казалось, что держишься за лед, а кожа была бела как снег, что вот-вот должен был усыпать дороги в ордене. Если бы Ваньинь не видел, как тяжело вздымается грудь человека, то он бы считал, что это уже давно окоченевший труп.       — Глава, лекарь прибыл, — тихо сообщила девчушка, что сегодня утром рассказа Цзян Чэну о находке.       Мужчина кивнул пару раз, краем глаза замечая лекаря, что склонился над ними, притрагиваясь кончиками пальцев к тонкому запястью Вэй Ина, считая пульс.       — Господин, его нужно срочно отнести в мой кабинет, боюсь ситуация довольно тяжелая, — хрипло сообщил лекарь, доставая из кармана маленькую колбочку с прозрачной жидкостью, выливая ее в приоткрытый рот Усяня. — Поторопимся.       Ваньинь поднял на руки Старейшину Илина, бережно подкидывая его, чтобы взяться поудобнее. Как и ожидалось, мужчина весил чуть больше, чем его племянник — Цзинь Лин, но только ему было всего тринадцать лет, а Вэй Ину чуть за тридцать человеческих лет.       Послышался приглушенный стон боли, а после неразборчивый лепет. Из всего сказанного, Цзян Чэн разобрал лишь — «Холодно…», «Прошу, остановись…», «Больно… прекрати…». Он явно бредил, и от этого сердце Ваньиня обливалось кровавыми слезами.       «Что ему пришлось пережить за все эти года…»       Лекарь приоткрыл дверь в свои покои, пропуская главу ордена со своей ношей внутрь, не забывая плотно закрыть дверь за собой. В комнате было темно и прохладно, а также пахло сухими травами. Осторожно уложив Вэй Ина на деревянную кушетку, Цзян Чэн взял с полки легкое одеяло, укрывая брата.       — Глава, буду вам признателен, если вы прямо сейчас покинете мои покои, а когда я закончу, то непременно позову вас, — спокойно сказал лекарь, доставая различные мешочки и снадобья с полок и сундуков, выставляя все необходимое на небольшом столике у кушетки. — Глава Цзян, не заставляйте меня повторять просьбу. Это действительно необходимо, так как ваше чувство тревоги и волнения будут отвлекать меня от работы.       На это ответить ему было нечего, он отступил сначала на пару шагов к двери, а после и вовсе вышел за пределы покоев, устало опускаясь на деревянный пол. Он признал его. Это действительно был Вэй Ин. Он совершенно случайно распахнул его ханьфу, замечая клеймо на груди, оставленное еще до Аннигиляции Солнца шлюхой из клана Вэнь. Шрам был уже бледный, с годами он немного подживал, но сейчас он выглядел еще ярче чем раньше засчет бледности кожи. А еще он просто не мог не обратить внимание на волосы, они сейчас казались тускнее, чем были раньше, но все такие же густые и слегка вьющиеся, непослушные, прям как в детстве. Ваньинь даже завидовал ему иногда, такой прекрасной шевелюры он не имел, поэтому старался не распускать волосы в присутствии даже родных людей. От воспоминаний закололо сердце. Прикрыв рукой слезящиеся глаза, Цзян Чэн неожиданно поймал себя на мысли: «Почему это происходит вновь?».       Раньше он уже переживал подобное, когда Вэй Ин выбрал уйти вместе с остатками ордена Вэнь, а не брата, которому обещал быть всегда рядом. Тогда Ваньинь злился, кричал и всеми силами показывал свое негодование, даже на бой вызвал… Конечно, тогда он считал, что сделал все правильно, публично отрекся от брата, чтобы не добавлять ордену еще больших проблем, но потом, когда раскрылась правда о золотом ядре, пришло и осознание многих вещей. Единственным человеком, который согласился бы на такую авантюру, как пересадка ядра, могла быть только Вэнь Цин, что наверняка попросила что-то взамен. Могло ли быть такое, что ее просьбой оказалась забота и охрана ее семьи? Если учитывать характер Вэй Усяня, то тот наверняка считал себя лишь обузой для Цзян Чэна и всего ордена, поэтому охотно согласился на это и покинул их. Он хотел как лучше. Да, он не сдержал своего обещания, но на то были свои причины.       Цзян Чэн вспоминал те страшные ощущения опустошенности, когда его лишили золотого ядра и лишь от воспоминаний все нутро переворачивалась, а сердце больно сжималось. Вэй Ин же прошел через всю войну, используя лишь темное искусство, что разрушало тело и душу, выслушивал множество упреков и насмешек из-за того, что просто не носил с собой Суйбянь. А своими упреками Ваньинь наверняка доставлял ему невыносимую душевную боль.       — Глава? Вы не спите? — тихо спросил лекарь, присаживаясь рядом с главой ордена, тормоша его за плечо. — Просыпайтесь, господин Цзян, нам нужно о многом переговорить.       Цзян Чэн открыл глаза, прогоняя из головы ненужные сейчас воспоминания. На улице уже была глубокая ночь, а он этого даже не заметил. От долгого сидения в одной позе все мышцы затекли, а сам он порядком замерз, поэтому поднимался он с тихим стоном, крайне корявым образом.       — Он еще не приходил в себя, но его состояние сейчас вполне стабильно, хотя назвать его хорошим я не могу. Думаю, все подробности нам лучше обсудить уже в помещении, ночи нынче холодны, — устало сказал лекарь, придерживая главу ордена за плечо, для лучшей устойчивости.       Как только дверь в покои лекаря закрылась, Цзян Чэн почувствовал, как сильно похолодало на улице, все тело содрогнулось из-за контраста температур.       — Ох, я даже не знаю с чего начать… Господин Вэй сильно изменился с нашей последней встречи, причем совершенно не в лучшую сторону, — в голосе слышались нотки грусти и ностальгической боли, он горестно вздохнул, указывая ладонью на стоящий рядом с кушеткой стул. — Присаживайтесь, глава Цзян, в ногах правды нет.       Мужчина присел на предложенное место, не отрывая глаз от фигуры брата. Видимо внешний вид самого Цзян Чэна был настолько жалок, что лекарь, не удержавшись, протянул ему одну из своих настоек. Только от одного запаха вышибало глаза, но скривившись всем лицом, он все же выпил её.       — Крепко, — прошипел Ваньинь, сгибаясь в три погибели. Горло горело так, как будто он пил сам огонь. — Что тут вообще намешано?       — Ох, глава Цзян, вам лучше этого не знать… — с легкой полуулыбкой сказал лекарь. Достав из небольшой тары с прохладной водой платок, он поспешил приложить его к лицу Вэй Ина, одними губами что-то прошептав. — Могу подсказать рецепт, как только будет свободная минутка, а пока у нас есть дела куда важнее.       Глава ордена Юньмэн только скривил лицо, рецепт ему точно был не нужен, он вообще зарекся больше ничего не брать из рук этого лекаря.       — Как он?       Лекарь вновь горестно вздохнул, покачав головой из стороны в сторону. Его сморщенные от старости руки мелко подрагивали. Он видел в своей жизни немало ужасов, пережил множество войн, он всегда был в самом эпицентре, оказывая помощь в лечении раненных и помогал хоронить погибших. Сейчас же, когда он осматривал Вэй Усяня, то мог сказать однозначно, тот все это время провел на войне, только война это была отнюдь не обычна.       — Знаете, я удивлен тому, что он все еще жив, — издалека начал лекарь, притрагиваясь к запястью Вэй Ину, вновь просчитывая пульс. Цзян Чэн дернулся как от удара. — Его запястья ломали более десяти раз, каждый из которых срастался неправильно, а из-за отсутствия золотого ядра, это был очень долгий и болезненный процесс. Вообще практически все кости в его теле были переломаны по нескольку раз, даже не представляю, как он мог сбежать из того места и от того заклинателя.       — Вы считаете, что его удерживал какой-то заклинатель? — сипло спросил Цзян Чэн, закрывая свои глаза ладонями. — Кому это могло быть нужно?       — Боюсь, мои слова вам не понравятся… Его голосовые связки находятся в ужасном состоянии, могу предположить, что кто-то на постоянной основе накладывал на него заклинание молчания, которое практикуется в ордене Гусу Лань….       Ваньинь задрожал всем телом от нарастающего гнева, предполагая, кто мог сделать «это» с его братом.       «Да будь проклят весь орден Гусу Лань! Образец благочестия и нравственности — Лань Чжань на деле оказался моральным выблядком».       — Думаю стоит продолжить. Видимо все это время господин Вэй находился в достаточно холодном месте, кожа на ногах потеряла чувствительность и отдает синевой, но из-за множества порезов и ран приступить к должному лечению я пока не смогу. Пульс очень редкий, это меня порядком огорчает, так как я пока не понимаю с какой стороны начинать лечение…       — Боже, за что ему все эти испытания… — застонал Цзян Чэн, представляя, какие страдания переживал Усянь за эти тринадцать лет заточения в аду. Ему было больно просто слышать об этом. Становилось страшно от того, что, зная себя, мог сказать наверняка, он бы не вынес и года. — Что-то еще?       — Это я вам только про тело рассказал, а душа его практически мертва, держится на последнем издыхании. Но должен вам сказать есть и хорошая новость, в его теле больше нет темной энергии. Его душа полностью исцелилась от этого недуга, — с легкой полуулыбкой сказал лекарь, вновь смачивая ткань в воде и прикладывая к горячему лбу. — Знаете, я могу ошибаться, но, если переливать ему духовную энергию на постоянной основе, это поможет залечить большую часть травм. Конечно на ноги он встанет не раньше, чем через месяц.       Цзян Чэн облегченно выдохнул, главное, что он поправится. Неважно, когда это случится, до этого момента он готов обеспечить брату поддержку и бесконечную заботу, которую он недодал ему на протяжении всей жизни. Теперь, когда он все знает, когда он способен здраво анализировать и контролировать свои эмоции, он не бросит Вэй Ина, больше не бросит.
Примечания:
Так, думаю, что мне стоит немного объяснить поведение Цзян Чэна. В оригинале его характер в юношестве и в зрелости практически не отличается, хотя я уверена, что за 13 лет он явно сильно изменился, повзрослел и в любом случае начал мыслить иначе, концентрируясь не только на своих чувствах и обидах.
Еще я хочу вас всех поблагодарить! Спасибо, что оставляете комментарии и исправляете ошибки в ПБ!
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты